Два пути

Всем привет! Для начала хочу сказать, что мне очень понравилась Baldur`s Gate III. И сама механика, и персонажи, и атмосфера. Larian удался очень живой мир. Отсюда и возникло моё желание написать по нему фанфик. Однако у меня есть также понимание того, что просто описать прохождение игры было бы слишком скучно. Лучше самому играть чем читать, как играет другой. А потому с самого начала будут добавлены пара мелочей, что поменяют ход событий. Не всех, некоторые моменты по логике вещей должны остаться прежними, однако где возможно, я постараюсь пустить повествование по другому пути. В этом ведь и смысл фанфика – ответить на вопрос «а что если?» – не так ли?

Не стоит удивляться и другим моментам расхождения с игрой. Я буду намеренно менять локации, количество врагов, некоторые моменты, которые будут казаться игровой условностью. Не потому, что чем-то недоволен в Baldur`s Gate III, а просто ради самого факта изменений. И да, по деталям:

– Стационарные порталы признаны игровой условностью. Увы и ах, но путь в любую сторону героям придётся проделывать ногами.

– ГГ и спутники начинают приключаться с условного третьего уровня. Просто потому, что мне так захотелось. Ролан изначально обладает пятым уровнем, Зевлор ещё сильнее. Потому что это соответствует их предыстории и будущим возможностям.

– Помните, что главный герой не обязательно прав в своих суждениях и поступках. Он может что-то говорить на эмоциях, а один из его «постояльцев» – тот ещё ксенофоб. Потому что просто невозможно путешествовать по миру и не заразиться искренней «любовью» к тем же гоблинам и ровно также не оставит равнодушным общение с гитьянки или дроу Мензоберранзана. Особенно эльфа. И опять же слова главного героя не являются позицией автора.

Пролог.

Бывало у вас такое чувство, что вы приходите в сознание, но мысли разбегаются, не давая оценить ситуацию, понять, где ты находишься, да и кто ты сам такой есть? Именно это чувство настигло меня, только во сто крат сильнее, приправленное хаотично мелькавшими в голове воспоминаниями.

В сознании вспыхивала картина титанического корабля, протягивавшего щупальца к беззащитным жертвам, отчаяние и ярость, готовность драться на смерть, которые через секунду сменялись видом большого индустриального города, заснеженной улицей, мчащейся прямо на меня машиной.

«Машина?» – недоуменно подала голос одна часть сознания. «Гигантское щупальце у летающего корабля?» – ещё более шокированно спросила вторая. «У меня две части сознания?» – вопросили они обе.

Чем дальше, тем больше кружилась голова от воспоминаний. И ещё хуже всё стало, стоило открыть глаза.

Обнаружил я себя в месте настолько плохом, что сложно передать словами. Я оказался запечатан в каком-то тесном саркофаге, стоявшем вертикально, едва дававшем возможность пошевелить конечностями. Всё, что было мне доступно, так это способность глядеть через окно. Но честное слово, радости это не приносило. Потому что показывало оно откровенную мерзость – стены, находившиеся в движении, будто бы дышащие в тусклом, красноватом цвете, мерзких существ, похожих на вскрытые мозги на ножках, и ряд капсул, вроде той, в какой оказался и я сам. Великий Бахамут, да что же здесь происходит? Как я оказался здесь? И кто я?

– Я Риардон из рода Бронзовой чешуи / Я Николай... – пронеслось в голове сразу два ответа. Проще не становилось.

Впрочем, стоило сосредоточиться на именах, как память постепенно стала разделяться на две полочки – меньшую и большую. Меньшая принадлежала землянину, человеку и зияла множеством дыр. Достаточно сказать, что насчёт него получалось вспомнить имя, но не род, к которому тот относился. В то же время Риардон помнил о себе всё с раннего детства до момента встречи с гигантским кораблём в чреве которого, судя по всему, я оказался.

Так что же выходило, я Риардон? Высший эльф из не знатного, но чтящего свои корни рода? А память землянина? Она о моей прошлой жизни?

Сложно сказать. Всё же я – Риардон никогда не лез в столь тонкие материи, как душа, перерождение. Меня интересовало прошлое, история моего вида, легенды о драконах ну и конечно же магия. Память Николая тем более не могла ничего подсказать. Вроде бы в голове мелькали какие-то гипотезы, представление о некоем Аде и Рае, перерождении, реинкарнации, но даже в имевшихся обрывках сквозил скепсис в отношении этих знаний. На них точно не стоило полагаться.

