Два одиночества

Город пахнул потом, кожей и дешёвым вином. Корвин ненавидел этот запах. Он ненавидел узкие улочки, где не разъехались бы и две повозки, ненавидел взгляды торговцев, которые были слишком быстрыми, слишком изучающими.

— Ваше высочество, может быть, вернёмся? Уже темнеет.

Корвин не ответил. Он не хотел возвращаться. Не хотел сидеть в своих покоях, слушать, как за окнами шумят стражники, и думать о том, что завтра снова будет день, который ничем не отличается от предыдущего.

Нет. Лучше уж эти улицы. Лучше запах пота и гнилой капусты, чем тишина собственной комнаты.

— Смотрите, — сказал кто-то из свиты.

Корвин поднял голову.

Прямо на пути стоял человек. Вернее, то, что когда-то было человеком. Грязные лохмотья, спутанные волосы, глаза, смотрящие сквозь реальность куда-то в собственную вселенную. Безумец. Их в городе хватало.

— Ты! — Безумец ткнул пальцем в Корвина. Его лицо исказилось, в глазах мелькнуло что-то, похожее на узнавание. Или на ужас. — В тебе… В тебе…

Стражник шагнул вперёд, но Корвин поднял руку.

— Что во мне?

Безумец затряс головой. Его губы шевелились, выплёвывая обрывки слов.

— Оно здесь… всегда здесь… я чувствую… я чувствую его, оно во мне, оно говорит со мной, оно…

— Уведите его, — сказал кто-то из стражников.

— Нет! — Безумец отшатнулся, его глаза расширились. — Вы не понимаете! Вы никогда не понимали! Оно не уходит! Оно не уходит никогда!

Он замолчал. Его взгляд застыл на Корвине, и в этом взгляде было что-то такое, от чего кровь застыла в жилах.

— Берегитесь, — прошептал безумец. — Ты…

Корвин открыл рот, чтобы ответить, но не успел.

Сталь блеснула на солнце.

Он не понял, что произошло, в первую секунду. Просто кто-то оказался рядом. Слишком рядом. Рука сжала его плечо, дёрнула назад, и над ухом раздался крик стражника: «Назад!»

А потом безумец рухнул.

Просто рухнул — с мечом в груди, которого не было секунду назад. Кровь брызнула на мостовую, и кто-то закричал, и кто-то закричал громче, и Корвин почувствовал, как его тело дёргают, тащат, заслоняют.

— Уводите принца!

Мечи. Их было четверо. Нет, пятеро. Лица скрыты, движения быстры. Наёмники.

Корвин рванулся — не вперёд, куда тянули стражники, а назад, к стене. Меч. Где его меч? Он выхватил его из ножен, и в этот момент кто-то ударил его в плечо. Боль вспыхнула, но Корвин не упал. Он видел, как стражники рубятся с наёмниками, видел, как один из них падает, видел кровь на камнях.

Безумец лежал там же. Его глаза были открыты. И в них не было ничего.

Корвин сделал шаг назад. Ещё один. Стена была близко. Он прислонился к ней, сжимая меч, чувствуя, как кровь течёт по руке.

— Принц! Сюда!

Стражник махал ему. Корвин рванул вперёд.

И в этот момент мир покачнулся.

Сначала он подумал — рана. Потеря крови. Но голова кружилась так, словно он стоял на краю обрыва и смотрел в бездну. Тошнота подкатила к горлу. Корвин споткнулся, упал на колени, выронил меч.

Кто-то кричал его имя. Или не его. Или никого.

А потом он потерял сознание.

———

Белая пустота.

Ни стен. Ни пола. Ни неба. Только свет, ровный, безликий, льющийся отовсюду и ниоткуда. Корвин стоял посреди этого ничто и не чувствовал под ногами опоры — но и не падал.

Он попытался вспомнить, как здесь оказался. Город. Нападение. Кровь. И темнота. А теперь — это.

— Очнулся?

Голос пришёл отовсюду и ниоткуда. Корвин резко обернулся — никого.

— Кто здесь? — спросил он. Голос звучал глухо, будто пустота съедала слова.

— Хороший вопрос.

— Покажись.

Тишина. А потом — движение.

Пустота начала меняться.

Корвин не понимал, как это происходит. Он просто чувствовал, как из белого ничто рождаются очертания. Сначала он подумал — лес. Сосны, уходящие в бесконечность. Но стволы дрожали, расплывались, не желая застыть. Потом — комната. Большой зал с высокими окнами, но стены текли, как вода.

Его разум метался, не зная, за что ухватиться. И из этого хаоса рождалось нечто.

Сначала Корвин увидел волосы. Белые, как снег, длинные, вьющиеся. Но в следующее мгновение волосы стали короткими, тёмными, жёсткими. Потом — рыжими, собранными в пучок. Потом — седыми, редкими.

