Два полководца (зарисовки)

Мост Чинвад — мост решений

Она решительно влезла в тесную кабину грузовичка, поёрзала на узком сиденье и, поправив волосы пухлой ручкой, улыбнулась.

«Предупреждать надо, — раздосадовано подумал Карл и вздохнул. — Глупо злиться. Что бы изменилось, скажи они что надо встречать толстушку? Другой машины просто нет».

В аэропорту её мощный стан, уверенно рассекающий толпу невысоких парсов, притягивал взгляд, а молочно — розовая мордашка среди смуглых лиц выглядела настоящим чудом.

«Как давно я в этой дикой стране?!»

— Вы вулканолог? — гостья мазнула рукой по пыльному лобовому стеклу.

Карл кашлянул.

— Я геолог.

Она удивлённо вскинула брови:

— Мне говорили о вулканах.

— Это миф! — он улыбнулся. — Дожившее до наших дней заблуждение Александра Македонского. Здесь нет действующего вулкана.

— А что же тогда?

— Тысячелетний подземный пожар, — ответил он серьёзно. — Уголь горит.

В посёлке гостью встречал седой хмурый парс. Он забрал вещи и неспешно зашагал по каменной тропинке.

— Спасибо! Как бы я без вас добралась? — девушка торопилась, поглядывала на уходящего старика.

— Мне всего лишь позвонили… — выдохнул Карл и разозлился на себя. — Где этот ваш священный Симург? — спросил он, надеясь, что не перепутал слово.

— Изображение нашли в пещере, рядом с посёлком, — она надела панаму.

«И стала ещё интересней», — признался Карл.

— Помните рок-группу Queen? — девушка неуклюже попятилась. — Симург — их эмблема.

— ., а огнепоклонники называют её Птицей счастья, — крикнула она, убегая. — Приезжайте! Окунётесь в историю.

«Это вряд ли».

Вечером он подъехал к Чинвадскому хребту.

Над песчаной почвой парили рыжие облака дыма. Горячая сера с шипением вырывалась из скальных разломов и опадала влагой на каменную осыпь. Коснись рукой — почувствуешь жжение. Роса из кислоты. Ярко-жёлтые, зелёно-голубые и белоснежные вулканчики, пышущие жаром, торчали на раскалённом поле уродливыми муравейниками.

«Ничего не изменилось за тысячи лет: вечный огонь; венцы гор, как пики храмов; люди, почитающие адский пламень».

Карл вышел из машины.

«Она сказала, история?»

На вершине Чинвадского Моста удушливый дым свился в кольцо, сгустился и схлынул, оставив после себя фигуру человека.

Человек долго стоял без движения; наконец, ожил, развернулся к лучам заходящего Солнца, поймал туникой ветер, и взлетел, распахнув руки как огромные крылья. Исчез.

Искандарий Двурогий — покоритель мира, возвращался домой. Здесь он закончил свой поход.

«И мне пора, — решил Карл, — изменить свою историю».

Экс

Кусок картона заменял ему письменный стол. Сидя в неприбранной постели, тучный, смертельно бледный человек с трудом двигал пером по бумаге. Бесцветные губы шевелились, неслышно повторяя записываемые слова. Строчки к середине страницы сбились, почерк превратился в неразборчивые каракули. Человек застонал, уронил картонку на пол и тяжело откинулся на подушки.

— К чёрту мемуары! — выдохнул он.

Луи Маршан бесшумно наклонился и поднял лист.

«Можно было всё надиктовать секретарю…» — грустно подумал слуга. Он с трепетом начал читать странное, но знакомое ему переплетение букв.

«Самая отвратительная и мрачная скала из всех возможных. Над гладью пучины она возвышается словно огромный чёрный нарост.

Скука с понедельника по субботу, а воскресенье — великая скука. Я устал играть в шахматы и карты… Я постоянно мёрзну, а на солнце испытываю головную боль. Дёсны вспухли и кровоточат при малейшем прикосновении.

Страшно, но память не может восстановить ход военных компаний. Континент закрыт пеленой поражения.

К чёрту Лонгвуд! К чёрту стены с зелёной плесенью, коридоры, кишащие крысами, гнусные физиономии. К чёрту! Глобус вращает позор безвластия!»

Человек вяло двинул рукой, и Луи мгновенно склонился над кроватью.

— Я буду писать завещание, — услышал он.

Доктор Форсхувуд в двадцатый раз обошёл кабинет по кругу. Стена книг, неразличимые в темноте образы в витых рамах, стол с пятном жёлтого света. За плотными шторами распахнутого окна стихал шумный город. Доктор резко отдёрнул штору и втянул в себя сырую прохладу улицы.

— На обломках потухшего вулкана ему вынесли смертный приговор, — произнёс он громко, и словно испугавшись сказанного, быстро отпрянул от окна.

— У меня в руках бомба, настоящая бомба, — прозвучало тише.

В центре стола стояла небольшая коробочка с косой надписью: «Маршанская реликвия».

Доктор Форсхувуд осторожно взял коробочку в руки, приподнял крышку и заглянул внутрь.

— Он здесь, со мной, — прошептал доктор и, подхватив стопку бумаг со стола, шагнул к дверце открытого сейфа. В свете лампы остался листок лабораторного анализа с жирно подчёркнутыми цифрами в строке «мышьяк».

Доктор щёлкнул ключом в замке, похлопал ладошкой по гладкой поверхности металла и произнёс:

— Победителей не судят, но он не победитель.

Локон с головы Бонапарта был надёжно спрятан в чреве несгораемого шкафа.