Дуська

Может ли ошибиться создатель?

Вряд ли.

Значит, всё, что он создал, для чего-то нужно.

1

— Вы что делаете?!

Она никогда не вмешивалась в чужие разборки. Конфликты не переносила. Никогда не возмущалась хамством, даже если хамили лично ей и хамили открыто. Просто отходила, уступала или отворачивалась, демонстрируя, как ей казалось, аристократическое спокойствие, или, как казалось окружающим, бесхребетность. Тем более, она никогда не пыталась разнять дерущихся детей, слишком хорошо зная, насколько жестокими они могут быть. И сейчас многолетний опыт школьного учителя биологии просто вопил: не надо лезть к этим подросткам. Но внутренний голос почему-то категорически не хотел соглашаться с опытом.

— Прекратите! — хорошо и чисто одетые, ухоженные, сытые, трое пацанов смотрели на нее с недоумением.— Это живое существо! А если я сейчас тоже возьму палку и начну бить вас? Вам понравится?!

Как вообще они, такие чистенькие, оказались среди старых гаражей? Впрочем, она тоже не завсегдатай на этой полузаброшенной тропинке. Просто именно сегодня решила не огибать квартал, а добраться к дому напрямки.

— Это крыса, — самый крепенький из них в сказанном не сомневался. Двое других синхронно кивнули. — Она бешенная.

От всех троих просто несло непрошибаемой уверенностью в своих действиях. Незыблемая, даже какая-то фундаментальная правота светилась в глазах. Удивительных. Голубых, почти белесых, с яркой синей окантовкой радужки. Невероятные глаза у всех троих. От этих взглядов хотелось побыстрее спрятаться, зарыться поглубже, сбежать подальше.

Она подавила в себе странную внутреннюю дрожь и сделала два шага навстречу.

Показалось или нет, что зрачки мальчишек предостерегающе сверкнули? Вот ведь чушь какая в голову лезет! Шесть уроков подряд, две контрольные, плюс внеплановый педсовет и не такие галлюцинации на гора выдадут.

— Бросайте палки! Немедленно! — она никогда не позволяла себе кричать на кого бы то ни было. Особенно на детей. Вовсе не потому, что это не педагогично. Просто ей в принципе было все равно, как они себя ведут. Не слушают на уроке? Не выполняют заданий, не учат? Их проблемы. Хорошие оценки купить у нее было невозможно. Как говорится, что заслужили, то и получили. Никаких оправданий, никаких исключений - это единственное, в чем она стояла насмерть, крупно повздорив однажды с директором.

— Это крыса! Она на кого-нибудь кинется, — парнишка смотрел исподлобья и палку держал крепко. — Покусает, или чем-нибудь заразит. Таких тварей надо истреблять!

— Ах, так вы у нас истреби-ители! Какая забота о человеческой популяции, — позволила она себе ядовитый сарказм. — Значит, уже и осудили, и приговор вынесли, осталось только в исполнение привести, да? Я сказала, бросайте палки! И уходите!

Мальчишка брезгливо покосился на мокрое взъерошенное существо, отчаянно ползущее к гаражным воротам, и с досадой отшвырнул дрын. Он явно старался попасть в жертву, но промахнулся. Орудие расправы грохнуло в промозглом пространстве ржавым железом, заставив зверька в ужасе распластаться на земле.

Вспышка гнева толкнула ее вперед.

— Я вам сейчас руки оторву, — голос почему-то охрип, прозвучав глухим звериным рыком.

Что ни говорите, а начинающие гопники были еще детьми. Все трое шарахнулись от ненормальной дамочки, и дали деру с такой скоростью, что через пару мгновений только шелест дождя по рубероидным крышам разбавлял тишину наползающих сумерек.

Существо крысой не было. Истерзанное, с перебитыми передними лапами, с грязными проплешинами на серой шерсти, оно скорее походило на кошку, или на крупного котенка, в желтых глазах которого застыла боль. Хвост существа, длинный и несоразмерно тонкий, облез, и это действительно заставляло предположить, что на земле лежит крыса. Или мутант, о которых так любят травить байки «бывалые» диггеры, посетившие пару подземелий и обделавшиеся от первого же непонятного шороха.

И что теперь с этим мутантом делать? Оставить здесь, под дождем? Сдохнет, без вариантов. Взять домой? Да она сроду не держала в квартире никакой живности. Из принципа. Животные должны жить на свободе, или хотя бы во дворе дома. Частного дома. Она не впадала в крайности и не считала всяких кошечек или собачек милыми пушистыми пуфиками. Не нужно быть квалифицированным биологом, чтобы понимать: хищник есть хищник. Он рожден с клыками и когтями, и данной ему создателем способностью убивать.

Оставлять здесь это странное существо не хотелось, зря что ли она его от деточек отбила?

Пока взвешивала все за и против, «котенок» закрыл глаза, всхлипнул совсем по-человечьи и завалился на бок. Похоже, отдаст он скоро богу душу, если она у него есть. А вот гордость у существа есть точно – оно не рассчитывает на человека, не скулит и не просит ни о чем. Хотя, как оно может на что-то рассчитывать или просить? Или может? Нет, с этими педсоветами уже форменный бардак в голове. Вот ведь ситуация - сама в нее влезла, и теперь не знает, как вылезти.

