Душевнобольные

Душевнобольные.

Туман стелился у подножия холма. Солнце намекало о своем появлении предрассветными сумерками. Утренняя прохлада, яркие еще звезды, тишина. Во всей этой идиллии была одна нестыковка, а именно злой как черт Ворон, стоящий по пояс в тумане. Ворон, он же Юрий в человеческой ипостаси, совсем недавно обнаружил в себе талант перевёртыша. Он мог превращаться в полутораметрового ворона. Отсюда и второе имя – Ворон. Вот только приземляться Юрий-Ворон толком не научился. То лапу отшибет, то на крыло завалится. На этот раз получилось еще круче. Он на пятиметровой высоте превратился в человека. И дальше… дальнейшая посадка прошла по всем законам физики. Правда, минут десять после посадки Юрий на всю округу сообщал все, что он думает о вышеупомянутой физике и ее законах.

Уже два года прошло с момента Дня Гнева Его, когда на земле произошла трехдневная война между ангелами и демонами. Ни те, ни другие на людей никакого внимания не обращали и через три дня исчезли, навсегда закрыв вопрос о существовании Бога. Кто, кстати, победил, до сих пор неясно, но ясно другое – люди остались по себе. Все законы природы рухнули. Куча неизвестных монстров появились на планете, резко сократив популяцию людей и животных. Последние, кстати, теперь держались ближе к людям. Заяц не убегал, лев не нападал. Но это не все. Порох больше не горел, как и бензин. Электричество превратилось в элементалей, не отличающихся любовью к теплокровным. Луна была видна однажды днем, и куча еще непонятностей, таких как магия, зомби и дар людей превращаться в животных, причем разных. Ворон слышал, что где-то в Европе есть индивидуум, превращающийся в кролика. Саблезубого, но все равно дико ржачного.

В данный момент Юра раздумывал, перекидываться ли в ворона или пешком подняться на холм, ибо цель его путешествия находилась именно там. На вершине холма стояли огромный особняк и куча построек на прилегающей огромной территорией. И эта территория была огорожена бетонной стеной и колючей проволокой. Сам особняк являлся психбольницей. Здесь находились и бывшие военные, охраняющие периметр, и душевнобольные. Последние, в силу вышеупомянутых событий, представляли огромную опасность для окружающих. Даже представлять не хочется, что может натворить чокнувшийся оборотень или депрессивная девица с даром телекинеза. Правда, Ворону на все это было наплевать. В этом учреждении работала его жена. Работала еще до Дня Гнева Его, а теперь с даром силой мысли усыплять людей, а заодно и буйных психов, хотя они вроде тоже люди, она сделалась одной из главных в больнице.

Нужно понимать кое-что. Правительств больше никаких не существовало. Каждый город, село и поселение были по сути автономными. Работали и трудились сообща для выживания и защиты своего города. То есть никаких зарплат в виде денег и прочей хрени не существовало. Но вот эта больница… сюда везли больных отовсюду. Потому она и известна на всю страну. Служить военным охранником здесь было почетно. А так как эта больница была защитой людей от Психов с большой буквы, в нее со всех городов стекалась некоего рода дань – продукты, предметы гигиены, оружие и прочее, что людям не жалко отдать, лишь бы чувствовать себя защищенными.

Ворону и на это было наплевать, ибо он споткнулся о рельсы, проходящие у холма железной дороги. В тумане это не видно, и Юрий растянулся на земле. Отборный мат приветствовал восходящее солнце.

Охранник в военной форме с подозрением разглядывал Юру. Последний только что плавно приземлился огромной вороной перед контрольно-пропускным пунктом и обернулся в человека. Причем в одежде, а не голого, как это часто раньше показывали в фильмах. Довольно высокий, худоватый, с копной темных волос, небрежно зачесанных назад, с карими глазами, недовольным лицом, он напоминал охраннику завсегдатая, охраняемого им заведения.

Ворон же был готов вырвать охраннику кадык, когда тот спросил его:

- Документы, удостоверяющие личность, есть?

