Двадцать одна душа

А вы часто, проснувшись, задаетесь вопросом: "Что принесет этот день?"

Мы все, едва сомкнув глаза, уже рисуем в голове картины грядущего. И как же горько к вечеру осознавать, насколько все они похожи один на другой! Как редко мы позволяем себе вырваться из этой рутины, вдохнуть жизнь полной грудью!

Я тоже прозябал в этой серой обыденности, пока не наступила та самая Пятница.

Обычное утро: дежурная чистка зубов, свежевыглаженная рубашка. Мне тридцать два и я холост. Так уж вышло.

Солнце приятно грело спину, пока я неспешно шел на работу. В мыслях уже видел Рози, как она, словно фея, поливает цветы на шкафу, и ее юбочка, как всегда, вызывающе коротка... И вдруг – острая, пронзительная боль! В следующее мгновение я уже лежал в луже собственной крови. Жизнь, как и говорят, пронеслась перед глазами. Последнее, что я увидел, – маленький котенок, испуганно перебегающий дорогу.

"Рай или Ад?" – промелькнуло в голове, и меня поглотила тьма.

Открыв глаза, я не сразу понял, где нахожусь. Холодное, безжизненное помещение, стены, уставленные книгами... словно огромный читальный зал.

— Рай или Ад?! — отчаянно выкрикнул я.

— Торопишься? — раздался в ответ голос из ниоткуда.

Я вскочил и огляделся. За одной из полок показалось существо. Что-то человеческое в нем было: седые волосы, борода, руки и ноги... но глаза! Глаза горели ярким, неземным фиолетовым огнем.

— Где я?

— В распределительном зале! — ответил незнакомец, взяв книгу с полки.

— А вы... кто вы?

— Куратор, — он положил книгу обратно. – Видишь ли, ты умер. И теперь у тебя три пути. Рай, Ад... и возвращение к жизни.

— Как? Это возможно? Я могу жить?

— Ты ведь хочешь жить? Хочешь снова видеть улыбки близких, чувствовать вкус любимых пончиков, увидеть Рози?

— Конечно! — воскликнул я, — но в чем подвох?

— Чтобы получить желаемое, нужно пройти испытание. Ты ведь помнишь – рай или ад. Но если ты выберешь испытание, запомни: дороги назад нет. И если ты его не пройдешь, ты будешь вечно умирать, проходить испытание и снова умирать.

Лампочки вдруг замигали, свет погас, но через долю секунды все вернулось, только зал был другим. Я стал осматривать помещение и услышал плач. В углу сидела девушка, она рыдала взахлеб.

— Ты чего? — осторожно я подошёл к ней.

Она была молодая, возможно лет на восемь девять младше меня. Красивые косы темно - каштановые волос подчёркивали её ярко-жёлтые глаза.

— Я не знаю, что мне выбрать! — проговорила она.

— Ты разве не хочешь домой? Разве не хочешь жить?

— Меня там никто не ждет! –с этими словами новая волна истерики захлестнула девушку.

— Я помогу тебе, — вдруг мне стало так жаль девушку, я уже и забыл, что сам умер.

— Пойдём, там дверь.

Взявшись за руки, мы направились к двери, но она слово отдалялась от нас с каждым шагом, но вот, мы все же нашли нужный темп.

"Двадцать один" — такая надпись красовалась по центру двери.

— Идём? — спросила девушка, приподнимая на меня взгляд.

— Да.

За дверью оказалась небольшая комната, по центру которой сидел гном, похоже он доедал свой завтрак.

— Смелые! — пробормотал он, выдирая руки, — у вас есть время попрощаться, несколько минут.

— А как тебя зовут-то? – одёрнула меня девушка.

— Джейсон – нервно ответил я.

— А я Анни, – улыбнулась она.

— Стой! Почему прощаться? Странный человек сказал, что мы можем остаться жить! – обратился я к гному.