Впрочем, определение со своей личностью было самой малой из имеющихся проблем. Куда большей представало моё текущее положение. Покопавшись в памяти, я смог восстановить цепочку событий, предшествовавшую попаданию в капсулу, и вот она откровенно не радовала. Выходило, что мне фатально не повезло. Я умудрился наткнуться на странную, невиданную прежде угрозу – титанический летающий корабль, похожий на гигантского кальмара. Возникший буквально из ниоткуда рядом с караваном, в котором мне довелось двигаться, он атаковал в тот же момент, как появился. Я успел среагировать, выдвинувшись вперёд и выставив на пути щупальца сферу неуязвимости. Но этим лишь сделал себя приоритетной целью. Корабль не стал гнаться за убегавшими людьми из каравана. Он дождался момента, когда время действия сферы закончится и тогда атаковал вновь. Туманным шагом я смог увернуться от первого выпала. Молнией встретить ещё одно щупальце, но в конечном итоге сопротивление оказалось тщетным. Титаническое щупальце коснулось меня и на этом воспоминания обрывались. Очнулся я уже здесь.

Что это был за корабль? Почему он атаковал? Что нужно было существам на нём от меня? Эти вопросы оставались без ответа, и мне совсем не хотелось таковой получать. Было ощущение, что открытия станут горькими. Лучше было бы выбраться отсюда, не встречаясь с хозяевами этого корабля. Но вот проблема. Магия, бывшая частью Риардона все годы, что я помнил, сейчас отказывалась подчиняться. Она словно была скована. Не получалось использовать ни простейшие фокусы, так назывались чары, почти не требовавшие сил, ни сильнейшие свои заклинания. Даже сущность дракона, сила, пробудившаяся в Риардоне годы назад и с тех самых пор ни на мгновение его не покидавшая, сейчас спала. Попытка разломать капсулу силой оказалась тем более несостоятельной. Эта тюрьма явно была способна сдержать существ много сильней меня.

Но что же оставалось делать? Ждать прихода похитителей? Отдаться им на милость? Если судить по окружению, ни к чему хорошему это привести не могло. Само нутро корабля говорило о том, что существа, в нём обитавшие, относились к худшим представителям разумных этого мира. И это я мог сказать исходя из своего богатого опыта. Мне – Риардону приходилось видеть пиршества огров, наблюдать, что оставляли после себя гитьянки, сражаться с вышедшими из под контролями экспериментами волшебников. И ни одна из когда-либо виденных картин не могла сравниться с ощущением мерзости, пробирающего до костей страха, что я испытывал, глядя на двигавшиеся стены плоти и гулявшие по полу мозги. Хотя возможно всему виной моя беспомощность.

Впрочем, когда я говорил про ужас, то излишне поторопился. Ведь самый главный страх оказался впереди.

Я только в очередной раз подумал о возможности выбраться, спастись, как прямо напротив узрел новое существо. Оно проплыло по воздуху, воззрилось на меня бесчувственным, холодным взором. Щупальца на его голове задвигались, когтистые руки протянулись в мою сторону. И хотя я никогда прежде не видел такое создание вживую, но немедленно узнал.

«Иллитид!» – наперебой прозвучало в памяти. Могущественное и враждебное всем существо. Монстр, способный контролировать сознание, превращать каждого в своего послушного раба. Мне было неизвестно, откуда его знал Николай, но Риардон читал об этом виде в книгах. И в них настоятельно советовалось избегать их колоний, а если не везло встретиться, то биться изо всех сил, не щадя себя, до смерти, можно даже своей. Ведь попасть в плен к иллитидам было намного хуже любых иных альтернатив. И вот сейчас я был во власти одного из этих монстров. И не просто находился рядом с ним. Эта тварь что-то хотела со мной сделать! Неужели…

В сознании мелькнула ужасная догадка, и в подтверждение ей случилось то, чего я совсем недавно страстно желал – верхняя часть капсулы раскрылась.

Захотелось использовать свои силы, ударить на поражение, но блокирующие силы капсулы всё ещё действовали. Я был по прежнему бессилен. А в этот момент перед взором показалась левая конечность монстра, на которой извивалась мерзкая личинка. «Нет, только не это! Что угодно, но только не это!» – пронеслось в голове.

Я дёрнулся, попытавшись отвернуться, но невидимая сила тут же ухватила и заставила смотреть прямо. Конечность иллитида коснулась лица, личинка переползла с его руки на мою щеку. Мерзкая, склизкая, вооружённая пастью с чудовищным набором зубов… Она не стала медлить, направившись к глазу, чтобы пробраться под него, заползти прямо в голову.

Я уже не обратил внимание на то, как иллитид закрыл капсулу. Не смотрел за тем, как он инфицировал других пленных. В голове билась одна мысль – «Я обречён. Спасения нет». В книгах говорилось о размножении иллитидов. О том, что они охотились на людей и эльфов, заражали их, превращая в подобие себя. Процесс назывался цереморфозом и длился всего семь дней. Через неделю я должен был стать таким же монстром как тот, что меня заразил.

«Но может, есть способ спастись? Какая-то магия, что сможет извлечь личинку?» – пронеслось в голове от Николая. Забавно, но когда эльф пал духом, считая себя обречённым, землянин упорствовал. Он отказывался верить в то, что, очутившись в волшебном мире, был обречён. Что магия не сможет помочь.

«Нужно выбраться и отыскать помощь!» – говорил он.

«Как? Мы бессильны! Мои чары ни на что не способны!»

