Душевно.Боль.Ной 2

Ной. Забег по пашне

Дело было в милом, но в ужасно далёком детстве. Была примерно середина лета, конец так называемого "сенокоса". Участки для сенокоса, выделенные совхозом дедушке, находились на берегу реки Вороны, которая протекала километрах в пяти от нашей деревни. Сам процесс косьбы травы был уже позади. Этап сушки тоже был закончен. И вот наступил день, когда на участок приехал трактор с прицепом в виде огромной телеги, и началось "скирдование" - по-моему так называется это дело, время прошло уже слишком много, я могу что-то не помнить. В общем всей большой семьёй мы грузили сено на эту телегу в виде "стога", то есть такой конусообразной башни из сена.

Одни взрослые закидывали вилами сено на телегу снизу, другие взрослые принимали сено наверху, а мы, детишки, занимались "утаптыванием" сена. В то время, как взрослый укладывал очередную порцию сена на стог, я утаптывал эту порцию своим "куриным" весом, отчаянно шагая по периметру. Мне нравилось это занятие - так я ощущал причастность к настоящему взрослому труду. Я приносил пользу своему роду, я трудился наравне со всеми, я был полезен, я был нужен. Я помню это чувство нужности, чувство, что я не просто так ошиваюсь безполезным едоком, ребёнком, но и я что-то умею, и я на что-то способен, что и от меня есть польза, а следовательно я тоже взрослый.

Участок находился в низине, и чтобы выйти на сельскую дорогу, ведущую в сторону нашей деревни, нам предстояло подняться по довольно крутому склону, метров сто длинной. Укрепив стог на телеге вожжами и какими-то длинными ремнями, собрав весь инвентарь и погрузив его также в телегу, мы отправились домой. Трактор, под предводительством тракториста, тоже начал подъём. Вследствие того, что трактор всё же техника о четырёх колёсах, а мы всего лишь люди на двух ногах, то трактор естественно двигался быстрее нас и очень скоро оторвался от нашего усталого шествия, и даже скрылся из виду, хотя тарахтение его мы слышали.

И я сейчас уже точно не помню, - времени-то прошло больше сорока лет, - причину нашей несогласованности действий с трактористом. То ли мы ему не сказали, чтобы он нас подождал, то ли он просто забыл про нас, то ли мы вообще изначально имели другие планы, - но выбравшись с низины на плато с огромными колхозными полями и петляющей по ним дороге к деревне, мы обнаружили отсутствие трактора. Он в это время присутствовал на расстоянии от нас примерно в километре-полтора и его фигурка безнадежно уменьшалась с также безнадежно удаляющимся тарахтением на фоне огромного свежевспаханного поля.

И быстро было принято решение - догнать, остановить, подождать всех остальных. Кто-то из нас должен был догнать и остановить. А остальные потом "подгребут". Осталось только быстро принять решение - кто именно побежит в погоню за деревенским средством передвижения ?

И тут, прежде чем откроется таинственная личность потенциального марафонца, надобно обрисовать две детали данной ситуации. Первый нюанс состоял в том, что бежать пришлось бы не по дороге, а по пашне. От того места, где мы стояли, дорога шла влево метров на четыреста и потом только она поворачивала в сторону деревни, в направлении которой сейчас и двигался объект преследования, и неумолимо удалялся. Следовательно, если бежать по дороге, то это была лишняя трата времени - куда логичней было бежать напрямую, "срезав угол". Да, логично. Да, угол-то "срезается". Да только это - пашня. И это Тамбовская область - там сплошной чернозём. И час назад прошёл дождь. И пахано это поле было не детскими грабельками, - а такими знаете ли огромными плугами, взрывающими землю размером чуть ли не в военную траншею. И вот по этому "русскому полю" надо было "рвануть", вот по этим влажным липучим чернозёмным бороздам надо было кому-то "помчаться". Даже "наискосок" там до трактора наверно с километр было. И вот этот километр надо было преодолеть не пешком, но бегом, с учётом всех вышеупомянутых условий, и с учётом того, что трактор тоже ведь не стоял - он упрямо пёр "до дому", под руководством весёлого тракториста, который испытывал бодрящее воздействие алкогольных паров и предвкушение скорого возвращения домой.

Вторая деталь данной ситуэйшн. Во всей нашей честнОй компании было человек десять и разных возрастов. Там были и взрослые, и молодые, и дети - к этому подвиду тогда принадлежал и я. Мне тогда по-моему лет десять было. Но дело даже не в возрасте, а в физических возможностях. Чтобы долго и нудно не описывать состояние каждого, я скажу кратко и честно : я там был самый "доходяга". Самый худой - был я. Самый тощий - был я. Самый скромный - был я. Самый закомплексованный - это я там был. Представляете ? И из все этой кучки людей, из всех этих взрослых, из всех этих откормленных и здоровых деревенских юношей и детей, - побежал городской "задвохлик", худой, тощий, с тоооненькими ножками и ручками, и с несовсем здоровой психикой.

Я вот опять сейчас уже точно не помню : то ли я сам вызвался, то ли меня "назначили", то ли был какой-то быстрый "консилиум", который и "постановил". Наверно я вызвался сам. Потому что навряд ли кто-то из взрослых решился в приказном порядке меня направить на забег по сырой пашне. Мой внешний вид тогда не внушал уверенности в том, что я вообще добегу до трактора, а не "упаду замертво" где-то посередине дистанции. Скорей всего, когда надо было срочно принимать решение, а никто из упитанных и розовощёких не выказал желания "ломануться" вслед прыгающему на кочках стогу сена, - я вызвался, а мне никто возражать не стал. Хочешь бежать ? Ну что ж, беги.

И я побежал. Уже наверно метров через пятьдесят я понял, что моя "инициатива" была мягко говоря идиотизмом. Мой "стремительный бег" осложнялся ещё и тем обстоятельством, что вспаханные борозды были не вдоль моего пути к назначенной цели, а аккурат перпендикулярно моему стремлению, то есть поперёк. А ведь как бы мне было легче бежать по одной канавке, не переступая каждые пятдесят сантиметров через очередную маленькую траншею липкого чернозёма !

И метров через двести мои высушенные дистрофические ножки уже "забились". Грудь разрывалась от бешенного дыхания. Сердце колотилось, как отбойный молоток. Я не помню сейчас весь спектр чувств и эмоций, которые я испытывал тогда, но что помню однозначно: я знал, что я не остановлюсь. Сдохну тут, на этом вспаханном "русском поле", - но не остановлюсь. Упаду без сил, буду ползти, - но не остановлюсь. И дело даже не в стыде перед людьми, - дело в стыде перед самим собой. В тот момент мне хотелось именно доказать и именно самому себе, что я смогу, я добегу, я сумею. Я знал, что если я остановлюсь и откажусь от этой бредовой затеи, и не догоню трактор, и придётся до деревни всем идти пешком - не впервой кстати, - то никто меня ругать не станет, никто мне даже слова не скажет, что я "слабак" и прочее. Все понимали, что такой "забег" выдержит не каждый, возможно поэтому и не было желающих, и предъявлять претензии худосочному мальчишке, который по малолетству переоценил свои возможности - глупо и даже подло. И я не боялся осуждения - других. Мне тогда было страшно сдаться самому себе перед самим собой. Сдаться мне - перед пашней. Назваться груздем, - а в лукошко залезть - испугаться, зассать.

И потом, много лет спустя, вспоминая тот случай, я сопоставлял его с другими ситуациями, возникающими у меня по ходу жизни. И было немало примеров, чего уж там - было много примеров, - когда я и в более лёгких ситуациях пасовал, сдавался, уходил в сторону, не дотягивал до конца, просто тупо "плевал", в том числе и на "общественное мнение" и "выходил из дела". Но были в моей жизни и моменты, когда я ни с того ни с сего - "упирался рогом" и "пёр до упора", независимо от последствий или вообще от смысла моего "упирания". Причём иногда финиш данной конкретной ситуации мог быть и моим "финишем", и я это знал, - но все равно "пёр" до конца, стоял на своём, и сдаваться или сворачивать не собирался. "Да вот х** вам всем !" - вот такой чёрт-девиз иногда во мне просыпался, и никто никогда не был способен его остановить или заглушить. Этого чёрта можно было только убить, - но только вместе со мной. По отдельности мы не убиваемы.

И вот мы вдвоём с этим чёртом - тогда наверно он был ещё чёртиком - прёмся по вспаханному полю. Сил уже нет. Ноги еле передвигаются. И есть желание упасть. Но я всё равно бегу. Трактор приближается. Люди удаляются. Трактор всё крупнее. Людей уже не видно совсем. А я, как запрограммированный биоробот, автоматически передвигаю задервеневшие ноги, взглядом упёршись в заветную цель - в трактор.

И я добежал. Я догнал. Появившись в поле зрения тракториста, я уже не был в силах кричать, поэтому я только махнул ему рукой, и он остановил свой аппарат. А я, обезсиселнный, рухнул на землю. И когда удивлённый тракторист открыл дверцу, вопрошая меня о причине моего появления на его пути, я только лишь смог прохрипеть : "Надо подождать…"

Потом подошли все остальные. Мы расселись - кто в кабину, кто забрался прямо на стог, - и уже все вместе двинулись в деревню.

Этот случай на долгие годы стёрся из моей памяти и всплыл спустя уже несколько десятилетий. И оглядываясь назад, на прожитые годы, на события, происходившие в моей жизни, на судьбу мою, на все радости и невзгоды, - я вдруг понял, что вся моя жизнь и есть вот тот самый "забег по пашне". Вся моя жизнь - это вспаханное кем-то поле, на котором все борозды идут поперёк. И ни одной попутной борозды. И я один - на этой пашне. Люди - где-то далеко. Трактор - я пытаюсь догнать. Только я. Только пашня. Пашка на пашне. И надо мной - только небеса, освещающие мне путь. А Мать-земля даёт мне силы - чтобы я добежал, дошёл, дополз. Чтобы выжил.

Душевно. Васька

Гляжу на Ваську, проснувшись утром, и понимаю, что хочу быть котом. Жить без эмоций. Не уничтожать свою нервную систему из-за женщин, из-за денег, вернее отсутствия таковых. Не спать ночами. Думать. Мучится.

А зачем ?

Жрать есть. Правда не лосось и не икра, а сухой корм, но постоянно. Постоянство наличия еды - не плохой фактор для спокойной жизни. Тем более и рыбка с мясом перепадают иногда, да колбаска, от доброго двуногого. Надо только поорать немного у него в ногах, когда он на кухне, душераздирающим мяуканьем - мол, жрать хочу, умираю !!! Глядишь, - и подкинет чего нибудь

эдакого. Главное - понастойчивей, монотонно давить на уши двуногому. Он не выдержит. Не камень же.

Питьё тоже всегда имеется. Не всегда молоко, конечно, вода. Но пить и есть - есть всегда. Это факт.

Туалет у меня шикарный. Как только немного наделаю, бумажки меняются заботливыми двуногими. В отхожем месте у меня всегда сухо и чисто. Благодать !

Спать есть где - везде. Где захочу - там и рухну. Даже на пути у двуногих могу. А чё ! Все будут старательно обходить. На ночь завалюсь с двуногим на большой такой постели. Красота ! Раньше, правда, пускал к себе на грудь, на шею, теперь нет, тяжёлый я стал, говорит. Ну и ладно, мне и в ногах неплохо. Сплю я крепко, это двуногий ворочается постоянно, мешает. Но ! Весь как змея изовьётся вокруг меня, чтобы не потревожить мой сладкий сон. Во как ! Во житуха !

Иногда, сидя на подоконнике, глядя в окно, я задумываюсь : за что они меня так любят ? За что ? Ведь пользы от меня ...

Чу ! Ворона ! Эх, цапнуть бы её …

Боль. "Годковщина"

" ... Я был плохо приспособлен к терпению, и если иногда проявлял эту добродетель скота, дерева, камня, - я проявлял её ради самоиспытания, ради того, чтобы знать запас своих сил, степень устойчивости на земле ... И только благодаря какой-то случайности не надорвался насмерть, не изуродовал себя на всю жизнь. Ибо ничто не уродует человека так страшно, как уродует его терпение, покорность силе внешних условий. И если в конце концов я всё-таки лягу в землю изуродованным, то - не без гордости - скажу в свой последний час, что добрые русские люди лет сорок серьёзно заботились исказить душу мою, но упрямый труд их не весьма удачен. ... "

Максим Горький. "В людях".

Впервые я серьёзно столкнулся с коллективной трусостью и коллективным добровольным рабством, на службе в советском ВМФ. Собственно тогда, в те времена, будучи матросом, - я ещё не думал, не осознавал и не делал такие выводы - о трусости и рабстве. Это уже спустя десятилетия я пришёл к таким выводам. Тогда же я просто интуитивно вёл себя - не умел и не хотел прогибаться, не умел и не хотел шестерить, не было во мне генетической способности прислуживать, унижаться ради того, чтобы в будущем унижать других, и заставлять прислуживать себе. Я даже не думал о том, что надо сейчас засунуть свои честь и достоинство куда-то глубоко, чтобы потом быть над кем-то хозяином, и заставлять кого-то так же запихнуть свою честь туда же. Это уже потом я понял, что большинство людей - рабы, и уже гораздо позже я осознал свою чужеродность этому рабскому стаду. Но уже тогда, в далёком 1986-м, - я был чужим для великого рабского стада. Хотя тогда ещё и не думал об этом.

Непосредственно в наш экипаж, на нашу подводную лодку, "бойцов" моего призыва было распределено после учебки двенадцать человек. В тогдашней флотской иерархии срочной службы мы были самым "низшим сословием". Практически - никто. Нули без палочки. Чернорабочие. Грязная ломовая сила. Самые безправные. Самые ничтожные. Шестёрки. Рабы.

Здесь я вынужден стороннего читателя немного просветить о флотском "табеле о рангах". Классификация распределялась следующим образом, по возрастанию.

"Караси". Это те, которых я только что описал. Пришедшие из “учебки”, то есть отслужившие всего пол-года, и на самом флоте не имеющие фактически никаких прав, а только лишь одни обязанности. Это те, на которых обычно вешалась самая грязная работа, самые трудные вахты, самые неудобные и невыгодные патрули, самые тяжёлые наряды и прочее флотское говно.

"Борзые караси". Это те, кто пришёл перед нынешними "карасями" на пол-года раньше, уже шесть месяцев отслужившие непосредственно на флоте, а по общему "стажу" уже год. То есть они ещё тоже "караси", и прав фактически тоже никаких не имеют, но всё же они уже "борзые караси", их уже полгода муштровали здесь, на флоте, и они уже кое-что познали, кое-что умеют, и к ним всё-таки уважения уже побольше, пусть нанемного, - но побольше. Им хоть чуть-чуть, но полегче. И если вдруг возникнет какой-нибудь неожиданный "наряд на свинарник", и дежурному мичману надо будет туда отправить двух человек, и в его распоряжении будут, допустим, три "борзых карася" и два "карася", - то он конечно же отправит туда двух "карасей". И никого не будет волновать, что ты только что с такого же наряда пришёл, или вагон мяса разгружал, или "внешний объект" чистил от снега несколько часов, - вперёд и с песней ! Ты - "карась". И этим всё сказано. Заглохни - и пошёл работать !

"Полторашники". Это те, кто отслужил уже полтора года. Переломный этап службы на флоте - ты из абсолютно безправного бойца переходишь в служивого, который уже кое-какие права обретает, но с ними и новые обязанности. Самый опасный этап срочной службы - именно "полторашникам" вменяется в обязанности "гонять бойцов", в следствии чего именно на этом сроке службы больше всего шансов попасть в "дисбат" по "неуставным взаимоотношениям". То есть получить уголовный срок, отслужить (отсидеть) в "дисбате" этот срок, а потом опять вернуться в часть, и дослужить тот срок, который ты не дослужил в этой части. Например, человек отслужив два года, получает два года в "дисбате". Отбывает срок и там. Возвращается в часть и дослуживает ещё год. Получается, вместо трёх лет службы в ВМФ, он отслужил - пять !

"Под-годки". Отслужившие два года. Один из самых "беззаботных", если так можно сказать, периодов службы. Ты уже не "полторашник", и бойцов тебе гонять не надо, злобствовать, "строить", раздавать "люлей", напрягать, - но ты ещё и не "годок", и тебе не надо напрягать "полторашников", чтобы те гоняли бойцов. Ты вроде бы как ни за что не отвечаешь, в плане "неуставных". С другой стороны - ты уже отслужил два года, и уже достаточно знаешь службу, материальную часть и т.д. И пользуешься определённым уважением как со стороны сослуживцев, так и со стороны офицерского состава.

"Годки". Два с половиной года отданы ВМФ. Ты уже опытный моряк, воин. Авторитет. Тебя уважают и боятся. Ты и сам понимаешь, что осталось всего пол-года - и домой ! И пошли вы все ! Поэтому ты уже ведёшь себя степенно и осторожно. Гонять бойцов - ниже твоего достоинства. Ты периодически даёшь леща "полторшникам", чтобы они, в свою очередь, не забывали своих непосредственных обязанностей - гонять бойцов. Но, опять же, не особо усердствуя, тебе уже ни к чему лишние неприятности - так, слегка "пожуришь" иногда "полторашника", чтоб "не расслаблялся".

"Гражданские". Ну, это уже те, кому вышел приказ министра обороны "на увольнение". Вот со дня выхода приказа они и считаются "гражданскими". То есть им уже практически все и всё "по барабану". Они уже готовятся к отъезду домой, и их стараются задействовать по самому минимальному минимуму. И они уже вообще фактически самоустраняются от каких-либо "неуставных" взаимоотношений. Это уже такая "отдельная каста", одной ногой стоящие дома, и всё что тут происходит, им уже никчему.