Лицо тоже менялось. Мужское. Женское. Молодое. Старое. Красивое. Уродливое. Острые скулы сменялись круглыми щеками, тонкие губы — пухлыми, глубоко посаженные глаза — широко распахнутыми. Тело росло и сжималось, меняло пропорции, пол, возраст.

Это был ребёнок. Это был старик. Это была девушка. Это был воин. Это было всем и никем одновременно.

Корвин смотрел, не в силах отвести взгляд. Его собственное лицо мелькнуло в этой череде — на секунду, не больше — и исчезло. Сердце пропустило удар.

— Нравится рассматривать? Голос тоже менялся — мужской, женский, детский, старческий, иногда все сразу. — Или мне покрутиться?

Корвин сжал челюсти.

— Ты то, о чём говорил безумец.

Оно не ответило. Только смотрело на него. Лицо наконец перестало меняться, застыв в образе, который Корвин не мог бы описать, но который уже начинал казаться… своим. Или почти своим.

— Ты было в нём, — продолжал Корвин. — Ты перешло в меня.

— Быстро соображаешь. — В голосе слышалась лёгкая насмешка. Теперь это был женский голос, молодой, с хрипотцой. — А я уж думала, придётся объяснять по слогам.

— Выбирайся.

Нечто моргнуло. Лицо на секунду стало мужским, с тяжёлой челюстью, потом снова сменилось.

— Прости?

— Ты слышал. — Корвин сделал шаг вперёд. — Я не знаю, что ты такое, но ты не останешься во мне. Выбирайся.

Оно смотрело на него несколько секунд. А потом рассмеялось.

Смех был тихим, почти беззвучным, но от него пустота вокруг будто сжалась. Голос переливался — детский, мужской, женский, старческий.

— Выбирайся? — повторило оно, и на мгновение перед Корвиным стоял высокий седой старик с тяжёлым взглядом. — Милый мой принц. Ты думаешь, это так просто?

— Я прикажу изгнать тебя.

— Пробуй. — Теперь перед ним была молодая женщина с тёмными волосами и насмешливой улыбкой.

Корвин сжал кулаки.

— Что ты будешь делать?

Оно задумалось. Лицо снова поплыло, превращаясь в ребёнка, потом в старуху, потом в воина в шрамах.

— Пока не знаю. — Голос стал задумчивым, женским, мягким. — Наблюдать. Ждать. Смотреть, что ты за птица.

— А если я прикажу тебя изгнать? Найду священника, мага, кого угодно?

Нечто улыбнулось. Лицо застыло в образе молодого мужчины с острыми скулами и светлыми глазами.

— Пробуй. Может быть, у тебя получится.

Оно отступило на шаг. Образ начал таять, растворяясь в белом свете.

— Спи, принц, — донёсся голос уже издалека. Теперь он звучал как шёпот старухи. — У тебя был тяжёлый день. А завтра… посмотрим.

Корвин хотел что-то крикнуть вслед, но мир вокруг него схлопнулся, и он провалился в темноту.

———

Потолок. Свой.

Корвин лежал в своей постели, глядя на знакомые балки, и чувствовал, как плечо пульсирует тупой болью. Рядом кто-то шептался — лекарь, стражники. Он не слушал.

Он слушал внутри себя.

Тишина. Ничего.

Может быть, ему приснилось. Кровопотеря, бред, страх. Безумец что-то бормотал, и мозг дорисовал остальное.

Конечно.

Конечно.

Он выдохнул, чувствуя, как напряжение отпускает. Потянулся к кружке с водой на столике, чтобы сделать глоток. Рука дрожала.

— Ваше высочество? — раздался голос лекаря. — Вам помочь?

— Нет, — сказал Корвин. — Оставьте меня.

Лекарь поклонился и вышел. Стражники за дверью тоже стихли.

Корвин остался один.

Он сидел на кровати, сжимая кружку в руке, и смотрел на стену. Белый камень. Ровный. Холодный. Настоящий.

Это был бред, — сказал он себе. — Рана, жар, потеря крови. Так бывает. Лекарь говорил.

Он поставил кружку. Лёг. Закрыл глаза.

Внутри было пусто.

Всё в порядке, — сказал он себе. — Всё в порядке.

Он почти поверил.

А потом он почувствовал что-то.

Не голос. Не мысль. Что-то другое. Ощущение. Как если бы кто-то стоял у него за спиной — хотя стена была за спиной. Как если бы кто-то смотрел на него изнутри.

Корвин открыл глаза. Сердце колотилось где-то в горле.

Он лежал, не двигаясь, и ждал. Может быть, ему показалось. Может быть, это просто страх. Может быть, он действительно сходит с ума.

Он ждал.

Ответа не было. Но он знал — оно здесь. Оно всегда будет здесь.

Он закрыл глаза и долго лежал так, не двигаясь, чувствуя на себе чей-то невидимый взгляд. От