Душа Данилина

Высматривая место для парковки, Маша вдруг пожалела, что взяла машину. Вот балда! Если бы вовремя подумала о том, что перед собеседованием нельзя нервничать, поехала бы на автобусе. Остановка — в двадцати метрах отсюда, и она так и называется: «Институт биомоделирования». Но ведь нет, не подумала, мысленно ворчала на себя Маша, захотелось выпендриться.

Права она получила всего три месяца назад, тогда же купила машину — основательно пожившую, но очень бодрую ещё «тойоту-ярис» восхитительно нелепого лимонно-жёлтого цвета. Каждая поездка до сих пор была для Маши источником стресса — но одновременно заставляла её так сильно гордиться собой, что девушка усаживалась за руль снова и снова. Она и сегодня, чего греха таить, не воспользовалась автобусом именно ради того, чтобы почувствовать себя солиднее и взрослее.

Место нашлось недалеко от входа. Маша выдохнула, воскресила в памяти голос инструктора, командующего, куда и как поворачивать — и припарковалась. На самом деле, с вождением она справлялась неплохо, инструктор говорил, что она очень способная ученица — однако страх сделать что-то не так до сих пор не ослабел. Особенно страшным казалось задеть и поранить мирно спящую на парковке чужую машину. Но ни в этот раз, ни в десятки предыдущих ничего дурного не произошло. И на высокое крыльцо института Маша взбежала хотя и взволнованной, но уверенной, что ей под силу справиться с любыми трудностями.

Институт с порога произвёл на неё приятное впечатление. Просторное, недавно отремонтированное фойе, с «шахматным» бело-коричневым плиточным полом, было уставлено кадками с растениями. И пахло тут приятно, как будто бы цветами и немного кофе. На дальней стене, прямо напротив входа Маша увидела мемориальную доску: «Здесь с 1980-го по 2023-й год работал выдающийся нейрофизиолог, доктор биологических наук, профессор Данилин Александр Матвеевич…» — перечень регалий и научных достижений Данилина, выполненный более мелким шрифтом, отсюда прочитать не удалось.

– Добрый день, я к Кернецкому, — сказала Маша охраннику и протянула паспорт.

— Кабинет двести восемь, лестница прямо и налево, — весомо отозвался охранник, записывая в журнал Машины данные.

Турникет приветливо вспыхнул зелёным.

Прежде чем подняться на второй этаж, Маша задержалась перед зеркалом — поправила очки, пригладила волосы, одёрнула светло-серый джемпер, который с редкой для себя тщательностью выбрала утром. После секундного раздумья достала из сумочки помаду и освежила макияж. В ушах, как обычно бывало в подобных случаях, всплыло бабушкино: «Мари, не забывай, встречают всегда по одёжке!» — ну что же, «одёжка» сейчас была в полном порядке.

Идя к кабинету Кернецкого, девушка радовалась тому, что симпатичным, чистеньким и современным в институте было не только фойе. Окажись тут «музей советского быта», это слишком остро напоминало бы ей о её рухнувших планах. Но свежий ремонт повсюду заставлял надеяться, что дела в институте идут успешно, а значит, и у самой Маши — если, конечно, она тут задержится — всё получится как надо.

У двери с табличкой «208» все мысли из Машиной головы разлетелись, и не осталось ничего, кроме нервозности, от которой замирало дыхание и дрожали руки. Маша достала телефон, убедилась, что на часах 14.00, выключила звук и постучала.

— Входите, — раздался из-за двери глуховатый и низкий мужской голос.

Кабинет Кернецкого выглядел обыденно и не слишком уютно. Вдоль стен — металлические стеллажи с научными журналами, книгами и папками с документами. Справа от входа — чёрный офисный диван. В углу слева — скромных размеров сейф. Два высоких окна, неравномерно прикрытых вертикальными жалюзи. А между окнами, прямо напротив двери — громоздкий деревянный письменный стол, не то забытый здесь с прежних времён, не то специально сделанный в ретро-стиле, с большим моноблоком на нём.

— Здравствуйте, Виктор Борисович, — перешагнув через порог, тихо проговорила Маша. Она всегда норовила перейти на шёпот, когда нервничала. — Я по поводу аспирантуры…

— Я догадался, — сухим и будничным тоном ответил Кернецкий. — Лурье Мария Максимовна. Вы пунктуальны. Пунктуальность — это хорошо. Присаживайтесь.

Маша подошла к столу и примостилась на краешек стула для посетителей. Кернецкий цепко её разглядывал, отчего она совсем оробела. Глаза у него были холодные и очень светлые. На столе перед ним лежало её распечатанное резюме.

— Рассказывать, кто вы и откуда, не надо, я прочитал, — заговорил он снова после короткой паузы. — Лучше скажите, как вы узнали, что мы ищем аспиранта.

