Два искателя и тайная дорога

В шумной таверне на самом краю тихой деревни день исчезает как обычно. Выдыхается обычной магией.

Балаган, без причины печальный парень с стрижкой под «горшок», глядел на туман.

Бланш, ведьма с изумрудными глазами и черными волосами, глядела в серебряный шар — местное развлечение типа телевизора. Но покамест туман и он ничего не показывает.

Колдун Мешалье, в черной накидке на почти горбатую спину, придумывает что-то, но пока не успешно.

Хозяйка таверны под звук непременно звякающих медяков наливала что-то в глиняные или керамические кружки. Подавала каменистый хлеб из крупно молотой муки и черствеющей брынзой.

Бывший толстяк Аарон (бывший, потому что похудел) брякал ложкой по пустой тарелке.

Туман лишал объемности, казалось, за ним ничего нет. Аарон скучает.

— Ходил я недавно к гадалке, она нагадала, что в будущем будут прогноз погоды, говорящие хомяки на батарейках и тринадцатая зарплата! А ещё автоматический перевод на другие языки… — выдает Аарон.

— А перевод с эльфийского тоже будет? — перебила Бланш.

— Не слыхал, — топя усы в чашке, отметил экс-толстяк.

В общем, в помещении витал шум, который и не думал затихать.

Незнакомец (откуда он появился, история умалчивает) выкрикнул:

— Если вы хотите разбогатеть, оказывается, есть одна байка! Про великана!

Зал сначала затиет, потом пуще загудел.

Толстяк Аарон перестает топить бороду в похлёбке. Ведьма Бланш превращается в внимание.

Маг Мешелье, потягивая молоко из кружки, подал голос:

— Да, в прошлый понедельник такое уже говорили. Только есть мешаешь.

— Не, надо пойти по дороге за дубравой, она появляется раз в полторы тысячи лет!

— Брешишь или правда? — уточнил Аарон, махая руками.

— А великан уже не помню, как его звать-величать, попытается обмануть, — талдычил незнакомец, — А ежели не получится, даст мешок драгоценных камней… хоть и жадина!

Тут незнакомец притих, взяв передышку.

— Да это же бездонные богатства! Вдруг мои? — удивился Балаган, — Стану богатым как «мешок перца».

В те незапамятные времена так говорили об очень богатых людях.

В помещении поднялся гомон, шум.

Хозяйка таверны, пытаясь перекричать честную компанию, продавала безалкогольный вишневый крик. Гранатово-рубиновый, он заливал розовой пеной и ароматом вишни.

Темы забыты, и некоторые, разгорячившись от мыслей, обменивались мнениями, дискутировали и флудили про новую байку.

— А что, пойду, прогуляюсь по не моей дороге, всё равно не могу засыпается по ночам, — мечтал Балаган.

— А я тоже я ведь дракона видел на бездонном пруду. Чуть на удочку не поймал! — высказался Аарон.

— Да ты дороги до дома не можешь найти, это при том, что в нашей деревни лишь пятнадцать каменных лачуг! — говорит ему хозяйка таверны,

взвесившияяся на перилах витрины так, будто сейчас упадет из-за перемены центра тяжести.

Балаган вышел на грязную улицу с чистым, но непрозрачным воздухом — туман. Бланш и любитель поговорить — незнакомец, вышли ещё до него.

Похожи далеко они не ушли: одна фигура шатается на дороге, ведущей прочь из деревни, другая плетется по новой, появившейся прям из ниоткуда…

Поля с ячменем и пшеницей размылись, сделались незаметными ещё раньше. А сейчас невидно даже дороги под ногами.

Балаган знал, что надо пройти двадцать шагов до дома. Туда он ввалится. Там его ждёт матрас из сена, лавка, сундук и очаг. А больше ничего и не было.

Но проходит тридцать шагов, и он понял — шагает по новой дороге. Откуда ни возьмись.

Тем временем Бланш, хоть и не говорила, но пошла по таинственной дороге.

Впереди появляется город с каналом, где бултыхается рыба… нет, льдины.

По реке будто плывут дома с треугольными, складчатыми и ребристыми крышами. Один из них или построен под углом, как пизанская башня и нависает прямо над ней. Дома мрачные-серые, будто здесь знают только один цвет.

Бланш увидела низкого человека в ночном колпаке. С ним за компанию приплелся эльф с мечом в ножнах.

— В нашем городе морозы, каких не было двести лет! Поэтому мы отбираем ведьмины примочки!

