Два Мира - Одна судьба

В невидимых измерениях, за гранью человеческого восприятия, существуют Наблюдатели — древние сущности, чья миссия заключается в сохранении баланса мироздания. За каждым человеком закреплена своя сущность, словно невидимый страж, скользящий по нитям судьбы. Они не боги и не судьи — они хранители равновесия, способные видеть не только настоящее, но и множество вероятных вариантов будущего. Их задача — предотвращать катастрофы, исправлять роковые ошибки, направлять потоки судеб так, чтобы Вселенная продолжала свой путь.

В ночь Самайна, когда грань между мирами истончается, один из Наблюдателей обратил внимание на крошечную искру жизни. Младенец, переживший ужас той ночи, горел в его восприятии болезненным багровым светом — предвестником тьмы. Сущность видела множество путей, по которым могла пойти судьба ребёнка.

Путь гнева и мести. Дорога разрушений и потерь. Тропа одиночества и боли

Но среди этих мрачных вариантов проступала едва заметная нить — возможность изменить всё. Наблюдатель решился на вмешательство, хотя понимал: любое изменение может породить новые, непредсказуемые последствия. Медленно, словно ткач, сплетающий новый узор, сущность начала работу. Она не могла просто стереть боль — это нарушило бы законы мироздания. Но могла направить ребёнка в иное место, где его душа нашла бы исцеление. В видениях проступали образы.

Новые лица вместо старых обид. Иная культура вместо привычной. Возможность выбора вместо предопределённости

Наблюдатель не знал, что ждёт ребёнка впереди. Не ведал, каким человеком тот станет. Но чувствовал: этот шанс может изменить не только судьбу младенца, но и баланс сил целого мира. И в ту ночь, когда звёзды выстроились особым образом, сущность мягко подтолкнула судьбу ребёнка в новом направлении. Словно капля, падающая в воду мироздания, это вмешательство создало волны перемен, последствия которых ещё предстояло увидеть. Так началась новая глава в жизни маленького существа, которому было суждено пройти иной путь — путь, выбранный не им, но предназначенный для него самой Вселенной.

***

Страна Огня.
Деревня Скрытого Листа.

Коноха... Как много смысла и как много сил было вложено в это слово, дабы покончить, наконец, со всеми войнами Кланов. Кровопролитные сражения между мелкими и крупными кланами давно позади. Теперь все стремятся жить и сражаться ради одного - ради родного дома, ради своей семьи. Это место, ради которого шиноби встанут и сразятся с единым врагом. Именно здесь, на месте Резиденции Хокаге, несколько лет назад два молодых главы, Мадара Учиха и Хаширама Сенджу, заключив союз между своими кланами, создали первую из Великих Деревень - Деревню Скрытого Листа. Деревня, которая притягивала к себе многие как крупные, так и мелкие кланы, из-за чего она ширилась и развивалась, пока на контакт не вышел таинственный клан Узумаки... Хаширама до сих пор помнил рассказы своего ныне покойного деда о таинственном клане аловолосых шиноби, обросшем легендами еще в те, стародавние времена...

*POV Хаширама Сенджу*

В тот вечер, когда солнце медленно опускалось за горизонт, окрашивая небо в багряные тона, дедушка присел рядом со мной. Его глаза светились особым блеском, когда он начинал рассказывать древние легенды.
- Знаешь, дитя моё, — начал он тихим, проникновенным голосом, — в мире шиноби есть места, куда не ступала нога простого смертного. Одно из таких мест — дом клана Узумаки, тех, кого называют Аловолосыми Демонами.
- Аловолосыми Демонами? - со страхом и благоговением спросил я тогда, будучи еще маленьким мальчиком.
- Да. Говорят, — продолжал дедушка, — что их красные волосы — это отблеск древних божеств, а их глаза хранят тайны мироздания. Никто не знает точно, где находится их селение, но те, кому посчастливилось увидеть его, рассказывают о величественных спиральных башнях, что тянутся к небу, словно пытаясь коснуться облаков. Их выносливость поистине легендарна. Аловолосые Демоны могут сражаться днями напролёт, не чувствуя усталости. Их тела словно созданы из стали, а дух — из пламени. Говорят, что один воин Узумаки способен противостоять целой армии, и никто не устоит перед его яростью.

Пред моим взором появилось видение поля кровопролитного боя. Как один аловолосый воин стоит против толп противников других кланов. Он сокрушает их с неимоверной яростью, и кровь врагов орошает землю, заливая ее и окрашивая в алый цвет.

- Но не только силой знаменит этот клан. Их знания в фуиндзюцу превосходят всё, что можно себе представить. Они создают печати, способные заключать в себе целые миры, а их свитки хранят тайны, от которых может закружиться голова даже у мудрейших из мудрых. Говорят, величайшие из их мастеров способны рисовать печати в воздухе силой мысли своей чакрой или кровью. Их жрицы — прорицательницы, способные видеть будущее в каплях дождя и слышать шёпот звёзд. Говорят, что они заключают союзы с духами природы и могут управлять мощью стихий.

Сейчас картинка перед моим взором сменилась на аловолосых дев, что стояли в некоем подобии храма, преклонив колени перед духами природы. Воистину величественное зрелище.

- Красота Узумаки — это то, что заставляет замирать сердца, - продолжал с упоением свой рассказ дедушка. - Их женщины подобны богиням, сошедшим с небес. Их красные волосы сияют, как языки пламени, а глаза светятся внутренним светом. Говорят, что их улыбки способны растопить даже самое холодное сердце, а их гнев — обратить в пепел целые деревни. Но бойся вызвать их гнев. Проклятия Узумаки передаются через поколения, и никто не знает, когда они настигнут обидчика. Их месть неотвратима, как сама смерть, и страшна, как древнее проклятие. До сих пор ходит легенда о замке Сейхо, который вдруг опустел за одну ночь за то, что феодал похитил одну из жриц Узумаки. Никто не знает, правда или нет, но все жители замка просто исчезли. Многие пытались проникнуть в тайны клана, но лишь единицы вернулись живыми. Те, кому удалось выжить, рассказывают о древних ритуалах, о которых мы даже не подозреваем, о знаниях, способных сокрушить разум недостойных. Говорят, что их кровь обладает целебными свойствами, а их дух настолько силён, что они могут общаться с божествами напрямую. А покровительствует им сам Шингигами. Так пусть же эти сказания останутся в твоей памяти, дитя моё. Пусть они напоминают тебе о величии клана Узумаки, о тех, кто хранит тайны мира шиноби. И помни: даже если их селение скрыто от глаз смертных, их дух живёт в легендах, их мудрость — в древних свитках, а их сила — в сердцах тех, кто достоин знать их тайны

Дедушка замолчал, и в комнате повисла тишина, нарушаемая лишь треском поленьев в камине. Я знал, что эти истории останутся со мной навсегда, как часть древней мудрости, передаваемой из поколения в поколение. Но я не ожидал, что они сами выйдут на контакт со мной, тем самым изменив Мир Шиноби навсегда.