А не пошло бы оно все.

Сколько можно бояться принять «неверное» решение? Неделями обдумывать каждый шаг, а потом столько же мучиться вопросом - правильно ли она поступила. Этот извечный страх сделать что-то не так, сказать что-то не так, не так посмотреть, не так подумать. Бояться кого-то невзначай обидеть…

После смерти матери двадцать лет прошло, а она всё одна. Как там коллеги ее называют? За глаза, разумеется, они же все хорошо воспитаны. Мышь серая? Так и есть. И уже поздно что-то менять. Может, этот полудохлый крысеныш знак свыше? Хоть такая, но живая душа рядом будет.

Живая душа, мокнущая на земле под дождем, дернулась, мелко-мелко задрожав.

Стянув с шеи теплый шарф, женщина осторожно, стараясь не сделать больно, замотала существо в ткань. Перевесила тяжелую учительскую сумку через плечо, бережно подняла сверток и зашагала по хлюпавшей под ногами грязи к стоявшим невдалеке пятиэтажкам. Таким же темным и мокрым, как окончательно опустившаяся на землю ночь.

Не рискуя полагаться на свои знания, она вызвала на дом врача из круглосуточной ветеринарной клиники. Он со странным выражением лица осмотрел «больного» и выдал утверждение, что животину легче усыпить, чем вылечить. Но покосившись на крепко сжатые губы немолодой женщины, этот скотский доктор молча обработал раны, наложил шины на перебитые конечности, вколол какой-то «суперский» антибиотик с «афигенным» обезболивающим, и за пять полновесных целковых удалился, уже на лестничной площадке посоветовав прочитать над крысёнышем «Отче наш».

Вместо «Отче наш» женщина резко захлопнула за ним дверь, неподобающе ругнулась, и вернулась на кухню.

Не то крыса, не то кошка лежала на широком полотенце, постеленным прямо на кухонный стол и, казалось, спала. Изуродованная грудная клетка тварюшки мерно вздымалась, кончик голого хвоста свисал со столешницы, чуть подрагивая.

Рука сама потянулась к приплюснутой мордочке, пальцы тихонько пробежались по носу, острым ушкам, позвонкам, выпирающим из-под кожи, добрались до крестца. Впалый живот, тусклая, местами свалявшаяся, шерстка, резкий запах помойки и лекарства.

Что-то показалось странным. Сознание зацепилось за какое-то несоответствие. Она осторожно прощупала зверя еще раз и… растерянно опустилась на табурет.

Такого просто не может быть.

Две пары ключиц и две пары лопаток. Один плечевой пояс на положенном месте, второй наоборот. То есть лопатки снизу, ключицы сверху, и функцию грудины, куда они крепятся, выполняет позвоночник. Кстати, и «нормальная» центральная грудная кость напоминает позвонковые сочленения. А это значит…

Она снова ощупала крысеныша. Так и есть – чуть повыше обычных плечевых костей, в подвижном соединении «верхних» ключиц и «нижних» лопаток, обнаружились две дополнительные косточки. Справа и слева. Крылышки? Рудимент?

Нет, так не бывает.

Не бывает, потому что не бывает. Всё. Закон природы. Млекопитающие не летают! Кроме летучих мышей. Но там просто редуцированные передние конечности. А здесь, получается, конечностей не четыре, а шесть!

Ошибка? Мутация?

Крысеныш неожиданно открыл глаза, блаженно вытянул забинтованные передние лапы и мурлыкнул. Совсем как кот. И снова прикрыл веки.

Н-да. Мутант, он и есть мутант. А что вы хотите? Чего только наша доблестная промышленность в обход всех экологических предписаний не выкидывает. В воздух, в воду, в землю. Одни только радиоактивные захоронения чего стоят. Как уж там их хоронят, только богу известно. Вот господь и подкидывает задачки людям, наподобие этого монстрика. Кстати, это мальчик или наоборот? Или такие создания гермафродитные?

Учительница биологии осторожно приподняла лысый хвост тварюшки, с любопытством высматривая наличие «первичных» гендерных признаков. Почему-то ужасно захотелось, чтобы это оказалась «она». Да! Налицо однозначное отсутствие игрек хромосомы. Правда, кто там ведает какие хромосомы у данного каприза создателя.

— Похоже, тебе нужно имя, — пробормотала женщина, начиная понимать, что эдакое творение просто обязано обладать повышенной живучестью. А стало быть, смертельный исход для внезапно полученного питомца откладывается на неопределенный срок. — Будешь Дуськой. Нравится?

Дуська снова открыла глаза и неожиданно чихнула.

— Значит, нравится, — ободренная согласием женщина, поднялась с табурета. — А я, с твоего позволения, поужинаю. С утра не жрамши, представляешь?

Она направилась к холодильнику, но сделав шаг, замерла. Свисающий со столешницы лысый хвост Дуськи заметно дергался из стороны в сторону, и на самом его кончике блестело что-то черное.

Рефлекс биолога сработал мгновенно. Женщина отскочила к раковине, осознав что сейчас увидела.

Жало!

Самое что ни на есть. Скорпионье!

Матерь божья…

Но тренированная пластиковыми пауками и резиновыми змеями психика учительницы средней муниципальной школы не оставила и шанса для паники.

