Душа человеческая

Хм… Душа.

Павел покрутил остро заточенный карандаш в пальцах и принялся выстукивать замысловатый ритм на поверхности папки с только ему одному понятной надписью «полезный мусор».

С одной стороны, человек, сидящий перед ним, не очень подходил под определение «мошенник». Вполне прилично одетый — хозяин кабинета, неплохо разбирающийся в мужской моде, — никак не мог определить бренд, который пошил столь элегантный костюм.

— А что здесь странного? — Гость ласково улыбнулся, по‑женски хлопая длинными густыми ресницами. — Ещё совсем недавно наличие души считалось совершенно необходимым для любого, так называемого, человеческого индивидуума.

Такой улыбке мог бы позавидовать любой рекламный агент. Впрочем, кажется, он и был агентом. Хотя представился несколько странно, чем чуть не заставил прервать их беседу после первых слов.

— А у вас?

Человек в снежно‑белом пиджаке замер с приоткрытым ртом, демонстрируя идеальный ряд зубов. В широко открытых голубых глазах на секунду промелькнуло нечто неуловимое, как будто тучка торопливо промелькнула по небосводу.

— Нет. По небесному уставу не положено. Впрочем, я сам по себе — вечное создание, и отвечать за неудачи приходится мне всей своей бессмертной сущностью.

Павел выслушал ответ с совершенно нейтральным видом, постукивая пальцами по поверхности стола.

— Отвечать? Бессмертной?

Гость замялся. Достал из кармана белоснежный платок и принялся тщательно вытирать вспотевшую шею и лоб. Хозяина кабинета не покидала мысль о всей абсурдности ситуации: его гостю явно не понравился ход беседы. Хотя, может быть, это был просто какой‑то хитрый ход. Так сказать, манёвр.

Наконец странный тип завершил свои манипуляции и, сделав серьёзное лицо, в упор уставился на Павла Ивановича Котлова.

— Кризис.

Павел согласно покачал головой. Это слово сегодня уже всем приелось. Оно прилипло к каждому движению, каждому поступку. Распоряжалось ресурсами, логистикой и производством. Да что там говорить — затаилось в каждой супружеской постели.

— Там! Там он на это не обращает внимания.

Он поднял указательный палец так, как будто всерьёз собирался проткнуть какую‑то видимую ему одному преграду.

— А мы должны расхлёбывать.

Поморщился и пожевал губами.

— А как?

Павел уже собрался вызвать офис‑менеджера и попросить сопроводить болтуна к выходу.

Субъект в белом заметил его взгляд и торопливо забормотал, смешно глотая слова:

— Сначала наш региональный шеф придумал простой выход: пускай люди живут себе без души.

Он поправил галстук и вновь принялся жевать верхнюю губу.

«Да ему к психологу давно пора», — подумал Павел.

Но вслух Павел Иванович произнёс совсем другое:

— Ну и что же в этом такого? Всё‑таки душа — это понятие весьма эфемерное, а мы живём в весьма практичном мире.

Его слова, кажется, даже слегка напугали гостя.

— Вот‑вот. Но проблема всё равно осталась. Что делать с теми душами, которые всё‑таки должны попасть к нам… э‑э‑э… в гости?

Слова странного собеседника рассмешили Павла.

— Мне кажется, у вас там должно быть достаточно места.

Субъект в белом отчаянно затряс головой.

— Нет. И ещё раз нет. Понимаете, есть норматив. Равновесие. Поступки уравновешивают друг друга. А эта идея… Она привела к разбалансировке.

— Угу. Баланс — дело тонкое. И что?

— Вот у вас нет души. И вам ничего не грозит.

— То есть?

— Всё просто. Для таких, как вы, всё просто. Потом наступит ничего. Потом.

— Но это, кажется, как‑то несправедливо.

— Вы думаете? Зато можно жить, не думая о всяких там последствиях. Тем более что наступят они для какой‑то абстрактной души.

Павел принялся крутить в пальцах отточенный карандаш.

— Ну что же. И как вы справляетесь? С перевыполнением плана?

— Никак не справляемся. Но появилась новая идея. Кажется, просто гениальная.

Павел Иванович даже обрадовался. Он любил уничтожать безумные стартапы.

— Есть такие души. Ну, которые провинились совсем чуть‑чуть. Ну, там, по меркам сегодняшним, вообще ни в чём не виноваты.

— И что же?

Теперь белый человек уже даже не пытался скрыть волнения. Он потирал руки, с шумом вздохнул несколько раз, пригладил шевелюру. Взял в руки и снова поставил на стол пустую чашку от кофе.

— Мы решили вернуть такие души на землю. И освободить место для вас.

— Для меня?

— Ну не для вас лично. Ну, для таких… В общем, неважно. Вы согласны?

Павел Иванович рассмеялся:

— Я ещё даже не услышал конкретного предложения.

— Ну как! Вы получите душу. На которой, в общем, ничего такого не висит.

— И что же?

— Отмолите там. Очистите. У вас же впереди вся жизнь.

Бизнесмен почувствовал себя как‑то странно. В этом предложении что‑то было.

«Во всяком случае, мои еженедельные походы в церковь приобретут какой‑то смысл. И пожертвования зачтутся», — подумал он.

— Хм. И как вы себе это представляете?

— О! Делать ничего не надо. Просто скажите: „Я согласен“, — и у вас появится душа.

— А выбрать её самому нельзя?

Собеседник Павла Ивановича покрутил головой.

— Нет. Ну вы не волнуйтесь. Эти души практически чистые. Ну там, кто рубль украл. Когда‑то это имело значение. Или мужу в мыслях изменила. Смешно, правда?

— Действительно, какая ерунда.

Некоторое время Павел Иванович постукивал карандашом по столу.

— А вы, извиняюсь, по какой епархии?

Гость широко улыбнулся.

— А у нас сейчас единая служба спасения.

— Ну хорошо. Я согласен.

И ничего вроде бы не произошло.

Потом Павел Иванович встал и, не глядя на собеседника, принялся расхаживать по кабинету. Карандаш выпал из рук.

— Нет. Как же я про это забыл… Наверно, это зря… Просто так было нужно.

Он вернулся за стол и, не глядя в сторону гостя, налил стакан воды. Выпил глоток. Некоторое время сидел, упёршись взглядом в стол, а потом прошептал:

— Какая боль…

В кабинет вбежала секретарша. Кто‑то требовал срочно вызвать скорую помощь. Кто‑то пытался сделать директору искусственное дыхание.

Посланник в белом стоял у стены и с сожалением наблюдал за всей этой суетой.

— Какая жалость. Не подумал человек. И даже покаяться не успел. Вот же времена. И люди.

Тяжело вздохнул и вытер лоб тылом ладони.

— Боже, спаси его душу.