*END POV*

Деревня Скрытого Листа быстро развивалась, а благодаря мирному соглашению с кланом Узумаки, деревня обрела много того, что заставило опередить развитие других деревень на многие годы вперед. И это заставило многих молодых Каге других Скрытых Деревень недобро смотреть на союз двух Великих Деревень. Многие завидующие деревни начали устраивать диверсии в отношении Конохи, но стоящие на страже шиноби деревни и военная полиция клана Учиха, под командованием Мадары Учихи быстро пресекали попытки навредить населению и военному потенциалу деревни. Не обходилось и без боевых стычек. В ходе одной такой стычки история клана Учиха чуть не поставила жирную точку в мире между двумя кланами-основателями, а мир шиноби не превратился в очередную его версию себя. Если бы не одно маленькое событие, последовавшее после трагического происшествия. В летописях клана Учиха сохранилось имя той, чья красота и мудрость стали легендой. Рэйрин Учиха была подобна утренней заре, что озаряет мир своим нежным светом, — воплощение идеала женщины, рождённой под сенью священных сакур. Её облик был настолько совершенен, что даже самые прекрасные цветы склоняли перед ней свои головки. Чёрные, как бездна, волосы ниспадали до талии шелковистыми волнами, а глаза, унаследовавшие силу клана, сияли особым внутренним светом, в котором отражалась глубина её души. Её кожа была бела, как первый снег на вершинах гор, а черты лица — утончёнными, словно вырезанными из нефрита искусным мастером. Походка Рэйрин была подобна танцу ветра среди сакур — плавная, грациозная, завораживающая. Каждое её движение было наполнено особой гармонией, которая притягивала взгляды всех, кто имел счастье видеть её. Душевная чистота Рэйрин была подобна кристально-чистому горному озеру, в водах которого отражались звёзды. Её мудрость проявлялась не в громких словах, а в тонких намёках и мудрых советах. Она обладала редким даром — способностью видеть суть вещей и людей, не прибегая к силе своих глаз. Кротость и нежность сочетались в ней с внутренней силой и решительностью. Она была тем редким явлением, когда мягкость характера не означала слабость духа.

Рэйрин стала для Мадары Учихи не просто женой, но настоящей опорой и светом в его бушующем внутреннем мире. Только она одна могла укротить его необузданный нрав, успокоить пылающий дух Призрака Учиха, не давая ему совершать опрометчивые поступки. Её присутствие действовало на него, как прохладный бриз в знойный день, остужая пыл и заставляя задуматься. В её объятиях он находил умиротворение, а в её глазах — понимание, которого не находил больше нигде. Любовь Рэйрин к Мадаре была настолько глубокой и искренней, что даже великий Хаширама Сенджу не раз выражал восхищение столь редким и чистым чувством. Их отношения были настолько гармоничными, что Хаширама, наблюдая за ними, не раз завидовал своему другу, находящему в его союзе то, чего не находил в собственных отношениях. Мито Узумаки, будущая жена Хаширамы, находила в Рэйрин родственную душу. Их дружба была особенной — две женщины из могущественных кланов находили общий язык там, где мужчины видели лишь противостояние. Их беседы, наполненные женскими секретами и мечтами, часто продолжались до рассвета. Рэйрин была настоящим сокровищем клана Учиха — воплощением красоты, мудрости и безграничной любви. Её гибель в бою против шиноби Скрытого Облака стала невосполнимой утратой не только для Мадары, но и для всего клана. Она ушла, оставив после себя память о женщине, чья любовь и мудрость могли изменить ход истории. В легендах клана Учиха её образ сохранился как символ идеальной жены и мудрой советчицы. Её дух, по преданию, до сих пор оберегает тех, кто ищет истинный путь в лабиринтах судьбы. Память о Рэйрин живёт в сердцах тех, кто знал её. Она осталась в истории как воплощение лучших качеств женщины клана Учиха — красоты, мудрости, кротости и безграничной любви. Её образ стал символом того, как одна душа может изменить судьбу целого клана, оставив после себя след, который не сотрётся временем. В каждом цветке сакуры, в каждом закате, в каждой истории о любви можно увидеть отблеск той, кто была истинным сокровищем клана Учиха — Рэйрин, чья память будет жить вечно в легендах и сердцах тех, кто верит в силу истинной любви.

Мадара очень тяжело переживал утрату своей супруги. Для него это было ударом, из-за которого он был на грани падения во Тьму. Каждый день он приходил на могилу своей молодой спутницы жизни, каждый день рассказывал, как он прожил перыдущий день. Какие подвиги совершил, кого поймал, что нового узнал. Но он не мог сказать главного. Боль, пустота, опустошение, гнев, ярость и холод постепенно съедали его изнутри, погружая некогда великого воина все глубже во тьму. Мадара уже скинул дела клана на своего младшего брата Изуну, что всеми силами пытался растрясти брата и вернуть его к жизни. Но Мадара не замечал этого, все больше и больше ускользая во мрак. Хаширама с болью в сердце и душе наблюдал, как его лучший друг медленно угасает, но был не в силах помочь ему. Мадара постепенно отстранялся от всего. Пока однажды одно событие не изменило весь мир навсегда. В тот день Мадара вновь шел на кладбище Конохи. В руках был букет снежных лилий, любимых цветов Рэйрин, ведь сегодня у прекрасной королевы клана Учиха было бы день рождения. Мадара никогда не пропускал его, помня о нем всегда. Вот и сегодня он шел на кладбище с цветами любимой, одетый в черное траурное кимоно. Казалось, что сама природа в этот день оплакивала произошедшее несколько лет назад. Но для легендарного Призрака Учиха время будто бы остановилось. Но именно этот поход изменил все, ведь когда Мадара в очередной раз пришел к могиле супруги...(Врубаем Girei) там лежал сверток одеял и тряпок, издававший звук детского плача. Шокированный брюнет поспешил подобрать сверток, уложив цветы на могилу супруги, отогнул уголок одеяла, откуда на него смотрели два ярко-изумрудных глаза. Волосы цвета вороньего крыла скрывали на лбу ужасающий шрам в виде молнии, от которого веяло чем-то гнилым, чем-то темным, противоестественным. Однако когда Мадара подобрал мальчика на руки, мальчик успокоился, словно бы ощутил что-то родное, свое. В руках мальчик сжимал свиток с известной только Мадаре печатью, а также странное письмо, от которого так же веяло чем-то неприятным. Аккуратно вынув из рук мальчика свиток, аккуратно открыл его и стал читать строки, написанные таким знакомым и любимым почерком.

"Мой возлюбленный Мадара!

Если ты читаешь это письмо, значит, меня уже нет в этом мире. Но знай, что даже после смерти я храню в своём сердце любовь к тебе, нежную и чистую, как первый снег на вершинах гор.

В час моей кончины я встретила удивительную сущность, носящую имя Наблюдатель. Она открыла мне тайны будущего, которые я спешу передать тебе.

В моих руках — дитя, которому суждено пройти через тяжкие испытания. Его мать, светлая душа, будет предана теми, кому доверяла всем сердцем. Я молю тебя, Мадара, возьми этого мальчика под своё крыло. Стань для него тем отцом, каким ты был для меня — сильным, мудрым и любящим.

Я знаю, что ты винишь себя в моей гибели. Но послушай меня, мой драгоценный: в этом нет твоей вины. Каждый наш выбор ведёт к определённому пути, и мой путь привёл меня к защите тех, кого я любила.

Помни, что даже после смерти я всегда рядом с тобой. Я — ветер, ласкающий твои волосы, я — звёзды, освещающие твой путь, я — шёпот сакур в саду нашего дома. Моя любовь не знает смерти, она вечна, как сама Вселенная.