— Дуська! — она подпустила в голос строгости. — Немедленно убери эту штуку! Иначе я… разозлюсь! А когда я злая…

Дуська повернула ушастую голову в ее сторону и фыркнула.

Ну, вот. Даже собственная мутантка не верит, что хозяйка может быть злой. Обидно, знаете ли.

Женщина отлипла от раковины и твердо заявила:

— Давай определимся. Ты живешь у меня, а значит, выполняешь мои правила. Всё просто. Не кусаться. Не жалить. Не гадить где попало, не царапать и не драть мебель. Я ее на последние кровные покупала. Взамен, я тебя кормлю, лечу и все такое. И вообще, без меня ты пропадешь.

Почему-то не возникло никаких сомнений, что хвостатая прекрасно понимает человеческую речь. По крайней мере, при слове «пропадешь», она очень уж обреченно вздохнула.

Живучесть живучестью, но кто угадает, каково будет «ошибке природы», когда анальгетик перестанет действовать. Может, расколбасит так, что придется опять вызывать кошачью «скорую». Поэтому найденная картонная коробка из-под телевизора была отложена, а половинка просторного дивана, где спала сама хозяйка маленькой однушки, застелена старым одеялом. Ночь-другую жертва детского произвола переночует рядом, в пределах досягаемости, так сказать, а потом переедет в уютный уголок возле балкона.

После позднего ужина, глаза слипались, ноги устало гудели, требуя покоя. Хорошо, что завтра с утра уроков нет, вскакивать ни свет ни заря не надо, можно поспать подольше, потом сходить в хозяйственный, купить поддон для Дуськи и заодно какой-нибудь «Вискас» в «Магните». Интересно, чем такие крысокошки в природе питаются? Может, они водятся на каких-нибудь затерянных островах, и Дуську сюда контрабандой завезли? А потом выкинули, наигравшись. Надо в интернете покопаться. Повысить собственную квалификацию на сон грядущий.

Подушка уютно была подоткнута под голову, монстрёнок тихо посапывал рядом, смартфон в руке тускло светился, лишь сгущая темноту, и бежали по экрану разноцветные картинки...

— Что-о?! — глаза вдруг удивленно распахнулись.

Женщина еще раз ткнула пальцем в экран и нервно хихикнула.

— Чушь! Какая, к демонам, мантикора?!

Тем не менее, она опасливо покосилась в Дуськину сторону.

К демонам не демонам, а вот же! Приплюснутая кошачья морда. Клыки из-под верхней губы торчат, как у тигра саблезубого, даром что молочные. Опять же, три пары конечностей, пусть одна совсем в зачатке. И жало.

Страшное чудовище средневековых сказок во плоти. Рядом валяется!

Бред.

Бред поджал хвост между задними лапами, пристроив смертоносный кончик (забинтованный на всякий случай) у себя на пузе, подвинулся ближе и заурчал.

Сна как не бывало.

Женщина осторожно слезла с дивана, прошлепала босыми ногами на кухню, налила себе из заварника полную чашку вчерашнего чая, не разбавляя. Какой теперь тут сон? Тут собственная картина мира полетела к чертям собачьим! Эта картина весь вечер трещала по швам, пытаясь удержаться на привычном месте, но последний удар под дых от всезнающего интернета не пережила. Только сейчас, в тишине ночного дома, когда соседи за стенкой, наконец, прекратили ежевечернюю ругань, когда вдалеке, за промзоной, отзвучал гудок последней электрички, школьная учительница поняла - жизнь перевернулась. Окончательно и бесповоротно.

Невеселая усмешка тронула тонкие губы. Вот так - не ходите, люди, по заброшенным тропинкам в надвигающуюся ночь, не ищите приключений на свою филейную часть в старых гаражах, не лезьте в миротворческом порыве защищать то, о чем не имеете ни малейшего понятия.

2

Прошло чуть больше месяца. Ранняя слякотная весна сменилась не менее сырой поздней, пробив на ветках запоздалую листву. Лужи от непрерывных дождей не успевали высыхать, набирая к лету навалы грязи и мусора. Но Дуське было плевать, какая погода за окном. Переломы срослись быстро и, на удивление, правильно. Раны затянулись, серая шерстка заблестела и приобрела какой-то рыжеватый отлив, ушки заострились еще больше, и на них появились ярко-красные кисточки. Правда, совсем не радовал хвост, оставаясь все таким же облезлым. Но это не мешало маленькому монстру требовательно подпрыгивать и повизгивать у входной двери рано утром и поздно вечером – время, когда хозяйка гуляла с ней в лесопарке неподалеку, стараясь избегать излишне любопытных взглядов.

— Обжора ты, Дуська, — вздохнула учительница, скармливая питомице надкусанный пирожок, прихваченный в школьной столовой. Они уже перешли через дорогу, добрались до кустов калины, что росли рядом с бывшим парком, и бельевая веревка на Дуськиной шее была развязана. С этими уроками, проверками, контрольными времени не хватало даже забежать в какой-нибудь «Зоомаг». Давно пора купить нормальный поводок и ошейник. — Хорошо, что ты лопаешь все подряд, а то бы разорились на ваших кошачьих кормах.