– Ты с дуба упал? Какие документы? Вороном кличут меня. Я муж вашего врача Алёны.

- Я должен просто поверить Вам на слово, что Вы тот самый Ворон? – охранник старался быть предельно вежливым.

– Могу в птичку обернуться и из жопы перышко сорвать. Оно будет являться удостоверением? – начал закипать Юра.

Неизвестно, чем бы закончился разгорающийся спор, но тут из сторожки позади охранника вылез другой, тоже в форме.

- Что за шум, а, драки нет? – спросил он коллегу или, вернее сослуживца.

- Сей птенчик утверждает, что он муж нашей усыпляющей.

Ворон хотел вспылить на «птенчика», но ему больно резануло слух слово «усыпляющая».

- Ну, я знал, что она замужем, и, если это действительно ее муж, не стоит ее злить не пусканием любимого. Сейчас гонца зашлем, вызовем ее, – этот второй охранник с не бритым лицом подошел к железным решетчатым воротам и прокричал:

- Эй, Рысь, метнись к усыпляющей. Спроси, есть ли у нее муж вороном перекидывающийся.

Видно, имя «Рысь» было не просто именем. Сквозь решетку Ворон увидел трехметровую рысь, метнувшуюся куда-то вглубь периметра. Двое охранников и Ворон остались одни. Представились друг другу. Борзого охранника звали Игорем, а не бритого – Матвеем. Последнее, может, было и не именем, а кликухой, но Юра не стал уточнять. Вместо этого он спросил:

- Почему зовете мою жену усыпляющей?

Оба охранника молча уставились на перекидыша, потом Игорь ответил:

- Ты, когда с женой-то в последний раз виделся?

– Месяцев пять назад. Я знаю, что она может силой мысли заставить человека уснуть или парализовать на время, но раньше ее звали «успокаивающей».

– Знаешь, - медленно начал Игорь со странным сочувствием, глядя на Юрия, – Мне кажется, ты очень скоро заметишь, что твоя жена немного изменилась.

Продолжить беседу им не дали. Рысь оказалась, вернее, оказался братом Ворона, по несчастью. Бегал-то он очень быстро, а вот с тормозами… Короче, трехметровый, в длину полтора, а то и больше, в высоту котяра, при попытке затормозить лапами - кувыркнулся через голову и врезался в ворота. Те, конечно, выдержали, но грохоту было. Рысь обернулся в молодого паренька лет двадцати. Он жалобно тряс руками. Кожа на ладонях была содрана.

- Усыпляющая велела как можно скорее доставить к ней муж.

Ожидая, когда ворота распахнутся, Юра разглядывал Рысь со злорадством, что он не один такой неуклюжий придурок.

Ворону гостеприимно ткнули пальцем в сторону огромной усадьбы, и он в гордом одиночестве отправился по мощенной дорожке в указанном направлении. По обе стороны от Юрия тянулись какие-то сооружения – одноэтажные, двухэтажные, просто сараи. Туда-сюда шныряли солдаты с мечами и однозарядными ружьями. Привычных в старом мире автоматов теперь не существовало, ибо порох больше не горел. Теперь использовалась непонятная смесь угольного порошка, песка и прочей дребедени. Ворон в том был не знаток. Он аккуратно обошел кучу конского помета и встал как вкопанный. То, что он увидел, ему очень не понравилось, а именно клетки в человеческий рост высотой и цепями внутри. Очень-очень много клеток. Одна на другой стояли в кучу. Ворон насчитал более тридцати, прежде чем бросил считать. Он ни капли не сомневался, что в этих клетках сажают людей. Но вот зачем? Неужели такая новая методика лечения больных? И еще Юрию очень не понравился толстый слой пепла на дне некоторых клеток.

- Юрка! – звонкий девичий крик заставил вздрогнуть Ворона. По дорожке навстречу ему бежала светленькая, может, чуть полноватая девушка. Через минуту Ворон уже кружил в объятиях свою жену. В эту долгожданную минуту целуя свою любимую, Ворон видел, как один из солдатиков возле клеток перекрестил его. Сделав это, солдат опасливо поглядывая на Алёну, жену Юрия, поспешил убраться с глаз долой.