Вот таких "карасей" прибыло в экипаж двенадцать человек. Так как мы прибыли все из учебок, где все примерно одного возраста и года призыва, и что такое "годковщина" и "неуставные отношения" - мы знали лишь по слухам, то нас естественно надо было "поставить в курс дела" с первого дня. Задача "полторашникам" была поставлена обычная для "полторашников" - сразу же сломать морально бойцов, "чтобы служба мёдом не казалась", чтобы сразу поняли - куда попали, чтобы с первой минуты усвоили, что они здесь никто, и звать их никак, и что они теперь будут делать всё, что им прикажут "старослужащие". А тех, кто не захочет выполнять их указания, будут наказывать, как психологически, так и физически.

Вообще, если уж по-чесноку, - "ломали" 90, а может быть и 95 процентов бойцов. Скажем так : 90 % сразу же сдавались, соглашались быть шестёрками старослужащих, их и ломать-то не надо было. А вот остальные пять процентов, уже действительно ломали. Кому-то хватало словесного наезда, а кого-то приходилось и отбуцкать, чтобы не выпендривался, и не строил из себя "неподдающегося". Оставшиеся пять процентов (а может быть и того меньше) - это было такие, как я. "Упёртые" - те, которых не могли напугать ни наезды, ни пи***лины. Некоторых из них в конце концов калечили, иных даже убивали, но были и такие, как я - отделавшиеся лёгким физическим насилием и довольно тяжёлым психологическим прессом, "давлением масс", - но всё равно не сдавшиеся. А вот х** вам ! Таков видно генетической девиз, зов предков - у таких, как я.

Вот те девяносто процентов - они уже приходили на службу готовыми рабами, потому что они ими и были - рабами. Генетическими холопами. Они уже твердо знали, что они "стойко стерпят все тяготы и лишения службы", и они чётко понимали - для чего они будут терпеть все эти "тяготы и лишения", сиречь - унижения и оскорбления. И причина, побуждающая их "терпение" , только одна - возможность потом, когда придёт срок, точно так же унижать других, как сейчас унижают их. Возможность управлять шестёрками, точно так же, как сейчас управляют ими. Возможность отдавать приказы шестёркам, так же, как сейчас приказывают им. То есть каждый холоп всегда хочет, чтобы под ним был хотя бы один, но тоже холоп, - его личный раб. Потом, уже после службы, будучи по жизни на нескольких проводах в армию, я несколько раз видел и слышал, как (вдумайтесь только !) отцы наставляли своих сыновей : "потерпеть до времени, зато потом человеком себя будешь чувствовать". И ещё со мной кто-то будет спорить, что рабство - это не генетическое заболевание ?! Раб, - чувствует себя человеком, только тогда, когда пройдя этап унижений, он "имеет право" унижать другого холопа. А тот в свою очередь другого, и так далее по вечной рабской генетической цепочке. Из поколения в поколение.

Меня, мой папа так не наставлял по двум причинам : ему некогда было - он бухал, и вторая : если бы он что-нибудь подобное вякнул - то был бы послан. Но я абсолютно уверен, что он никогда бы мне ничего подобного не сказал, потому что одной из причин, по которой он стал спиваться - была неспособность вжиться в этот рабский мир, в эти холопские сообщества, он так и не смог "социализироваться" с холопами. Потому и меня не смогли заставить встать в одно рабское стадо вместе с другими бойцами - я генетически не был рабом. И запугать меня не получилось, потому что во мне и тогда, и до сих пор, и сейчас сидит тот самый невышибаемый чёрт-девиз : А вот х** вам всем !

В первый же день прибытия в экипаж, меня один из "полторашников" попытался заставить мыть гальюн. Я отказался, потому что это дело дневального, а я таким на тот момент не был. И он решил, что пощёчиной мне, он решит проблему "непокорности бойца". В ответ получил удар в челюсть и улетел к этим самым унитазам, которые он хотел меня заставить чистить. И всё - на этом попытки физически меня сломать закончились. Хватило всего лишь одного ответного удара, чтобы меня больше никто никогда не посмел тронуть и попытаться тем самым заставить делать что-то неуставное ! (!!!)

Да, мне повезло, что попал я как раз в тот период, когда в советской армии был очередной период активизации "борьбы с неуставным отношениями". Да, мне повезло, что как раз незадолго до нашего прибытия, и в самой бригаде, и непосредственно в нашем экипаже, было несколько "посадок" по "неуставной статье", и желающих повторить их путь в дисбат не было - боялись. Да, мне повезло, что попал не в "безпредельный" экипаж с наглухо пробитыми отморозками, которые могли бы ночью шарахнуть по башке табуреткой, например, и оставить инвалидом на всю жизнь, - в некоторых экипажах были и такие случаи. Да, мне во многом повезло, но дело-то не в везеньи. Дело в том, что из двенадцати "карасей" - только я один отказался “шестерить” ! Один - из двенадцати. Все остальные приняли рабские условия и активно стали "служить" - как собачки по команде "служить".

Фактически, до самого срока службы в полтора года, когда заканчивался "карасёвский" этап, внешне я ничем не отличался от всех остальных бойцов моего призыва. Я ходил такой же, как и все "караси" - вечно чумазый, вечно невыспавшийся, вечно голодный и с охреневшим затравленным взглядом. Единственное, чем я отличался от них - меня не унижали ! Никто даже не пытался ! То есть поначалу, когда я дал отпор, меня долго пытались задавить психологически. Постоянно проводились со мной "беседы", в которых объяснялась "положительная суть" дедовщины. Суть всё та же, рабская - послужи сегодня, чтобы завтра кто-то тебе послужил. Ну и ещё один гнусный аргумент в пользу дедовщины - порядка больше. Но меня все эти беседы и их рабские аргументы не впечатлили, и в конце концов они от меня от****лись. Плюнули на меня. Да и зачем я им, если у них кроме меня есть ещё одиннадцать холопов ?

Так вот : внешне и функционально я был таким же "карасём". Я "шуршал", как и все - все приборки, наряды, патрули, караулы и вся черновая работа были нашими. Но меня не унижали, - ни физически, ни морально. Меня никто не пи***л. А всех остальных "карасей" "строили" регулярно. Меня никто никогда не отправлял на поиски сигарет или хавчика. А все остальные постоянно "летали" в поисках сигарет и пожрать старослужащим. Я никогда никому не стирал робу в банно-прачечный день. А другие - стирали.

Ну и естественно, как вы думаете реагировали остальные караси на такое положение дел ? Ну конечно же я стал для своего призыва - чужим. Они не могли дать отпор, да скорей всего и не хотели, потому что они ждали "своего времени", - поэтому рабам проще было отстраниться от меня, чем попытаться освободиться самим. Не то, чтобы со мной не общались, - просто чисто по службе это не возможно на подводной лодке, - но всё равно я был чужой в их рабской компании. Тогда, в девятнадцать лет, мне это было неприятно (сейчас-то уже абсолютно по...), но разменивать самоуважение на пресловутое "коллективное общение" с рабами - я не собирался. Так что я уже тогда был чужим для вашего холопского опарышного "общества" - мне не привыкать.

Ну и в заключении. Одним из "стимулов" для рабов быть рабами и терпеть унижения до определенного времени, было то, что в срок полуторагодовой службы на флоте, прежде чем начать "гонять бойцов", ты должен был "получить добро" на такие права от "годков". То есть, такой был миф, что если ты "плохо служил", то и "добро" ты можешь не получить. Представляете, какое "потрясение" для раба - не получить разрешение от старших рабов, на то, чтобы самому теперь бить рабов, отправлять искать тебе сигарету, стирать тебе робу. И с точки зрения такого расклада, я - как раз тот кандидат, которому "добро" просто не положено. Потому что сам, в бытность "карасём" - "забил" на все флотские неуставные традиции. И что ж вы думаете - я не получил то самое пресловутое "добро" ? Не, - я его получил. Я получил разрешение унижать других, сам, в свою очередь, так и не согласившись на унижения себя.

И тут, я думаю, стоит живописать, - как происходила та самая процедура "передачи власти", или "получение добра" новоиспечённым "полторашникам". Выходит приказ министра обороны "об увольнении в запас ...". С этого дня сразу перемещаются сроки службы всех "срочников", каждому прибавляются очередные пол-года, и соответственно меняется их положение в неуставной иерархии. Те, кто были "борзыми карасями", формально становятся "полторашниками", но пока только формально - истинными "полторашниками" они станут только после того, как получат "добро" на право "гонять бойцов".

В день приказа, после отбоя, "дежурный по экипажу", - обычно это или мичман, или младший офицер, - куда-то исчезает. В углу казармы сдвигаются несколько кроватей, накрывается изобильный стол, появляется алкоголь. "Шило" - так называется на Северном флоте чистый спирт, выделяемый для протирки приборов. Вот это "шило" и выступает обычно в роли алкоголя на флотских пьянках.

Начинается пирушка. Сначала всё идёт довольно мирно и тихо. Но постепенно громкость голосов повышается, и агрессия в голосах становится всё более чувствительной. Всё-таки спирт - это вам не шампанское. И всё-таки служба, неволя, долгосрочный отрыв от женских ласк, и вообще постоянный армейский советский экстрим, называемый в народе - дурдом, - всё это сказывается и на психике, а от неё и на поведении во время алкогольного опьянения. Проще говоря, у ох****их от отсутствия баб и присутствия неволи мужиков, - "едет крыша". И начинаются разборки. Кто-то кому-то чё-то вспомнил, припомнил, кого-то послал, что-то не так сделал. И начинается хаос. Уже никто не говорит шёпотом. В казарме естественно никто не спит. Какая-то ночная движуха происходит. Кого-то подняли, куда-то зачем-то послали. Подняли кого-то из новоиспечённых "полторашников" - вчера ещё бывших "карасями". И по старой памяти начинается наезд на него. Слышны шлепки по щекам. Потом какие-то крики. "Завязывай !". Затем : "Да пошли вы на ...!" Потом какая-то толкотня. И вдруг клич : "Бл**ь ! Полторашникам построиться !"

И почти все, кто сегодня формально становится "полторашником" - вскакивают со своих коек и строятся... Мрак… Я вот до сих пор, когда вспоминаю, у меня кулаки сжимаются от злости, от злости на тех му****в, обожравшихся спирта, и от злости на тех холопов-шестёрок, выскочивших как бобики и построившихся - для получения пи****ей... Почти все - да не все. Лично я, хоть и не спал, но "строиться" по команде какого-то обожравшегося кретина не собирался. Даст команду дежурный по экипажу - я встану. А реагировать на команды кого попало - это удел бобиков. Которые и среагировали - они построились. И тут началось месилово ! Я не видел, но отчётливо слышал, как мутузили это рабское стадо "новоиспечённых полторашников". Звонкие шлепки по лицу, глухие удары по телу, стоны, вздохи, ахи, вскрики, кого-то загнали под кровать, слышны удары ногами, кто-то кричит : Завязывай ! Кто-то : Ах ты с**а !

Сколько это месиво продолжалось - я не помню. Помню только, как я лежал весь в напряге, слушал происходящее, и лихорадочно пытался определить свои действия, в случае, если ко мне подойдут и "попросят подняться". Так, думаю, сюда вскочу, этому заеду сюда, тому пер**бу туда, потом брошусь на этого... В общем-то я готовился к "последнему и решительному бою", потому что судя по тому, что происходило в тот момент, - на одной пощёчине на этот раз не закончилось бы, и мне пришлось бы иметь дело с кучей набыченных му****в.

Но ! - никто ко мне не подошёл и ничего от меня не потребовал. Видимо даже под спиртом они помнили и знали - что вот этого лучше не трогать, он стоять безответной боксёрской грушей не будет. А в ответ получать по соплям рабу не хочется - рабу хочется издеваться над таким же безответным рабом. Это в кайф ! А может быть просто обо мне забыли, не знаю.

Потом наконец появился дежурный, видимо грохот из казармы стал уж слишком невыносимым, и призвал старослужащих к порядку. Те заверили его, что всё - закончили. И действительно все стало затихать. На следующее утро, все рабы моего призыва - были с синяками и ссадинами на рожах. Зато они теперь "получили добро гонять бойцов" - официально стали "полторашниками". Я , как я уже упоминал, получил точно такое же "добро", чуть позже, через неделю, но - без пи****ей и без унижения.

Ной. Мышка

Мыши не сразу начали меня тревожить. Видимо им потребовалось время, чтобы осознать, что в доме действительно появился какой-то до****б, который остался здесь жить. Мало того, что он здесь остался, он ещё расчистил годами тщательно засираемую ими комнату, выкинул многие вещи, которые давали им кров и пищу, стал производить много всяческого шума, который конечно же поначалу отпугивал их от места обитания этого двуногого. Но со временем шума стало меньше, а двуногий стал топить печь, - и в доме стало теплее, и двуногий принёс в тумбочку кучу разных лакомств, - которые стали источать по всему дому соблазнительные запахи, о которых молодые мышки не могли знать, а старые-престарые мыши вспоминали с трудом. И ностальгическая слеза скатывалась по морщинистой рожице старой мыши, возбуждённая запахом давно ушедшей молодости, когда в этом доме было полно людей, и всегда зимой было тепло, а в чуланах в любое время года было изобилие ...

И несколько ночей я спал в относительной тишине и в полном спокойстве. Но постепенно, и всё нарастая, началось нашествие серой массы - мыши стали возвращаться на их исторически исконные территории. Причём никаких предварительных договорённостей не было, никакой дипломатической работы не проводилось. То есть они действовали тем же методом, что и я, двуногий оккупант - неожиданно пришёл, разрушил их мир, - и стал себе жить. Я, для них - агрессор и захватчик. И ко мне соответственное отношение. И действия против меня - ответно зеркально пропорциональные. Не знаю - была ли у них тактика и стратегия партизанской войны. Но методы их были обычные и для двуногих - бандитско-разбойничье-грабительские. Эй, братва, три дня на разграбление покорённого города ! Айда ! Грабь - что плохо лежит ! Жри всё - что издаёт вкусный запах ! Насилуй всех... эх, здесь, б***ь, облом, - такого здорового двуногого нашей братве изнасиловать вряд ли получится ... Ладно ! Не насилуй - жри от пуза ! Пока не лопнешь ! Сарынь на кичку ! И "летучие отряды" мышиных гусаров ломанулись в мои и без того не слишком обильные закрома.

Поначалу я не слишком придавал значение мышиной возне. Ну копошатся там где-то, ну возятся с чем-то - да и пусть, лишь бы на кровать не залазили. Но постепенно из редких поскрипываний и шебуршаний, мышиное нашествие превратилось в конкретную такую движуху, и они стали довольно громко грызть доски, видимо чтобы проникнуть в саму комнату, и потом, когда пробоина была произведена - хлынули наглым нескончаемым потоком, и топот их копыт мне стал сильно докучать по ночам. Я стал осознавать, что однажды я могу проснуться весь перевязанный, как Гулливер, а на мне, вместо лилипутов, будут пировать серый кардинал и его вассалы, причём гадить они будут тут же, то есть на меня же. Чё-то меня как-то эта картинка не вдохновляла. А когда я заглянул в тумбочку и увидел полный кавардак в моих пищевых запасах и разкуроченные пакеты гречки, риса и макаронов, вперемежку с мышиными отходами жизнедеятельности, - я решил переходить к тотальной обороне.

На следующий день я сел в машину и умчался в районный центр - затариваться вооружением для ведения боевых действий. Закупив десяток мышеловок, я вернулся и приступил к полномасштабной войне. Мышеловки были заряжены ароматной колбаской и расставлены по всему дому - в комнате, в самой тумбочке, в сенях.

И началась кровавая жатва. Звон мышеловок стал сопровождать мою жизнь постоянно, когда я был в доме. Утром, днём, вечером, ночью - со стабильной постоянностью я слышал грохот схлопывающихся ловушек, то тут, то там. По утрам я вставал, и первым делом шёл собирать смертельный урожай. Практически все мышеловки были наполнены серыми трупами. Я выковыривал их и выкидывал в поле. Снова заряжал колбасой и устанавливал на боевые позиции. И так каждый день - нашествие не ослабевало. Да, продукты оставались нетронутыми, но благодаря лишь нескольким эшелонам обороны. Последняя "линия Манергейма" находилась непосредственно в тумбочке с продуктами. Самые настойчивые добирались туда, и уже там, не дойдя десяток сантиметров до желанного риса - находили свою погибель.

Не помню точно - как долго длилось противостояние, но все прекратилось однажды, после одного исторического события. Как-то вечером, услышав очередной звон ловушки, я пошёл на звук, чтобы сразу выкинуть труп, а гильотину зарядить по новому. Я подошёл к мышеловке и поднял её. И чёрт меня дёрнул посмотреть на пойманный экземпляр ! Я так привык уже к мышиной мясорубке, что выкидывал очередное тельце, практически не глядя на само орудие убийства. А тут взял - и посмотрел на мышку. А она, представляете, - живая... И смотрит на меня, прямо мне в глаза, и таким взглядом... У меня все нутро вывернулось наизнанку...

Обычно убийственный рычаг попадал аккурат на голову мышке, что очень быстро заканчивало мучение животинки. А в этот раз рычаг этот как-то умудрился придавить её посередине туловища, причём пузом кверху и соответственно рожицей тоже. И вот она лежит на спине, передавленная пополам, дышит ещё, - и смотрит на меня своими чёрными бусинками...

О, господа ! Я не могу, я не в силах, я не смогу найти слов, чтобы выразить то, что было в её глазах, и что говорил, о чём кричал мне - её взгляд. Для того, чтобы понять, о чём кричали её глаза, - надо было прожить какое-то время одному на удалённом хуторе, неделями не общаться с людьми, часами бродить по лесу в полной тишине и так же часами сидеть у печки и смотреть на огонь. Тогда, может быть, вы сможете понять - о чём кричит погибающая на ваших руках мышь.

А тогда - у меня началась истерика. Меня трясло, как с бешенного бодуна, слёзы застилали глаза. Я не плакал - я рыдал. И просил прощения у этой мышки. Я клялся ей, что больше никогда и нигде не поставлю ни одной мышеловки ! В надежде, что мышка всё же сможет выжить , я аккуратно вытащил её из-под рычага и положил в кучку сена, лежащую в предбаннике. А потом пошёл и напился. Был у меня всегда НЗ в виде водочки.