Тварюшка с укоризной обернулась – от дорогого, вдрызг разрекламированного корма для кошек (а потом и для собак) она отказалась наотрез. Любимым лакомством стали пельмени, причем замороженные на кость. Тепличные огурцы с вареной картошкой тоже исчезали в ее поджаром брюхе с завидной быстротой, и даже, чеснок с горьким перцем были восприняты благосклонно, хотя, казалось бы, нечисть, по заверениям интернет-гуру, подобные продукты на дух не должна переносить.

— Какая-то ты неправильная нечисть, Дусь, — женщина частенько заводила монолог на совместных прогулках. Просто хотелось поговорить о житие-бытие с благодарным слушателем, который не побежит разносить сплетни при первом же удобном случае. — Представляешь, сегодня Замохин из десятого «бэ» для меня дверь придержал и вперед пропустил. Думала, издевается. Но нет, обошлось без наглых улыбочек. Даже его дружки, Смирнов и Ким, не заржали, как обычно. Чудеса.

Дуська, терпеливо дожидаясь разрешения побегать, воспитанно вышагивала у левой ноги хозяйки и, казалось, внимательно слушала о неизвестных ей Смирнове и Киме; о наглом, но внезапно изменившемся Замохине; о Луниной из восьмого «а», покрасившей волосы в зеленый цвет и явившейся на уроки в боевом макияже, явно заимствованном у болотной нелюди женского полу. Слушала, как известная не только в тридцать седьмой, банда малолетних отморозков из девятого «вэ», вдруг решила осчастливить своим визитом родную школу, почему-то вежливо обошла в коридоре задумавшуюся учительницу, в то время как всех остальных буквально раскидало к стенам.

— А еще, — легкая улыбка светлым лучиком заиграла на лице немолодой женщины, — наш Егор Фомич сделал мне комплимент.

Некоторое время они молча наслаждались влажными запахами травы, пробивавшейся сквозь прошлогоднюю листву.

— Ох, что это я! — спохватилась женщина. — Заболталась. А ты у меня девочка деликатная, сама не попросишь и не напомнишь. Иди, побегай. Я тут посижу. Устала что-то сегодня.

Дуська испарилась мгновенно, прыгнув с места на добрую сажень вверх. Только шорох веток где-то высоко в кронах дал знать, в какую сторону она решила сунуть свой нос.

Чудом уцелевшая скамейка, поставленная здесь во времена, когда урны для мусора убирались каждый день, а деревья еще не производили впечатления непролазного бурелома, призывно манила единственной доской, и женщина расслабленно опустилась на скрипнувшую под ней опору.

Широкая ладонь больно зажала рот.

— Дернешься, убью, — простуженным хрипом раздалось сзади.

Что-то холодное коснулось шеи. Жесткие пальцы вжались в лицо, мерзко воняя мочой и потом, и не давая дышать.

Паника выгнула спину дугой. Попытка сползти со скамейки ни к чему не привела, из глаз брызнули слезы. Она уронила бельевую веревку, лихорадочно хватаясь за чужое запястье.

— Дура, — шею пронзила острая боль. — Тихо сиди! Деньги есть?

Она попыталась мотнуть головой, но ее зажали сильнее. Тогда она замычала, с ужасом понимая, что кошелек, как и сумка, остались дома. И теперь ее точно убьют. Потому что откупиться она не сможет. Ей хотелось закричать, что у нее ничего нет! Что на прогулку она денег не берет, что она может принести сколько надо, если ее подождут. Что зарплата у нее маленькая! Что она получает меньше других учителей в школе, потому что директор терпеть ее не может. Что биология не входит в перечень обязательных предметов и репетиторство в нашем городе крайне редкая вещь…

— Сама сгодишься. Вставай, — прокашляли в шею. Чужая ладонь отлипла от лица, но ледяной холод у горла остался. — Повернешься, убью. Начнешь орать, убью. Барахло снимай.

Ноги почему-то не слушались.

Она поднялась со скамейки лишь с третьей попытки, дрожащими пальцами нащупывая молнию на куртке. Пусть забирает. Жалко конечно, но она в этой куртке только с Дуськой гулять выходила. Ничего, перетерпит. Не успеет замерзнуть, не так уж и холодно сейчас, весна все-таки. Как-нибудь до подъезда добежит.

— Штаны снимай, курица. На хер мне твои шмотки, — приказали сзади. — Да шевелись ты!

На миг она замерла, сообразив, для чего нужно снимать штаны. Невольно дернулась в сторону.

— Куда, — нож был убран, насильник резко прижался к спине, обдав вонью застарелой грязи и перегара, и хрипло задышал в ухо. — Снимай, сука. Быстрее.

Он торопливо завозился где-то в районе поясницы, потом задрал ее куртку, нашаривая застежку брюк.

Рот был свободен, но она почему-то молчала. Она не могла пошевелить ни ногой, ни рукой, в ступоре пялясь на сухую березу впереди. Происходящее словно дубиной шарахнуло по голове, оставив там лишь одну пульсирующую мысль: неужели это случилось с ней? Именно с ней? Пришло понимание, что жить осталось минут пять, не больше. Насильник получит свое и прирежет ее без лишних рефлексий. Зачем ему свидетель? И будет она коченеть в глухом углу лесопарка, пока какой-нибудь собаковод не наткнется на ее раздувшийся труп.