— Ваше испытание для каждого свое. Вы будете проходить его по одиночке.

— Что значит двадцать один? – спросила Анни, осматривая комнату.

— Ваша задача — встретить двадцать одну душу, десять из которых каждый из вас спасёт, десять умрут во спасение первых, но судьбу одной души вы должны решить вместе. До нее еще нужно дойти, – с этими словами он открыл

дверь в чулан.

— Мы ведь ещё встретимся, — спросила Анни, снова дергая меня за руку.

— Я уверен и буду этому искренне рад, — промолвил я и шагнул в чулан.

Глава 2. Дом уставших блуждать

Покинув ледяной плен коридора, я зажмурился, и вдруг кожей ощутил неведомое тепло. Робко приоткрыв глаз, я увидел… пустыню. Лишь песок, что струился пурпурным цветом, а небо над головой пылало неестественной зеленью. Вокруг – ни души, до самого горизонта – никого. Обернувшись, я с ужасом понял, что дверь в чулан исчезла, словно её и не было никогда.

Повинуясь безотчетному порыву, я побрел вперед, пиная ногами песок. Почему это зеленое небо льет такой мертвенный свет и солнца в нем нет? Это казалось бредом, дурным сном, будто я застрял в глючной компьютерной игре, где вот-вот выскочит бонус, и я смогу сбежать обратно, в свой мир.

Казалось, я шел целую вечность. Мысли рвали меня на части. Что происходит в этом проклятом месте? Я споткнулся и рухнул лицом в песок. Он не обжигал, но и не был мягким, словно я ткнулся щекой в колючий куст малины. Подняв голову, я увидел девочку.

— Больно, да? Пески Времени такие неуютные…

— Откуда ты здесь? – прохрипел я, сплевывая песок.

— Наша семья живет тут недалеко…

Это был шанс! Наконец-то я нашел кого-то, кого нужно спасти.

— Сколько вас?

— Я, мама, брат и бабушка. Пойдем, я покажу.

Мы шли еще минут десять по этой безумной пустыне, и вдруг, словно из ниоткуда, возникли синеватые деревья, невысокие, и, казалось, совсем без листьев.

— Это мы их сделали, – пояснила девочка. – Мы давно тут живем, а ветра пустыни несут колючий песок. Вот мы и придумали эти деревья… Правда, некоторые сломались.

— Деревья из прутьев и металла… А вместо листьев какие-то непонятные растения. Где вы их взяли?

— У Реки Тонущих Душ. Там много таких растет.

— Здесь есть река?

— Да, если идти на восток от этого большого дерева, то можно дойти до реки.

— Лили! – раздался голос из старого, покосившегося домика.

— Да, мамочка!

— Лили, ты опять кого-то нашла?

— Я Джейсон, — представился я.

Из дома вышла женщина. Худощавая, в каком-то странном сарафане, заношенном до дыр. Она окинула меня взглядом с головы до ног.

— Человек?

— А кто же еще? – растерянно произнёс я.

— Люди здесь – редкость. Обычно на это испытание никто не решается…

— Почему?

— Глаза обманчивы… Заходите.

Войдя в этот ветхий домик, я обомлел. Внутри он казался гораздо больше, чем снаружи. А сарафан женщины, что меня встретила, вдруг превратился в красивое, нарядное платье. Девочка, которой я дал бы лет двенадцать, из чумазого и обиженного ребенка превратилась в стройную, точеную девушку.

Обстановка в доме не отличалась роскошью, но было в нем что-то уютное, светлое. Странно, но в окна лился не этот мертвенный зеленый свет, а теплый, солнечный. Но солнца по-прежнему не было видно на небе…

— Что это за место? – прошептал я.

— Дом уставших блуждать… Но здесь только наша семья. Мы давно здесь, лет пятнадцать.

— А где ваш муж?