Метла есть?

— Не! — поспешила заверить Бланш.

— А это что? — человек в колпаке заметил корзину.

— Шагомер и компа́с! Видите ли, считаю расстояния, — заверила Бланш, — Да хвороста немного…

Человек в колпаке покрутил компас, и тот развернулся в палку.

Хворост приклеился к палке, и из слагаемых получилась метла.

— А её и след простыл! — удивился эльф.

Человек повернулся. На улице никого.

Тем временем Балаган шел по дороге. Туман лишал его чувства пространства, ограничивая огромные просторы метром видимости. Туманы зависли прямо над ним. И под ним, превращая и без того необычную дорогу в мост. Когда молоко вязкой пелены развеялось, стало ясно — мост вел к звездам и полной луне. Под ним, далеко внизу, косились чересполосицы полей, чащобы и деревни.

Балаган, боязно щурившись вдаль, узнал и деревню, откуда шел. Даже издалека видно каменное здание таверны с янтарём фонарей, которое прыгало и дребезжало. И самое удивительное — из него торчали бинокли!

Балаган сам не заметил, как оказался на одной планете. Там были странные деревья с перьями вместо листьев. На одной ветке его кто-то окликнул. Но говорить некому? Ещё невдомёк было — тут базарит говорящий алый попугай. Чудо в перьях.

— Чё ищем? — неестественным чириканьем спрашивает попугай.

— Дык, ищю клад. Мой станет! Подскажи…

— Тут пять дорог, развилка, понимаешь? Только одна ведёт к драгоценностям.

— Дык, я потому и спрашиваю. Подскажи мне…

— Положи кошелек с деньгой на дорогу. Куда он пойдет, там и клад. Если никто не помешает…

— У меня он пустой…

— Ну так положи.

Балаган положил кошелек-омоньер из бархата на клапане на дорогу. Тот решил поваляться, пылиться, а потом и пошел, покатился как заправский по одной из пяти дорог!

Попугай сменил цвет на серебряный, клюнул на бесцветном дереве необыкновенный плод с красной мякотью, о каком не ведали тогда ни ботаники ни алхимики. Улетел вдаль и был таков.

Пошел дальше Балаган испытать счастья. Шел долго, не заметил, как темно. Мимо проползали черви, нет, это подзорные трубы блестят стеклами… Странное видение даже для магического мира.

Попал он в мир вечной ночи. Дня тут не было, но вот грозы чаще. Заметил он деревню с низким черным небом.

Из хижины вышла женщина с длинными космами.

— Куда дорогу держишь, брадяга?

Если бы Балаган был парнем хитромудрым, он бы, пожалуй, ответил бы по-другому. Но он больше искренен и прост, хотя и смекалистый.

— Дык, к великану Ларэ за драгоценностями. Надеюсь, договоримся. А как, кстати, туда, мне пройти?

— Могу помочь тебе, странник… Но дорога появится только если… ты расскажи мне… Но не правду о том, как повезло, а быль про неудачу.

Косматая обитательница темного мира добавила, что у многих людей неудач хватает. А самое главное — от той истории, которую он выберет, да скажет ей, зависит то, куда именно появится дорога…

Балаган задумался. И чтобы повезло, рассказать о неудаче? Наверное, удача не то что обязательно, но чаще сделана из неудач, предшествующих ей… Поэтому просьба женщины его не смущает.

И Балаган набрался духу и начал рассказ:

Лет несколько тому назад один феодал, а принадлежали тому земли рядом по деревне Балагана, попросил отвезти в город дорогущий браслет, сделанный искусным ювелиром. Отвезти его надо было герцогине Брант.

И вот Балаган пошел и шел он вдаль, обходя мошенников, рыночных менял, огненных драконов, обходя невысокие горы, кареты с пажами и стражниками, внезапно проносящиеся важными бурями. А ещё низкие долины, бурные и разливные реки.

И пришел он в город. Мимо канала, мимо каменных цветов.

Спрашивает он у первого встречного, как дойти до башни герцогини Абмант? Ему не сказали, шарахаясь. Пожалуй, дело в том, что Балаган, хоть и обошел несколько тысяч луж по тропе, но таки упал в грязную жижу несколько раз… двести раз!

Может, поэтому от него сторонились надменные горожане тех незапамятных времён, или была иная причина.

И тут по улице плетется колдун Мешелье. Подойдя, Балаган уже перестал узнавать односельчанина. Кажется, это уже не он, лишь похожий на приятеля!