Храни в своём сердце свет нашей любви. Пусть он освещает твой путь даже в самые тёмные времена. И знай, что каждый раз, когда ты смотришь в небо, я смотрю на тебя оттуда, оберегая и любя.

Береги себя, мой любимый. Воспитывай этого мальчика с той же заботой, с какой ты относился ко мне. Пусть твоя мудрость и сила помогут ему пройти через все испытания судьбы.

Навеки твоя,
Рэйрин

P.S. В минуты одиночества вспомни наши вечера у костра, наши прогулки под сакурами, наши клятвы друг другу. Я храню эти воспоминания как самое драгоценное сокровище."

- Рэйрин, - прошептал Мадара, смотря на свиток и буквы. - Я... Я выполню твою последнюю просьбу. И воспитаю мальчика как нашего с тобой сына. Как истинного наследника воли клана Учиха. И горе тому, кто посмеет навредить нашему сыну. Горы сокрушу, но накажу ублюдка.
От новых, необычных эмоций, глаза Призрака Учиха стали меняться. Из простого шарингана, они медленно перетекли вращением в Мангеке Шаринган, а затем, мир увидел величайшее развитие додзюцу Учиха - Вечный Мангеке Шаринган. Ало-черные глаза горели пламенем, которое в груди великого воина зажег маленький мальчик и просьба возлюбленной. Зеленоглазый ребенок, чья судьба изменит мир.
- Нарекаю тебя Ичиго Учиха, что означает Первый, - произнес Мадара, обнимая сына, а затем поклонился могиле супруги. - Рэйрин, спасибо тебе.
Ноги сами несли Мадару в сторону квартала клана Учиха. Он, словно черная молния, пронесся мимо своего друга, Хаширамы, что спешил увести Мадару с кладбища. Идущий Сэнжу лишь успел рассмотреть черноволосое нечто с алыми глазами активированного додзюцу и милого зеленоглазого мальчика с черными волосами.
- Эм... Стоп, а откуда у Мадары ребенок?! - в шоке остановился Хаширама на месте.
- Чего?! У Учихи появился ребенок?! - выглянул из магазина Тобирама. - Когда и от кого?...
- Не знаю. Пошли узнаем и поздравим папашу! - жизнерадостно улыбнулся Хаширама брату, поспешив в сторону квартала Учиха. А тем временем разгоряченный Мадара влетел в квартал, и его бас раздался на всю улицу.
- ИЗУНА, ЛЕНТЯЙ!!! А НУ БЫСТРО СЮДА И СОЗЫВАЙ СТАРЕЙШИН!!! ИНАЧЕ Я СПАЛЮ К ЧЕРТЯМ ТВОИ КНИЖКИ В ПЛАМЕНИ АМАТЕРАСУ!!!
Чертыхающийся Изуна Учиха вылетел из дома, спеша на зов своего старшего брата. Когда же он подошел к Мадаре, он увидел сидящего на руках брата ребенка.
- Ты где ребенка стыбрил, братец? - в шоке произнес Изуна, после чего ему срочно пришлось уворачиваться от бросков кунаев.
- Я тебе сейчас устрою, стыбрил! Это наш с Рэйрин сын! Ичиго Учиха! Придурок, лучше бы порадовался за брата!!! - рычал в бешенстве Мадара, а ребенок на руках старшего Учихи смеялся и хлопал в ладошки. Когда же ситуация оказалась на грани критического...
- Па-па,- сказал мальчик на руках Мадары, отчего Изуна споткнулся и влетел в стенку дома. Да и сам Мадара в шоке остановился, смотря в глаза сына шаринганом. Не мангеке, не Вечным, а простым, от шока.
- Что ты сказал, сынок? - прошептал Мадара.
- Па-па, - с улыбкой произнес мальчик, а его зеленые глаза медленно начали меняться, и в его глазу появилось одно томоэ.
- Мадара... Ущипни меня, я в гендзюцу? У младенца шаринган с одним томоэ? - обалдело произнес Изуна, смотря на мальчика.
- Нет... У него правда пробудился шаринган. И он назвал меня папой. Его первое слово. Папа, - дрожащим голосом прошептал Мадара, бережно обнимая сына и прижимая к своему черному кимоно, как самое хрупкое в его жизни.
- Мадара, тебя можно поздравить с отцовством? Откуда сынишка? - влетел на территорию клана Учиха Хаширама.
- Это... Это мой сын и Рэйрин. Ее дар мне. Я нашел его на ее могиле вместе с письмом от нее. Это ее почерк и чакра, - показал свиток Мадара. - И мой сын. Ичиго Учиха.
- А ведь... Вы с ним чем-то похожи, - сказал подоспевший Тобирама. - Да и шаринган у него есть. Пусть и зеленый. Но есть. А значит, он чистокровный Учиха.
- А ведь и правда. Только шрам-молния странный. Будто что-то лишнее там, мерзкое. Справишься, Мадара? - спросил Хаширама, осматривая мальчика, как самый сильный медик Конохи.
- За сына я сокрушу небеса и горы. Так что и с этим мы справимся, - сказал Мадара. - Слушайте все! Слушайте сюда! Поприветствуйте моего наследника и сына, Ичиго Учиха! Моего и Рэйрин сына! Кто не верит, пусть подойдет и увидит шаринган в глазах моего сына! А кто попытается обвинить мою супругу во лжи и измене, будет иметь дело со мной. Ну, есть кто несогласный?!