На следующее утро я проверил сено, но мышки там не нашёл. Не знаю, может быть она оклеймалась, а может быть её кто-то сожрал. Но я её не обнаружил.

С того дня я больше не ставил ловушки. И вот ведь парадокс - ни одна мышь больше не забралась в тумбочку, где хранились мои продукты и ни сгрызла ни одной крупинки ! Они конечно же всегда присутствовали где-то рядом, я их слышал и периодически видел, но мои закрома никто не трогал. Возможно их мышиные боги приказали им больше не трогать "этого психически неуравновешенного двуногого" - пущай живёт себе ...

Вот такая история.

Душевно. Борька

"... Жутко вспомнить, сколько хороших людей бестолково погибли на моём веку ! Все люди изнашиваются и - погибают, это естественно ; но нигде они не изнашиваются так странно быстро, так бессмысленно, как у нас на Руси ... "

М. Горький " В людях ".

Борька был интересным человеком. И талантливым. Мог стать большим художником, но не стал. Сгубила его всё та же извечная беда русских мужиков, всё та же стезя русских талантов - алкоголь.

Знал я его давно. Здорово - здорово, как дела ? И всё. Всё наше общение.

Сближаться мы с ним стали в тот период моей жизни, когда я пребывал в "бригаде". Бандитом был.

Он тогда жил со своей второй женой, - совсем молодой девчушкой в осьмнадцать лет. Моя спутница тогда была не намного старше - двацать один год. Это при том, что мне и Борьке было уже под тридцать. Молоденьких себе отхватили. С молодыми телами, мы также приобрели себе и молодые женские мозги, и проблемы из них вытекающие. Но сейчас не о девушках, и не о проблемах с ними связанными.

Бандитская моя жизнь не отличалась разнообразием. Я, как обыкновенный работяга вставал рано утром, и пять дней в неделю ездил "на работу". В мои профессиональные обязанности входили следующие действия : сидение, стояние, передвижение куда-либо для сидения или стояния, а так же изображение крутой крыши. Вот за это я и получал деньги.

Работа была не пыльная и не сложная, а оплачивалась хорошо. За мою месячную зарплату, простому рабочему пришлось бы пахать пол-года. Периодически, конечно возникали напряги, но как-то они обошли меня и моё здоровье стороной. Поэтому о них в другой истории.

Однообразие ! Вот что меня всегда раздражало. Вот тот червь, который глодал мою душу. Сначала тихонько, потом всё сильнее, всё жарче, наконец изпепеляя, не давая мне покоя. Однообразие мест. Однообразие событий. Однообразие людей. Однообразные люди выдавали однообразные мысли. Говорили одинаково и действовали похоже. А меня окружали именно такие люди. Мы на работе говорили о работе. Но и после работы, вечером, и в выходные, окружавшие меня человеки, предпочитали говорить опять же о работе. Так они поступали не только от скудости ума, но и для того, чтобы казаться круче - перед знакомыми, перед жёнами, перед самими собой. Тоска !

Поначалу и мне нравились эти "понты". Как же - бандит ! Но очень скоро мне всё это надоело. И я стал избегать вечерние посиделки с бандитами, и выходные проводить не в их обществе. Скучно мне стало с ними. Не интересно.

То ли дело Боря ! Общение именно с ним меня интересовало. Мы собирались парами - или я с подругой к ним в гости, или они к нам. Брали спиртное и закуски, и бал начинался. Конечно, были у нас какие-то общие темы, которые мы обсуждали сообща, - мужчины и... ну пусть будут - женщины. Мы же с Борей были зрелые мужики и понимали, что этим девахам хочется казаться взрослее, показать нам, что и они что-то в чём-то понимают, чего-то знают и имеют собственное "ценное" мнение. Ну и пусть - чем бы дитя не тешилось.

Но в большинстве случаев, девчонки или уходили в комнату и балакали там "о своём о девичьем", или трещали об этом же в кухне, параллельно с нами, или сидели молча и слушали наши дебаты, изредка поддерживая либо опротестовывая какое-либо мнение.

Вот где я отрывался ! Вот с кем мне не было скучно ! Вот кто мне был искренне и неиссякаемо интересен ! Боря ! С Борькой я мог поговорить на любую тему. И говорили, и спорили мы с ним на множество тем. Кино. Литература. Философия. История. Поэзия. Политика. География. Музыка. Флора и фауна. Космос. Секс (куда без него) ! Спорт. Танцы. Изобразительное искусство. Наука и прочее, прочее…

Борька был умным человеком. Признаюсь - он был намного умнее меня. Многие вещи, которые он понимал уже тогда и хотел донести до меня, я не воспринимал. Я спорил с ним, дискуссировал, но не мог понять. Лишь спустя несколько лет после его ухода, до меня стал доходить смысл того, что Боря пытался мне обьяснить. Но тогда мой разум ещё был не готов к таким мыслям. Борька был эрудированным и интеллектуальным человеком. Интеллект его был сильнее моего намного. И у него была феноменальная память. Во всяком случае по сравнению с моей. Он знал наизусть большое количество стихов, особливо Маяковского.

" ... А вы ноктюрн сыграть смогли бы

на флейте водосточных труб ? ..."

О-о, господа ! За поэзию у нас были одни из самых горячих схваток. Я-то поклонник Есенина, как же ! Боря обожал Маяковского. Мы стреляли друг в друга стихами кумиров, сопровождая личными комментариями тот или иной словооборот. Мы делились мыслями о жизни поэтов и впечатлениями об их поступках.

Боря очень много знал. Гораздо больше меня. Частенько мне приходилось только слушать, потому что я не мог ничего добавить, или возразить, потому что в данном вопросе я был ни бум-бум. Но у меня, при всех моих тараканах, есть одна положительная черта - я умею слушать. И если я в какой-то теме ни хрена не соображаю, или чего-то не знаю, - я не буду лепить что попало, только для создания впечатления о моём интеллекте. Я признаю, что ничего не знаю, и сижу слушаю, изредка задавая уточняющие вопросы. По моему, Боря ценил это качество во мне. Так же, как и я ценил это в Боре.

Ещё, из-за чего нас тянуло друг к другу, я думаю, это возможность спокойного общения, то есть не надо было доказывать что-то. Из нас никто никому ничего не доказывал. У каждого было своё мнение, и мы уважали мнение собеседника. Если кто-то из нас, в конце концов понимал, что он не прав, то он спокойно это признавал. Проще говоря - мы уважали друг друга. А уважение другого, и уважение мнения другого - такая редкость среди русских !

Я любил слушать Борю. А он умел рассказывать. О чём бы он не говорил, он говорил интересно, не скучно и грамотно. Приятно было слушать. Повторюсь - Борька был очень интересным человеком. Я таких после не встречал...

Так же, ещё потому он мне был интересен, потому что с ним можно было просто петь песни ! Боря знал огромное количество песен, как современных, так и прошлых лет. Огромное ! Я же, к сожалению, один процент от того, что знал Борька. Частенько пел-то Боря, я же только подпевал, схватывая окончания слов.

Он знал много песен Высоцкого ! А у того песни не "два притопа-три прихлопа". Боря помнил песни Кузьмина, Барыкина, Никольского, Антонова, Гребенщикова, Шевчука, Бутусова, Макаревича и многих, многих, многих других !

Чего мы оба никогда не пели, так это типа "Владимирский централ" и прочее. Это было не наше.

В общем, - Боря был для меня глотком свежего воздуха, среди сжатого, спёртого углекислого газа бытового однообразия ; светлым окном, в куче бестолковых столбов с двумя руками и ногами.

Потом случилось так, что Борька развёлся со своей второй женой, а я разбежался со своей пассией. Стали мы холостяками, и поначалу нас это даже забавляло.

Свобода ! Вдвоём мы посещали разные "злачные" заведения, рассчитывая найти там новых спутниц по жизни, или хотя бы на ночь. Найти на ночь иногда удавалось.

Когда у нас не получалось обрасти ещё одним телом на тёмное время суток, мы могли просидеть с ним вдвоём всю ночь за разговорами. Выпивали, обсуждали, пели.

Почему-то, вспоминая Борьку, мне в голову чаще всего приходят те моменты, когда мы пели. Может потому, что пели мы всегда, когда уже достаточно выпили, и нам было очень хорошо. На душе было хорошо оттого, что находимся в обществе людей, интересных друг другу. Не глупых и не скучных людей. А когда людям так хорошо, и от алкоголя, и от общества, - то почему бы не спеть ? Тем более, что в большинстве случаев нам нравились одни и те же песни.

Помню, был тёмный осенний вечер. На автобусной остановке в Люберцах стояли два пьяных раздолбая. Они возвращались из гостей. А в гостях они были у двух женщин. Подробнее о дамах не могу ...

Они стояли пьяные и счастливые от своего несчастья. Они оба были брошены любимыми девушками. Оба только что уехали от женщин, с которыми хотели бы остаться на ночь, но обстоятельства не позволяли. У обоих впереди маячила неопределённость и неустроенность, и поэтому радовались каждому хорошему моменту в жизни. Ну вот не случилось им сегодня обнять голую женскую кожу, что ж - будем весело тосковать !

" ...Когда меня ты позовёшь, боюсь тебя я не услышу,

Так только дождь стучит по крышам,

Всё тот же забияка дождь ,

Забияка дождь... твой дождь... "

Это был гимн ушедшим годам и пролетевшей молодости. Гимн несбывшимся мечтам и неудавшимся надеждам. Они пели гимн куда-то исчезающей любви, но ожиданиям любви новой, умопомрачительной, страстной и взаимной !

"... Нет я не верю, что это всё нельзя вернуть,

Нет я не верю, что нет просвета в этой мгле,

Нет я не верю, что только это в жизни суть,

Нет я не верю, что нет счастья на земле..."

И это горькое счастье, в тот момент было понятно только им двоим. Для людей, тяжело возвращавшихся с работы, уныло стоящих на остановке, - они были только пьяными идиотами, горланящими меланхолические тексты.

Как-то раз, Боря позвонил и призвал меня к себе. Я пришёл. Был какой-то дорогой коньяк, закуска, медленная музыка и проектор для слайдов.

Боря налил мне немного коньяка. Показал, как надо держать бокал, чобы греть напиток ладонью.

У него было лирическое настроение. Он вспоминал свою первую жену. Не разлюбил он её и через много лет. До сих пор по ней тосковал. Ностальгия по прошлой любви.

Мы сидели, пили коньяк, и под лирическую песню смотрели слайды, на которых был он со своей первой женой - Наташкой. Боря комментировал события и места, запечатлённые на слайдах.

Я слушал его. Пил коньяк. И вспоминал свою Наташку...

А за окном, тихим мутным снегом, шуршала пасмурная Россия...

К вечеру мы уже нормально набрались и решили пройтись в гости. Развеяться.

Мы шли. Жёлтый от освещения фонарей снег скрипел под ногами. Люди брели кто куда. Хороший такой, грустный русский зимний вечер. И мы поём.

" ...Я прошу, - хоть не надолго,

грусть моя, ты покинь меня,

полночью, тихой полночью

ты улети к родному дому,

отсюда к родному до-о-ому ..."

С кем и когда, господа, вы пели эту песню ? С кем ? Когда ?

Вот и я - только с Борькой исполнял это гениальное произведение. Проходящий мимо народ, удивлялся двум русским мужикам, вдруг поющим такую песню. В последнее время люди стали всё меньше петь. Я говорю о простом народе, - не о "фабриках" и бомонде. А если и поют, то что-то вроде "Ах, какая женщина, какая женщина..." или " Владимирский централ, ветер северный...".

А тут :

" ...Где-то далеко, где-то далеко

идут грибные дожди,

в маленьком саду, где-то у реки

поспели вишни, наклонясь до земли ... "

Причём пели мы эти великолепные белые стихи, под класснейшую музыку, пели с чувством, стараясь максимально передать оригинальную мелодию и глубокий текст.

Одна пожилая женщина остановилась, послушала нас, и сказала :

- Браво, ребята ! Я первый раз слышу, чтобы у нас кто-то пел такие песни. Браво !

Мы поклонились и продолжили путь.

" Где-то далеко в памяти моей

................................................"

. И последнюю строчку с таким надрывом, с такой душевной тоской...

" ... хоть память !

укрыта !

такими

большими

снега-а-а-ми !!! ... "

Несколько лет спустя Борька умер. Я слышал несколько версий того, как это произошло, но мне не интересно. Я знаю истинную причину смерти - алкоголь.

После того, как его оставила вторая жена, Боря стал выпивать всё чаще и всё больше. Пять бутылок пива после работы, - это был его вечерний каждодневный рацион. Без этого он не засыпал.

Утром он ехал на работу и с оружием охранял передвигающиеся товары. А вечером, как обычно - пять бутылок пива. Это в будни. Начиная с вечера пятницы, количество выпитого резко возрастало.

Потом он подсел на "коктейли", чем и посадил окончательно своё здоровье. Знаете, все эти "отвёртки", "джины" и "тоники", там же химия сплошная. Вот поджелудочная железа и не выдержала таких издевательств.

Однажды его скрутило так, что он потерял сознание. Отправили в больницу. Врачи ему сказали, что с алкоголем желательно завязать навсегда, иначе - кирдык. Раз в год можно пятьдесят граммов водочки. Но о пиве, и тем более "коктейлях" речи и быть не может !

Какое-то время Боря не пил. Даже начал заниматься спортом. Но долго не выдержал, и постепенно углубился в реку пива.

Иногда я его встречал. В субботу, в два часа дня он мог идти, уже еле передвигаясь, домой. Поздоровавшись со мной, он бормотал :

- Я уже ничего не хочу ...

И продолжал волочить ноги. Я знал, что будет далее. Он придёт домой, включит умеренно горячую воду и плюхнется спать прямо в ванной. Это, в последние годы была его излюбленная позиция, - спать в ванной под медленно текущую воду. Пару раз он затапливал соседей, так как во сне затыкал голой задницей слив и вода шла через край. А мог ведь и захлебнутся.

Потом, часов в шесть вечера он проснётся от жуткого отходняка, быстренько вытрется, оденется и вперёд - к заветной бутылке пива. Пока не доведёт себя опять до состояния нестояния.

С утра воскресенья - сценарий тот же.

На работе, в связи с зависимостью Бори, начались проблемы. Несколько раз он брал отпуск "за свой счёт", который в народе называется "запой". Были случаи, когда он просто не выходил на работу, не предупреждая.

Ему прощали до поры, - он был ветераном в фирме, почти с самого её создания. Потом стал часто "болеть" его пёс, и Боря отпрашивался ради любимого четвероногого. Были и другие "уважительные" причины.

В конце концов терпение у руководства лопнуло и Борьку уволили.

Умер он в середине лета. Меня не было в городе, я появился только через месяц, тогда и узнал, что Бори больше нет.

Не скажу, что как-то был шокирован этой новостью. Я в последние годы жалею больше животных, чем людей. Плачу только о животных. Их смерть меня шокирует

Чем больше Боря погружался в алкоголь, тем меньше мы понимали друг друга. Мы стали реже встречаться. Зачем встречаться, если нет взаимопонимания ? Он стал говорить какие-то непонятные для меня вещи. Совершать непонятные мне поступки. Мы перестали общаться. Встречи наши были случайны. Он говорил : " Я уже больше ничего не хочу ..." , и мы шли дальше, каждый своей дорогой.

Иногда, напившись, я включаю Никольского и слушаю.

" Мой друг художник и поэт

Дождливым утром на стекле

Мою любовь нарисовал

Открыв мне чудо на земле

Сидел я молча у окна

И наслаждался тишиной

Моя любовь с тех пор всегда была со мной ... "

Под эту песню я вспоминаю именно Борю. Как мы с ним пели...

Потом я прихожу на кладбище. Кладу сигарету Борьке - пусть покурит. Сам закуриваю. Молча смотрю на его портрет и молча много, много ему говорю. Потом закуриваю ещё. И молча много, много рассказываю ему. Затем ещё курю. И много, много говорю Борьке.

Потом я говорю ему вслух :

- Эх, Боря, на кого ж ты меня бросил, с кем оставил ? И поговорить-то не с кем, - пустоголовые кругом...

И песни спеть не с кем. Помнишь, как мы с тобой ...

" ...Хоть память

укрыта

такими большими снега-а-ами ..."

Тут в горле у меня клокочет, и я захлёбываюсь слезами...

С кладбища я иду уже успокоённый. Созерцаю лес, овраги, небо. И слышу спиной, как ветки леса тянутся ко мне, хотят меня остановить, и увести обратно, на кладбище, быть может навсегда. И шёпот их постепенно превращается в давящую на грудь мелодию :

" ... Хоть память

укрыта

такими большими снега-а-ами ..."

Р.С. Спустя многие годы я понял - почему Борька умер. Он умер не от алкоголя. Алкоголизм - это уже последствие. Борьку убило отсутствие любви. Есть люди, которые не могут долго жить без любви. Я - могу. Я привык. Я выживу без любви. Борька не смог. Не выжил. Земля тебе пухом, Борька, и светлая память ...

Боль. Грузчик

Я - грузчик. Грузчик я. Работаю я в хозяйственнном магазине, что в Кузьминках. Если вы поедете из центра, то садитесь в последний вагон, после стеклянных дверей направо и сразу налево. При выходе из метро, будьте осторожны, так как путь ваш будет лежать через дорогу, идущую из двора жилого дома, и местные "дворяне" частенько вылетают, а не выезжают.

При входе в магазин вас встретят унылые и вялые охранники разного возраста и пола, в форме тяжёлого зелёного цвета. Постарайтесь не смотреть на них, а то у вас может пропасть аппетит и желание жить.

На первом этаже располагаются отделы бытовой химии, косметики, посуды, линолеума и садовых принадлежностей. Когда вы пройдёте две маленьких дверцы с зелёными стрелками, имеющих на обратной стороне красные кирпичи, по правую руку будет большое тонированное стекло. Это бдительный экран. С другой стороны экрана, в зазеркалье, бдят охранники - как бы вы чего-нибудь не свистнули. Будьте осторожны - они следят.