После бурных постельных кувырков, когда Алёна положила голову на грудь мужа, тот спросил:

- А ты, случайно, за последнее время бабайкой не заделалась?

– В смысле? – Алёна даже не пошевелилась.

- Ну, не знаю, может, взглядом можешь убивать, на метле летать, мертвецов поднимать. На худой конец, может, вампиром заделаться?

– Юра, – Алёна подняла голову и посмотрела в глаза любимому, – а ты летать так толком и не научился, всю голову отшиб при посадках? С чего вообще такие вопросы?

– Да так. Забей! – сказал Ворон, притягивая к себе жену и накрывая ее губы своими.

А в груди у него зашевелился мерзкий комок нехороших предчувствий. Ворон хорошо почувствовал, как вздрогнула его жена, когда он назвал ее вампиром.

С утра жена превратилась из делового врача в белом халате в строгий черный брючный костюм. Зыркнув своими серо-голубыми глазюками на мужа, она стала его получать:

- Выше третьего этажа не лезь, там палаты для буйных. В подвал также запрет. Там тоже буйные и карантинные отсеки на случай какой инфекции. Столовая наша на втором. На первом тоже есть, но для… спокойных пациентов. Если нужно, тебя и там, и там накормят. Не стесняйся. К солдатам не лезь, настращают всякими небылицами от скуки. Будешь потом за мной бегать, обливать святой водой. Они всех здешних врачей боятся. Мол, лечим тут всяких, чуть ли не дьяволу гастрит. А так… ходи, исследуй, только врачам не мешай. Наши кабинеты в основном на третьем этаже, но… мой, на четвертом. Здесь, в больнице, другая охрана, не связанная с солдатами. Этим насрать, чей ты муж. Куда не положено, не пустят. Но я же знаю твое упрямство и любопытство. Набедокуришь, вечером никакого секса.

Ворон сделал испуганные глаза, молитвенно воздел руки:

- Нет, моя госпожа, не наказывайте меня сексом, я буду хорошим птенчиком. Кар, то есть это… курлы-курлы.

Алёна воздела горе-очи, потом все же улыбнулась, чмокнула мужа в щеку и убежала работать. Ворон потянулся до хруста в суставах, встал с кровати. Одеваясь, он понял, что жена его права. Куда-нибудь он да влезет, найдет, так сказать, приключения на свою пятую точку. И это было не предчувствие, это была уверенность.

Жена оказалась права. Нехорошие дяди с толстыми мордами и в серых униформах без всяких нашивок никуда его не пустили. Ни на четвертый этаж, ни в подвал. Из чистой вредности Ворон решил позавтракать на первом этаже с больными, а не с врачами на втором.

Квадратные пластмассовые столы разных цветов были разбросаны по всей столовой. Такие столы раньше выставляли на улицах летних кафе. За каждым столом размещалось по четыре пластмассовых стула. Если бы не решетки на окнах, можно было бы почувствовать себя в кафе. Тем более что довольно сильно пахло кофе. Взяв с раздаточной разнос с полными мисками еды, Юра осмотрелся. Хотелось подсесть к пациентам и разузнать об их жизни здесь. Но люди, сидевшие за столами, старательно отводили свои взгляды от Ворона. Лишь в дальнем углу у окна пациент гостеприимно отодвинул стул рядом с собой.

Пациентом оказался пожилой, седой мужчина лет семидесяти. Он ничего не ел, лишь пил томатный сок из огромной литровой кружки. Когда Ворон разложился за столом, то представился:

- Здравствуйте, меня Юрием звать, а вас?

- Зови меня Владом.

- Очень приятно.

Не зная, как дальше настроить разговор, Юрий принялся за еду. Влад пристально разглядывал Ворона своими странными зеркальными глазами. Юра отчетливо видел себя с ложкой в глазах собеседника.

- Значит, вы муж успокаивающей?

Ворон про себя расслабился, услышав это имя. Он не удивился тому факту, что даже пациенты о нем знают.