— Он был на работе, когда взорвалась плита… Мы сгорели. Поэтому нам и удалось всем вместе собраться. А муж… Не знаю. Наверное, жив. А может, уже отправился в свой путь… Не знаю.

— Мне нужно спасти…

— Эту историю я слышала уже не раз. Садись, поешь.

Женщина поставила на стол горшок. В нем плавал какой-то странный фиолетово-мятный отвар.

— Здесь мало что можно есть… Но мы научились выращивать некоторые съедобные растения…

— Это что, тоже все из Реки Тонущих Душ?

— Да. Вода и растения здесь есть только там.

Я стал похлебывать этот странный суп и думать… А выбралась ли Анни из пустыни? Или все еще бродит там, изводя себя мыслями?

— У тебя долгий путь. Поспи. Отправишься завтра.

— Здесь есть ночь?

— Нет. Но свет в доме скоро станет тусклее.

Спать в таком странном месте было страшно. Но я понимал, что эти четыре души могут быть первыми, кого нужно спасти. Поэтому я решил понаблюдать.

Через полчаса свет и правда начал тускнеть. В это время я обычно возвращался домой, заказывал пиццу и смотрел какую-нибудь дурацкую передачу. Я даже не задумывался о том, каким одиноким я был…

— Тихо, тихо… – послышалось из соседней комнаты.

Небрежные шаги стали удаляться. Я пошел следом.

Оказалось, за домом есть колодец. Странно… Ведь вода только в реке. Зачем здесь колодец? Заметив, как хозяйка вылила горшок в колодец, я затаил дыхание. Из глубины донеслись странные вопли.

Странный мир… Очень странный. Дождавшись, когда женщина уйдет, я подошел к колодцу.

— Есть кто? – прошептал я.

— Помогитееее… – послышалось из глубины.

— Кто здесь? – испуганно затаил я дыхание.

— Помогитееее… – хриплый, усталый голос повторил вновь.

Схватив веревку, валявшуюся рядом с колодцем, я бросил ее внутрь.

— Стой! – закричала вернувшаяся хозяйка дома.

— Поздно…

Клубы дыма повалили из колодца. И в следующий миг появился мужчина.

— Ты спас меня… – взглянул мужчина мне в глаза и исчез…

— Уходите, – строго ответила женщина.

Недолго думая, я направился к дереву, что ведет к реке…

Одну душу я спас. Я уже сделал шаг. Странно, но радость, скованная страхом, все равно приносила свои плоды. Может быть, остальные души надо спасать у реки?

Глава 3. Река Тонущих Душ

Я размышлял, почему женщина так рассердилась, но все равно был счастлив тому, что спас одну душу. Брел я, пока не наткнулся на табличку, засыпанную Песком Времени. Отряхнув, я обнаружил надпись:

«Река уносит много душ,

Не страшен жар и мороз стуж,

Она несёт в себе ядро,

С ней душам очень повезло.

Кто не нашёл в мире приют,

Такого каждого здесь ждут.

Души с реки трогать не смей,

В конце пути не пожалей.»

— Здесь ещё и писаки есть, — усмехнулся я, швыряя табличку.

Минут через пять я увидел странные растения: фиолетовые лопухи, мятные цветы, карликовые оранжево-синие деревья. Река была найдена.

Я ожидал встретить обрыв или скалистый берег, но речной путь был гораздо проще, она просто струилась между лопухов. Заглянув в воду, я не ощутил запаха, не увидел странности. Река была обыкновенной.

— Я тебя нашёл, — рухнул я на берег.

— Мы тебя тоже — послышалось из кустов.

Оглядевшись, я увидел маленьких человечков, наверное, таких, каких я видел на экране в сказках.

— Гномы? Серьёзно?

— Серьёзно. Гномы. Души спасать пришёл?

— Себя.

— Какие вы, люди, эгоистичные. Табличку читал? — проворчал самый маленький гном.

— Читал, это вы что ли поэты? — вдруг мне стало смешно.