Таковых среди Учих не нашлось. Старейшины также приняли юного наследника Учиха, а цвет глаз был списан на Волю Предков. А Мадара... А что Мадара? Мадара в сыне души не чаял, воспитывая и обучая его. Он лично на себя принял труд заботы и ухода за ребенком. Поначалу было трудно, ведь Мадара никогда не ухаживал за детьми. Но его упорству позавидуют даже легендарные Хвостатые и Узумаки. Словно упрямый носорог, он не сдавался и шел вперед, иногда наблюдая за тем, как многие матери клана Учиха возятся со своими детьми. И повторял. Постепенно, о Мадаре прошла молва, как об отце, который нисколько не страшился испытаний и продолжал воспитывать своего сына. Чего только стоил момент, когда он все же погрузился в сознание своего сына и увидел там, на месте шрама, странное темное существо... Словно бы помесь осьминога и паука с лицом старца с длинной белой бородой. От его длинных лап в сторону ребенка, лежащего на подушке, тянулись темные нити. Они что-то поглощали или высасывали. И это не нравилось Мадаре.
- Что за тварь подсадила тебя в подсознание моего сына? - прошипел Учиха, активируя свой Вечный Мангеке Шаринган. - Впрочем, это не важно. Тебе все равно не одолеть меня и не уничтожить моего сына.
- Кем бы ты ни был, чужжжжжак... Этот ребенок моооооой! Он сссссыграет большшшшшшшую роооооль в моем плаааааане велиииикого блаааааагаааа, - прошипело существо, яростно скалясь на Учиху.
- У меня только один вопрос. Тебе простое Сусано или полное? - спросил, ухмыльнувшись, Мадара, после чего громадный голубой воин поднялся во весь рост. Громадный призрачный ангел голубого цвета. В руках воина появился титанических размеров клинок. И стоило ему покинуть ножны, как его пылающее лезвие обрушилось на монстра.
- Умрууууу яяяяяя, умрееееет и ребеееееенок!! - хотело было сказать существо, но черное пламя Аматератсу быстро поглотило эту тварь. А затем Мадару вышвырнуло из подсознания ребенка, а затем сам Мадара увидел, как его сын проснулся. Его шрам-молния истекал черным ихором, и его нижний конец дотягивался аж до глаза.
- Тише тише, малыш. Сейчас мы поможем тебе. Держись, сынок! - сказал Мадара, подхватывая сына на руки и вылетая в окно. Сейчас только один медик мог ему помочь. Его извечный друг, Хаширама. Благо, что Хаширама, как обычно, засиделся допоздна в резиденции Хокаге, поэтому застать его там не составило труда.
- Дружище, спасай! Только ты можешь помочь! - влетел в окно Мадара с ребенком на руках.
- О господи, Мадара! Что с Ичиго? - спросил Хаширама, подскакивая к другу.
- Я проверил его шрам и подсознание. Какой-то урод подсадил моему сыну в подсознание какую-то тварь, что высасывала его силы. Я ее уничтожил и, видимо, как-то изгнал ее. Когда я вышел из подсознания Ичиго, из шрама тек черный ихор. А сам он будто увеличился.
- Дай-ка посмотрю, - сказал Хаширама, смотря на шрам и проводя рукой, сияющей теплым зеленым светом. - Мда. Кем бы ни был этот человек, сил он вложил немало. Тенкецу мальчика словно бы увеличились, впитывая что-то. Но главное, ты уже сделал. Заразу ты изгнал, все остальное сделаю я сам. Но этот шрам останется навсегда. Какую роль в его жизни он сыграет, я не знаю. Но ты поступил, как отец, защитив своего сына. Я горжусь тобой, друг.
С тех самых пор жизнь потекла в новом русле. Мальчик рос, развивался. Тренировался своим любящим отцом. Мадара лишь гордо смотрел на сына, тренируя его как будущего главу клана. Но его душа воина чувствовала, что что-то в этом мире грядет. И он не понимал, что. Поэтому...
- Яхико!
- Да, Мадара-сама?
- Я только что говорил с Хокаге и Советом Клана. Добро получено.
- Вы говорите о...
- Да. Мы получили добро на проект "Акацуки". Собирайте оперативную группу и начинайте прочесывать мир.

***

Деревня Скрытого Листа.
Много лет спустя.

Коноха пылала заревом громадного пожара. Несмотря на все приготовления Мадары, на его предчувствие. Они не были готовы к тому, что на самом деле угрожало миру. Нечто настолько древнее, хитрое, коварное, что смогло вначале уничтожить Деревню Скрытого Водоворота. Он называл себя Зецу. Некто в белой спиральной маске, также искусно управляющий растениями, как и легендарный первый Хокаге. Его белые армии сокрушали врагов, буквально заваливая их трупами. Они были коварны, лживы. И даже Узумаки оказались не готовы к тому, что они проникнут в их клан, заразив некоторых членов клана. Так барьеры Узумаки пали. Но не все пошло по плану врага. Большинство Узумаки выжили и прибыли в Коноху с дурными вестями. Так Коноха обрела знания, чтобы подготовиться к войне. Войне, от которой зависела жизнь целого мира. И все же.... Никто не был готов к тому, что последует дальше. Ведь даже сообщив другим деревням о том, что появился враг, который уничтожает мир, они или не были готовы, или не сочли это особой угрозой. Как итог, первым пало Скрытое Облако. А затем, словно лавина, стали гибнуть остальные деревни. И только Коноха была готова хоть сколько-нибудь, хоть как-то сдерживать натиск орд Зецу. И все же они прорвались... Мир погибал. Война была проиграна. Никто не мог ожидать того, что все закончится так кроваво...

Как и было решено давным давно, при основании Деревни, клан Учиха встал на защиту родной деревни последним оплотом. Один за другим они гибли, но сдерживали натиск орд монстров, пока гражданское население уходило под барьеры старого квартала Узумаки. Ичиго и Мадара, отец и сын, вели бой тандемом, подняв за стеной Конохи два могучих Сусано. Синий воин, с четыремя руками и двумя лицами, и зеленый, мертвенно-зеленый воин, чей лоб венчал странный знак в виде треугольника, круга в центре и центральная линия, рассекающая круг и треугольник из вершины на две части. Пылающим загробным пламенем воин держал в руках две косы, связаных между собой цепями. Лицо этого воина напоминало оскал черепа. Два ужасных и великих воина, олицетворяющих все могущество и силу клана Учиха возвышались над Конохой, будто древние боги, ступившие на Землю в последнюю схватку. Два воина, действующие как один механизм. Отец атаковал врагов мощными техниками огня, сын вторил мощнейшими техниками стихии молнии. За мастерство в райтоне Ичиго получил звание Черной Молнии Листа. А квартет из четырех сильнейших шиноби Конохи, Мадару, Хашираму, Тобираму и Ичиго другие деревни в страхе и благоговении называли не иначе, как «Титанами Конохи» за мощь, силу и мастерство. Они первыми приняли удар на себя, когда армия Зецу пришла к стенам Конохи, тем самым давая аналитическому отделу разработать план по спасению населения. И план был придуман быстро, на основе знаний клана Узумаки, спасенных из погибшего Узушио. Было решено: всех жителей, кого можно было спасти — запечатать в свитки, и клан Учиха, как самый многочисленный, должны вынести их в другой мир через Врата, запитанные мощным источником чакры. Последние живые члены клана Узумаки, жертвуя своими жизнями, производили запечатывание выживших жителей Конохи. Клан Учиха, а точнее, многочисленные воины, защищали границы квартала, давая шанс старикам, женщинам и детям собрать скромные пожитки и приготовиться к отходу. План «Врата Миров», что предложила Мито Узумаки. По плану, жертвуя своей жизнью и чакрой Девятихвоствого, Мито открывает портал в один конец, в другой мир. Что за мир и каковы координаты, предугадать невозможно. Однако защита пала. Самые сильные воины клана прикрывали женщин, стариков, детей и более слабых воинов клана, пока Первый и Второй Хокаге, братья Хаширама и Тобирама напитывали печати портала чакрой, а жена Хаширамы, Мито Узумаки, чертила их в воздухе. В это время отец и сын вели бой против огромных монстров, сплетенных из тел Зецу, принимая урон на себя. Отец и сын, что вели бой, облаченные в фигуры Сусано. Но при этом Сусано Ичиго не было призвано с помощью Мангёке Шарингана, ибо Ичиго не обладал им. В его глазах, в чистом правом и пересеченном шрамом молнией левом, горел трехтомойный шаринган. Мадара прикрывал сына своим Сусано, когда его фигура приняла на себя сокрушительный удар противника и пошла трещинами.
— Отец!!! — крикнул Ичиго и рукой Сусано подхватил мужчину, что зажимал рукой страшную рану в боку. — Райтон: Черная Смерть!!!

