Душа и Тело

Тихое утро на берегу реки было нарушено легким возгласом мальчика, который держа удочку в руках, медленно спускался к воде.

Крутой песчаный берег, почти обрыв, скрывался в густом массиве тоненьких ивовых кустов, что остались после вырезки былых исполинов. Их легкая и яркая зелень шелестела на ветру, скрывая десятки птиц и букашек. Сей тихий шепот живой природы благотворно действовал на всех — от карапузов до глубоких и седых стариков.

Мальчик, наконец, спустившийся к речушке и стоя в ней по самую щиколотку, радостно смотрел на поднимающийся с поверхности воды пар. Торопясь быстрее закинуть снасти, он чуть дрожащими от нетерпения руками разматывал леску и, доставая червячков, мечтал о поклевке и невероятном трофее.

Закинув снасти в воду, он сел на пенек, что оставили специально по просьбе местных рыбаков еще прошлым летом. Кто-то принес кусок пенопласта, кто-то воткнул в воду несколько веток, чтобы можно было класть удочки и это место стало уютным убежищем для всех местных.

И рыбаки и простые жители — кто только тут не отдыхал. Но сейчас, это было его местом — на несколько часов он мог побыть взрослым, посидеть на их месте и помечтать как он перестанет слушать других. Как станет делать то, что хочет.

***

Тем временем мужчина, сидевший на другом берегу, раскуривал сигарету и смотрел на эту картинку. Улыбаясь своим воспоминаниям и радостному виду мальчонки, он не отводил от того взгляда. Он вспоминал свое детство, как гулял с отцом по шумным улицам города. Как ласково встречала его бабушка, всегда ставя чайник на плиту и доставая чуть засахарившийся мед, выкладывала самолично сготовленное варенье и обязательно выпечку, которая как по волшебству всегда была у нее наготове.

Она была рада всем своим внукам, всем племянникам и дочерям и сыновьям.

Крохотная слеза умерла, так и не родившись. Он давно разучился плакать и хоть что-либо чувствовать.

Затяжка за затяжкой сигарета не приносила удовольствия, лишь травила организм все больше и больше. Раз за разом, каждая из них, сгорая красным огоньком, забирала драгоценные минуты и часы жизни.

***

Мальчик тем временем, устав ожидать и смотреть на беззвучно замерший поплавок, начал озираться по сторонам.

Вот, неслышно пролетела неясыть, не известно как и откуда тут взявшаяся. А вот гулко жужжа пролетел крупный жук, что не справился с полетом и с громким стуком ударился о легкую веточку, тут же повиснув на ней.

Весело смеясь и потешаясь над незадачливым летуном, мальчик подошел поближе и начал смотреть на бедолагу. Тот, перебирая лапками старался вскарабкаться на нее. Отведя взгляд, мальчишка начал осматривать берег. Жучки, бабочки и ящерицы. Кто-только не жил тут. Почти целый жилой комплекс. На противоположном же берегу было просто море норок, что были выбиты ласточками за годы гнездования. За все время ни один человек не потревожил их. По счастью, никто не решился на такое кощунство, несмотря на то, что и детям и взрослым тот берег был доступен хоть каждый день.

Ласточек любили все.

***

Красный огонек вспыхнул в последний раз. Сигарета истлела. Не желая выкидывать окурок на чистый берег, мужчина медленно затушил его о свою же ладонь.

Боль, несмотря на ожидание, так и не пришла. Руки огрубели, как и сам мужчина. Тяжелая жизнь сделала его огрубевшим — как снаружи, закалив кожу как наждачную бумагу, так и внутри — сжигая его внутри за годы боли и потрясений.

Когда-то давно он так же сидел, думал мужчина про себя и смотрел невидящим взглядом на мальчонку.

Ровное дыхание ничем не нарушалось. Его грудь мерно поднималась и опускалась.

Моргнув, он вспомнил как ловил ящериц. Мальчик на том берегу в тот же миг обнаружил одну. Ярко-зеленую, чуть крупнее чем невзрачные коричневые, она выделялась как королева на приеме.

Мальчик посмотрел на него, он посмотрел на мальчика. Взгляды пересеклись. Полные жизни, юные глаза смотрели в бездонные колодцы мрака.

***

Держа в руках ящерицу и восторженно рассматривая узор на ее спине и восхищаясь красотой этого создания, мальчик тихо шептал ей что-то доброе, пытаясь успокоить.

Мужчина, отряхивая пыль с куртки, кряхтя и зло шипя на все вокруг, поднимался на ноги, чтобы вернуться обратно.

И пока старое, грузное и обрюзгшее тело возвращалось обратно на нелюбимую работу, волоча за собой и на своих плечах тяжесть прожитых лет, молодая душа оставалась в прошлом, восхищаясь природой, что была так светла, так жива в его прошлом. В прошлом, когда ныне уставший мужчина был лишь мальчиком.

Мальчик, что был воспоминанием мужчины, тихо затух под ветром осени его жизни.