Не успел Балаган завести об чем речь, этот похожий прохожий подсказал, как пройти.

Появились каменные витражи и слюдяные окна башни герцогини Абмант. Она в трапециевидном седом парике принимает ценность по какой-то неизвестной причине, отданной феодалом.

С чувством выполненной работы явился за оплатой, но рявкнул феодал, что герцогиня Абмант ничего не получала. А он отнес браслет её сестре с другим именем, но той же фамилией. Сестра с ней враждовала, да еще и жадной была, а по той причине оставила, прибрала к рукам, попавший по ошибке браслет себе…

Притаила ценность в презент себе и сестре не отдаст. А Балаган потом долго работал, казалось, целую вечность горбатился, чтобы отдать долг.

А про браслет ходили и бегали разные слухи. Например, говорили злые языки, что никакой сёстры у Абмант нет. А что переоделась в настоящую герцогиню другая дама, а потом сменила амплуа обратно и была такова. Или же настоящая герцогиня Абмант забрала и уехала за тридевять земель. А сказала, что попал не ей… По одной из версий, это был наколдованный магией или насланный анонимным недоброжелателем мираж.

Как бы ни получилось, Балаган не знал почему. Никаких ушей не знало о его поездки. Кроме феодала, ведьмы Бланш и магического Мешелье. Они не в счёт…

Мешелье отнекивался: дескать, не ездил в город, Балагану не мешал.

Странник замолчал. Вот и весь сказ.

Пропала пелена памяти, опять появился мир вечной ночи. Женщина с космами махнула рукой в направлении, из ниоткуда начертанной дороги.

Балаган тронулся, но любопытные наблюдения обогнали его.

— А мне поразительно, почему в вашей хижине лежит исполинский камень?

— В него единожды попадала молния. А молния не бьёт дважды в одно и то же.

— Неправда ведь, мне кажется? — болтнул Балаган.

Женщина сказала, что в вселенной вечной ночи тоже есть предрассудки.

Дальше-дольше дорога петляла прятками. Вдалеке порхали драконы, будто плетённые из молний, гроз.

В дальних далях показался горой великан.

— Это ты, Ларэ?

Великан прищурился, что рассмотреть, и гулким эхом проговорил:

— Я не Ларэ, да! То другой великан. Меня звать иначе.

— Правда? А вы какой? — дивился Балаган.

— Я тот великан, что перевозит за плату на другой берег речки.

Вот и весь сказ. С загадочным выражением лица двинулся странник вперед. Откуда ни возьмись появилась перекрестком дорога. По ней прошла загадочная фигура. На песчаной тропе посредине долины и молний Балаган встретился (точнее, догнал) Бланш.

— Необычное ощущение, когда моя приятельница переходит дорогу, — оценил Балаган.

— Короткая дорога, но к тебе ли? — отметилась Бланш, — Впечатлил великана хитростью?

— Это не тот великан. Не получилось мне, — буркнул Балаган, — Кстати, а много нашла приключений?

— Ну… Сначала у меня дозорный отобрал метлу. Потом я оказалась в древней обсерватории из мегалитических камней. И там появился эльф-торговец. Переспрашивает, увиливает. А потом он меня кинул, обманул при покупке новой метлы и помела!

За разговорами дорога быстра.

Позже показались рыжая почва, черепица, тес и бревна деревни. Гулящая таверна жужжит рассохшимися упрямыми дверями. Развлечения и шум ходили ходуном.

Оказывается, завсегдатаи таверны за ним следили за ним по серебряному шару. Только когда он появился в чертоге великана, сигнал пропал в самый важный момент.

«То-то мне по дороге мерещились подзорные трубы и бинокли» припомнил Балаган.

Худой толстяк Аарон тут же с почином задал тот же вопрос, что и Бланш чуток на раньше.

Балаган покачал головой.

— Не той сестре притащу браслет, то не тот великанище. Не моё это — везение.

— Я не мешал, я только вглядываясь в серебряный шар «болел» за тебя, — будто оправдываясь за не сказанный упрёк, приторно сказал Мешелье.

Балаган ушел к себе. Редкие яркие окна из промасленной бумаги помогли найти дорогу. В деревне было как и раньше, ещё стелился черненый туман, уже косилась темная ночь.

И в тот поздний вечер в одной из хижин раздался шум пространных драгоценностей. Было ли это в доме одного из двоих искателей приключений или ещё кого из немногочисленных обитателей деревни? Не ведает о том и сам рассказчик.

Конец