Прямо по ходу, можно увидеть металлически-скрипучие двери грузового лифта, с маленьким круглым окошком. Там, за лифтом, "унутре", и располагается непосредственно место моей работы - склад. Таинственное место, периодически изрыгающее человека с тележкой, загруженной всякой всячиной. Громыхая старой колымагой, человек угрюмо и грозно окрикивает покупателей, наверно для того, чтобы они испугались и быстренько посторонились, освободили проезд.

- Осторожно ! - сурово и громко окликает он зазевавшегося посетителя магазина, увлёкшегося рассматриванием товара. И в интонации водителя телеги звучит : " Ну тупые ! Встанут как бараны и пялятся ! Чего пялишься ? Хочешь - покупай, не хочешь - вали отседова ! Не мешай людям работать !"

Это один из моих коллег - грузчиков. Русский грузчик. Выгрузив коробки в заданной координате, и ещё больше затруднив проход между стеллажами, он торжественно удаляется, периодически рыча на суетящихся под ногами потребителей. Двери лифта поглощают телегу с бредущим за ней человеком, с честью выполнившим свою героическую миссию - выгрузить товар и "загрузить" как можно больше себе подобных, - русских обывателей.

Утро грузчиков начинается с мазохизма. Собравшись в курилке, они начинают "грузить" другу друга тяжестями предстоящего трудового дня. Пугают количеством машин, доставляющих товар, множественностью товара, находящегося в этих транспортах, и тяжестью будущей разгрузки - плитка, сантехника, краска или строительные смеси. Складывается впечатление, что они хотят до такой степени напугать кого-то из своих коллег, чтобы тот в ужасе убежал, свалил, бросил это "рабочее место". Никто пока не убежал. Никто не боится что ли ? Отчаянные попались ребята. И все машины всё-таки разгружаются, сколько бы их не пришло, и какой бы товар они не доставили. А на следующее утро - всё то же самое. И так каждый день.

Речь грузчиков не отличается изысканностью. Примерно на каждое слово "нормального русского языка", приходится три матерных. Мат накрепко, в монолит слился с обыденной речью и воспринимается как должное, как "исконно русский язык". И не пытайтесь даже делать замечания и намекать на чистоту "великого и могучего". В лучшем случае вы будете осмеяны, посмеётесь вместе со всеми и пойдёте грузить. А могут ещё привести какие-то известные имена, якобы исторические и литературные

примеры, доказывающие всем русским, что это не ругань, а обыкновенный русский слово-оборот.

Я работаю здесь недавно, около месяца, но и за это время стало ясно - здесь всё так же, как и во всей России. Всё тот же "великий русский народ".

Обязанности мои можно определить одним словом, вернее двумя : разгрузка и погрузка. Но за этими коротенькими определениями стоит множество нюансов складского дела. Если приходят машины с грузом, мы их разгружаем. При выгрузке товара, его должны принять кладовщицы - всё осмотреть и пересчитать. Потом надо разместить привезённое на определённых местах, для конкретного наименования. То есть плитки к плиткам, краску на стеллажи с "маляркой" и т.д.

Так же мы выносим и выдаём товар покупателям. Такие вещи как унитазы, умывальники, тумбы, плитка и сухие смеси, выдаются через склад, а не в торговом зале. То есть, человек пришёл в магазин, решив купить, допустим, унитаз. Ему в зале продавцы всё рассказали о достоинствах выбранного экземпляра, убедили в правильности выбора, и когда он, в предвкушении удобного отложения личинки, радостно соглашается на покупку, ему, так же радостно сообщают, что товар он получит не здесь. Клиенту следует спуститься со второго этажа, выйти на улицу, обогнуть здание магазина, показать охраннику бумагу, выданную в зале. После этого, охранник пропускает его в ворота, но останавливает у дверей в склад, требуя ждать на улице. Охранник сам относит бумагу кладовщице. Та, в свою очередь, зовёт грузчика, чтобы тот вынес унитаз и показал его покупателю.

Унитазы все в коробках. Их следует распаковать, вытащить унитаз, показать его со всех сторон - нет ли где брака, показать таким же образом сливной бачок, крышку, всю гарнитуру, потом обратно всё упаковать, обмотать скотчем для крепости, и наконец-то отпустить товар.

Даже описать и прочитать всю эту процедуру долго. А бывает так, что грузчики все заняты на данный момент. Стой и жди. Или никак не найдётся нужная марка унитаза. Ну вот нет её. А должна быть ! Всё на месте, а именно вашего унитаза нет. Все ищут. А время идёт. Потом оказывается, что тот унитаз, который вы видели в зале, остался единственный, продавец прошляпил енто дело. Грузчик едет на лифте на второй этаж, вернее на третий, так как второй, это на уровне земли, - есть ещё "подполье", склад в подвале, он и есть этаж первый.

Грузчик едет на третий этаж, забирает то, на что указал продавец, спускает обратно, выносит к покупателю, и начинается процедура проверки качества. Подобные "заморочки" могут произойти и при покупке плитки, моек, или других габаритных товаров.

За короткий период работы, мне сразу бросилось в глаза и уши то, что отмечалось мною везде, где бы я не работал - какое-то злое недовольство работой другого подразделения. Например "дети подземелья", работники нижнего склада, комплектующие заказы для бытовой химии и косметики, всегда недовольны работой грузчиков. Мол нас, грузчиков, подолгу приходится ждать, чтобы отвезти товар наверх, и их совершенно не касается то, что мы не на пляже в это время кайфовали, а тоже что-то грузили.

Продавцы отдела "Сад и Огород", постоянно не удовлетворены работой кладовщиков, которые, по мнению продавцов, слишком поздно отправляют заказ в зал, когда до закрытия магазина остаётся около часа.

- Куда она прислала так поздно ?! - кричит на меня продавец.

- Я не успею разложить ! Завтра утром теперь !

Я же, не понимая чего она от меня-то хочет - моё дело привезти-отвезти, хлопаю глазами и молчу. Я для них "странный" человек, как минимум. Мне кажется она ждала в ответ привычное и обычное, то, что всегда слышала от других грузчиков, типа :

- А х**и ты мне-то п****шь бля ?! Иди б**, и дай им там всем п***ы, ё***ый в рот ! И вообще - пошли вы все на х** !

Не услышав родного языка, она наверняка решила, что я "малахольный".

Продавцы с третьего этажа, где сантехника, обои и инструменты, вечно предъявляют претензии, опять же грузчикам, что им чего-то не привезли, или привезли не то, что надо было, или поставили не в том объёме, в каком требовалось. И наивно глядя в глаза, спрашивают :

" Почему ?" Тоже ждут родного ответа :

- По х** да по кочану ! Х**и ты до****ся ?! Звони б** на склад, там и узнавай у кладовщиков, идиот, ё***й в рот !

Я же, спокойно отвечаю : "Вопрос не по адресу ", и ухожу.

Грузчики, в свою очередь, недовольны работой всех остальных структур - и кладовщиков, и продавцов, и, понятное дело, всего начальства. " А получают больше нашего !" - итог маленьких неразгоревшихся восстаний.

И все вместе - продавцы, кладовщики и грузчики, - люто, зло и ехидно ненавидят покупателя. Клиент всегда почему-то рассматривается, как : "надоевшие; не вовремя пришедшие; набежавшие; тупые; чё дома не сидится ?" За***ли, короче говоря !

Когда я привожу в зал товар, то иногда становлюсь свидетелем общения продавца с покупателем. В большинстве случаев, продавцы - угрюмые молодые люди и невесёлые девушки, - лениво дают "консультации" утробным голосом, и в интонации звучит раздражение непонятливым клиентом, задающим "глупые" вопросы.

"Как вы меня достали ! Ну чё непонятного ?! Это берёшь, грунтуешь, здесь шпаклюешь, там красишь, а тут закрутить надо. Да не вправо, а влево ! Ну бестолочь ! И откуда такие кретины берутся !" - примерно так думает продавец.

Я стараюсь больше молчать. Тупо делаю свою работу и не ввязываюсь в перебранки, так любимые работниками торговли. Стараюсь пропускать мимо ушей и терпеть. Беречь свою нервную систему. Достаточно я потратил нервов на русских. Хватит.

Бригада грузчиков, включает в себя восемь человек. Всё те же, не больше десятка, типажи, которых я встречал везде и всюду. " Обычные русские мужики ".

Валера. Мужик, работающий пожарным по одной трудовой книжке, а грузчиком по другой. Ему под пятьдесят. Я, видно чем-то глянулся ему, потому что с первого моего трудового дня, он взял меня под свою опеку и лично везде водил, показывал, что и куда надо класть, где-что лежит, где стоит холодильник, где обедать и в какое время меньше всего народа в столовой, и прочим хитростям и премудростям нелёгкага грузчицкага ремесла.

Он ветеран, дед, если хотите, по продолжительности работы в этом магазине. Я не вдавался в подробности, но из обрывков разговоров грузчиков, я понял, что он вкалывает на этом поприще около пяти лет. Как пожарный, он уже на пенсии, но продолжает работать в "пожарке". То есть, он получает пенсию, и две зарплаты : одну - как пожарный, другую - как грузчик. Этому факту уделяю внимание не потому, что люблю считать чужие деньги, отнюдь, а лишь из-за того, что удивляюсь безпредельному желанию людей вкалывать, вкалывать и вкалывать ! Потерять здоровье и разум, в погоне за иллюзорным "благосостоянием" или, ещё глупее, - " ради детей и внуков".

" Простой русский мужик " Валера, говорит очень громко и активно, в основном матом. Когда у него сдают нервы, а нервы у него сдают очень часто, ведь организм достаточно не отдыхает при таком режиме, он может такие матерные "канделябры" наплести, что начинаешь задумываться - а не поэт ли наш Валера ?

Простота Валеры, как впрочем и большинства остальных, не знает границ. Недавно, придя на работу, видно только сменившись из "пожарки", он постирал носки и вывесил их сушиться прямо в курилке на улице. Сидишь куришь, а рядышком с твоим черепом висят очаровательные носочки. Когда я ему намекнул о культуре поведения, он ответил :

- Ну они же чистые, Паша, чё ты ?...

"Да я ничё... Чё я... Может мне постирать трусы и повесить, а ? - подумал я, - они же чистые, после стирки-то."

Так же просто, Валера может обрадовать с утра, видно для поднятия тонуса, чтобы веселее работалось :

- Чё-то ты х**во выглядишь !...

Если рассказывать Валере о чём-то, связанном с каким-либо населённым пунктом, то он, услышав название, тут же вас перебьёт, отмечая : " Я там тушил ! ". И сразу же начнёт подробно рассказывать о причинах и последствиях, и о процессе самого тушения, и не вспомнит, что ты пытался что-то сказать.

А вообще - "нормальный русский мужик".

Через пару месяцев с начала моей работы Валера уволился-таки из грузчиков. Нашёл более лёгкую работу, где-то ближе к дому, на какой-то насосной станции. Там график как и в пожарке, - сутки через трое. И получалось у него теперь, что сутки он работает на станции, сутки дома, сутки дежурство пожарным, сутки дома, и так далее.

Он мне иногда звонил, рассказывал, что новая работа - "не бей лежачего". Ходит на рыбалку, за грибами, изредка поглядывает на приборы и закручивает или откручивает какой-то вентиль. Нервная система пришла в норму, он стал более умиротворённым, и сейчас уже так не срывается, и не кричит "благим" матом на всех и вся.

Серёжа. О нём, в принципе, можно сказать очень коротко : вся жизнь этого тридцативосьмилетнего дядьки, крутилась, крутится, и будет крутиться

вокруг одной оси - бутылки водки. Можно ещё короче : простой и тупой. Или так : простой до тупости. Хотя иногда в меня вселяется сомнение - а может не так уж и прост этот малый ?

Со временем я заметил, как Серёжа грамотно отлынивает от работы. Нет, он не падает без чувств. Он создаёт видимость деятельности, какую-то суету. С сосредоточенным лицом, он может заниматься ерундой, делом, которое никак не относится к обязанностям грузчиков. Например устроить охоту на крысу, которую якобы видели кладовщицы в подвале. Бегать около часа искать палку, потом какой-нибудь штырь, чтобы насадить на палку, чтобы заколоть крысу, искать ещё час.

Ещё он может устроить "диалог" с одним из охранников, или шоферов, выясняя какую-нибудь ерунду, доказывая чушь, когда в то же время другие грузчики вкалывают, наивно полагая, что все кругом такие же идиоты, как и он, и никто не заметит, что он просто нагло "косит".

Может быть и все, но только не я. Я никогда не перекидывал тяжесть работы на плечи коллег, но и за других никогда не "ишачил". На меня где сядешь, там и слезешь. Зарплату получаем одинаковую, - так и работать все должны на равных.

Однажды мы сгружали с машины сухие смеси. Это, скажу я вам, не лёгкая работка. Каждый мешочек весит от двадцати до пятидесяти килограммов. А мешочков энтих бывает от ста и до шестисот.

Я и Мишка Дроздов, активно зарабатывали себе на жизнь, перекладывая мешки смеси. Из курилки в это время доносился возмущённый голос Серёжи. Чем-то он был недоволен.

Через пять минут, все находившиеся в курилке вышли на площадку приёма товара. Там два потных грузчика достойно исполняли свои обязанности.

Серёжа, не обращая внимания на трудящихся коллег, продолжал разговор с начальником склада и кладовщиком Саней. Он возмущался поведением Юры.

- ... Ни фига себе ! Юра, блин, деловая колбаса ! Мне, говорит, поставьте график два-через-два. Нормально ! Ему значит два-через-два, а всем остальным значит х** с маслом ! Я, б**, восьмую смену работаю и ни х** ! Деловая сосиска ! О****ь можно ! Он, то болеет, на больничном неделями сидит, а теперь ему два-через-два ! Ага, а жопа не треснет б** ?! ...

Так они стояли рядом с нами, - двумя работягами, мозолистыми трудовыми руками перебрасывающими тридцатикилограммовые мешки, - Серёжа, начальник склада и кладовщик Саня. Грузчик Серёжа спокойно стоял и трындел, нёс бестолочь, перед сгорбившимися сотрудниками. И как вы думаете, - подключился бы Серёжа к своим коллегам, помог бы им ? Не напрягайтесь, я вам отвечу - хрен-то !

Я знал, что Миша Дроздов ничего не скажет, так и будет молча кидать мешки. Да и никто из других грузчиков ничего бы не сказал. Придётся опять всё брать на себя. Меня возмутило не то, что он не работает, - курил бы и возмущался в отведённом для этого месте - в курилке. Нет, они встали прямо над нами ! И этот дурень, коллега наш, Серёжа, со спокойной совестью продолжал нести ахинею.

Я выпрямился и сказал :

- Слушай, Серёга ! График Юры - это конечно интереснейшая тема ! О-уенно интересная вещь - график Юры ! Ну просто необходимейшая тематика для данного времени и места ! Только мы, вот тут с Мишей, мешки сейчас грузим ! Может ты всё-таки подключишься ?! А график Юры ты можешь обсудить потом, вечером, когда машин не будет. Можешь сидеть в курилке и до конца обсуждать график Юры, можешь даже домой не ходить - сиди здесь и возмущайся !

Серёжа стоял и хлопал глазами. Я, уже более раздражённо добавил, чтобы было яснее :

- Давайте, коллега, подключайтесь ! Хватит пи***ть Серёга !

Начальник склада ушёл. Кладовщик Саня, одобрительно махнув головой, тоже удалился. По выражению лица Серёжи, было ясно, что он понял только мою последнюю фразу. Ну и хорошо. Этого достаточно. Он стал перегружать мешки.

А вообще - "нормальный русский мужик".

Юра. Невысокого роста, сорокашестилетний человек, картавящий и суетливый. Прочитал какое-то количество книг и журналов, и считает себя знающим всё. Он не сделал из прочитанного каких-то своих выводов, просто запомнил информацию и выдаёт её в нужное время для того, как ему кажется, чтобы все поняли, что он умный.

- Нам в России нужна монархия, только тогда будет порядок.

- Почему ?

- Потому, что царь - помазанник Божий.

Вот и весь аргумент. И он это вполне серьёзно.

- А ты знаешь, что в банане самая полезная часть, это там, где уже подгнило ?

Для той же цели - казаться умным - он очень много говорит. Очень много говорит ! Он трещит постоянно по поводу и без повода. Ему кажется, что чем больше человек говорит, тем умнее он выглядит в глазах других. То, что можно было выразить парой слов, он воспроизводит десятками быстрых трассирующих предложений. Он лепит, лепит информацию, совершенно не задумываясь, нужна ли слушающему его человеку, эта самая информация.

- Я купил смесь. Не, не ту туфту китайскую. Немецкую взял. Мне на могилу отца надо. Я в прошлом году купил китайскую. Она через два месяца развалилась. Я думаю - на хрена я буду китайскую хрень брать ? Куплю нормальную вещь. Пусть будет немного дороже. Мне надо подправить на могиле у отца. Сделал немецкую. Нормально получилось. Всё чётко. Вот. А то, что унас на складе, это ерунда. Ну кроме немецкой. Её я и взял. Потому что она самая лучшая. Качественная. Я не буду брать какую-нибудь дешёвку. Надо хорошо сделать. Мне на кладбище надо ...

И так он может продолжать бесконечно. Причём он всегда уверен в том, что говорит он - и есть истина. Его мнение только верное. И никак иначе.

Когда-то мне было даже интересно наблюдать за такими людьми, как Юра. Я слушал их трепотню, ничего не отвечая в ответ, и смотрел - насколько хватит человека в монологе, в разговоре с самим собой. Даже тогда, когда по логике " пустого диалога" надо было бы что-то ответить, я молчал. Умилительно было видеть, как молотильщик слов на пару секунд замолкал, бегая глазками, ожидая какой-то реакции на только что сказанное им, но не дождавшись, особо долго не задумываясь, продолжал молотить "из пустого в порожнее".

Юра принадлежит к "касте" существ умеющих говорить на человеческом языке и считающих, что человек именно тем и отличается от животных, что способен говорить. И вообще - человек и создан для того, чтобы говорить. Не разговаривать, не вести диалог, - это не обязательно. Главное - говорить. Умеешь говорить - человек разумный ! Всё ! Баста !