Зеленый гигант сложил руки в молитвенном жесте, и по его рукам стали пробегать черные разряды молний. Медленно разводя их, Сусано медленно копил заряд, пока затем, словно бог-громовержец, одной рукой не метнул молнию в небо. В следующую секунду, по рядам монстров, что растекались по улицам Конохи ударил самый настоящий ад из черных молний. Испепеляя все на своем пути, каскад молний дал время на небольшую передышку от боя. Но чакры оставалось все меньше, и Сусано стал уменьшаться. Но большего и не нужно было, огромные деревяные Врата медленно открыли створки в новый, неизвестный мир. Ичиго, державший истекающего кровью отца на руках, спустился вниз, покидая поле боя. Он торопился к порталу, поторапливая беженцев, всех тех, кого еще можно было спасти.
— Быстрее, быстрее! Портал долго не выдержит!!! — кричал он, а потом посмотрел на отца. — Держись, отец. Мы справимся, слышишь? Мито-сама, куда вы открыли портал?
— В твой родной мир. Там ты и клан будете в безопасности, — сказала аловолосая женщина. — Я... Я засекла легкую энергию, какую чувствовала в тебе. Ичиго, пообещай, что защитишь всех, кого сможешь! Пообещай мне, Третий Хокаге!!! Пообещай, что защитишь Кушину.
— Обещаю... Даю вам слово Хокаге. Клан Учиха, уходим! Все в портал, живо!!! — рявкнул Ичиго, держа отца на своих руках и входя в портал. И когда последний выживший житель деревни вошел во Врата, двери Врат с грохотом закрылись и взорвались, уничтожая облепивших их Зецу.

***

31 октября 1994 года.
Хогвартс.
Большой Зал.

— Кубок огня вот-вот примет решение, — начал Дам­блдор. — Думаю, ему требуется еще минута. Когда имена чемпионов станут известны, попрошу их подойти к сто­лу и проследовать в комнату, примыкающую к залу, — он указал на дверь позади профессорского стола. — Там они получат инструкции к первому туру состязаний.
Он вынул волшебную палочку и широко ей взмахнул; тотчас все свечи в зале, кроме тех, что горели в тыквах, погасли. Зал погрузился в полутьму. Кубок огня засиял ярче, искрящиеся синеватые языки пламени ослепитель­но били по глазам. Но взгляды всех все равно прикованы к Кубку, кое-кто поглядывает на часы...
— Осталась одна секунда, — сказал Ли Джордан. Пламя вдруг налилось красным, взметнулся столп искр, и из Кубка выскочил обгоревший кусок пергамен­та. Зал замер. Дамблдор, протянув руку, подхватил пергамент, осве­щенный огнем, опять синевато-белым, и Дамблдор громким, отчетливым голосом прочитал:
— «Чемпион Дурмстранга — Виктор Крам».
Зал содрогнулся от грохота аплодисментов и востор­женных криков.
— Так и должно быть! — громче всех кричал Рон.
Виктор Крам поднялся с места и, ссутулившись, враз­валку двинулся к Дамблдору, повернул направо и, мино­вав профессорский стол, исчез в соседней комнате.
— Браво, Виктор! Браво! — перекричал аплодисмен­ты Каркаров, так что его услышал весь зал. — Я знал, в тебе есть потенциал!
Постепенно шум в зале стих, внимание всех опять было приковано к Кубку. Пламя вновь покраснело, и Кубок вы­стрелил еще одним куском пергамента.
— «Чемпион Шармбатона — Флер Делакур!» — возве­стил Дамблдор.
— Смотри, Рон! — крикнул кто-то. — Это она!
Девушка, так похожая на вейлу, легко поднялась со стула, откинула назад волну белокурых волос и летящей по­ходкой прошла между столов Гриффиндора и Пуффендуя.
— Вы только гляньте, как они расстроены! — восклик­нула Гермиона, кивнув в сторону стола, где сидели шарм­батонцы.
Расстроены — слабо сказано: две де­вушки, спрятав лицо в ладони, плакали навзрыд. Флер Делакур удалилась в соседнюю комнату зал опять утих. Но напряжение, казалось, осязаемое на ощупь, усилилось. Осталось только узнать чемпиона Хогвартса. Все опять повторилось. Огонь покраснел, посыпались искры. Из Кубка вылетел третий кусок пергамента. Дам­блдор поймал его и прочитал:
—«Чемпион Хогвартса — Седрик Диггори».
—Ну почему он?! Почему? — возопил Рон.
Его, однако, никто не услышал: взорвал­ся криками стол Пуффендуя. Все до единого пуффендуйцы вскочили на ноги, топали, вопили до хрипоты, при­ветствуя идущего к профессорскому столу Седрика. Ап­лодисменты не смолкали долго. Дамблдор стоял и ждал; вот наконец зал угомонился, и он, довольно улыбаясь, начал вступительную речь:
— Превосходно! Мы теперь знаем имена чемпионов. Я уверен, что могу положиться на всех вас, включая уче­ников Шармбатона и Дурмстранга. Ваш долг — оказать всемерную поддержку друзьям, которым выпало защи­щать честь ваших школ. Поддерживая своих чемпионов, вы внесете поистине неоценимый вклад...
Дамблдор внезапно остановился, и все сразу поняли почему. Кубок огня вдруг покраснел. Посыпались искры. В воздух взметнулось пламя и выбросило еще один пер­гамент. Дамблдор не раздумывая протянул руку и схватил его. Поднес к огню и воззрился на имя. Повисла длинная па­уза. Дамблдор смотрел на пергамент, весь зал смотрел на него. Наконец он кашлянул и прочитал:
— «Гарри Поттер».