— Уходи. Из этой Реки никого нельзя спасти, все души здесь нечистые. Им не нужно спасение.

— Любой душе нужно спасение, — возразил я.

— На такое спасение у тебя нет прав, — резко ответил мне рыжеватый.

— Я сам решу, что мне делать.

— У вас там на Земле что, правил нет? Ты знаешь, что такое правило? Вот здесь правило — не трогать души.

— Да, я ещё не придумал, как мне спасать их, и разве вы, малявки, мне помешаете? — внезапно я впал в юношеские эмоции, когда взрослый строго запрещает, а ты чего бы то ни стало хочешь нарушить запрет.

— Мы не имеем права вмешиваться в твой выбор, но я — староста Эрн — страж реки. Я не позволю тебе её трогать.

— А попить-то можно? Женщина из дома говорила, что вода только в Реке.

— Всё верно, вода только в реке, но не из каждого места её можно брать. Ведь нечаянно можно выпить чужую душу и забыть свою, — посмотрел на меня Эрн.

— Так сложно! Спасите десять душ, отдайте двадцать душ. Я жить хочу. Просто жить.

— Ты выбрал испытание, ты за него и отвечай. Но правила нарушать нельзя.

Гномы развернулись и потерялись в лопухах. Я остался смотреть на реку… Если мне нельзя здесь никого спасать, то где я найду ещё девять душ? Мне кажется, я так устал. Устал не от этого путешествия, а от собственных мыслей. Раз тут есть страж, немного подремлю.

Конечно, спать просто возле реки мне было страшно, я забрался под огромный фиолетовый лопух и мгновенно уснул, кажется, я не спал уже вечность.

«Не слушай гномов и людей,

Спасай скорее души…

Ведь жизнь мирская веселей,

Спасай, нас только слушай»

Я открыл глаза от противного пения, передо мной порхала сотня странных мотыльков. Они были размером с ладонь, у каждого было пятнышко на пузе и странные усики.

«Не слушай гномов и людей

Спасай скорее души…»

— Да слышал я!

Эта песня настолько мерзко и противно звучала, что я не выдержал и выкрикнул во все горло своё недовольство.

Мерзкий зелёный свет все никак не заканчивался, где ночь здесь? Как они живут в этом дурацком мире? Уф.

— Вытащи меня! — нежный, мягкий голос донёсся из воды.

Я ринулся сквозь лопухи искать девушку.

— Я здесь!

Придя на зов, я уставился в воду, но ничего не увидел.

— Вверх. Смотри вверх.

Следуя инструкции и подняв взгляд, я увидел странный пепельный дым.

— Меня зовут Анабель, я здесь с сёстрами. Нас четверо, я знаю, тебе нужны души. Спаси нас.

— Но как?

— Мы не можем покинуть Реку, пока страж не спит. Уложи стража, хотя бы на минуту.

— Тогда вы все в Реке станете свободными?

— Нет. Дав слово мне и моим трём сёстрам, ты лишь спасешь наши души.

Я смотрел на дым и думал… Когда я так оступился и чем я заслужил спасения? Может быть, моё место там, с ними? В той самой Реке?

— Не слушай свои мысли, Джейсон. Река Тонущих Душ знает, как наполниться. Жажди жизни. Ты пришёл, чтобы жить, — донеслось из тумана.

— Почему страж Эрн не спит? Как его уложить?

— Три часа.

— А почему Эрн запрещает спасать вас?

— Три часа. Поспеши.

Дым растворился в зелёном свете. Я обернулся, пытаясь понять, в какую сторону уходили гномы. Мало того, что я кого-то должен вытащить из Реки, так ещё и сам туда не попасть. Хорошо, что гномов искал я не долго.

— Поесть дадите? — ворвался я к ним на застолье.

— Мятная похлёбка только есть. Ешь и иди дальше. У Реки нельзя тебе быть, иначе станешь её наполнением.

Увидев в миске знакомый бульон, я принялся за еду.