Однажды он упорно пытался мне доказать, что городские собаки с годами "умнеют".

- Представляешь, - рассказывал он мне - они заходят на одной станции метро, опускаются вниз по эскалатору, входят в вагон и едут до нужной им станции, или даже, если им нужно, переходят с одной ветки на другую. Представляешь, как поумнели собаки !

- Юра, чего ты так восхищаешься ? Ты же передвигаешься на метро, - почему же собаки не смогут этого сделать ? Или ты думаешь они дурнее тебя ? - попытался я намекнуть ему.

Он не понял.

- Ну я же человек ! "Хомо сапиенс" - человек разумный ! Я-то читать умею. Могу прочитать как и куда проехать. Но они же собаки ! И вот как они поумнели, живя среди людей ! Они научились ездить на метро ! Они этому от людей научились !

- Чему "этому", - думать или ездить на метро ?

- И думать, и на метро ... Я же говорю : собаки умнее стали.

Я понял, что намекать бесполезно, надо бить в лоб, что, впрочем, тоже будет бестолку.

- Юра, блин, собаки не стали умнее. Они всегда были умными, в отличии от некоторых "хомо сапиенс" ! Собаки просто адаптируются к городским условиям жизни, к тем условиям, в которые их поставили такие, как ты, - "человеки разумные"... "умеющие читать"...

Я от него очень быстро устаю и стараюсь не вступать с ним в длительные диалоги, хотя мне это не всегда удаётся. На его вопросы я пытаюсь коротко, но объёмно ответить и свалить куда-нибудь подальше от греха.

Всё-таки он меня вывел однажды. Своей тупостью и бесцеремонностью достал, и я завёлся. Причём, когда я понял, что сейчас возможно насилие, я стал ему кричать :

- Юра, заткнись, я тебя прошу !

Он тупо продолжал гнать пургу.

- Юра, заткнись, прошу тебя !

Он продолжал лепить набор слов.

- Юра, ты что идиот ? Я умоляю тебя уже в который раз - заткнись, уйди, исчезни !!! Я уже на пределе !!!

Чем тупейший отличается от просто тупого ? Тупой, он хоть и тупой, но в нужный момент всё-таки способен сообразить, что дело пахнет хреново. И замолчит, или свалит подальше от конфликта. Тупейший же, будет тупо продолжать долбить свою гнусную вонючую дробь.

Ну у меня забрало и опустилось. В самый последний момент, в долю секунды до броска, я вспомнил, что тип этот не совсем здоров, у него постоянно какие-то приступы, то давление, то кровь из носа, то ещё чего. И это сдержало меня от конкретного удара по его рылу. Треснешь ему, а он возьмёт и "кони двинет". Сиди потом за ублюдка.

Я не ударил. Схватил его за шею и стал душить. Тут набежали коллеги, пытались меня отцепить от него. Этот жлябень под моей рукой что-то там верещал, пытаясь меня запугать возможными последствиями, отчего я ещё сильнее сдавливал шею кретина.

А вообще - "нормальный русский мужик".

Коля. Шестидесятилетний дядя, родом из-под Тамбова. Говорит медленно, тягуче, тяжело выдавливая каждое слово. В смысле - литературное слово. Мат произносится гораздо быстрее, видно его легче воспроизвести русскому человеку. А куда уж более русее - Тамбов ! Когда он что либо рассказывает, то у меня возникает с трудом сдерживаемое желание схватить кнут и хлестать, хлестать его с бешеной силой, приговаривая : " Да рожай ты уж наконец ! Сука ! Говори, говори уже ! Хватит тянуть резину ! Говори же, урод ! "

Он уже плохо слышит, а потому говорит иногда невпопад, не в тему. Зато зычным, грубым голосом. Командным таким голосом.

В первые дни моей работы на складе он с важным видом поучал меня. Может для него я производил впечатление неумехи, белоручки или просто глупого человека. А себя он видел эдаким зубром складского дела.

Он из разряда тех, кто считает, что имеет какие-то преимущества над новичками. Такие как он, в армии по первому году службы очень охотно шестерят. Зато потом становятся злостными "дедами". Такому только попадись - сгноит, если не сможешь за себя постоять. Я-то встречался с ему подобными. И когда мне было восемнадцать, им не удалось прогнуть меня под себя, тем более ничего не выйдет и сейчас.

Я очень тяжело перевариваю, когда со мной говорят начальствующим тоном. А Коля поначалу позволил себе такие интонации в отношении меня. Пару раз я стерпел, заставляя себя сдерживаться. Не хотелось сразу же обострять отношения с новыми коллегами, да и на возраст сделал скидку. Но долго я никогда не мог играть роль безмолвствующего раба. Ни перед равными себе, в смысле социального положения, ни перед начальством. На том и стою.

Один раз, когда мы сгружали плитку с машины на поддон, Коля, освободив рохлю, приказал мне, указывая пальцем :

- Отгони рохлю.

Здесь меня и переклинило. Я подошёл к нему вплотную и громко, чтобы он услышал наверняка, продекларировал :

- Слушай ты, дядя ! Какого хрена ты мне здесь команды выдаёшь ?! Ты кто такой ? Ты такой же, как и я - грузчик. Даже не бригадир ! Грузчик ! Вот и грузи, делай свою работу ! А мне не приказывай ! Понял ?! А-то я могу не сдержаться, и не посмотрю на твой возраст ! Если надо отогнать рохлю, так возьми и отгони, но никому не приказывай ! Не пытайся из себя начальника строить ! Даже и не думай ! Понял ?!

Он оторопел. И потухшим голосом пытался оправдаться :

- Я сегодня целый день, как белка в колесе ...

- А я что - дрочил весь день ? Здесь все вкалывали, и никто не командует. А если тебе тяжело, - увольняйся, не надо плакаться. И запомни - никогда не вздумай мне что-то приказывать !

Тут вмешался Миша Дроздов, самый трезвомыслящий всегда :

- Ладно вам. Не хватало нам ещё между собой перегрызться ...

Миша Шмурыгин. Тоже паря из под Тамбова. Типичный такой, русский мужичок. Я в детстве насмотрелся на таких. Хитрожопые, сладко поющие на уши, но готовые в любую минуту сотворить тебе заподлянку. Это у них в крови. Это "нормальное" поведение для них.

Говорит Миша Шмурыгин так, как будто он тебя хочет убаюкать, - мягко, облизывающе. И "простые" русские люди, так и воспринимают его, как хорошего такого человека. Меня же его манеры не вводят в заблуждение. Я знаю, что положив руку тебе на плечо и сладко запевая тебе дружественные песни, в другой руке он держит финку. И готов воткнуть её тебе в спину, как только ты расслабишься. Если не железный нож, то словесный, какую-нибудь пакость про тебя сочинит и расскажет таким же, которые распространят эту "благую" весть. Тупо будут передавать "из уст в уста", не особо напрягаясь в поиске правды, - это ж Миша сказал, "хороший парень", а он знает, он соврать не может...

Сколько я встретил на жизненных дорогах таких "хороших ребят"... И не сосчитаешь...

Как-то мне довелось идти с ним по одному тротуару и в одном направлении. На ходу повествуя мне свои "высокие мысли", он плюнул на тротуар жирной морской звездой, которая блямбой осталась переливаться химическими цветами на летнем асфальте.

Я не выдержал :

- Мог бы плюнуть на газон в траву, на хрена людям под ноги плюёшь, неужели не противно ?

- А я специально плюнул ! - радостно информировал Шмурыгин. - Думаю : а чё Паша скажет ?!

Так же типичность Шмурыгина выражалась в его наигранной "сексуальной озабоченности". Он постоянно демонстративно, чтобы видели другие мужики, оглядывал с ног до головы каждую проходящую женщину, останавливая взгляд на заднице. И слащаво пускал слюни, типа :

- Глянь, какая жопа... Вот бы впердолить...

Или, толкнув тебя локтём, спрашивал :

- Вы***л бы ?

Если очередная бабёнка, попавшаяся ему на глаза не нравилась ему, он мог "обосрать" её в глазах окружающих.

- Ну и танк ! На такой корове пахать надо ! Х** объедешь на сраной кобыле ! Такая если ляжет сверху - раздавит в лепёшку.

Ещё он часто рассказывал о том, что вот вчера познакомился с "супер-пупер девочкой" и вчера же (!) вы***л её. Почти каждый день, по его рассказам, он е**л молоденьких и красивых девочек. Это при том, что сам Шмурыгин невзрачный закорюзлый мужичок.

А однажды я увидел его жену. Она пришла к магазину чтобы что-то передать мужу. Очень, ну очень мягко выражаясь, - внешность её оставляла желать лучшего, а объём тела был как раз тот, который "х** обьедешь"...

А вообще - "нормальный русский мужик".

Миша Дроздов. Единственный человек из грузчиков, кто меня не напрягает. Потому что мало говорит. Потому что хорошо работает. Потому что не пытается "косить" и не перекладывает свои обязанности на чужие плечи. С Мишкой Дроздовым "я б в разведку пошёл". Честно.

Я давно заметил, что при первом знакомстве с человеком, я чувствую - возможны ли мне какие-нибудь неприятности от этого субъекта или нет. Назовите это симпатией, антипатией или интуицией, - всё будет верно.

Так вот эта самая интуиция меня никогда не подводила, всегда предупреждала меня - держись от этого подальше, а вот с тем индивидом можешь дружить. Другое дело - я редко слушал свою интуицию, не прислушивался к внутреннему голосу, а поэтому наделал массу ошибок по жизни, и набил кучу шишек.

Вот и на новом рабочем месте, среди всей этой "шоблы", старательно называемой себя "коллективом", единственным человеком, от которого моя интуиция не ожидала подвоха, - был Миша Дроздов. Что в последствии и подтвердилось.

Лишь в последние годы я стал внимать своим интуитивным способностям.

В грузчики я попал не потому, что ничего больше не умею, что больше не способен ни на что, кроме перетаскивания грузов. Просто в определённый момент жизни я обожрался псевдо-коллективизмом русских , неуважением самих себя ; надоело мне тотальная неравномерность обязанностей и прав ; меня стало тошнить от навозной суеты йеху в погоне за деньгами. Так же мне казалось, что уж к грузчику никто не будет лезть в душу и никакие интрижки не касаются один из нижайших подразделений пролетариата. Я надеялся тупо выполнять свою работу, - грузить и выгружать. И больше ничего. Отработал свои смены - отдыхай. Отпахал месяц - получи свои гроши. Честно заработанные гроши. Не трогайте меня ! Меня только не "грузите" ! Не втягивайте меня в свою суету и грязь ! Йеху - мою душу оставьте в покое !

Мама дорогая, какой я наивный ! Вроде бы взрослый человек, а всё такой же по-детски мечтательный и по-юношески идеалист.

Русский бардак - он в крови у русских ! Они не могут жить в порядке. Им неуютно, когда всё равномерно и слажено, когда порядок и чистота. Русским не по себе, их выворачивает наизнанку и они мучаются, если не плюнули кому-то в душу или не нахамили, не оскорбили кого-то и не обложили матом. И ещё - если хоть раз за день русский не поплачется на хреновую жизнь нынешнюю, не вспомнит, как была прекрасна жизнь прошлая ; ни разу не ругнёт начальство и правительство ; не проклянёт жидов - день прошёл даром. Бессоница замучает из-за бесцельно прожитого дня.

Русский народ - очень умный народ. Большинство русских, вплоть до последнего спившегося дворника или грузчика, отлично разбирается во внешней и внутренней политике, в экономике и военном деле. И каждый уверен, что именно он-то и знает, как надо воевать, руководить и наводить порядок.

Порядок - излюблинейшая тема русского пролетариата ! В какой бы организации я не работал, везде работяги тоскуют о порядке. Ностальгируют о нём. Рассуждают и спорят о том, как "навести порядок". И везде я слышал "монументальные" изречения, причём от старцев до безусых вьюношей :

" А ... Никогда у нас порядка не будет ... "

И "наимудрейшее" засмакованное русское :

" Рыба гниёт с головы. "

Тем самым отрезая себя от виновности в беспорядке, в бардаке и грязи. " Мы тута не причём. Руководство во всём виновато. Глупцы, хапуги и воры одни у власти. Они только и знают, что карманы свои набивать, а о народе не думают совсем. Рыба-то гниёт с головы. "

Всю эту галиматью я слушаю теперь и здесь. Я уже упоминал о том, что усиленно стараюсь не вступать в полемику со страдальцами. Когда они общаются между собой, допустим в курилке, мне легче переносить этот бред, - я как бы в стороне, сижу и курю, глазею по сторонам, за воробьями и кошками наблюдаю. Но когда какой-нибудь мудрец начинает "грузить" именно меня своими измышлениями и доводами, мне гораздо тяжелей оставаться равнодушным. Несколько раз я был вынужден разговаривать на любимые темы нытиков.

В месте отведённом для курения стоит большая урна для окурков. Простейшее приспособление для чистоты. А чистота - одна из составляющих порядка. Во всяком случае по моему разумению. Мнение же большинства русских в корне отличается от моего.

Урна стоит в полутора метрах от лавочки на которой сидят курильщики. Встать, даже не встать, а просто приподнять немного задницу и бросить "бычок" точно в урну, - займёт долю секунды. Просто и легко ! И чисто ! Вот вам и порядок !

Никто ! Абсолютно никто, кроме меня, не желал подымать зады. Все бросают окурки не вставая, соревнуясь в точности попадания в цель, и из десяти, - восемь промахиваются. Земля вокруг урны усеяна окурками разных сортов. Среди них немало с помадой. Русские бабы ничем не отличаются от мужиков. "Культура" та же.

Иногда в курилке собирается довольно много "людей". Инь и Янь активно лепечут ниочём. Все курят. Янь при этом изрыгает немалое количество слюны тут же на землю, не смущаясь присутствия Инь. Да и самих Инь это не смущает. Для руских это норма - срать там, где присутствуешь.

Миша Шмурыгин :

- ... Ну вот американцы в Ираке раз****ли всё. Теперь хотят на Иран н***ячить. Они считают, б**, себя самыми сильными в мире, ё****й в рот. На нас бочку катят на х**. Учат весь мир, б**, как надо жить. Не дают суки нам покоя ...

Я не выдерживаю :

- Миша, блин, какая тебе на хрен разница, какой тебе интерес, - кого там раздолбали американцы ? Какого покоя тебе американцы не дают ? Я вот, не ощущаю никакого беспокойства по по поводу Ирака. А тебе-то что ?

Шмурыгин, претендуя на мудрость и справедливость:

- Да. Вот из-за того, что нам всё по х**, американцы и творят, что хотят.

- Ты лучше думай о том, что в твоей стране происходит. А в твоей стране - бардак происходит.

- А что я могу поделать ? Если там, наверху не хотят порядка, там одно ворьё и суки. Что мы-то, простые люди можем ? Рыба гниёт с головы. Пока во власти будут пи***асы разные, ничего не изменится. Ничего у нас не изменится никогда. В правительстве х**та одна собралась.

- Да ты "бычок" брось в урну - и уже что-то изменится, уже станет чище в этой стране, а значит лучше ! - завёл он меня. - Ты думаешь об Ираке, а сам гадишь у себя под носом !

- Да причём тут окурки. Окурки тут не причём. Рыба гниёт с головы. Пока у власти будут идиоты, ничего не изменится.

Я замолкаю и ухожу, мысленно ругая себя за то, что расслабился и позволил амёбе втянуть себя в разговор с ней. Последние годы, я если и вступаю в "диалог" с русскими, то ненадолго, - научился себя затормаживать. Раньше же я раскалялся до красна и бился о стены тупости.

Наслушавшись однажды нытья грузчиков о хреновой жизни, я сказал Валере :

- А мне кажется что все мы, весь русский народ, получаем то, что заслуживаем. Именно такой бардак мы и заслуживаем, только такого уровня жизни мы достойны, только таких правителей нам и надо. Потому что правители эти - и президенты, и министры, и олигархи-бизнесмены, - они все не приезжие к нам, они отсюда, они такие же, как большинство живущих здесь, в этой местности под названием Россия. И у этого большинства мозги заточены с рождения на одно - на**и ближнего своего, унизь ближнего своего, а по возможности на**и весь мир. Русский народ получает то дерьмо, которое заслужил.

Валера, я так понял, обиделся за Россию, за народ свой, и попытался возразить мне :

- Ну-у Паша, я с тобой не согласен... Зря ты так... За весь народ-то. Рыба гниёт с головы, Паша... Правители наши не уважают свой народ. Да и вообще - чиновники нас не уважают, простых людей, работяг.

-Вот слушай, - начальство наше, директор магазина, что он, не может нам сделать нормальную раздевалку ? Отдельную комнату для приёма пищи не может отвести ? Сами-то питаются в отдельной столовой, а мы должны в раздевалке жрать. А потому, что ему плевать на нас, он не уважает нас простых смертных...

- Правильно, Валера ! - прервал я его. Всё что он сказал, и что собирался сказать дальше, я уже слышал миллионы раз. - Правильно ты говоришь - он нас не уважает. Только выводы ты сделал неправильные, ты сделал обычные русские выводы.

Не уважает он нас не из-за того, что мы "простые смертные", а он начальник, но потому, что он русский ! А русские никого не уважают ! Даже, не подозревая об этом, самих себя не уважают ! Именно потому, что он русский начальник, он и не уважает русского рабочего.

Потому, что вышестоящие русские чиновники не уважают его. А тех вышестоящих русских чиновников не уважают ещё более высокие русские чиновники. И так далее, вплоть до министров.

И ещё потому тебя не уважает директор магазина, потому что знает, - ты такой же, как и он. И стоит тебе только занять какой-нибудь пост, - ты тут же будешь вести себя так же, как и он. Ты не будешь уважать работяг, вчерашних коллег своих. И все вы, присутствующие сейчас в курилке - поступите аналогично. Потому что такие же русские, как и он.