Чужие руки жадно шарили по ягодицам. Царапали ногтями покрывшуюся пупырышками кожу, лихорадочно стягивая трусы. Хорошо, что она сегодня не надела кружевные, мелькнула нелепая мысль и сменилась другой. Дуську жалко. Одна останется.

— Раком ставай, су… — прохрипело в затылок и вдруг странно булькнуло, оборвавшись на полуслове. Мерзкие ладони убрались с ее тела, за спиной послышалась короткая возня, и что-то тяжелое рухнуло на землю.

Несколько долгих мгновений, боясь пошевелиться, она ждала. Окрика, боли, чего угодно. Ждала нового приказа, боясь даже подтянуть спущенные брюки. Но сзади раздавалось лишь странное чавканье.

Чуть скосив глаза и предсказуемо ничего не увидев, она заторможено обернулась.

Ступор сменился холодным ужасом.

Плюгавый, бомжеватого вида мужичонка, лежал навзничь и трясся в смертной агонии. Руки раскинуты в стороны, скрюченные пальцы скребут листву, словно пытаясь хоть как-то уцепиться за ускользающую жизнь, глаза невидяще таращатся в небесную хмарь. Горло разворочено, и из жуткой раны толчками течет кровь. С каждой секундой все медленнее и слабее. Дуська сидит у него на груди и, опустив морду в рану, торопливо лакает, чавкая от удовольствия.

Тварь почувствовала взгляд женщины. Оторвалась от жратвы, подняла голову, вопросительно уркнула. Подождала немного, но ничего не услышав в ответ, возобновила прерванную трапезу, вонзая клыки в человеческое горло, помогая себе лапами, отгрызая и облизывая сочащиеся кровью ошметки.

Нет, школьная учительница не упала в обморок. Ее не стошнило, не переклинило в истерике, не откинуло в бешенном рывке убежать подальше. Она с пугающей ее саму обстоятельной неторопливостью привела одежду в порядок, подняла с земли и положила в карман бельевую веревку. Достала начатую упаковку влажных салфеток и тщательно очистила от крови Дуськину морду и лапы, когда та, наконец, насытившись, по-кошачьи завертелась у ног. Руки дрожали. Да что руки, ее всю колотило! Для спокойного восприятия картины распотрошенной трахеи и стеклянных глаз ублюдка, который только что пытался ее отыметь, опыта препарирования лягушек явно маловато. Но взять себя в руки она сумела.

Только дома, стоя под обжигающими струями воды, с остервенением сдирая мочалкой запахи и прикосновения, она дала волю запоздалой обиде на судьбу. Расплакалась.

Потом она кричала, срывая связки, и колотила мокрый кафель ладонями. Потом снова ревела взахлеб, утирая сопли мокрым кулаком. Если бы не Дуська, уже не было бы этого душа. Этого мыла, этой мочалки, этого шампуня.

Хотя, если рассуждать о причинно-следственных связях, если бы не Дуська…

Если.

Все. Нет больше если. Они обе преступницы.

А то, что зверь ел человека… Он зверь, и ей, как преподавателю биологии, это должно быть понятно лучше многих. Просто… Девочке просто не хватает мяса. А зарплата у преподавателя биологии мизерная.

Дуська, обеспокоенная воплями в ванной, вертелась у двери, требовательно скребя когтями старую филенку.

— Не переживай, Дусь, — женщина впустила питомицу в наполненное паром помещение. Намотала на голову полотенце, заклеила пластырем порез на шее. — Ты все сделала правильно. Это у тебя хозяйка трусливая, трясется за свою жизнь надо и не надо.

Тварюшка была с ней не согласна. Она вздыбила загривок, взметнула вверх лысый хвост, обнажая жало. Словом, всем своим видом показывая, что нет ничего зазорного в том, чтобы бояться за жизнь. Нужно драться за нее до последнего!

Женщина, не удержавшись, снова всхлипнула. Присела.

— Это ты у меня боец, — погладила красные кисточки на Дуськиных ушках, — а я так, размазня.

Дуська грозно зашипела. Осторожно прикусила гладившие ее пальцы и тут же потерлась о них широкой мордахой.

— Поздно мне уже другой-то становиться, — поняла питомицу женщина. — И давай спать. Завтра воскресенье, схожу куплю тебе ошейник и поводок. Ты у меня уже взрослая, нехорошо без поводка гулять.

Монстренок тут же отскочил на недосягаемое расстояние. Хорошо! Даже очень хорошо гулять без поводка и ошейника, и всякой всячины на такой красивой шкурке! Хорошо быть сильным, опасным и хитрым. Чтобы всякие двуногие много о себе не воображали.

Женщине оставалось только покачать головой, вспоминая, где поблизости есть магазин для животных. В смысле, товары для животных.

На кухне она привычно вытащила из холодильника пельмени. Замороженные кусочки с костяным перестуком заполнили кошачью миску, но Дуська от угощения отказалась, показывая, что сегодня сыта, и что не видит причины набивать брюхо больше положенного. И потом, зачем тратить небогатый бюджет на полуфабрикаты, если можно добыть сбалансированное и натуральное питание бесплатно.

Как всегда, табурет очень вовремя оказался рядом - сомнений, что она правильно поняла подопечную, не возникло.