Маша растерянно пожала плечами:

– Из университетской группы в ВК… там много объявлений.

— А почему выбрали именно наше?

— Меня привлекла тематика — компьютерное моделирование работы мозга. Мне было бы интересно заняться изучением высшей нервной деятельности, но эксперименты на животных — это… не для меня.

Кернецкий кивнул:

— Да, «мокрой» биологии в нашей лаборатории, действительно, нет. Но объявление висит с июня — а вы пришли за неделю до экзаменов. Проверяли другие возможности?

Маша тяжело вздохнула. Ей очень не хотелось объяснять — но она осознавала, что избежать объяснений не удастся.

— Я собиралась в Москву… в Сколково. Меня там уже ждали. Но заболела моя бабушка, и мне пришлось отказаться. Ей нужен уход…

— А ваши родители? — поднял брови Кернецкий.

— У меня нет родителей. Они погибли, когда я была совсем маленькой. Вырастила меня бабушка.

Он опять кивнул.

— До этого лета она хорошо себя чувствовала, — еле слышно продолжила Маша, рассматривая свои руки. — Мы с ней решили, я поеду, поступлю в аспирантуру, устроюсь — и заберу её к себе. Но потом… в общем, её теперь нельзя оставлять одну. И перевозить нельзя, врачи запретили, это будет для неё слишком сильным стрессом. Так что я никуда не уехала.

— Ясно, — сказал Кернецкий. — Но, кажется, вы немного слукавили, когда сказали, что выбрали нас только из-за нашей тематики.

— Слукавила? Почему?..

— Полагаю, вам очень нужны деньги. А платим мы лучше многих.

— Деньги всем нужны, Виктор Борисович… — пробормотала Маша; щёки её потеплели.

— Но не все готовы много и тяжело работать ради них, — всё так же сухо констатировал он.

Девушка подняла голову и наконец осмелилась встретиться с ним взглядом:

— Я готова!

Хозяин кабинета вздохнул:

— Надеюсь, что это так, Мария Максимовна. Надеюсь, что это так. Толковые и работоспособные рвутся в Москву или за границу. Вы сами не хуже меня это знаете. В Новоборске остаются бестолковые и ленивые.

Она не была столь уж низкого мнения о своих однокурсниках, многие из которых пока никуда не уехали, но спорить не стала. Интуиция подсказывала ей, что её кандидатура на роль аспирантки Кернецкого устроила, и это несколько успокаивало.

Он хотел было отодвинуть её резюме, но задержался на чём-то взглядом и передумал.

— Один вопрос о вашем бэкграунде я всё же задам. Здесь написано, что вы закончили медицинский колледж и после него поступили на биофак. А почему не в мед? Это было бы логично.

— Я не хочу быть врачом, я хочу заниматься наукой, — Машин голос немного окреп. — Колледж — мы так решили с бабушкой. Мне нужно было получить профессию, пока бабушка ещё в силе, чтобы я могла сама себя обеспечить, если с ней… что-нибудь случится.

На этом вопросы закончились. Кернецкий достал из ящика стола и разложил перед Машей статьи с шапками известных журналов по нейрофизиологии и бионформатике, и стало понятно, что дальше речь пойдёт исключительно о делах научных. Говорить о науке девушка умела и любила, поэтому напряжение совсем ушло — и только тогда она смогла рассмотреть того, кого уже воспринимала как будущего шефа.

Суровый и тяжеловесный, будто вырубленный из дуба, он выглядел естественным дополнением своего стола. Широкие руки с квадратными ногтями, массивные плечи, квадратный выдающийся вперёд подбородок, твёрдый прямой рот, прямоугольный нос, исчерченный морщинами лоб под ёжиком тёмно-русых волос с проблеском седины. Квадратные старомодные очки в черепаховой оправе. И глаза, пепельный цвет которых диссонировал с тёмной гаммой остального облика. Маша, заранее наведя справки о заведующем лаборатории теоретической нейрофизиологии, знала, что ему всего пятьдесят два года. Но выглядел он старше, возможно, из-за старомодных очков — и одетого на нём чопорного дорогого коричневого костюма.

Она вдруг вспомнила мемориальную доску профессора Данилина, которую видела внизу — и подумала, что такая фактура, как у Кернецкого, как будто специально создана, чтобы служить моделью для барельефа.

Обсуждение предполагаемой темы Машиной диссертации прошло бодро и оставило довольными обоих участников.

— Для первого знакомства, я считаю, достаточно, — посмотрев на часы, заключил Кернецкий. — Показать вам сегодня лабораторию я не смогу, у меня встреча. Приезжайте завтра к десяти утра, познакомлю вас с коллективом, и можете сразу приступить к работе.