— Страж Эрн, а вы когда-то ели пищу людей?

— Не ел.

— У нас на Земле тоже есть блюдо с растениями. Например, зелёный борщ… Как-то в детстве…

Оказалось, у меня много историй, я вспомнил, как я был маленьким, как учился читать и писать, когда я стал взрослым и уехал от родителей, как больно мне было от предательства первой любви и как клялся я больше никогда не верить людям. Смешных историй тоже нашёл не мало, вот уже два часа я тараторил без умолку, но в один момент заметил — гномы уснули, и Эрн тоже храпел.

Тихонько встав из-за стола, я ринулся к Реке.

Буквально в нескольких шагах от воды я заметил, как пепельный дым преобразовался в четырёх красивых девушек.

— Спасибо, Джейсон. Считай, ты уже спас пятерых. Но никогда не возвращайся к Реке. Иди дальше, иначе Река заберёт тебя, — девушки расхохотались и в другую же секунду исчезли.

— Эй, а куда идти-то? — крикнул я вслед девушкам.

Вдоль Реки идти смысла не было, но метрах в двухстах я заметил мост. Что ж, осталось ещё пять душ. Скоро я смогу жить.

Глава 4. Голос Пустоши

Река осталась позади, но странные цвета этого мира не исчезли. А что, если кто-то отсюда придёт в земную жизнь, так ли его будет раздражать солнце?

На горизонте снова ни души, день сейчас или ночь, спросить не у кого.

— Какой дурак будет бояться солнца? — надменный голос раздался эхом в моей голове.

— Ну, знаете ли, я тоже не думал, что зелёный — такой противный.

— Если чего-то много и это постоянно, разве не всегда становится противно?

— Солнце мне никогда не надоест.

— Просыпаясь каждый день в одинокой пустой квартире, ты был счастлив?

— Временами да, а ты кто? Я тебя не вижу. Я сошёл с ума?

— Джейсон, а верить в пробуждение после смерти не безумие?

— Куратор сказал…

— А кто такой куратор? Ты знаешь, кто такой куратор?

— Нет.

— Значит, верить людям из плоти и крови ты отказываешься, а существу, чьи глаза горят огнями, ты готов?

— Эй! Что значит готов? Я не готов умирать. Я не готов оставить свою холодную пустую квартиру и идиотскую работу. Да, может, родители прольют слезы, но я не хочу. Я жить хочу. В моей жизни ещё так много рассветов и закатов, и Рози ещё не ходила со мной на ужин. Так что, Куратор там был, Проповедник или сам Господь Бог… Мне дали шанс выжить, я им и следую. А ты — непонятно что, кто и откуда. Тебе я с чего должен верить?

— Тебе дали шанс выбрать, а не выжить. Ты забыл, в чём суть твоего задания?

— Спасти десять душ, я помню.

— И всё?

— Нет, там в конце ещё какая душа, но мне надо для этого найти Анни.

— Жалкий ты человек, как и при жизни, думаешь только о своём благе. Родители мешают — надо съехать и забыть к ним заезжать… Девушка предала — надо возненавидеть всё человечество и только пользоваться людьми… Работа не устраивает, но зато ты в костюме и галстуке сидишь на одном месте и деньги капают независимо от твоих усилий… Ты — жалкий. Вспоминай, какое твоё испытание.

— Я же тебе сказал. Спасти десять душ, — выкрикнул я, стоя посреди песчаных холмов.

— Дословно вспомни! — кажется, на зелёном небе разразился гром, но я не видел ни одного облака.

— Спасти десять душ, потом ещё одну, потом вернусь к жизни. Что я не так помню?!

— Почему ты умер? Потому что совершал цепь неправильных выборов. И здесь, сейчас, делаешь то же самое. Зачем тебе возвращать жизнь? Слушай внимательно, что ты должен сделать:

"Встретить двадцать одну душу, десять из которых каждый из вас спасёт, десять умрут во спасение первых, но судьбу одной души вы должны решить вместе…"

На долю секунды я услышал шёпот Куратора…

— Я так и сказал, — этот неизвестный голос меня ужасно раздражал.