— Дуська! Не смей! Людей жрать нельзя! — сегодняшний день уже дважды напомнил, что перед ней не просто домашнее животное. То есть, вообще не животное. В привычном понимании.

А как же этот, в парке? Почему в парке было можно, а теперь стало нельзя.

— В парке человек был очень плохой. Он хотел меня убить.

Чтобы съесть?

Воображение моментально подвесило перед глазами картину изуродованного горла мертвого ублюдка. Во рту пересохло. Но мозг тут же поменял действующие лица, и теперь уже несостоявшийся убийца жевал ее, обычную школьную учительницу.

Озноб холодной волной прошелся по телу.

— Просто убить, — смешно объяснять зверю взаимоотношения самок и самцов человеческих. Но и без объяснений она почувствовала глубочайшее презрение монстренка к двуногому, пахнувшему так невкусно.

Нет, надо ложиться спать. После всего сегодня пережитого и свихнуться недолго.

Утром Дуська ее не разбудила. Она, свернувшись, лежала у себя в коробке, и только вяло приоткрыла глаза, когда хозяйка над ней склонилась. Нос подопечной был сухим и горячим, что недвусмысленно намекало – заболела. Простудилась? Заразилась? От того козла и заразиться недолго.

— И как мне тебя лечить? — поинтересовалась женщина, участливо почесав питомицу за ушком. — На диван хочешь?

Дуське категорически запрещалось залазить на диван.

На подоконник, на шкаф, на дверь, на холодильник, даже в душевую кабину можно, а на диван и стулья нельзя. Совершенно!

Тварюшка в надежде подняла голову и распахнула глаза пошире.

Вынутая из коробки и собственноручно положенная хозяйкой на диван, Дуська была счастлива. По такому случаю, она, не мешкая, залезла на хозяйские коленки и тихонько зурчала.

А ведь питомица потяжелела. Прямо как-то сразу. Вчера только брала ее на руки перенести через дорогу, поменьше шкодница мелкая весила. Неужели за ночь подросла? Так быстро? Ну, да - лапы чуть вытянулись, хвост тоже. Хвост еще и какой-то коркой покрылся. Довольно жесткой, не сковырнешь. А это что?

Чуть выше плечевых сочленений, вдоль лопаток появились какие-то бугристые проплешины. На ощупь похожие на длинные упругие пластины, причем сложенные вдвое.

Стоп. Крылья?!

Вот вам и здрасьте. Сюрприз, однако. А она-то считала, что третья пара конечностей рудиментарна. Угу. Этому рудименту просто мяса не хватало. Хотя, при чем тут мясо? Худо-бедно, но грамм по сто, сто пятьдесят сырых обрезков три раза в неделю Дуська получала. И никаких крыльев. А вчера она съела… ну… не больше тройной нормы.

Воспоминания подкатили к горлу запоздалой тошнотой, и женщина поняла - завтракать сегодня она будет только овсянкой. Как же все-таки повезло, что на дворе воскресенье. Можно хоть немного прийти в себя после вчерашнего.

Но крылья. Получается, чтобы расти, зверю нужна не человеческая еда, а человеческая кровь. А собственно, чего вы хотели от нечисти? Было бы странно, если бы Дуська фанатела от овсянки. Хотя и ее она лопает с завидным аппетитом.

Это теперь что же, специально выходить на отлов бомжей? И потом. Где их искать-то?

Секундочку, а как же вчерашний запрет есть людей? До чего она дошла! В порыве обеспечить «дитятко» всем «необходимым и полноценным» она готова убивать ни в чем неповинных бездомных!

Неповинных? Серьезно?! Ну-ну…

Оставив телефон дома (всего-то вышла часа на два!), учительница скорым шагом добралась до углового супермаркета, где вместе с продуктами вполне могли быть и зоотовары. Правда, этот магазин почему-то всегда устанавливал цены чуть выше любого другого, но на данный момент, для нее это не имело значения – больная Дуська не выходила из головы.

Посоветовавшись с продавцом, какой «наряд» для крупной кошечки подойдет лучше всего, она купила шлейку на вырост и «усиленную» автоматическую рулетку-поводок. Заодно, учительница биологии поинтересовалась, чем сейчас лечат кошачью простуду, и ей практически даром было предложено универсальное средство от всех болезней. Тень сомнения, что средство вообще хоть что-нибудь лечит, легла на ее лицо, но заверение «возьмите, не пожалеете» сделало свое дело. Флакончик какой-то зеленой жижи оказался в ее сумке вместе со шлейкой и поводком.

Осталось забежать в ближайший «Магнит» за хлебом и сразу домой. Лечить болезную. Потом полазить по читательским сайтам, найти какой-нибудь новенький роман из серии «дамских», и на полдня завалиться вместе с тварюшкой на диван, уйдя в нирвану нешуточных страстей одинокой, но такой милой главной героини.

Старичок сидел на скамеечке, в маленьком сквере, обустроенном между двумя соседними домами. Задумчиво опирался на потертую трость, посверкивая солнечными бликами на линзах дешевых очков.

Почему-то захотелось обойти весь этот сквер третьей дорогой, но было уже поздно.

— Маргарита Львовна? — прозвучало, стоило поравняться со скамейкой. Дедок разглядывал ее с любопытством удава, которому под нос поставили клетку с кроликами.