Тут все начали возражать мне, возмущаться. Задело за живое, понимаешь. Валера явно разочаровался во мне после моего спича. Он, да и все они, первый раз в жизни встретили русского, который так "ненавидит" русских. Один Миша Дроздов сидел молча, видно переваривал информацию, размышлял над услышанным.

Я произвёл "контрольный выстрел".

- Вот вы всё плачетесь, что депутаты хреновые...

- Ну не плачемся, зачем же так ... - вступился за всех и за себя Валера.

- Плачетесь, именно плачетесь, ноете постоянно, что депутаты суки, губернаторы уроды, министры воры. А я спрашиваю - а они кто, депутаты эти ? Откуда они ? Уж не с Марса ли присланы к нам министры ? А ? Они же родились и выросли здесь, в России, среди русских, среди нас, среди вас, мать вашу ! И они такие же, как вы, а вы, - такие же, как они ! И если сейчас, вдруг по волшебству, один из вас станет чиновником какого-либо ранга, - он тут же начнёт искать варианты, чтобы набить мошну свою , чтобы посытнее жрать, чтобы побольше нахапать, пока есть возможность. И вам будет абсолютно наплевать на остальной народ, на его житие, на его проблемы. Потому, что только своя жопа заботит русского, только бы свой чулан заполнить фальшивыми ценностями ...

И наконец, Валера, ты вот недоволен тем, что директор магазина тебя не уважает. Не уважает твой труд. А ты сам-то ? Почему не уважаешь чужой труд ? Почему бросаешь окурки на землю, а не в урну ? А потому, что ты не уважаешь труд уборщицы. Простой такой же, как и ты, труженицы. Вы все не уважаете такую же простую работягу, как и вы. Так почему ж вы, русские, хотите, чтобы вас кто-то уважал, если вы сами не уважаете никого ?!!!

Вы бросаете "бычки", плюётесь, а ведь знаете, что за вами будет убирать не министр, но простая русская баба, у которой жизнь и так не сладка. Так что ж вы ей не облегчите житьё хоть на йоту ?! За что ж вы её-то так не уважаете, "уважаемые" русские ? ...

Немного успокоившись, я напоследок добавил Валере :

- Есть такое понятие - круговорот в природе. Представь себе такой же круговорот уважения. Если я не уважаю тебя, допустим. Ты не уважаешь его. Он не уважает её. Она не уважает того. А тот не уважает меня. И следуя этой цепочке, получается что я сам себя не уважаю. Просто - до о***ния ! Надо просто уважать себя. Надо с себя начинать. И забудьте вы это дебильное - рыба гниёт с головы. Кто здесь рыба - поднимите руку...

Никто не поднял. Все молчали.

- Рыба, под названием Россия, гниёт изнутри. Вернее, уже сгнила. Глядя на вас, слушая вас, я понимаю - сгнила Россия окончательно и безповоротно.

И ещё. Если вся страна - это рыба ; правительство, дума, чиновники всякие - это голова ; то вся остальная страна, весь остальной народ - это тело

получается ? А вы-то что ? Себе-то вы какую роль отвели - желудка ? Или кишечника ? А может быть вы анальное отверстие у этой рыбы ? А ? А может вы то, что выскакивает периодически из этого отверстия и мутным пятном ложится на дно, и превращается в ил ? В лежащую веками на дне субстанцию, которая при резком движении превращается в муть ...

Надо отдать должное Валере - он задумался о том, что я сказал. Какая-то мысль шевельнулась в его глазах. Может он ещё не совсем потерян для новой нации ? Для цивилизации будущего. Может, помимо Миши Дроздова, возьмём с собой и Валеру ?

С первой же получки я купил себе MP3-плеер, специально для того, чтобы ходить с ним на работе. Чтобы не слушать пустую трескотню и беспрерывный мат. И в курилке я сидел в наушниках. Курил, слушал музыку, и как мне было хорошо оттого, что я не слышал раскрывающих рты коллег. Я радовался каждой продефилировавшей мимо кошке - с ними я хотел бы поговорить, их послушать.Так я и проходил в наушниках несколько месяцев, вплоть до самого увольнения.

Конечно, иногда мне приходилось снимать наушники, чтобы выслушать профессиональное задание, или когда выдавал товар покупателям, или когда просто хотелось немного тишины. От постоянной музыки в ушах тоже можно сойти с ума.

Здесь меня и поджидали "общительные" коллеги. Они пытались достать меня своими насмешками или провокационными вопросами, заставить меня заговорить, сказать что-нибудь такое, над чем потом можно будет посмеяться за спиной. Ведь им действительно, большинство из того, что я говорил и что делал было смешно. Непонятно, а следовательно смешно. Не доходило до них, что я пытался донести. Без толку.

Я был чужой среди них. Я бросал окурки в урну и призывал окружающих делать то же самое. Бесполезно. Как я заметил, только Мишка Дроздов стал кидать мусор в урну. Мало того, я абсолютно уверен, что Шмурыгин и Коля специально бросали мимо урны, внутренне себя убеждая, что они это делают назло мне.

Я единственный, кто не обсирал покупателей, собравшись в курилке. Кто не смеялся над клиентами и не ругал их . Я говорил, что все мы - такие же покупатели. Не надо умничать ! Если вы придёте покупать компьютер, совершенно не соображая в нём, а в магазине будет такой же "умный" русский продавец, смотрящий на вас, как на бестолковую букашку, - вам приятно будет ?

Меня не понимали. О чём я ?

Я шокировал грузчиков, кладовщиц и продавцов тем, что здоровался по утрам : " Доброе утро дамы и господа !". Я заметил, и не только в этой конторе, что слово "господа", как-то напрягает русских работяг. Коля, тот постоянно откровенно угрюмо бубнил, услышав моё приветствие, явно не переваривая его.

Я сделал себе длинный фартук из зелёного дермантина, чтобы в нём разгружать сухие смеси. Потому что после разгрузки таких товаров, спецодежду можно было отправлять в стирку. Этот мой поступок вызвал дикое удивление, "тонкий" юмор и злобные насмешки. Я был первым русским грузчиком на их жизненном пути, который не хотел быть грязным ! Как это, - на работе и не быть грязным ?! Они вообще первый раз в жизни увидели русского, - желающего быть чистым ! Я был не понятен им.

А не понятен, значит - опасен. Чужой.

Я первый и единственный, кто отказался сдавать деньги на чей-то день рождения. Почему я должен сдавать деньги не юбилей людей, которых практически не знаю ? Чужие мне люди, а я должен спонсировать их праздник. А некоторых я вообще не уважаю. Но по кем-то заведённым традициям я обязан сдавать деньги на день рождения мною неуважаемого человека ? Да вот хрен-то !

Я первый и единственный, кто встретился русским рабам на жизненном пути, который отказался "проставляться" с первой получки в новом "коллективе". Плевал я на эти быдловские традиции. Я свободный человек ! Не боюсь я осуждения молчаливого, на всё согласного большинства, тупо называющим себя "коллективом", на само деле таковым не являющимся. Я всегда был против "коллективов". " ... Идя со всеми видишь только спины,

Идя на встречу видишь всех в лицо..."

Я единственный среди пролетариев, где бы я не работал, - не обвинял во всех бедах жидов. Во всех русских "коллективах" обвиняют жидов. Повторяю - во всех ! Все беды - от них ! Я ленивый и тупой, обожрался водяры, обосрался и обоссался, ё**ул по роже матери и жене, - виноват не я. Жиды виноваты !

Я усиленно и упорно старался, как можно меньше ругаться матом и призывал к этому всех - женщин и мужчин, продавцов и грузчиков. Ладно грузчики в курилке, но продавцы в зале ! Я сам слышал несколько раз, когда продавцы переговариваясь между собой, кричали матом с одного конца зала на другой. Тут уже я был шокирован . Я пытался объяснить продавцам, что так нельзя. Ведь если мне, грузчику режет слух, то как должен чувствовать себя покупатель ?! Продавцы насмешливо смотрели на меня, между собой наверняка решив, что я "педрила и стукач".

Это русским запросто - кто не с нами, тот против нас.

Моё неприятие мата, особливо коробило моих коллег, как мужчин, так и женщин. Я давно заметил, - русские женщины в поедании дерьма не намного отстают от своих "мушчын", а возможно даже и опережают. Передвигаясь постоянно по магазину, я внимательно всматривался в работающих здесь женщин. Хотел найти хоть одну, относящуюся к "прекрасному и слабому" полу. Не нашёл. Была одна, да и то мерчендайзер, не местная то есть, - приезжала, выставляла товар и уезжала.

Однажды, всё в той же курилке, как только я подошёл, кладовщик Саша начал мне сразу обьяснять, что такое мат. Видно кто-то ему накапал на мозги о моём неприятии нецензурщины. Говорил он уже давно знакомую версию происхождения "русского" мата. Рассказывал о тристалетнем монгольском иге на Руси. О том, что в монгольском языке слово х** и п***а, - нормальные названия человеческих половых органов.

Я слушал этого здорового сорока-трёхлетнего кладовщика, под два метра ростом, время от времени заходящего за стеллажи с краской и выпивающего стопку спрятанной там водочки, и думал.

" Как они все похожи ! Какие они одинаковые. Вплоть до количества извилин в черепке. Их и извилинами назвать трудно. Скорее это прямые отростки.

Какие они старые ! Как тяжело им принимать новые идеи. Как тяжко воспринимать человека мыслящего иначе, не мычащего по стадному, но имеющего своё мнение. Как грубо и тупо пытаются высмеять человека, говорящего им правду в глаза, не желающего жить, думать и говорить по быдловски.

С какой страстной охотой, с каким незабвенным наслаждением, дай им сейчас волю, они забросали бы меня камнями ! Забили бы до смерти !

Тупость их доходит до такого предела, что они даже не понимают, какой бред они несут, не осознают произносимого маразма !

Ты-то кто ? Ты монгол ? Причём тут монгольский язык ?! Ты же русский. Так и говори по-русски ! Пускай монголы говорят на своём и ругаются на своём языке. Ты-то почему ругаешься по-монгольски ? Даже не ругаешься, ты же просто говоришь на монгольском, как и миллионы называющих себя русскими... "

Мимо деловито прошёл грязный драный котяра. Повернулся задом к углу дома. Торчащий трубой хвост затрясся. Кот равнодушно посмотрел на нас и молча пошёл дальше.

Я ничего не стал отвечать кладовщику Сане. Я встал, и молча ушёл.

Рано или поздно конфликт должен был возникнуть. Чем дольше я трудился в этой конторе, тем больше меня всё раздражало. Раздражение своё мне приходилось сдерживать, чтобы не убить кого-нибудь. Нервная система была на пределе. Терпел я только из-за желания отгулять отпуск. А уж после отпуска меня здесь никто не удержит - решил я окончательно.

Меня стал раздражать начальник склада, - длинный сутулый меланхоличный дядька, бывший офицер военно-морского флота. Вечно сонный и медлительный. Иногда он выносил шезлонг на улицу, плюхался в него и откровенно кимарил на солнышке. А чё ещё делать ?

Поначалу меня даже прикалывало его поведение. Главное, что не мешает работать, не стоит над душой, не указывает, что и как надо делать. Спит - и пущай спит. Мечта, а не начальник.

Но со временем я стал понимать, что не усё так гладко в энтом королевстве. Кладовщицы жаловались, что когда происходит "запарка", то есть машин прибывает много и сразу, и весь товар надо пересчитать, - он, начальник склада, мог бы и помочь им. Взял бы под пересчёт одну-две машины, пусть самые незагруженные. Но всё полегче было бы девчонкам.

Ничего эдакого начальник и не думал предпринимать. Но это всё проблемы кладовщиц. Меня же, всё больше напрягало другое.

Когда я только устраивался сюда, начальник склада деловито, с сурьёзным лицом пытался меня убедить, что в их конторе очень строго с пьянством. Ну очень строго ! Если запах с утра - отправляем сразу домой ! Это на первый раз. Второй случай - немедленное увольнение ! Если пьяный на рабочем месте - увольнение без предупреждения !

У меня не было проблем с алкоголем, а потому я даже был доволен - наконец-то нашёл предприятие, где нет этих поднадоевших мужичков с красными глазами, считающих за некую русскую доблесть, способность пить столько и такую гадость.

Через пару смен я понял - всё то же самое. При устройстве на работу тебе говорят и обещают одно, как только начинаешь работать - видишь совсем иную картину. Я заметил, что Серёже позволяется пить на рабочем месте, причём каждую смену. Не видеть, что он пьяный, смог бы только слепой. Начальник же упорно не замечал состояния подчинённого. Не хотел замечать.

" Но он же работает ! " - говорили мне окружающие, когда я интересовался таким послаблением в отношении Серёжи.

" Он же не нажирается в стельку, не валяется, как некоторые тут были. Он пьёт, но работает. И работает уже три года ! Поэтому начальник и не обращает внимания на его пьянство. "

Но позвольте, - тогда на хрена пугать жесткими мерами при устройстве на работу ?! Тогда это получается опять - пустая русская болтовня о порядке ?! Опять блат - тем, кто отработал больше, тому можно ? К тому же он хоть и работает, но он уже не работает так, как надо, раз он пьяный ! И он уже нарушает трудовую дисциплину ! И он постоянно отлучается к слесарям на пол-часа, на час для того, чтобы выпить, чтобы в карты поиграть. Почему я или Миша Дроздов должны работать, а в это время кто-то будет пить, резаться в карты ? И порой возникают моменты, когда все ищут грузчика Серёжу, не хватает людей. А Серёжа в это время где-то квасит. И почему все молчат ?!

Вскоре я понял, почему все молчат.

Миша Шмурыгин, этот сладкоголосый тамбовский мужичок, ушёл в запой на месяц. Как рассказали коллеги, это у него случается каждый год. Запой. Потом кодировка на год. Потом опять запой. И опять кодировка.

Каждый раз, когда кто-то заболевает или запивает, это отражается на всех "оставшихся в живых" грузчиках. Ведь надо менять весь график, кому-то придётся трудится сверх нормы. А если "вышли из формы" сразу несколько человек, то оставшимся приходится непосильно напрягаться, тянуть свои жилы за недостающих.

Вот и мы тужились целый месяц, пока Шмурыгина бухал. Потом он пришёл и ему всё простилось. Начальник провёл с ним профилактическую беседу, потребовал принести справку о том, что Шмурыгин опять закодировался. И всё. И всё ?!!! И это всё ?!!!

И на следующую зарплату Шмурыгину поставили повышенный коэффициент трудового участия. Он получил денег больше, чем я. Это за что же, мать вашу ?! Где ж справедливость, вашу мать ?!!!

Вы можете воскликнуть : вот почему ты возмущаешься - ему заплатили больше, чем тебе ! Нет - спокойно я вам отвечу. Не из-за этого.

Меня совершенно не возмущает то, что у Миши Дроздова зарплата выше моей. Он трудится, он не пьёт в рабочее время, не играет в карты, когда другие работают. Он честно зарабатывает то, что получает. У меня никаких претензий.

Но почему человек нарушающий трудовую дисциплину и забухивающий месяцами получает больше моего ? И почему Серёжа, вечно пьяный на рабочем месте, получает столько же, сколько и я, и другие рабочие, - не пьющие, трудящиеся не хуже, чем Серёжа и Шмурыгин ? Почему ?

И я не выдержал - поднял эти вопросы перед начальником склада. Я так и не научился долго терпеть несправедливость и молчать. К тому же, я думал, что меня поддержат коллеги. Ведь всем надоел этот бардак.

Начальник склада объяснил мне, почему у меня получка получилась меньше. Мише был поставлен КТУ (коэффициент трудового участия) больше моего. А больше он получился потому, что у Миши было больше рабочих смен в месяце. Он пробухал все деньги в предыдущем месяце, надо было зарабатывать, и теперь работал почти каждый день.

Но позвольте ! Коэффициент Трудового УЧАСТИЯ ! Но не ПРИСУТСТВИЯ ! Можно присутствовать на рабочем месте безвылазно, но весь день бездельно прошлындаться. Какое отношение имеет КТУ к количеству отработанных смен ?! Это что, - в виде поощрения за пропитый предыдущий месяц, когда мы жилы тянули за "отдыхающего" ?! Это же не законно ! Это не правильно !! Не справедливо !!!

Но увы - меня никто не поддержал. Все молчали. Бунт поднял только я один. Я не долго мучался вопросом - почему ? Ответ был найден очень скоро. Все были повязаны перед начальником. Все, хоть чем-то, но были должны ему. Потому и молчали.

Кладовщица Таня, например, тоже периодически погружалась в снимание стресса методом алкоголя. Начальник эти дела заминал. Она была ему обязана.

Юра выклянчил у начальника склада нужный для себя график - два через два. Плюс, он постоянно болел или отпрашивался с приступами различными. Такого болезнетворного в любом другом месте уже давно бы уволили, но здесь его держали. Он был обязан начальнику.

" Пьянот" Серёжа был обязан ясно чем. К тому же, я думаю он "стучал" начальнику о "настроениях в массах". "Стучание" его не выражалось в шёпотке на ухо. Он просто рассказывал о том, что люди говорят и как себя ведут, так же просто, как он рассказывал и нам про других. А этого было достаточно. Простота - хуже воровства.

Валера тоже был должен начальнику удобным графиком работы, - чтобы он мог ещё и в "пожарке" работать.

Миша Дроздов - последняя моя надежда на поддержку. И тот не смог ничего сказать. Когда я спросил его, почему же он-то промолчал, он ответил, что обязан начальнику нужным ему графиком - четыре через три. И выходные всегда - суббота, воскресенье, понедельник. Так ему удобней быть с женой.

- Понимаешь, я полностью согласен с тобой. Ты прав. Но ничего я сказать не могу против начальства. Он мне тут же график поменяет...

Все повязаны !!! Все должны !! Все вынуждены по-рабски молчать !

Потому-то я всегда стремился ничего не выпрашивать у начальства, где бы не трудился. Чтобы не быть обязаным, чтобы быть свободным, чтобы мог говорить то, что думаю...