— Мне бы сначала сдать экзамены в аспирантуру, — впервые за время общения с ним Маша позволила себе улыбнуться.

— Сдадите, я уверен, — не расщедрившись на ответную улыбку, сказал будущий шеф.

Первое, что Маша сделала, покинув его кабинет — вытащила телефон и заглянула в экран. Пропущенных вызовов и сообщений не было. Она обмякла от облегчения и лишь после этого сумела по-настоящему обрадоваться. Она молодец, она справилась! Теперь всё будет хорошо. Теперь у неё будут деньги — и будет работа, имеющая все шансы стать любимой.

Девушка бегом слетела по лестнице, дружелюбно помахала охраннику и поспешила домой. Обратный путь всегда давался ей проще, а сейчас, окрылённая, она и вовсе забыла, что нервничает за рулём.

Новый приступ беспокойства накатил на Машу, когда она входила в подъезд — и это было уже привычное в своей горечи беспокойство, которое преследовало её с того момента, как заболела бабушка.

Впрочем, за время Машиного отсутствия, и в самом деле, дома ничего не случилось. На звук повернувшегося в замке ключа в прихожую выскользнула Инна, с вопросом и нетерпением во взгляде.

— Меня взяли! — с порога объявила Маша.

Подруга взвизгнула:

— Ура! Манечка, я так и знала! — и кинулась ей на шею.

От Инны очень вкусно пахло — не только её обычными сладкими духами, но и свежей выпечкой. Маша принюхалась и поняла, что аромат выпечки струится из кухни.

— Как тут у вас дела? — спросила она негромко.

Инна шевельнула плечом, по её хорошенькому круглому личику прошла тень:

— Ну… так. Но, по крайней мере, ватрушки с творогом Софья Савельевна по-прежнему печёт отличные. Вот, — она кивнула на бумажный пакет, лежащий на столике под зеркалом, — велела мне взять с собой, угостить родителей.

— Понятно, Иннусь, — Маша тяжело вздохнула. — Спасибо, что побыла с ней. Останешься обедать?

Инна покачала головой:

— Не, Мань, я побегу, дел сегодня выше головы.

Надела короткий алый плащ, дивно смотревшийся с её белокурыми волосами, подхватила пакет с ватрушками и упорхнула, стуча каблучками, жизнерадостная и лёгкая, как воздушный шарик.

Маша поменяла кроссовки на тапочки и отправилась на кухню, заранее уговаривая себя не расстраиваться, что бы она там, на кухне, ни увидела.

Бабушка хлопотала над противнем с ватрушками. Она была такой же, как всегда — в очень красивом и хорошо на ней сидящем домашнем платье, нарядном фартуке и комнатных туфлях с ручной вышивкой. Совершенно седые волосы были так же, как всегда, свёрнуты в аккуратную улитку. У Маши закололо сердце.

— Бабуля! — позвала она. — Я дома!

Бабушка повернула к ней голову и расцвела улыбкой:

— Мари! Как ты вовремя. Я думала, нам с Инночкой придётся сесть за стол вдвоём.

— Инна ушла, — развела руками Маша.

— Как? Почему? — растерялась Софья Савельевна. — Она же сидела тебя дожидалась…

— Мне нужно было кое-что ей отдать, — соврала девушка. — А обедать с нами ей сегодня некогда. Но она обещала снова зайти на днях.

— Ладно, — Софья Савельевна вновь обратила своё внимание к ватрушкам. — Инночка хорошая девочка, пусть бывает у нас почаще. Хотя, наверное, у неё теперь совсем мало свободного времени? Она же тоже теперь студентка.

У Маши задрожали руки.

— Бабуль, она давно уже доучилась.

— Доучилась? Что это значит? Бросила учиться?! — вознегодовала бабушка. — Это очень глупо с её стороны, она собирается жить неучем?

— Инна получила диплом. Она работает бухгалтером.

Негодование на бабушкином лице сменилось недоумением, от которого Маше стало совсем скверно.

— Получила диплом? Только-только ведь школу закончила…

Объяснить бабушке, что школу Инна закончила шесть лет назад, не представлялось возможным.

— Мари, дружочек мой, хотя бы ты не бросай университет. Первый курс у всех самый трудный, потом будет легче, — жалобно попросила Софья Савельевна и принялась раскладывать ватрушки на большом фарфоровом блюде.

Маша шагнула к ней, приобняла со спины, поцеловала душистые волосы, цапнула тёплую ватрушку и утешительным тоном сказала:

— Не брошу, бабулечка, не переживай.

Очень хотелось добавить, что учиться нужно будет уже в аспирантуре — но Маша живо представила, с какой растерянностью бабушка встретит эту новость, и сочла за благо промолчать.

Продолжение следует...