Пришлось остановиться.

— Мы знакомы?

Он вызывал у нее безотчетный трепет, скручивающий внутренности. Его добродушие пугало сильнее, чем извечное директорское «ну-с, любезная моя, как вы намерены проводить…» и далее подставляй любой текст, не ошибешься.

— Нет, мы не знакомы, — старик скрипуче поднялся, — и, честно говоря, у меня нет никакого желания с вами знакомиться. Но, увы. Вчера было совершено убийство человека.

Почему-то резко перестало хватать воздуха. Мужчина продолжал смотреть на нее требовательно, изучающе, и она едва слышно спросила.

— Убийство? При чем здесь я?

— Вы? — его глаза искрились светом. — Нет, вы здесь, конечно же, не при чем. Человека убила мантикора.

— Не понимаю, — голос просел еще больше. Кончики пальцев, как всегда от волнения, начало покалывать.

Странно, но теперь собеседник совсем не выглядел стариком. Скорее пожилым мужчиной. Без трости и очков.

— Вы всё отлично понимаете, Маргарита Львовна.

— Вы из полиции? — она перешла на шепот, уперев взгляд в землю.

— Нет, я не из полиции, — он был терпелив, — я из другой сферы. Вчера вечером неподотчетная мантикора убила мужчину, тем самым сместив соотношение сил в пространстве и нарушив запрет на вмешательство демонических сущностей в человеческий социум. Мантикоры наделены способностью влиять на физические законы этого мира, а значит противостоять тварям очень трудно. Человечество пока не достигло того уровня развития, при котором ликвидация этих существ была бы вопросом нескольких секунд.

Размышлять сейчас о том, кто этот мужчина и чем занимается было глупо. А отпираться бесполезно, он явно знал гораздо больше, чем ей хотелось бы. Оставалось только попытаться оправдать подопечную.

— Она меня защищала.

— Безусловно. Но сделала это по собственной воле. Вы понимаете, какую опасность несет подобная тварь, если дать ей возможность принимать решения?

— Но тогда, — голос сел окончательно, — меня бы убили.

— Вы тоже могли убить.

— Я не могла, — прошептала она, все так же смотря в землю. — Я испугалась. Я обычный человек, обычная женщина. А у него был нож.

— Что это меняет? Вас бы убил человек, или вы бы убили человека, подобные взаимодействия между людьми не влияют на общее равновесие мира.

— Что вы хотите? — она никак не могла поднять на него глаза.

— Вы должны отдать мантикору. Пока она еще что-нибудь не натворила.

— Вам? — наконец, ей снова удалось посмотреть ему в лицо. Правильные, тонкие черты, гладкая, чистая кожа, удивительные глаза… Голубые, почти белесые, с яркой синей окантовкой радужки. Где-то она уже их видела.

— Мне. Сейчас вы выведете зверя на улицу, как раз и поводок пригодится, и я ее заберу.

— И что с ней будет? — эти глаза она видела у трех мальчишек, которые забивали Дуську палками в гаражах.

— С ней все будет как должно.

Разве стоило ему верить? Но по всему выходило, что так просто он не отвяжется.

— А если бы у меня был нож? — вдруг спросила она. — И я бы этим ножом прирезала ту сволочь?

Мужчина несколько раздраженно удивился.

— У вас могло быть все что угодно. Хоть нож, хоть палка, хоть пистолет. Хоть гаубица.

— И это бы не нарушило ничьих законов?

— Послушайте, мне нет никакого дела…

— Она мое оружие, — голос затвердел. Кончики пальцев уже не просто покалывало - они горели. Ладони тоже горели. Казалось, руки вот-вот вспыхнут от жара и злости. Злости на этого красавчика, на убитого бомжа, на склочных коллег, на тупых учеников, на весь свет! Как же захотелось все тут испепелить, к чертям! — Она теперь мое личное, персональное, если хотите, именное оружие. Моя гаубица, понятно? Вопросы есть?

Вот теперь точно не показалось - глаза незнакомца сверкнули. Он постоял пару мгновений возле разозленной женщины и сделал шаг назад.

— Что ж, — гримаса отвращения нарушила идеальную гармонию красивого лица. — В таком случае, примите совет. Научитесь пользоваться вашим оружием. Если уж встали на темную сторону.

Он стремительно развернулся и зашагал прочь.

Слегка пошатываясь, женщина провернула ключ в скважине, шагнула в сумрак пустого коридора. Дуська ее не встречала, что неудивительно - она оставила питомицу не в лучшем состоянии.

— Я тебя отстояла, нечисть! — громко сообщила она в пространство, скидывая с ног десять раз ремонтированные туфли. Пакет из «Магнита» был водружен на обувной комод. — Ты теперь подотчетная тварь, и менять физические законы этого мира будешь только с моего разрешения.

Ответная тишина насторожила. Неужели у «старика» хватило наглости, выкрасть Дуську прямо из квартиры? Ее квартиры!

Она обеспокоенно заглянула в комнату и замерла.

Рыжее существо, величиной с крупную собаку, но с пропорциями кошки и длинным гибким черным хвостом, сидело на полу и смотрело на нее ярко-оранжевыми глазами. Мощные лапы, широкий загривок, торчащие из-под верхней губы желтоватые клыки, крупно очерченные чуть подрагивающие ноздри.