Мало того, по признанию Валеры, вообще никто из "коллектива", в разговорах между собой не поддержал моего поведения. Скорбное молчание - удел рабов. Всем удобнее было болото. Вонючее, но спокойное болото. В нём милее русскому человеку.

Если болото не трогать, не тормошить, то верхний слой воды отстаивается, и создаётся впечатление чистой воды. Складывается видимость порядка, о котором, вот уже какое поколение, бредят русские. Им всё кажется, что кто-то, откуда-то, должен им принести, подать этот пресловутый порядок. Они всё надеятся, что кто-то сверху подарит им самый желанный подарок. Именно в виде подарка, в виде халявы они хотят заполучить долгожданный порядок. Чтобы самим ничего не делать, не пошевелить жопой, не ударить пальцем об палец, и вдруг бац - сверху прислали разнарядку, приказ : " Теперь у нас порядок ! " И всё - порядок случился ! Ура ! Порядок ! Вот он - праздник !

Порядок, насаждённый сверху мы уже проходили - это тюрьма. ГУЛАГ. Но русские, именно тюрьмы и хотят. Там для них и есть - порядок.

Я сменил много профессий. Я был слесарем, сварщиком, охранником, плотником, дворником, продавцом элитных вин, продавцом в продуктовой палатке, мастером по ремонту обуви и изготовлению ключей, актёром, видеооператором, шофёром и экспедитором, риэлтором и завхозом, даже "бандитом" побывал, и везде, и от всех, - от сторожа до режиссёра я слышал нытьё и тоску о порядке ! И никто, за исключением редчайших экземпляров, не желал шевельнуться , чтобы этот порядок свершился !

В последнее время я очень сильно устаю. Стоит изнурительная жара, которая сильно выматывает. Моральная и психологическая обстановка вокруг меня тоже сил не прибавляет. Помимо тяжёлой физической работы тела, мозг так же постоянно задействован не самыми положительными мыслями , что тоже высасывает немало энергии. Нервная система на пределе.

Рабочий день заканчивается в девять вечера. Домой добираюсь к десяти. Я ужинаю. Потом моюсь. Затем ложусь спать.

Сразу уснуть не удаётся, так как желудок полный, я лежу и думаю. Почему я стал таким ? Чего мне надо ? Ведь был я до определённого возраста таким же, как и все - простым русским гопником. И радовался жизни. И всё было легко и просто. Плыл вместе со всеми по реке дерьма и совершенно не чувствовал зловония. И любил всех.(?) И всегда улыбался. И меня все любили. (?) Когда же ? Почему и зачем, я вдруг стал замечать весь этот бардак ? Зачем мне всё это ?!!!

Откуда у меня этот "аристократизм" и не желание быть рабом ? Предки мои, и по материнской, и по отцовской линии были крестьянами. Простыми людьми были. И я, по всем признакам должен быть простым русским мужиком, с прямолинейным мышлением, с простейшим восприятием всего и вся.

Так откуда ? Зачем ? И почему ?

Перед сном я молюсь. Молитвы бывают двух вариантов.

Первая, это когда я размякнув и раскиснув, в соплях и слезах бросаюсь с воем на подушку. Развесив "нюни", я совершенно искренне прошу :

- Божа ! Сделай меня таким же, как они ! Хочу быть таким же ! И тогда я буду спокойно жить, Божа ! Тогда у меня будет мир в душе ! Хочу быть таким, как они - железным и непробиваемым ...

Вторая молитва произносится в другом состоянии и звучит иначе. Скрипя зубами, глубоко вздохнув я шепчу :

- Божа ! Дай мне силы остаться самим собой ... Сниспошли мне воли и терпения, чтобы не стать таким, как они ...

Кулаки мои сжимаются, скулы трещат от напряжения, выжимая слезу из глаз, смотрящих вверх, в молчащую темноту.

И в первом, и во втором варианте, то ли Бог, то ли я сам себе, но кто-то внутри меня произносит : " Ты никогда не станешь таким. И ты знаешь об этом. И никогда ты таким не был ... Не пытайся обмануть себя ... "

Ной. ВМФ - за шаг до гибели

Во время службы на советском Северном флоте, как и вообще в любом виде войск, всегда есть возможность потерять жизнь или здоровье. Тому масса примеров, и виной этим происшествиям могли служить разные причины, от случайности до человеческого разгильдяйства, или не соблюдения правил, инструкций или устава. Но бывают и случаи, выходящие из этих рамок, когда критическая ситуация создаётся внезапно самой природой, и человек, или группа людей, спасаются только благодаря счастливому стечению обстоятельств или слаженным действиям по спасению самих себя. Я лично побывал в двух таких ситуациях, когда всё могло закончится очень плачевно не только для меня, но для многих других.

На флоте я служил на подводной лодке (ПЛ) и имел специальность "рулевой-сигнальщик". Для несведущих кратко поясню. В принципе, все мои обязанности исходят из самого названия. Рулевой - то есть стою на рулях, управляю ПЛ, в зависимости от подводного или надводного положения соответственно управляю горизонтальными рулями или вертикальным рулём. Направляю ПЛ влево-вправо или вверх-вниз. Сигнальщик - при надводном положении ПЛ осуществляю (при необходимости) световую связь с другими судами посредством прожектора. Попутно докладываю вахтенному офицеру, находящемуся вместе со мной на мостике, о появившихся на горизонте целях, расстоянию до них и их курсе движения.

Случай первый. Мы шли в подводном положении. Я к тому времени уже был командиром отделения, и по "штатному расписанию" должен был находиться на Центральном посту (ЦП) - то есть в центре лодки, в самом главном месте, в месте управления всей ПЛ, откуда командир отдаёт все приказы и указания, и руководит, в случае аварийной ситуации, действиями экипажа. Мой "боевой пост" (БП 36) находился за пультом управления всеми рулями одновременно, то есть тогда у меня уже был "допуск" к такому варианту (если рулевой ещё недостаточно подготовлен, то обычно боцман сидит на горизонтальных рулях, а матрос на вертикальном - боцман управляет погружением и подъёмом, а матрос поворотом).

Шла обычная вахта. Все на ЦП занимались своим делом. Я - рулил, акустики - слушали, метристы тоже там чё-то копошились, старпом за всем наблюдал и давал ЦУ (ценные указания). Я периодически докладываю, акустик периодически докладывает, метристы тоже чё-то там. Пришёл командир ПЛ. Старпом ему доложил об обстановке.

Я не помню на какой глубине мы шли, ну допустим метрах на пятидесяти. Вдруг - бац ! Я смотрю - а у нас резко меняется глубина погружения ! Стрелка манометра пошла вверх : 60 метров - 70 метров - 80 метров - 90 метров ... Всё рули стоят, как стояли, - а лодка очень быстро погружается ! То есть мы буквально проваливаемся в глубину ! Как только стрелка двинулась вверх, я почти заорал, докладывая командиру о ситуации. Кэп не растерялся - тут же объявил по кораблю "боевую тревогу" ( или "аварийную", я сейчас уже точно не помню, какую тревогу в таких случаях объявляют). Пошла свиристеть сигнализация. Слышу, как народ внизу забегал, засуетился. Все побежали к своим постам. А глубина уже : 100 метров - 110 метров - 120 - 130 - 140 ... Я через каждые десять метров докладываю : - Глубина сто пятьдесят - глубина сто шестьдесят ! В общем-то шухер конечно был ещё тот ! Командир кричит : рули на всплытие ! Я : есть рули на всплытие ! А толку-то - ноль. Сто девяносто - двести ! Прибежал боцман. Сел за горизонтальные рули. Я подвинулся - слежу за вертикальным. Кэп : "Продуть балласт !" И вот только после того, как продули балласт, погружение стало замедляться, но ещё по инерции мы погружались несколько десятков метров, пока глубина не установилась, и мы потихоньку пошли на всплытие.

Я могу может быть путать какие-то подробности, какие команды давались и в какой последовательности, но дело не в этом, а в самой ситуации - резкое погружение ПЛ в глубину. Как мне потом объясняли офицеры, дело в следующем. Как самолёты попадают в "воздушную подушку", так и подводные лодки, иногда, попадают в нечто подобное. Я не знаю, как это явление называется по научному или официально, но простым языком звучит примерно так : в море, которое само по себе солёное, случается плавают "пятна" пресной воды. Огромное пятно пресной воды болтается в солёном море. Вот в такое "пресное пятно" мы и попали. Плотность солёной и пресной воды, как всем известно, очень разнится. Вот из-за этой плотности естественно лодка резко "проваливается" вниз под тяжестью своего веса. И может быть пятно-то само по себе было и небольшое, но инерция такой железной махины очень огромная, и её не так-то просто остановить. И если бы мы не успели остановить погружение до "максимально возможной глубины погружения" - лодку бы просто раздавило давлением. У нашего проекта ПЛ по-моему эта глубина была 300 метров. То есть нам чуть-чуть оставалось до того, как корпус лопнет ореховой скорлупкой, - и нам всем кирдык... Но - пронесло.

Следующий случай произошёл уже в надводном положении ПЛ. Мы возвращались на базу. Шли по Кольскому заливу. Боцман за рулём. На мостике : капитан ПЛ, вахтенный офицер (или старпом - точно не помню) и я. Двигаемся очень медленно. У метристов все "выдвижные" работают - крутятся. Всё идёт штатно.

Вдруг, откуда нивозьмись - "снежный заряд". Для тех, кто не знает ( я и сам не знал до этого случая), объясню. Снежный заряд - это стена снега. Не просто - падает снежок. Это снег валит сплошной стеной до такой степени, что собственной руки не видно. Не фигурально выражаясь, а реально - не видно ничего на расстоянии метра. То есть визуально управлять лодкой - невозможно. Не видно даже носа корабля, не то чтобы окружающих сопок. В такой ситуации возможно и столкновение с берегом. Поэтому вся надежда была только на технику метристов - они по своим приборам должны были "видеть" и управлять движением.

Тем временем ход был сбавлен до "самого малого". Мы практически ползли. Еле-еле. Я не помню уже точно - что там у метристов не сложилось, почему они не увидели опасности. В общем - мы ползём. Вдруг - снег так же резко прекращается. И мы видим - что мы движемся прямиком в сопку, и до неё от носа остаётся метров десять ! Кэп диким криком орёт : " Внизу - стоп моторы !!! Полный назад !!!"

Крикнуть-то можно за секунду. Но для исполнения команды надо тоже время : пока мотористы примут команду, пока застопорят, пока дадут моторы назад, пока моторы и винты двинутся в обратном направлении. И, самое главное, пока лодка прекратит движение вперёд по инерции, и остановится. Команду кэп дал - и всё, мы все стоим и смотрим, как нос лодки приближается к сопке. Шок был конечно у всех, кто был наверху, - те, кто внизу, не видели ничего, и поэтому в штаны не могли наложить, в отличии от нас.

В общем-то оставались там считанные метры до столкновения, когда лодка прекратила движение, и мы медленно стали сдавать назад. Нам конечно очень и очень сильно фартануло, что снег прекратился "вовремя". Закончись он секунд на десять позже - мы бы точно "впендюрились" в эту сопку. И чем бы там всё закончилось, и какие были бы жертвы - никому неизвестно. Пронесло и на этот раз...

Помню кэп был бледный, просто белый, как только что исчезнувший снег. Немного прийдя в себя, он с матюгами стал спускаться вниз, и я услышал : " Метристам, бл***, построиться в центральном посту !" И минут десять он сношал в ЦП этих самых метристов и в хвост, и в гриву, и во все дыхательные и пихательные. Прекратил он это сексуальное действо, только потому, что надо было дальше двигаться по заливу. Но придя на базу - сношение метристов продолжилось. Да и поделом - от их головотяпства всё могло закончится очень хреново. А капитан, как известно, всегда самый виноватый.

Такие дела, ребята, да ...

Душевно. Вера арестанта

Волею судеб попал я на Петровку. В смысле, не в саму контору, не в кабинеты, но в тюрьму, на нары. Шили мне дело по статье, номер которой сейчас не помню. Шили организацию и участие в ограблении одной фирмы, торгующей ноутбуками. Вытащили у них там из магазина огромную кучу компьютеров. Менты решили, что это всё я замутил.

Привезли меня. Отняли ремень и шнурки. Заглянули мне в задницу - вдруг пистолет захватил с собой ? Дали матрас, и вперёд - пока на трое суток.

Я конечно внутренне застремался, ещё бы - я никогда не бывал в подобных заведениях, но виду не подавал, старался держаться бодрячком.

В камеру меня кинули трёхместную. Я был первым посетителем. Разложил матрас и простыни, и сел размышлять над тяжёлой судьбиной арестанта. Во попал ! Первый раз, - и сразу на Петровку ! Да ещё в отдельную трёхместную хату. Я же слышал, как люди парятся в переполненных русских тюрьмах. За что же мне такое благоденствие ?

Уединение моё длилось недолго. Вечером открылась дверь и вошёл... негр. Я обалдел, и не выдержал - рассмеялся. Весёлый денёк у меня сегодня ! Утром ещё планировал отдаться одной мадаме, в обед опустил задницу на нары, а к ужину негр, на закуску ! Впервые в столь закрытом заведении, и сидеть придётся с чернокожим. Оба-на !

К сожалению, у моего компаньона, как и у меня не оказалось сигарет.

Меня взяли-то хитростью, неожиданно. Позвали, якобы посмотреть фотографии возможных преступников, а сами схватили и упрятали меня в тюрягу. Кто-то из высоколобых ментов решил, что я и есть Гутияр разбойник. Причём они мне обещали, что позвонят домой и сообщат родным, где я нахожусь, чтобы те привезли всё необходимое. Я наивно поверил.

Мы познакомились. Его звали Августин. Родом он из Нигерии. В Москве учился в институте. По русски говорил он очень плохо, но мне было достаточно, чтобы худо-бедно его понимать. К тому же вдвоём всё веселей глядеть на зарешёченное небо.

Августин был сильно подавлен. Состояние полнейшей моральной убитости читалось и на его лице, и в осанке, и в походке, и слышалось в голосе. Ещё бы, я его понимаю - в чужой холодной стране, не зная нормально языка, толком не зная за что забрали, не имея возможности выяснить как, что и почему, и бац - в такое, "радующее" обшарпанными стенами глаз, заведение.

Подали ужин. Не помню сейчас какими лакомствами нас баловали в тот день, сожрал я всё с аппетитом. Проголодался, что ж поделаешь. Прикололи меня местные ложки. Это такие оловянные кругляшки, диаметром сантиметров в шесть-семь, и малюсенькая ручка. Как я потом узнал, это для того, чтобы не смогли проглотить ложку особливо прожорливые. Попробуй запихни целое яблоко в глотку.

Нигериец Августин тоже не побрезговал русским угощением. Облизав ложки и тарелки, мы отдали их прислуге, а сами задались разрешением назревшей задачи - где взять покурить ?

Интернациональный дуэт был вознаграждён за долгие поиски. За железными жалюзями, оптимистично смотрящими всегда в небо, были обнаружены несколько микроскопических "бычков". Удача, как и беда, не приходит одна. Нам "пёрло" - вскоре мы обнаружили спичку и кусочек серы от спичечного коробка. Дай Бог тебе здоровья, неизвестный человече, оставивший нам эти посылки !

Высыпав весь табак из окурков в кусок газеты и сделав "козью ножку", мы совершили обряд единения двух народов - русского и нигерийского. Курили по одной затяжке, передавая друг другу.

Может сейчас, где-нибудь в далёкой Африке, в стране Нигерия, сидит пузатый негр, а вокруг него собрались с десяток его детишек. И рассказывает им, как он курил с русским парнем незамысловатую папиросу, в русской тюрьме, где-то там на севере. И чёрные жемчужины медленно сползают по пористой чёрной щеке.

Но хватит лирики. Это сейчас возможно он и зажирел, тогда же Августин был нормальным стройным парнем, как и я.

После шикарного ужина, выкурив дорогую сигару, - что ещё остаётся делать двум джентльменам ? Правильно - разговаривать. Неторопливая беседа с приятным собеседником благоприятствует хорошему пищеварению. Чем мы и не примянули заняться.

Моё имя он произносил с ударением на вторую гласную. Мне нравилось, как он его произносит. Получалось что-то турецкое и солидное. Разговор арапчёнка с турецким пашой.

Стали рассказывать кто за что сидит. Августин обьяснял примерно так :

- Я сидеть в общага. Май апартмент общага. Май апартмент общага фри человек.

- А ! У вас в номере три человека живут ? - догадался я.

- Да, да ! Три человека... Бам ! Бежать милиция. Все ... - тут он стал показывать руками, как будто накрывал лицо.

Я понял, что он имеет ввиду - спецподразделение Делиева, "Маски шоу".

- В масках ! - подсказал я ему.

- О да ! В масках все. Нас бросить лежать... Потом на руки одевать... Сюда везти...

Здесь, к нему видно приходило осознание ужаса этой ситуации, в которой он оказался. Он хватался за голову и начинал причитать с завыванием на родном языке. Складывалось впечатление, что сейчас зайдут мускулистые палачи в кровавых конусах на голове, схватят негритёнка и потащат на плаху, где вскорости запрыгает по нешлифованным доскам чёрный ушастый мячик, раскидывая красные бусинки на кровожадных зрителей.

Больно было смотреть, как убивается мой сокамерник. Мне и самому-то было нелегко. Один добрый мент, в отделении напротив Зоопарка, пообещал мне срок по моей статье, аж двенадцать лет. Если всё так и выгорит, и если я доживу до окончания срока, то выйду я на свободу в сорок лет. Мама родная ! Я-то знал, что я невиновен, но пойди докажи. Так же я знал, как наши милисианос умеют вышибать показания. Наслышан был. Потомки НКВД знали болезненные и слабые точки на телах арестантов, при этом совершенно не изучая китайские науки иглоукалывания. У них были простые русские методы. Говорят, даже Великий Царь Пётр знал и успешно применял эти методы. В том числе на своих родственниках. У меня на Петровке не было родственников. Хотя, вспоминая царей, может оно и к лучшему.