«Должна быть возможность, шанс!» – продолжал убеждать землянин.

Наверное, этот странный спор в одной голове мог бы длиться долго, но он оказался прерван странным событием. Корабль дёрнулся. Нет, не так. Он словно бы проскользнул в игольное ушко. Резко сжавшись, а затем распрямившись. Я не мог понять, что значило это чувство, но оно сулило перемены. И те не замедлили возникнуть.

Послышался шум, рёв, а затем корабль потряс удар столь сильный, что отразился даже в моих костях. На самой периферии зрения удалось ухватить появление бреши в стене. А ещё я отчётливо услышал драконий рёв. «Да что же там происходило?!»

Вскоре к рёву прибавилось кое-что ещё – драконье же пламя. Мощный поток огня прошёлся по пространству, впишись в стены и мою капсулу. В последней что-то заискрило, я почувствовал статику на коже. Но, хвала предку, электричество причиняло мне вред куда слабей многих других существ, а от пламени меня всё ещё спасала капсула. Даже выбираться из неё уже не столь хотелось, когда снаружи происходило подобное. И ведь не верилось мне, что удастся договориться с «сородичами». Вряд ли буйствовавшие драконы признали бы во мне родственника.

Между тем пламя утихло, открыв вид на обгорелый зал, покорёженную капсулу напротив. Моя собственная также утратила изрядную долю целостности и, что важно, я чувствовал, что наполнявшая её магия словно бы повредилась. Не исчезла полностью, но перестала работать так, как нужно. Возможно, это было моим шансом на спасение из всей этой передряги, что становилась чем дальше, тем большей. Я ощутил ещё один переход через игольное ушко. Тяжёлые удары, обрушившиеся на корабль. Однако заставил себя не обращать на них внимание, сосредоточившись исключительно на своём спасении. Итак, физической силой открыть гроб не удавалось, значит, попробуем магию. Желательно такую, чтобы не изжарила меня самого. Простейший чары, фокус, что был со мной с момента пробуждения древней крови – «шоковое прикосновение».

Извернув кисть, я прикоснулся к крышке капсулы, выпустив на волю магию. Сила электричества ударила в металл, прошлась по нему и моему собственному телу, вызвав вспышку боли. Кроме неё, ничего не произошло. Значит ещё раз! Новое касание под треск чего-то важного на корабле. И на этот раз у меня как будто бы получилось. Магия в капсуле повредилась сильнее, почти развеялась. Надо было сделать лишь ещё одно усилие. И желательно совершить его побыстрее. Потому что последний удар о скалу умудрился стесать целую стену напротив, заодно обнажив вид каких-то занесённых снегом склонов.

Ну что же, разряд!

«Удалось» – пронеслось в голове. Я почувствовал, как враждебная магия окончательно рассеялась. Створка распахнулись лишь по лёгкому касанию руки. Свобода подалась навстречу так просто, что стала совершенно неожиданной. Я не удержал равновесие, упав из капсулы точно мешок с мукой, едва успев выставить руки. Но всё же это была свобода! Я выбрался, а значит, уже не был обречён!

И, кстати, только сейчас понял, что обладал не только магией, но и телом Риардона. Выносливым, ловким, в меру сильным и не лишённым красоты. Я был блондином с длинными светлыми волосами, карими глазами и ореолом бронзового цвета чешуек, начинавшихся от лба и тянувшимся вниз, до скул. Последнее – наследие далёкого предка Риардона, бронзового дракона. Также, как и магия, наполнявшая тело.

Впрочем, мой облик сейчас был последним, что имело значение, ведь я легко мог его потерять уже через семь дней. А воспользоваться возможностью спастись у меня было и того меньше времени, ведь в любой момент по этому месту могла прокатиться огненная волна или явиться иллитид, желавший посадить пленника обратно в капсулу. Нужно было идти отсюда прочь. Впрочем, я не успел даже определиться с направлением, как был охвачен уже знакомыми ощущениями.

Чувства пронзил новый переход через игольное ушко. Прыжок через пространство, мироздание, как я подозревал. И мир опять переменился. Теперь в нём прибавилось что-то ещё. Нечто тревожное на уровне подсознания. С трудом совладав с конечностями, я поднялся, сделал несколько шагов к пролому и застыл, точно громом сражённый.

Перед взором показалось красное небо, висящая прямо в воздухе крепость и тысячи, десятки тысяч сражавшихся существ. Демонов и дьяволов. «Поле войны крови. Ад. Первый его круг. Место, о котором я только читал, но точно не хотел в него попасть» – пронеслась в голове информация от Риардона.

Пришло понимание, что проблемы мои и не думали заканчиваться, а наоборот, только набирали обороты. И это мнение стало только острее, когда часть адских созданий, до того увлечённо резавших друг друга, устремились в нашу сторону. И одновременно с этим совсем близко раздался рёв дракона. Мир умел удивлять, неизменно доказывая, что может быть хуже. И на сей раз моя собственная жизнь стала тому примером.

ГГ, только дорисуйте на лбу бронзовую чешую.