- Это я. Правда, солдаты почему-то называют мою жену усыпляющей.

– Солдатам скучно, – отхлебнув из кружки, молвил Влад. – Они любят коверкать не только имена врачей и пациентов, но и сами всем придумывают кликухи. Их понять можно. Здесь же тоска смертная. Теперь же нет телевизоров, нет интернета. Не удивлюсь, если газет нигде больше не печатают.

– Не печатают, – подтвердил Юра. – Если нужно, то под копирку рисуется на ватмане стенгазета и развешивается в определенных для этого местах в городе.

Влад задумчиво кивнул своим мыслям. Потом допил сок, отложил кружку, быстро сунул сложенную бумажку под разнос, и посмотрел на Ворона.

- Извините, я уже стар, утомляюсь быстро. Пойду прилягу у себя в палате.

– Да, конечно, до встречи», – ответил Ворон, незаметно пряча бумажку себе в карман.

В туалете Ворон развернул бумажку. Там красивым почерком было написано: «Остерегайтесь жены. Не верьте никому. Завтра после полуночи жду вас в палате. Номер двадцать шесть, что на втором этаже».

А ночью жена не пришла, сослалась на внезапные дела и ночные дежурства. Вроде как заменяет кого-то. Ворон от безделья не знал, чем себя занять. Было интересно сходить к старику, с которым он познакомился сегодня в столовой. Но тот же написал: «После полуночи».

Около полуночи Юра вышел из палаты. На втором и третьем этаже охранников, вроде как, не водилось, но Ворон шел крадучись. Ему было весело. Всяко не бездельем маешься. С женой они жили на третьем этаже. И здесь же были кабинеты и для прочего медперсонала. Крадясь в полумраке по коридору третьего этажа, он чувствовал себя ниндзя. А вот на втором этаже, где жили спокойные психи, подмывало перекинуться в ворона. Почему-то он представлял себе, как из палаты выходит некий псих в чепчике и пижаме, обязательно со свечкой и ночным горшком, и видит полутораметрового ворона. И последний так вежливо:

- Кар, добрый вечер.

Все же он не дал себе шалить. Жена бы тогда успокоила его.

- Усыпила, – шепнуло подсознание.

Как бы там ни было, в палату двадцать шесть Юра зашел предельно серьезным.

А палата была пуста и вызывала мысли прямо-таки депрессивные. Вся кровать была залита кровью, которая стекала с простыни прямо на пол. Ворон быстро оглядел палату, но ничего интересного не нашел. От кровати ко входу не было ни капли крови. Где тело? В задумчивости Юра вышел в коридор, раздумывая пойти к жене или вернуться к себе.

В следующий миг раздались крики, визги, предсмертные хрипы. Казалось, кричали стены и сам воздух. Резкий испуг чуть не отправил Ворона в нокаут от выброса адреналина в организм. Перекинулся в птицу, пометался по коридору, снова возвратился в человека и наконец взял себя в руки.

«Надо хватать Алёну и валить отсюда», – решил Юра и бросился вперед. Лестница, ведущая на четвертый этаж, была прямо залита кровью. Но ни тела, ни даже клочка одежды Ворон не находил. Скользя по крови, Юра поднимался на четвертый этаж. Крики почти заглохли, зато рычание, вроде волчье, разносилось эхом по всем этажам и коридором.

- Привет, – сказал Юра двум охранникам в серых санитарных формах.

Два амбала на него вообще не обращали внимания. В руках они держали дубины, головы запрокинуты к потолку, из глаз, из ушей текут ручьи крови. Когда Ворон попытался проскользнуть мимо охранников, те резко вывернулись наизнанку. Ворон птицей уже взлетел к потолку, но и птица чувствовала приступ тошноты. Вывернутые наизнанку охранники обильно орошали все вокруг кровью, но не уронили ни один орган. Неведомая сила удерживала кишки и прочее бедолаг на своих, наверное, местах. Дикие крики оглушили Ворона. Понимая, что ничем никому не поможет, Ворон полетел вперед. Где-то посередине коридора находилась открытая дверь. Кабинет Алёны. Ворон взлетел и перевоплотился еще в воздухе, мягко приземлившись на ноги.