Зал задохнулся тишиной, когда Альбус Дамблдор назвал имя того, кто бесследно исчез много лет назад. Тринадцать лет назад, когда Дамблдор планировал свою великую партию-многоходовку, чтобы, наконец, обрести свое бессмертие путем получения всех Даров смерти, планировал использовать Гарри Поттера как оружие, стравив его и Темного Лорда, мальчик просто испарился. Исчез из его кабинета, стоило Альбусу отвлечься на секунду. А затем посыпались неудачи, одна за другой. Первой палкой в колесе была выжившая Лили Эванс, невесть как выбравшаяся из-под завалов дома в Годриковой Впадине. Тогда никто не ожидал того, что маглорожденная волшебница не только выживет, так еще и докажет свою правоту, воззвав к Магии и поклявшись пред Ее ликом. И Магия встала на сторону Лили Поттер. Ох, как она орала, как она бегала за ним по всему Министерству, требуя вернуть ей сына. Скандал был громким, ярким и разгромным. Магическая Британия всколыхнулась, узнав, что Мальчик-Который-Выжил, пропал, а Альбус Дамблдор имел к этому какое-то отношение. Однако вскоре все быстро утихло и улеглось, словно перед бурей. Стихла и Эванс, как-то успокоившись и ехидно поглядывая на директора. Это не нравилось старцу, но что делать?! Как еще можно было найти того, кто попросту исчез?! Он даже Блэка вытащил из Азкабана, правда потом долго сводил фингал от бывшего Мародера. Кулак-то у Сириуса тяжелый, даром что увлекался шебутной Блэк маггловской культурой и научился уличному кулачному бою. И было за что! И все же… Последним средством должен был стать Турнир Трех Волшебников. Директора других школ сразу согласились на возрождение легендарного турнира, и поэтому, когда начался этот учебный год, прибыли школы-участники, Дамблдор решил, что используя подставную бумажку с именем Гарри Поттера, он сможет его вернуть. Но Кубок отверг бумажку. И Дамблдору пришлось ждать и пытаться давить голой мощью. Однако это случилось — Кубок избрал Поттера. Избранный Чемпионом, он должен был появиться. Но никого не было. Или же…
— Что за?! — проговорил кто-то, когда из пола выросли ужасающего вида ворота. Они напоминали традиционные японские врата тории, но со створками. Гигантские тяжелые створки были украшены ужасающими лицами японских демонов ёкай и тэнгу, а сами створки сдерживались массивными цепями. Громадные, они заставили пространство Большого Зала максимально увеличиваться, словно готовя школу к чему-то огромному… Чему-то многочисленному… Но вот цепи, что сковывали их, спали, и двери с натужным стоном отворились, являя всем присутствующим вид на странное голубое окно портала, из которого раздалось "Yakusoku suru… hokage to shite chikau. Uchi wa ichizoku, shuppatsuda! Zen'in pōtaru e, imasugu!" (Обещаю... Даю вам слово Хокаге. Клан Учиха, уходим! Все в портал, живо!!!), а затем, из него тут же повалили него люди. Черноволосые, с алыми глазами и оружием. Женщины, мужчины, старики дети. Некоторые были ранены, многие были с вещами, свитками. Последним же влетел брюнет в черном доспехе, неся на руках мужчину в алых доспехах. Мужчина медленно умирал, истекая кровью и пытаясь зажать рану рукой.
— Ichigo-sama, doko ni iru no? (Ичиго-сама, куда мы попали?) — спросила темноволосая женщина парня, что уложил мужчину на расстеленную циновку.
— Wakaranai yo, Ikumi. Mito-sama wa koko de watashi no daini no enerugī o kanjita to itte ita. Dōyara watashi wa nan-nen mo mae ni koko kara Konoha ni ten'i shitarashī (Не знаю, Икуми. Мито-сама сказала, что она ощутила мою вторую энергетику тут. Видимо, отсюда меня перенесло в Коноху много лет назад), — произнес парень, сканируя местность своими странными глазами зеленого цвета, с тремя запятыми по кругу, вокруг зрачка. — Ittai nani ga okotte Konoha ni kita no ka, wakaranai. Demo, koko wa suki janai. Koko ni ibasho ga aru yōna ki ga suru no ni… (Не знаю, что такого могло произойти, из-за чего я попал в Коноху. Но мне здесь не нравится. Хотя я здесь словно бы на своем месте...)
— Kimyōna basho… Koreha… Kore wa akademīdesu ka? (Странное место… Это… Это Академия?) — спросил кто-то из детей, оглядываясь по сторонам, на что брюнет, слегка улыбнувшись, ответил:
— Motto suki… Gakkō… (Скорее… Школа…)
Но его тут же отвлек крик одного из ирьенинов клана Учиха, что дежурил около Мадары и пытался залечить ранение:
— Ichigo-san, Madara-sama, kare wa… (Ичиго-сан, Мадара-сама, он…)
Мужчина истекал кровью все больше. Медицинские техники уже не могли помочь, да и ирьенин не был настолько искусен, как Хаширама Сэнжу, чтобы залечить такие раны. Мадара пытался подняться, зажимая рану рукой, но не мог, ибо силы все больше и больше покидали изможденное тело. (Включаем трэк Dumbledore's Farewell (EPIC EMOTIONAL VERSION COVER) By 2Hooks с канала Trailer Music Weekly)
— Otōsan!!! (Отец!!!) — произнес Ичиго, подскочив к отцу и подхватывая тело отца.
— Ichigo… musuko… jikan ga nainode kiite…(Ичиго… Сынок… У меня мало времени, поэтому слушай…) — захлебываясь кровью, произнес старший брюнет, беря сына за руку.
— Врача! Быстро врачей! — скомандовал Дамблдор, стараясь показать напускное добродушие и оказать помощь прибывшим раненым, но странные люди закрыли парочку собой, ощетинившись своим оружием, ведь даже несмотря на ранения и истощение, они готовы защитить своих лидеров — Черт, кто-нибудь понял, что он сказал?!
— Я вроде бы понимаю... Это похоже на старый японский диалект. Тот что постарше является отцом парня. Старшего вроде… Зовут Мадара, а младшего Ичиго? — перевел один из старшекурсников Когтеврана, подойдя к директору/ — И похоже, что Мадара-сама умирает… Видимо, они побывали в тяжелом бою, что вымотал их. Понять толком не могу/
— Musuko… Oboete oite kudasai… Mangekyōsharingan wa kiken'na monodesu… Soshite anata ga yuruseba… Yami no me ga anata no tamashī ni ochitsuku… Anata wa sore o uchi makasu koto wa kesshite dekinaideshou… Ataenaide kudasai mitsukete… Anata jishin no shiawase… Anata no hahaoya o mitsukete kazoku o mitsukete kudasai… Sa senaide kudasai… Ichizoku… Uchiha… Shinu… Karera o michibikimasu… Mirai e… Korekara… Anata wa ima karera no atamadesu… Anata… Sandaime hokage… Akiramenaide kudasai… Musuko… Soshite… Watashi wa hokori ni omotte imasu… Anata no otōsan…(Сынок… Запомни… Мангеке Шаринган опасная вещь… И если ты позволишь… Росткам Тьмы поселиться в твоей душе… Ты уже никогда не сможешь ее победить… Не сдавайся и
обрети… Свое счастье… Найди свою мать и обрети семью… Не дай… Клану… Учиха… Погибнуть… Веди их… В будущее… Отныне… Ты теперь их глава… Ты… Третий Хокаге… Не сдавайся… Сын… И… Я горжусь, что был… Твоим отцом…) — проговорил это Мадара, после чего улыбнулся сыну, его глаза закрылись, а рука упала на пол, знаменуя гибель одного из Титанов Конохи. А тем временем на потолке Большого Зала Хогвартса появиkись тучи. Собиралась гроза. Казалось бы, сам замок оплакивал гибель Мадары, ощущая, какую потерю понес клан Учиха и сам Ичиго в частности. Понимали все…
— Otōsan… aete shinanai de… kikoemasu ka!!! Aete watashi kara hanarenaide kudasai!!! Otōsan!!! Īe!!! (Отец… Не смей умирать… Слышишь!!! Не смей меня оставлять!!! Отец!!! Нет!!!) — кричал парень, а из его глаз потекли кровавые слезы, ибо его глаза начали медленно эволюционировать в нечто высшее. Запятые стали образовывать одну спираль, что сходилась к зрачку парня, образуя новый рисунок.
— Madara-sama! Watashitachi o hanarenaide kudasai!!!.. (Мадара-сама! Не покидайте нас!!!..)
— Sensei, hanarenaide kudasai!.. (Учитель, не уходите!!!..)
— Rīdā-sama!!! (Лидер-сама!!!) — кричали те, кто пришел из врат, оплакивая смерть предводителя. Дети плакали, стоя подле родителей и старших, ведь на их глазах Легенда Мира Шиноби, один из двух Богов Шиноби и один из Титанов Конохи, закрыл глаза навсегда. Его сердце навсегда остановилось, дыхание прекратило свой бег. Он умер с улыбкой на лице, зная, что его клан и его сын спасены. Он исполнил свой долг. А в это время вставшие в шоке маги, поняв атмосферу происходящего, достали палочки и подняли их вверх, зажигая огонек Люмос, дабы почтить память того, кто скончался, защищая свою семью. Эхо прошлой Магической Войны до сих пор бродило по миру, напоминая о всех тех потерях, что пережили многие. Как много осталось сирот или инвалидов, сколько людей погибло? Увы, этого уже никто не скажет… Ичиго же, сдерживая боль и слезы, шептал, обнимая тело отца, все шептал и шептал ему, ведь ему было тяжело отпустить отца:
— Chichiue, nani ga atte mo watashi wa yami ni ochiru koto wa arimasen. Shikashi, watashi no kako o hakai shita-sha-tachi mo yurushimasen. Watashi wa gimu o hatashi, yakusoku o mamorimasu. Kono sekai ni konoha gakurenosato o saiken shimasu. Soshite, anata no kioku wa eien ni iki tsudzukemasu. Mahō to inochi ni kakete chikaimasu. Watashi wa `kuro inazuma uchi wa' no imyō o motsu uchi wa ichigode wa arimasen. Kiitekudasai, chichiue… watashi wa karera no tame ni shin no hokage ni narimasu… soshite, karera no tame ni inochi o sasagemasu. Shikashi, karera ni gai o oyobosu koto wa yurushimasen… kiitekudasai!!! Chichiue!!! Watashi wa anata o shitsubō sa semasen!!! (Что бы не случилось, отец, я никогда не паду во тьму. Но и не прощу тех, кто разрушил мое прошлое. Я исполню свой долг и сдержу Слово. Я воссоздам Деревню Скрытого Листа в этом мире. И память о тебе будет жить вечно. Клянусь Магией и Жизнью, не будь я Ичиго Учиха, прозваный «Черной Молнией Учиха». Слышишь, отец… Я стану для них настоящим хокаге… И отдам свою жизнь за них, но не позволю им навредить… Слышишь?! Отец!!! Я не подведу тебя!!!) — под конец дал волю своим эмоциям Ичиго, сверкнув своим Мангеке Шаринганом, выпуская всю свою боль утраты, пустоту в сердце. Его крик боли заполнил весь Большой Зал. Казалось бы, нет, не было и не будет того, кто поймет всю боль и одиночество юного хокаге, но... Магия услышала одинокое дитя. Услышала и явилась к той, что искала свое дитя, которое она породила и потеряла много лет назад. Рыжеволосая волшебница с глазами цвета молодой травы внимательно приглядывалась к брюнету, пока не узнала в нем того, кого потеряла после гибели своего любимого. Сердце сильно забилось в груди Лили Эванс от осознания того, что ее давно потеряный сын Гарри, которого она когда-то чуть не похоронила, стоял сейчас на коленях перед приемным отцом, что умер у него на руках. И женщина не выдержала, пробиваясь через ряды учеников, спеша к своему любимому сыну. Ичиго пытался бороться с истерикой, что разрывала его сердце и душу, все также прижимая холодеющее тело отца к своей груди и проклиная себя, что не смог прийти на помощь отцу. Он винил себя, за то, что был слаб, за то, что не успел, но… Но, спустя секунду, он был вовлечен в нежные объятия рыжеволосой женщины, что со слезами обнимала парня и шептала ему.
— Сынок… Все хорошо… Все хорошо… Я рядом… — шептала Лили, обнимая своего сына, чумазого, грязного, измазанного кровью своего названого отца и не сдерживая слез. — Я рядом, сынок… Ты больше не один, малыш...
— Okāsan… Ikanaide… Ika senaide… Kikoemasu ka… Zettai ni ika senaide… (Мама… Не уходи… Не отпускай меня… Слышишь… Никогда не отпускай…) — бормотал он, обнимая мать, не сдерживая слезы, смешанные с кровью активированных глаз. — Onegaishimasu… Hanarenaide kudasai… Watashi o hanatte oite wa ikemasen… (Пожалуйста… Не уходи… Не бросайте меня одного…)
— Альбус… Боюсь, это… Гарри Поттер. Я не знаю, что могло произойти там, по ту сторону портала, но явно что-то очень нехорошее, если он в таком состоянии, как и те, кто пришли с ним, — сказал подошедший к директору Филиус Флитвик, чье сердце разрывалось от такой картины, что видел он сейчас. — Я распоряжусь открыть гостевое крыло для них. Мне нужен будет переводчик. И желательно приготовить поесть и оказать помощь всем раненым и истощенным. Ибо они еле на ногах стоят.
— Да… Да, конечно… Делайте то, что нужно сделать… Окажите им… Всю помощь… — кивнул шокированный Дамблдор, смотря на все происходящее.
«Черт возьми, нашелся... Но... Нет, я не смогу его контролировать. Слишком уж он силен. Я чувствую его волю и силу отсюда. А его глаза... Я чуть не умер, увидев их... И вот как теперь с ним проворачивать планы?! Мне нужны Дары Смерти, но как мне их достать?! Еще и Том закопошился. Придется, видимо, начать разработку Лонгботома», - думал Альбус, явно сдерживая свои нехорошие мысли. Он был готов буквально взорваться от ярости, ведь все планы вновь шли крахом.

