Дуся и Кузя

Дуся и Кузя

Дусе снилось, что она бежит к вертодрому, расположенному на верхней точке перевала, по грунтовке вслед за санями, привязанными к трактору. Вертолёт уже завис над посадочной площадкой, и она прибавила ходу, распластавшись в волчьем беге, алым языком пламени скользнув мимо саней и обогнав трактор. Там, высоко над землёй, в этом нелюбимом Дусей вертолёте, прилетела её хозяйка – самая добрая и заботливая, с тёплыми руками и ласковым голосом.

Резко проснувшись от звука повернувшегося в замочной скважине ключа, собака подняла морду и принюхалась – вместе с хозяйкой за дверью был кто-то чужой. Недовольно рыкнув, она привстала. Всех щенков уже разобрали, охотники привычно пахли дымом и не были опасными, когда гладили и рассматривали её малышей, одобрительно хмыкали и уносили то одного, то другого, спрятав их за пазуху.

Но вот дверь открылась, и вошла хозяйка. Отряхивая снег с пальто, она скинула сапоги, достала из сумки что-то маленькое, пахнущее молоком и положила рядом с собакой на подстилку. Дуся растерялась, когда не то щенок, не то кусок шерсти, запищал, уткнулся ей в живот и стал жадно тянуть молоко. Напившись вдоволь, это «нечто», цепляясь острыми когтями, взобралось на спину и уснуло. Боясь пошевелиться, Дуся удивлённо уставилась на хозяйку.

– Дусечка, это Кузя. Ты же знаешь, у нас крыса завелась в подполе, без кота никак. Помнишь, как я напугалась, когда ты её в угол на кухне загнала, – объяснила хозяйка. Так в доме и в их жизни появился чёрно-белый наглый котёнок меньше месяца отроду.

Дуся и щенков-то никогда раньше не воспитывала, а тут – кот! Спустя месяц хозяйка их застукала на кухне. Увидев два хвоста, рыжий и чёрный, возле миски под окном, она уже была готова ругаться, поскольку собаке вход на кухню был категорически запрещён. Она подошла вплотную, и Дуся ни за что бы не пошевелилась, но тут Кузя зашипел и встал на задние лапы. Хозяйка пискнула и прижала руки к груди. В банке из-под консервы лежал маленький дохлый мышонок – первая добыча Дусиного воспитанника.

***

Весной начались привычные сборы – скоро в тайгу. Для Дуси они были сигналом, и в предвкушении воли и доброй охоты, она путалась под ногами, гоняла по двору Кузю, сердито гавкая и обучая его бояться чужих собак. Набегавшись вволю, они бок обок возвращались домой, жадно ели из огромной Дусиной миски, в которую первое время котёнок просто падал, а собака его потом вылизывала. Засыпали они тоже дружно, вначале Кузя спал на спине у своей няньки, а когда подрос, то вытеснил её с подстилки совсем. И спала Дуся рядом на голом полу, счастливая и довольная.

Кузин первый полевой сезон всем троим дался нелегко. Котёнок объедался на кухне, носился по стоянке, воровал у заядлых рыбаков дурмухи и вообще доставлял много беспокойства всем без исключения. Но самое главное, что он тащился за хозяйкой и Дусей в маршрут, хотя брать его никто не собирался – вдруг потеряется? Первое время собаке приходилось оставаться с ним в лагере, и Дуся вся измучилась – ни работы, ни охоты. Она переживала за хозяйку, кто её защитит в тайге?

Спустя неделю Кузя окончательно освоился, выбрал в любимчики повара, и в благодарность за щедрое угощение, притаскивал на кухню полёвок и птичек. Повар смеялся, чесал котёнка за ушком и называл «мой охотник». С этого времени кот равнодушно наблюдал, как хозяйка с Дусей уходят в маршрут.

Спал Кузя в спальнике с хозяйкой или на камеральном столе возле рации в палатке начальника, от настроения зависело. И вот однажды ночью он проснулся от тихого рычания Дуси. Та стояла, уткнув морду в застёжку палатки, оскалив зубы, шерсть у неё на загривке встала дыбом – страшная незнакомая собака. Котёнок осторожно вылез из спальника мирно спящей хозяйки, ползком подобрался к краю палатки и застыл от ужаса. Там, снаружи, воняло и неслышно дышало нечто незнакомое и дикое, огромное и явно более сильное, чем его молочная мать. Дуся лапой неслышно закинула Кузю себе под брюхо и приготовилась к битве. Нечто, оставляя тень на палатке, мелькнуло в свете кухонного фонаря и быстро исчезло. Котёнок понял, что описался и тихонечко мяукнул, собака наступила на него передней лапой и лизнула в мордочку.

Когда рассвело, двое выбрались из палатки, понюхали огромные следы у соседней пихты, переглянулись и пошли на кухню, заедать стресс. Во время завтрака в разговоре людей часто звучало новое слово «медведь», в лагере царило беспокойство, хозяйку вместе со всеми её вещами переселяли в штабную палатку, и вообще в этот день стоянку никто не покидал. Дуся удостоилась всеобщего уважения за правильное поведение, измученный Кузя весь день проспал возле рации, не проснувшись, даже когда начальник стучал по рычагу и громко кричал «приём, приём!».

За сезон, приобретя собачьи повадки, Кузя научился охотиться на чирков, притаскивал их на кухню, тем самым обеспечивая себя и Дусю наваристым супом или мясной кашей, стал бесстрашным защитником стоянки от обнаглевших белок, и навсегда покорил сердца суровых горнорабочих.

Возвращаясь в посёлок после окончания сезонных работ, каждый занял своё место в вертолёте. Хозяйка села впереди, глядя в круглый иллюминатор с дыркой посередине, Дуся, не переносившая полёты, улеглась на пол, мордой в отверстие, куда пускала слюни, чтобы не стошнило, Кузя улёгся среди вьючников в хвосте вертолёта.

С поселкового вертодрома они шли важно, не обращая внимания на местных собак и кошек, гордые своими приключениями в тайге и с осознанием хорошо сделанной работы.