Несколько тел кишками наружу валялись на полу, а рядом, на четвереньках, десяток человек лакали кровь прямо с пола. Их языки превратились в змеиные и выбрасывались вперед почти на метр. Среди этих рычащих и лакающих кровососов Юра обнаружил свою жену и старика Влада. Алёна поднялась на ноги и задумчиво уставилась на Ворона.

- Жаль, конечно, что тебе все это пришлось увидеть. Влад хотел и тебя обратить, но я понимала, что ты не согласишься.

– Какого хрена тут творится? Не соглашусь на что? Лежать кишками наружу или слизывать, как ты, дерьмо с пола? – Юра отказывался верить, что монстр перед ним – это его жена.

- Тут уж как повезет, – хмыкнул Влад, вставая рядом с Алёной. – Пока не рискнешь, не узнаешь, но риск оправдан возможностью бессмертия.

– Это и были твои научные изыскания? – брезгливо спросил Ворон жену.

– А что? Ни Бога, ни дьявола теперь нет. Нет ни зла, ни добра. Есть только выживание. И за свое выживание я готова убить любого и в любых количествах.

– И, даже, меня?

– Юра, – Ворон почувствовал огромную опустошенность, – уходи и никогда не ищи меня. Следующая наша встреча станет для тебя последней.

– Ага! – Юра перекинулся в ворона и схватил когтями ближайшего монстра за голову, взмыл вверх к потолку, намереваясь швырнуть упыря в мерзкого старика и женщину, которую пять минут назад он любил сильнее жизни. Но Алёна взмахнула рукой, и Юру швырнуло в коридор силой ее телекинеза. Сползая по стене, в которую его впечатало, Ворон снова взлетел. Благо, крылья не сломало.

- Надо бежать, – решил Юра.

Эту мысль он закрепил в голове, пикируя меж лестничных пролетов, к первому этажу. У парадных дверей Юра перекинулся в человека, выдрал засовы и прочие замки и выбрался на ночную улицу. Почти десять минут ушло у Ворона, чтобы объяснить все старшему охраннику или кто он там. Уже знакомые морды – Рысь, Игорь и Матвей – с изумлением смотрели на перепачканного кровью и сильно помятого Ворона. Старший, дед по имени Василий, наконец решился и поднял всех по тревоге.

Тридцать человек, не считая Ворона, десяток перикидышей кошачьего типа и два летуна, на орлов похожих. Плохо. Пока выстраивались, пока вооружались, время вышло.

С парадных ступенек спускалось человек сорок. Из открытых дверей лечебницы лились потоки крови. Вот кровь заструилась по ступеням и полилась вперед. Вампиры шли по крови, как по ковру.

Василий пожаловал сам себе, что до рассвета еще часа четыре. Потом подобрался и громко выдал:

- Валить эту мерзость, или она придет в наши дома, пожрет наших детей. Не должна эта гниль существовать.

Выхватив меч, Василий первым бросился в атаку. Юра наметил себе жену и Влада. Только атаковать Алёну он мог при условии, что она отвлечется. Отряд кошачьих первыми ударил по упырям. Древние инстинкты кошачьих сошлись с мертвым безразличием упырей. Поначалу вампиры даже не сопротивлялись. Десяток лег под кошачьими хищниками. Последние рвали упырей зубами и когтями, но их раны почти мгновенно затягивались. Подоспевшие люди с мечами бросились на вампиров. Пули и луки оказались бесполезны против такого врага.

А потом упыри о контратаковали. Алёна махнула рукой, и одного из бойцов впечатала кровавым ошметком в землю. Будто на голову бетонную плиту уронили сверху. Влад обернулся огромной коброй. Он явно выглядывал Ворона. Несколько упырей пожирали льва, который умирая, конвульсивно тряс задней лапой.

- Назад! – взревел Василий.

Все ломанулись назад к воротам.

- Выходим, запираем ворота. Вся надежда на солнце.