Так и не успокоившись, юный глава клана Учиха погрузился в сон, впервые за семьдесят два часа беспрерывных боевых действий. Его нервы не выдержали такого издевательства, ведь он тоже человек!!! Где это видано, чтобы выдерживать такие нагрузки в таком молодом возрасте?! В итоге все же было решено, что клан Учиха поселится в пустующем гостевом крыле гостиной Слизерина, которое тут же было вычищено и переоборудовано под пребывание большого количества людей в нем. С помощью переводчика, наскоро избранным старейшинам клана Учиха и освобожденным выжившим, было сообщено, что сие место они могут безвозмездно использовать как свое временное прибежище, всем раненым окажут помощь, всех накормят, а также им будут предоставлены преподаватели по местному английскому языку для более легкого общения с составом школы. На что старейшины согласились, но сообщили, что никому другому они не будут принадлежать. Они вольная единица и независимое государство и поселение. И если будут идти попытки давления, клан Учиха и выжившие шиноби Конохи покинут замок во избежание конфликтов.

Как и тело его отца, Ичиго был уложен на носилки, что были подхвачены самыми крепкими джонинами и гражданскими, а также окружены воинами и народным ополчением; его отнесли в главную спальню, отведенную под покои Главы Клана и Хокаге, где его передали под опеку и уход его матери, Лили Поттер-Эванс, что сидела рядом и не смыкала глаз, боясь пропустить пробуждение сына. Само же крыло было перекрыто и были выставлены посты охраны, ибо клан Учиха еще не оправился от кровопролитной битвы, напряжение все еще было внутри душ тех, кто выжил. Шиноби готовились проводить в последний путь своего вожака, своего Главу. Отца, что отдал жизнь за своего сына. А газеты мира магии вовсю трубили:
«Гарри Поттер Вернулся в Англию!!! Юный Мальчик-Который-Выжил, был принят в клан Шиноби!!! Клан Учиха бежит в наш мир от войны. Героический подвиг Мадары Учихи, отца-одиночки, лидера и главы. Памяти величайшего из Учиха».