Осознавая тяжесть может быть ждущего меня наказания, я всё же старался хоть как-то крепится, не раскисать. А тут, воющий негр, поддавал тревожные нотки в трясущуюся душу. Приходилось успокаивать его, чтобы успокоится и самому.

Я начал расспрашивать его, а за что, собственно, взяли-то ?

- Хероин ...

- А-а, героин - знающе замахал я головой. Кто не слышал о нигерийцах, торгующих героином в Москве.

- Ты чё, торговал героином ?

- Не, не. Я не торговать. Я не знать. Они забежать. Всех положить. Апартмент ... это... - он начал раскидывать руками, потом шарить по матрасам.

- Обыск ? Обыскивать начали ? - подсказал я.

- Да ! - улыбался Августин. - Обыскивать всё. Найти... шкаф. Хероин... - тут он руками определял круг.

- Свёрток ? Свёрток с героином ? Пакет ?

- О да! Пакет ! Меня сюда везти ... Я не торговать ! Ай донт хероин ... Ай стьюдент ... у-у-у...

И он снова завыл, обьяв бритый чёрный череп, ещё более чёрными руками.

- Августин, скажи, а ты, - я тыркал пальцем в него, - ты брал это пакет, касался этого свёртка ? Отпечатки твои есть на нём ?

Я старательно пытался показать касания пальцами чего-то. И говорил медленно, чтобы он успевал понимать.

- Но, но... Ай донт тач ... Я не брать.. Не брать ... Ноу ...

Я, широко улыбаясь, бил его по колену.

- Так чё ж ты брателла ?! Блин ! Чё ты раньше времени петлю на себя набросил ?!

Он, видя мою радость, тоже слабо улыбнулся, хотя и не понял причины моего счастья. Я начал медленно, с расстановкой.

- Слушай. Если пальцев... пальцев твоих...понимаешь?

Пальцев твоих... твоих нет, то всё, нет ничего против тебя... энд криминал... ю фридом ! Завтра или послезавтра фридом. Гоу хоум...

До него дошло. Он повеселел. Он поверил мне. Может он считал меня всё знающим, прожжёным уголовником, и если уж я говорю, то значит так оно и будет. Многие мне говорили, что рожа-то у меня бандитская. Вот и он, доверился моим обьяснениям, возможно приняв меня за бандюгана со стажем.

Потом я как мог обьяснил ему, за что я парюсь тут на нарах. Обьяснял медленно и поэтому долго, аккурат до отбоя.

В камере вырубили свет, оставив тускло светить всю ночь дежурную лампу, распологавшуюся над дверью.

Почистив пальцем зубы и “сходив на дальняк”, я пожелал Августину спокойной ночи и плюхнулся на свою шконку. Надо было выспаться. Слишком много событий за один день произошло. И эти события могут стать переломными в моей жизни. Переломать могут всю мою судьбу.

Сразу заснуть не удалось. Я лежал и думал. Что меня ждёт ? Неужели впаяют мне двенадцать лет ? Обалдеть ! Сообщили менты моим, что я здесь нахожусь ? Если сообщили, то завтра, может быть, брат привезёт мне бельё, шильно-мыльные принадлежности, пожрать может чего, и конечно сигарет. А если не сообщили ? Эти могут.

Размышления мои прервал стон Августина. Он лежал на противоположной шконке, лицом к стене и что-то бормотал на своём языке. Плач его мне был ясен и без перевода.

" Господи ! Великий Нигерийский Бог ! Прости меня за всё ! Сделай пожалуйста так, чтобы я вышел отсюда, и поскорей ! Я буду всегда вести себя хорошо ! Клянусь ! Я не буду пить, не буду курить. Я буду дружить только с хорошими парнями, от которых мне не будет таких неприятностей, которые я испытываю сейчас. Я на отлично закончу институт и уеду из этой холодной страны на Родину ! Там тепло, там яблоки ! Там мама ! Мама, милая мама ! Как я хочу к тебе прижатся губами, в эту тёмную ночь ..."

Не надо знать иностранный язык, чтобы понять о чём страдает твой сокамерник. Ты сам молишься о том же, только тише, про себя ...

Утром, после того, как в окошко на двери нас оповестили о его пришествии, нам пришлось встать, заправить кровати, умыться. Зубы опять же пришлось чистить пальцами. До завтрака мы всё равно валялись на шконках. Досыпали.

Позавтракав, я продолжил знакомство с африканской культурой. Чем больше мы с Августином разговаривали, тем быстрее стали понимать друг друга. И пока мы вели беседу, он забывался, становился обычным нигерийским парнем, жизнерадостным студентом, отвечающим на бесконечные вопросы русского мужика. А этого русского очень много интересовало. Любопытный попался русский.

Как только в разговоре обнаруживался какой-нибудь пробел, заканчивалась тема, а новую ещё не придумали, Августин сразу же вспоминал где он находится, хватался за голову и начинал выть. Во избежание созерцания дальнейших истерик, мне приходилось проявлять смекалку в изобретении всё новых тем для разговора.

Он рассказал мне где и как он жил до России. Папа у него состоятельный человек. Вообще, он мне признался, в Россию едут учится дети только состоятельных нигерийцев.

У Августина большая семья. Несколько братьев и сестёр. Он про всех мне рассказал. Сообщил он мне и том, какой у них огромный дом, сколько автомобилей в домашнем гараже, и что есть даже прислуга. Потом он мне поведал об их обрядах. О свадьбах, например. Я сейчас уже не помню конкретно, помню только, что какой-то огромный белый шатёр устанавливается и под ним собираются гости. К сожалению забыл я подробности, но тогда мне действительно было интересно всё это. Когда ещё с нигерийцем поговоришь по душам ?

Затем, мы перешли на интернациональную мужскую тему - о бабах. Августин признался, что русские девушки ему нравятся больше, чем родные. Потому что более доступны. При энтом известии, у меня конечно шевельнулось, где-то глубоко, великоросское чувство достоинства, но оно сразу же утихло под влиянием разума, который говорил : " А чё ? Ну если они такие на самом деле ? Ты чё, хочешь сейчас доказать чернокожему гостю столицы обратное ? "

Августин, тем временем разошёлся, он уже рассказывал подробности своих сексуальных похождений.

- Русский девушка очень любит чёрный мужик... Я любить белый девушка, очень любить.. Белый девушка лучше чёрный девушка...Красота, да ...Белый девушка, о-о-о ! Русский девушка очень любит чёрный...

- Августин, а почему же белые девушки так любят чёрных мужиков ?

- А ! Это... я е**ть... кончать... чуть-чуть отдыхать опять е**ть... опять кончать... чуть-чуть отдыхать опять е**ть - кончать ...

Я понял, что так он может весь день вспоминать о приятном. Так же я понял, за что же белые девушки любят чернокожих парней. Хотя я тоже так могу. Не попались твои девочки ко мне, Августин. Хоть я и не африканец, но спокойной ночи ни одной девице не желал.

Ближе к обеду с грохотом открылась дверь и ввели ещё одного постояльца. На этот раз арестант был белый. В одной руке свёрнутый матрас, в другой набитый пакет.

Вновь прибывший назвался Серёгой. Он начал выкладывать содержимое пакета. Там была жратва : хлеб, сало, колбаса, даже пара огурцов. Но чему мы возрадовались особенно - сигареты "Астра", несколько пачек. Живём братва !

Серёга угостил нас сигаретами и стал расспрашивать о причинах нашего здесь присутствия. Я вкратце описал свою невинную сущность, и, дабы не утомлять вновь прибывшего ломанным русским, обрисовал ситуацию африканского друга. Августин блаженно курил и кивал головой.

Серёге, как он сказал, тоже шили какое-то серьёзное дело. А вообще, он из посёлка Снегири. Я сказал, что никогда не слышал такого названия. У него, вдруг, как-то очень кстати обнаружилась газета, с репортажем о фермере из этого посёлка. Он начал мне демонстрировать фото фермера, рассказывать о родном населённом пункте. Я же слушал, и не понимал - зачем он мне всё это ?

Потом был обед. После обеда и перекура у нас возникла минута тишины, которую опять не выдержал Августин. Он снова схватился за голову и начал выть, бормоча что-то на своём. Серёга покосился на меня.

- Это нормально. - сказал я ему. - Привыкнешь.

А сам снова принялся разговаривать с Августином. Серёга сначала слушал наш бред, но потом начал вмешиваться с расспросами. А давно ты здесь ? А откуда родом ? А кого знаешь ?

Я старался отвечать покороче, - мне больше был интересен африканец. Но Серёга всё время вклинивался.

Он начал вдруг рассказывать где, в каких тюрьмах он сидел, с кем познакомился в этих конторах.

- А ты не знаешь Ваську Резанного ? А Федьку Синего ? А я знаю. Я на Матроске с ним чалился. Там в камере на пятнадцать мест, а парится аж сорок человек ! Федька там авторитет ! Кореш мой теперь...

Он стал меня доставать, но в столь экстремальных условиях, надо было проявлять выдержку. Кто знает - куда меня судьба закинет ? Я приказал себе терпеть. Спокойно Ипполит... Спокойно...

Пока я слушал этого олуха, Августин загрустил и уже бросил ладони на макушку, и открыл было рот для зова предков, но я успел.

- Стой, стой, стой ! - закричал я. - Подожди. Вот перед тобой сидит опытный человек. - И я указал на Серёгу. Серёга как-то насторожился.

- Вот сейчас мы у него спросим. Пусть он нам ответит.

Августин слушал внимательно. Серёга, по-моему, испугался - чего же это я его хочу спросить ?

- Вот слушай, Серёга. Я ему говорю, что если на пакете с героином нет его отпечатков пальцев, то и дела нет. Отпустить его должны скоро. Правда ?

- Ну, наверно да... А ты откуда так разбираешься, если первый раз попал ?

- Да причём здесь я ! И ни в чём я не разбираюсь. Просто это элементарные умозаключения. Это ж дураку ясно ! Ну за что его сажать, если даже отпечатков его нет ? Если только есть виедосъёмка какая...

Я наклонился к Августину с серьёзным выражением "фейса".

- Ты точно не торговал наркотиками ?

- Нет ! Нет ! - завертел головой мавр.

- Ну так что ты думаешь, Серёга ?

- Да конечно, выпустят, не волнуйся - наконец поддержал меня сосед.

Августину стало полегче. Когда один местный говорит - это одно. Когда уже двое местных утверждают - совсем другое дело. Спокойней как-то.

Потом нас повели в баню. В круговороте событий мы и забыли, что сегодня была суббота. Серёга в баню не пошёл. Сказал, что мылся вчера на Матроске. Я не стал его спрашивать, с чего это вдруг на Матроске моются в пятницу ?

Нам на двоих с Августином дали один небольшой кусочек хозяйственного мыла и определили десять минут.

Напор был несильный, да и вода не очень горячей была, но это было Мыло ! И это была Тёплая Вода ! Передавая мыльце из рук в руки, мы управились за десять минут.

После бани нам выдали новые простыни и полотенца. Предстоящую ночь мы будем спать в свежей постели, если так можно назвать постель в "казённом доме".

Остаток дня прошёл по прежней схеме. Серёга задавал подозрительно любопытные вопросы. Августин, то рассказывал о себе, то выл, как больной триппером при мочеиспускании.

В редкие перерывы между болтовнёй мы слушали радио, которое помещалось в железной обшарпанной коробке над входом.

Я лежал. Слушал. По радио "Маяк" рассказывали следующую историю.

Как-то случилась в Монголии засуха. Неделю нет дождя. Месяц нет дождя. Два месяца - ни капельки. Вызывает Чингиз-хан старого-престарого старца, мудреца, который сидит где-то в горах, вот уже который год. Сидит и думает.

Привезли мудреца к Чингиз-хану. Тот просит старца сделать что-нибудь для того, чтобы дождь наконец-то оросил исстрадавшуюся землю. Любые богатства и почести были обещаны за сотворения чуда.

Старец удалился. Через какое-то время свершилось - громыхнуло, набежали тучки и полил долгожданный ливень. Праздник.

Чингиз-хан был дотошный мужик. Призывает опять этого старца, чтобы выяснить один вопрос : как ? Каким образом достигаются такие результаты ?

И тут, господа, прошу минуточку усиленного внимания. Представьте себе картину. Я лежу на койке, слушаю радио, вроде как вникаю в историю про дождь. Этим занят первый ряд мыслей.

Второй ряд мыслей, который движется за первым, или параллельно, если хотите, занят вопросом моего будущего : смогу ли выйти ? Сколько дадут, если не выйду ? Знают ли родичи, что я здесь ? Делают ли они что-нибудь, чтобы вытащить меня отсюда ? Как себя вести в дальнейшем ? И вообще : что делать ?

За вторым рядом, вполне мог двигаться и третий ряд мыслей, а за тем - четвёртый. Я это могу. У меня это бывает. Это можно считать болезнью, шизофренией например, а можно гениальностью. Как вам угодно.

И вот - я лежу, в голове несколько рядов мыслей, но уши внимают древнюю историю про избавление от засухи. И я вижу рыжеволосого монгола, склонившегося к вялому грязному старику, который тихо спрашивает : " Скажи мне, о мудрец - как ? Как ты можешь вызывать дождь ? "

Здесь, у меня обрываются все, абсолютно все ряды мыслей. В голове свободно. Вижу только одну эту картинку. Великий хан - и старый китайский мудрец. И старик, глубоко вздохнув, овечает : " Вера... Главное - верить ... Вера - вот та сила, которая может и дождь вызвать, и горы раздвинуть ..."

Какое-то время я был в прострации. Я был в нигде. Я не слышал радио. Я не слышал воющего негра. Я не видел камеры и зарешёченных окон. Меня не было здесь.

Я был там, - в монгольской степи, в самой главной юрте, рядом с рыжебородым ханом и мудрецом. И в ушах моих был один лишь звук.

Вера... Главное - верить ...

Я выйду отсюда. Я - выйду отсюда. Я буду свободен.

Вечером этого же дня от нас забрали Серёгу. Вроде как переводят на другую тюрьму. Он оставил нам несколько сигарет. Спросил на прощанье, - что нужно передать на волю ? Он, если сможет, обязательно постарается доставить маляву до адресата. Я, обслюнявленной спичкой, нацарапал ему на спичечном коробке номер домашнего телефона.

- Если будет возможность, Серёга, позвони моим, скажи, что я здесь, а то ведь они в полном неведении. Менты наверняка не сообщили ни хрена.

- Это всё ? Больше ничего, никому ? - он серьёзно посмотрел на меня.

Я пожелал ему удачи и он ушёл.

На ночь глядя, мы с Августином помечтали о том, как выйдя на свободу, мы встретимся, поедем ко мне, в мой городок, и будем гулять по улицам. И весь город, все мои знакомые будут в полнейшем абзаце - Пашка с негром по улицам шарахается !

Августин не остался в долгу - пригласил меня к себе в Нигерию. Он, видно тоже был любителем сюрпризов, - радостно визжал и заливался смехом, когда мы представляли, как он появится у себя на родине с белым другом ! Он делал удивлённые гримасы с огромными выпученными глазами, изображая изумление родных и близких. И закатывался детским смехом, хлопая меня и себя по коленям.

Я выйду отсюда. Я - выйду отсюда. Я буду свободен.

На следующее утро, грозный голос обьявил фамилию Августина, и дал десять минут на сборы для выхода "с вещами". Он взволнованно стал собираться. Я так же спичкой начеркал на газете номер домашнего телефона.

Мы обнялись. Он исчез за грохнушей дверью, с матрасом под мышкой.

Я остался один. Закурил.

Железные жалюзи. Полоски неба. Голуби. Уличные шумы. Тоска. Всё - курить уже нечего, пальцы обжигает...

Я выйду отсюда. Я - отсюда выйду. Я буду свободен...

Ближе к обеду меня тоже вызвали, но пока без вещей. Отвели на пару этажей выше и там в одном из кабинетов со мной провёл беседу "мудрый" мент. Он задавал какие-то провокационные (по его мнению) вопросы и внимательно смотрел на меня, - как я буду реагировать. И от моей реакции видно зависела моя дальнейшая судьба - либо отпустят, либо будут вышибать "признанку". Если у меня будут бегать глазки, - значит чё-то я вру, чё-то скрывает гадёныш, а следовательно виновен ! Спрашивал, знаю ли я некоторых типов и называл имена. Я честно ему отвечал, спокойно глядя в глаза, что никого из выше названных я не знаю. Слышал только о "Зайце", и то только потому, что он известный культурист. А кто из живущих в Люберецком районе пацанов не слыхал про "Зайца" ? Ну а лично с ним я не знаком.

" ... Я родился и вырос в Люберцах -

В центре грубой физической силы ..."

На прощание, следователь "мудро" глядя на меня, сказал :

- А ты интересный человек ...

Я пожал плечами, а внутренне ухмыльнулся - ещё бы,

я-то знаю, что я интересный человек. А ты думал, что я тут перед тобой мягкой промокашкой расстелюсь ? Ага ! Ты даже и не догадываешься, какой я интересный человек !

Меня выпустили в этот же день. Я, счастливый, без шнурков и ремня добрался до дома. Родственники действительно три дня ничего не знали о моём местонахождении. Менты им так и не сообщили, хотя обещали.

Я помылся, перекусил и умчался обмывать столь радостное событие.

Когда я утром очнулся, мать сказала, что звонил какой-то нерусский. Мать долго не могла понять его тарабарщину. Он кричал в трубку, произнося Мама и Паша, с ударением на вторую гласную.

- Алё ! Это мамА ПашА ? ПашА сидеть Петровка ! Просить кушАть ! Просить курить ! ПашА сидеть Петровка !

- Да вышел уже ! Вышел Паша, выпустили уже !

- Да ?! Очень хорошо ! Очень хорошо !

Дозвонился-таки Августин. Молодец нерусский Августин...

Я верил в него. Верил в то, что он позвонит. И он позвонил. Может не сразу. Он, как и я, видно бросился отмечать освобождение. Но потом всё равно позвонил.

Я послушал старика-китайца. Я поверил. Заставил себя верить в то, что я выйду на свободу. Результат - я свободен !

Продолжение следует