- В поле они нас по одному сгрызут, – выдал Игорь на бегу.

- Останемся у ворот с той стороны. Вряд ли эти упыри летать умеют. А пока разберутся с ограждением, у нас будет время на передышку и шанс дождаться рассвет.

На земле у ступенек лечебницы осталось два десятка тел, звериных и человеческих. Упыри аж причмокивали, стоя на карачках и вгрызаясь в трупы бедолаг. За воротами, заперев все, что можно, и подперев их мешками с песком и прочим мусором, бойцы пересчитались. Восемь человек, четыре кота, Рысь, был среди тех, кто выжил в бою. Орел и Ворон.

- Четырнадцать, сука. Ладно, Ворон, - Василий почесал затылок. – Нам оборону держать. Не хотелось бы сдохнуть здесь у ворот. Если считаешь, что твоя задумка со священной утварью и из церкви поможет нам выжить, дерзай.

– Я не надеюсь выжить, я рассчитываю победить, – через минуту полутораметровый ворон взлетел к небу.

Это была уже не церковь, а развалина. Уход Бога многих лишил веры. Но не всех. Ворон влетел в разбитое окно, перекинулся у алтаря. Внутри церкви было чисто и прибрано. Видно, кто-то следил за этими развалинами. Где искать святую воду, Ворон не знал, но сходу нашел десяток распятий, деревянных и один массивный серебряный. Несколько икон у алтаря, Юра тоже сгреб в охапку. И только сейчас до него дошло, что обратно топать по степи придется пешком.

- Ну и зачем церковь грабишь, чудак, через букву «м»? – раздавшийся голос заставил его подпрыгнуть на месте. В углу у алтаря появился монах с бородой до пояса.

- Я не граблю, я людей спасаю

Минут десять ушло на объяснения.

– Еще бы святой воды.

– Без молитвы и веры все это только слова и вещи. Святая вода и иконы с распятием станут оружием в руках верующего. Ты веришь?

– Ну, мы все видели битву ангелов и демонов. Странно не верить.

– Знание и вера живут отдельно. Твоя жена знает, что есть Бог, и знает, что он ушел. И эти знания породили чудовищ. Я же верю, что Бог не ушел. Ладно, жди.

У монаха оказалась в наличии лошадка Анька и бричка двухколесная. В бричку (телегу) загрузили иконы, святую воду, распятия и свечи. Монах Андреем представился, и без лишних слов оседлал лошадь.

- Минут через десять буду у вас. Держитесь!

Ворон кивнул и взмыл в небо. В когтях он крепко сжимал серебряное распятие.

Он успел к началу боя.

Юра перевоплотился еще в воздухе и с грохотом и матом оповестил всех о своем прибытии.

- Ворота на соплях, – мрачно выдал Василий, разглядывая распятие в руках Юрия. – Это и все?

– Пока да, но сюда едет монах Андрей. Обещает нам победу с Божьей помощью.

– Ну, или сгинем вместе с ним, – Василий сплюнул. – Я его много лет знаю. Постоянно говорит о вере и Боге, но не имеет ни одного прихожанина. Люди не простят Богу его предательство.

И в этот момент ворота пали. Сил у вампиров было много, как … как у киношных вурдалаков. Благо в летучих мышей не перекидываются.

Монстры с ходу бросились на бойцов. Упыри в белых халатах, перепачканных кровью, за спинами вурдалаков… все так же шли Алёна и Влад. Последний, правда, не шел, а полз, будучи огромной коброй.

Юра с мечом в правой руке и распятием в левой прыгнул к ближайшему упырю. Ткнул тому в морду распятием, и… серебро начало плавиться от взгляда упыря. Юра вскрикнул от боли, когда расплавленный металл обжег руку, и выронил распятие.

- Ты думаешь, мы не готовились к таким штучкам-дрючкам? – укоризненно спросил упырь и бросился на Юру. Тот с трудом ушел от захвата вампира.

- Ну вот и посмотрим на вашу готовность, – голос монаха Андрея был подобен грому. В руках он держал большую икону.