***

Новости распространялись по миру со скоростью лесного пожара. Читающие это жители Британии и не только завалили школу письмами с соболезнованиями об тяжкой утрате Героя, словами поддержки, предложениями принять и организовать приют для беженцев, а также организовать сбор материальной помощи тем, кто пострадал в той самой битве. А сам герой, как и его клан, времени зря не теряли. Для начала он поспешно изучал английский язык, чтобы спокойно общаться с матерью и с окружением. А уже потом… Уже потом, как Глава Клана и как будущий глава Селения Скрытого Листа, он занялся документационной работой. Нужно было составить перепись всех будущих шиноби Деревни, завести на каждого личное дело, включая гражданских. Составить опись имущества и создать план-схему будущего селения. В общем, работы было много. Под конец, задолбавшись делать все сам, Ичиго быстренько изучил технику теневого клонирования. Он оставил трех клонов разбирать бумажки в своем кабинете, свалив всю волокиту на Совет Джонинов, Общественный Совет и Совет Старейшин, а сам стал больше проводить времени с новообретенной семьей, попутно готовясь стать Хокаге. Но… Один вечер для прощания с отцом один на один, он все же смог выделить из своего расписания.

В тот вечер, за двое суток до похорон, Ичиго решил отложить тренировки и все документационные дела, дабы прийти в комнату, где в черном гробу, одетый в белые похоронные одежды с символами клана и покрытыми глазами, лежал его отец. Он лежал со скрещенными на груди руками, с замершей на губах улыбкой. Ичиго на дрожащих ногах прошел к гробу отца, сев около него.
— Прости, отец… Я… Это моя вина, что я не смог тебе помочь, — проговорил он тихо, сдерживая всю боль внутри себя. — я был слаб, и не успел придти к тебе на помощь… Если бы не я… Ты бы был сейчас со мной… Но… Прости меня, отец… Прости, если сможешь… Один раз я подвел тебя… И заплатил дорогую цену за это. Но… Я клянусь тебе. Я не позволю Зецу прорваться в этот мир. Я остановлю его, пусть даже ценой своей жизни, но я не позволю ему развязать свою глупую войну в этом мире. Даю тебе слово Хокаге. Я не сдамся… А твоя гибель не будет напрасной.
Подняв глаза, юный Учиха сверкнул своим Мангёке шаринганом в пустоту и тут же ощутил легкое прикосновение к плечу. Когда он оглянулся, ему почудился в темноте улыбающийся силуэт Мадары, что стоял, обнимая свою погибшую супругу. Да… У этого Мадары не было брата, была лишь супруга. Что любила его больше жизни и закрыла собой в роковом бою в Долине завершения, тем самым не дав Мадаре пасть во тьму.
— Верь в меня, отец… Я сдержу свое слово… Вот увидишь… Ты можешь мной гордиться… Шодай… Нидайме… Вы можете быть спокойны. Я буду защищать Коноху, даже ценой своей жизни…
С этими словами молодой Хокаге покинул комнату, навсегда отпустив прошлое, не видя, как за его спиной, улыбаясь, стояли силуэты Хаширамы, Мито, Тобирамы, Мадары и Рэйрин, что стояли и улыбались в след будущему Сандайме Хокаге Скрытого Листа — Ичиго Учиха.

Спустя две недели после того, как Ичиго очнулся, а также восстановился, благодаря заботе и поддержке своей матери, юному Учихе пришлось серьезно задуматься о безопасном месте для создания новой Деревни Скрытого Листа. Создавать поселение под боком школы было не лучшим вариантом по простой причине того, что Дамблдор мог попытаться взять контроль над селением. А Ичиго знал от матери, что Альбус Дамблдор был тем еще манипулятором. Чего стоил один только разговор о том, что Ичиго должен участвовать в каком-то там Турнире как Гарри Поттер.
- Извините! С какой такой стати я ОБЯЗАН принимать участие черт знает в каком событии? Мало того, что я не предлагал свою кандидатуру, в этот момент находясь вообще в другом мире, в бою, так я даже не знаю правил, - сказал тогда Ичиго, сидя в импровизированном кабинете среди кипы бумаг.
- Гарри, мальчик мой...
- Для вас, Альбус-сан, я прежде всего Ичиго Учиха! Глава клана Учиха и глава Деревни Скрытого Листа, третий Хокаге! Так что, соблюдайте субординацию, и обращайтесь ко мне "Ичиго-сама", - холодно произнес брюнет, сверкнув зелеными глазами.
- Да-да... Ичиго-сама, - скрипя зубами проговорил Дамблдор. - Вы обязаны участвовать. Кубок Огня выбрал вас как кандидата, и...
- Да? А каким образом? Каким образом была выдвинута кандидатура того, кто вообще отсутствовал в этом мире добрых тринадцать лет? - поднял бровь Учиха, смотря в глаза Дамблдора.
- Альбус, вы готовы поклястся перед магией, что мой сын обязан участвовать? Что он действительно участник? - вклинилась тут же в разговор Лили Поттер, стоя в клановом кимоно Учиха с моном в виде веера на одежде. - Я изучила все правила Турнира. Когда претендент пишет свое имя для Кубка, он вкладывает также в эту записку свою магическую подпись. Готовы ли подтвердить, что это подпись моего сына, если он ни разу не пользовался магией, используя лишь местную энергию?
- А ведь правда, Альбус, - произнес Игорь Каркаров, смотря на Дамблдора. - Как так произошло, что Поттер... Простите, Учиха стал участником турнира, пропадая в другом мире тринадцать лет? И почему ты так усердствуешь?
- Ну ведь правила, - начал было Альбус, но его прервали.
- Брехня, Альбус. Тебе только что сказали, что парень не может участвовать, не создав Магический Контракт. Он не использовал палочки, он только пару недель назад вышел из портала другого мира, истощеный битвой и смертью отца. А сейчас он уже руководит мини-государством в лице скрытого селения. Значит это не он участвует, а кто-то, кто бросил его имя в кубок, - прорычал голос Аластора Моуди, когда он ввалился в кабинет. - Так что отстань от парня. У него и так много дел. Ему еще деревню отстраивать, отца хоронить и устраивать оборону. А нам надо разобраться, кому на самом деле принадлежит бумажка.
- Да-да, Аластор. Ты определенно прав. Прошу прощения, Ичиго-сама. Мы больше вас не побеспокоим, - сказал Альбус, и делегация покинула кабинет, а парень, выдохнув, отложил кисть.
- Мда... Надо поскорее решать проблему с территорией селения. Вот только где? - проговорил Ичиго, выдохнув и помассировав виски.
- Ну... Я могу тебе помочь, сынок. Твой родной отец был из местной знатной семьи. И у них могли остаться территории, - сказала Лили, подойдя к сыну. - Нам нужно попасть будет в банк и все узнать.
Тут в кабинет вошла черноволосая девочка.
- Лили-сама, Ичиго-сама, обед готов.
- Да, Микото, уже идем. А где Кушина? - спросил Ичиго девочку.
- Кушина сейчас с госпожой Каруки, изучает ирьениндзюцу. Медиков не хватает, и она решила помочь. Сказала, придет позже, - отчиталась девочка и покинула кабинет.
- Пошли обедать. После обеда все решим, - сказала Лили, уводя сына из кабинета на обед.
- Да, окаа-сан - кивнул Ичиго, спеша за матерью.