— Дуся? — женщина тихонько сползла по стеночке.

Тварь радостно вскочила. Но навстречу, как обычно, не кинулась, а гордо выпятила грудь и с треском расправила… крылья.

Вот она я какая!

Третья пара конечностей была перепончатой. Обтянутой по хрящам серой полупрозрачной плёночкой с хорошо различимой сеткой кровеносных сосудов. И… не больше ладони. Н-да.

— Какие красивые, — бледно улыбнулась женщина.

Рыжий вихрь окончательно повалил ее на пол в припадке восторга и обожания. Облизал лицо, метнулся в коридор, приволок магнитовский пакет и вытянул оттуда шлейку. Следующим предметом к ногам женщины упал поводок.

Прикинув соотношение размеров шлейки и места, куда она, собственно, надевается, женщина пришла к неутешительному выводу - деньги потрачены зря. Но не это ввергло ее в тоску.

— Дусь, ты, конечно, красавица, но как мы теперь гулять будем? Тебя ж ни одна су… собака не пропустит. О людях я вообще молчу.

И тут произошло то, о чем ее честно предупреждали. О чем спорили «знающие» на супер закрытых форумах. О чем прямо заявляли книги и книжонки, претендующие на избранность. Произошло самое банальное изменение физических законов этого мира – Дуська исчезла. Растворилась в воздухе, словно капля акварельной краски в ведре воды.

И снова появилась. Довольная, как сто мантикор разом.

— …э-это меняет дело, — проблеяла немолодая учительница, хватаясь за сердце. А ведь и вправду колет. Даже очень. Никогда раньше не болело, а тут на тебе.

Боль разлилась по левой стороне груди, долбанула в руку, свела ноги судорогой. Инфаркт? Наверняка. Ведь не молоденькая уже, а столько всего на голову свалилось. Как же глупо! Спастись от убийцы и помереть от сердечного приступа. Надо «скорую» вызвать. Где телефон? Кажется, на подоконнике… Как больно… Доползти бы…

Дуська удивленно следила за ползущей женщиной, а когда та уткнулась лицом в пол, подошла. Потрогала лапой.

Хозяйка молчала, и мантикора растерянно обнюхала ее голову, шею, плечи. Так пахнут почти мертвые. Но она вовсе не хотела, чтобы этот человек был совсем мертв. Нет, совсем не хотела. Понимание как нужно действовать выползло из древних глубин ее темного разума, и она не стала задаваться вопросом «что будет дальше». Ей нужно, чтобы хозяйка жила, значит, она будет жить.

И вообще, она без нее пропадет.

Острое жало со всего маху вонзилось в человеческий позвоночник, с хрустом ломая пополам.

3

Странно, почему она лежит на полу? Так ведь и заболеть недолго. Упала? Да еще и лицом вниз? Уснула на ходу? Хорошо Дуська рядом, бока у тварюшки теплые, шерсть мягкая, пушистая. Только вот спина немного побаливает, остеохондроз что ли? Рановато вообще-то. И за окном темно. Это ж сколько она провалялась? Помнится, с утра вышла в магазин…

Услужливая память в подробностях нарисовала эпопею сегодняшнего дня, оставив только один вопрос без ответа. Почему. Она. Выжила.

Ответ, судя по всему, лежал под боком. Он явно почувствовал к себе пристальное внимание хозяйки, лениво приподнялся, вкусно зевнул, обнажив недурственные клыки и, без зазрения совести прошелся шершавым языком по ее щеке.

На миг показалось, что мантикора хитро прищурилась. Ан, нет, не показалось. Еще как прищурилась. И огорошила новостью, что они теперь «одной крови». Для этого Маргариту Львовну пришлось убить, а потом вылечить. Ядом. Теперь Маргарита Львовна, если захочет, будет чувствовать все то, что чувствует Дуська, видеть то, что видит Дуська, знать то, что знает Дуська. А знает Дуська не так уж и мало. Здорово она придумала, да?

Ну, да. Куда уж здоровее.

Маргарита Львовна перевернулась на спину, заложила руки под голову и задумалась. Похоже, пора прекращать отождествлять реальность видимую и реальность данную. Как там «старикашка» изрек? Встала на темную сторону? А что? Очень даже неплохая сторона. Тем более, деваться-то все равно некуда. Зато теперь никто не посмеет ей хамить, унижать и что-то там требовать.

А летом они с Дуськой поедут в деревню.

От бабки, той еще карги, Маргарите Львовне остался неплохой домик на отшибе. Рубленый, сложенный дубовыми стволами, с настоящей печью и глубоким подполом. Даже с водопроводом из колодца. И банькой.

Одна незадача, в забытый таежный выселок тихим сапом приползло «новое» время. Места полные озер, звериных чащоб, грибных и ягодных полян очень понравились каким-то барыгам. И областные власти за бесценок продали солидный кусок территории, куда по прихоти проведения попало и полгектара бабкиной земли, отписанной ей когда-то колхозом. Продали незаконно, разумеется. Но любые законы пишет сильный, а соблюдает слабый. Значит, пришло для них с Дуськой время писать свои законы. На отдельно взятой территории.

Пока, на отдельно взятой.