- Берите все распятия, святую воду и вставайте за мной.

Бойцам-то особо терять было нечего. Упырям же только попкорна не хватало. Они, весело переговариваясь, скучковались около Алёны и Влада. Им было интересно.

Юра упал на колени, баюкая сожженную почти до кости руку. От боли у него выступили слезы.

Андрей поднял над головой икону и запел «Символ веры». Кроме Юры все бойцы встали за спиной монаха. А упыри продолжали хихикать, смотря, как к ним приближается импровизированное войско Божье. Бойцы шли с выставленными вперед распятиями. Подойдя достаточно близко, они плеснули в упырей из бутылок со святой водой. И жуткий вой разнесся по окрестностям.

Юра смотрел, как несколько упырей вспыхнули огнем, а еще несколько, шипя, как от кислоты, катались по земле. И вот теперь упыри перестали хихикать. Алёна взмахнула рукой, но назад швырнула только Юру. Он встал на четвереньки и сплюнул кровь. Минута, и все упыри уже горели или опадали на землю кусками дерьма. Все, кроме кобры и Алёны. Их святая вода не брала. Влад метнулся вперед, обился вокруг Игоря и откусил полтуловища бедолаге.

– Ну, - Алёна брезгливо стряхнула с ноги кусок чего-то, что было упырем. – Значит, у них были сомнения. У меня их нет. Я точно знаю, что Бог ушел, предал всех. Я сама себе Бог. – «Она яростно махнула рукой, и еще несколько бойцов отлетело в сторону.

– Прекратите сомневаться, – бросил монах через плечо и запел «Отче наш».

А Юра уже мягко спланировал за спинами упырей. Подобрал с земли чуть погнутый меч и подкрался к шипящему в бешенстве Владу. Тот метался вперед, молнией на Андрея, но каждый раз будто врезался в невидимый щит. Сил Алёны-усыпляющей тоже не хватало.

Подойдя к Владу достаточно близко, Ворон крикнул:

- Змея, кар!

Влад был молниеносен, но Юра был готов. Как в замедленной съемке, он видел огромную змеиную пасть, летящую на него. Больной рукой Юра поливал из бутылки со святой водой свой меч. И когда момент настал, Юра бросился вперед и вогнал меч по рукоять в нёбо змеи Влада. То, что шмякнулось на землю, было уже куском гнилого мяса, а не змеей или человеком. Бойцы окружили усыпляющую. Юра больше не позволял думать себе о ней как о жене. Юра оказался к ней лицом к лицу. Он не знал, защищает ли его сейчас вера Андрея, но он не боялся.

– Если Бог ушел, – тихо начал Юра, – почему вы проиграли?

– Проиграли они, не я, – Алёна кивнула в сторону месива, некогда бывшего упырями. – Я жива и буду жить всегда. Я здесь для того, чтобы люди перестали надеяться на предателя в облачках и начинали верить в себя.

– Нет, ты здесь для того, чтобы другие увидели, каким чудовищем можно стать, когда веришь в собственную безнаказанность. Ни один из бессмертных бессмертным не оказался. Все твои научные изыскания о бессмертии оказались полным говном. Сдохли они, умрешь и ты.

Алёна мигнула. Что-то из слов Юры пробило брешь в ее защите.

– Жаль, я не знал о гибели своей жены, но чудовище передо мной я убью.

Миг, и Юра вонзил меч в сердце вампира. Усыпляющая вспыхнула огнем, горела молча, не шевелясь, пока не опала пеплом.

Спустя некоторое время.

– «На», – монах Андрей подтянул двухлитровую бутылку Юре.

– «Что, опять святая вода?»

– «Не, святой самогон. Пей, нервы успокой».

– «Другое дело», – Юра залпом выпил полбутылки, не чувствуя вкуса. Через миг закружилась голова.

– «Что это?» – туповато спросил он.

– «Вот дурак, там девяносто градусов. Ладно, утром опохмелю. Засыпай».

Опадая мордой на землю, Ворон успел выдать:

- Во имя святого самогона. Аминь!