— Если цепь неправильных выборов не прекратится, отправишься в дом блуждающий, будешь встречать путников, и наказанием твоим будет то, что ни единой правды им сказать не сможешь, — голос утихал, — как только встретишь дерево, чьи листья замёрзли, поверни налево и иди три часа… Там будут души. Помни. Выбор. Выбор должен быть верным.

В следующую секунду настала тишина. Я огляделся. Какой выбор должен быть верным, что имел в виду этот странный голос, а главное, почему в доме блуждающих не говорят правду, что не сказала мне та женщина?

Спустя пару часов я набрёл на замёрзшее дерево, повернул налево и думал, верно ли я понимаю время здесь. Ведь ни солнца, ни часов, ни телефона у меня ничего не было, чтобы измерить время. И что вообще значит: десять умрут во спасение первых? Если я спас пятерых, то пятеро должны были умереть? Вопросы залезли в разум, я стал сомневаться в том, тех ли я спас вообще… Мысли сжирали…

— Осторожно, там болото, — окликнул меня голос.

Обернувшись, я увидел бабушку, она казалась доброй и мягкой.

— Болото? Здесь есть болото?

— Конечно, есть. Болото забытых снов, не слышал, небось?

— Не слышал, бабушка. Голос только сказал идти три часа…

— Ааааа, это ты Голос сердца и разума встретил, он здесь появляется, но только на одной территории, в Пустоши, в других местах его не услышать. Долго идёшь, видать, голоден? Моя изба в получасе, пойдём, накормлю.

— У вас тут тоже Река есть? Вроде я прилично от неё ушёл.

— Далеко, близко, высоко, низко… Тебе что, неясно ещё? Это мир нелюдей. У нас тут нет таких понятий. Река повсюду, иначе, что бы мы ели и пили? А вот где к ней можно прикоснуться — это ещё дело понять.

— Бабушка, а вы давно здесь? Я, стало быть, сомневаюсь, кого мне нужно спасать, а почему за это спасение кто-то должен умирать?

— Знаешь, — перебирая песок ногами, отвечала бабушка, — миры существуют на равновесии, грани миров — весы. Всегда нужно отдавать, чтобы получать. Так только с родителями не работает, обычно они любят нас без требований взаимной любви. Всё остальное же — обмен.

У вас это деньги за потребности, сила за власть, боль за радость, а у нас здесь — душа за душу. Наши весы более честные, здесь нельзя сделать вид или обмануть, чтобы получить желаемое. Здесь всё честно, душа равна душе. Спасая десять душ, десять других должны погибнуть. Но суть куда глубже… Верный выбор — этому призвал тебя Голос?

— Да, сказал цепь верных выборов.

— Если не дурак, то выживешь, если дурак, то и нечего тебе на земле делать. Заходи!

Я не заметил, как старая дряхлая изба оказалась перед моим носом.

— Этот фокус я знаю! Зайдёшь, а там хоромы.

— Глаза обманчивы… Заходи.

Войдя в избу, я ожидал новых чудес, но старая, разбитая, ветхая изба внутри оказалась такой же беспомощной.

— Мятный бульон, присаживайся.

— У вас тут что, только мятный бульон? Вы что, не едите ничего другого?

— Здесь нет ничего другого, да и зачем выбирать? Мы здесь едим, чтобы жить, а живём, чтобы помогать вам, желающим жить. Для нас и мятный бульон — ценное. Если останешься, то привыкнешь.

— Не останусь, мне нужно спасти ещё пятерых и найти Анни…

— Поешь, вспомни Голос сердца и разума… Твой путь почти пройден. Скоро предстоит выбор, важный выбор…

Ч. 5 Кто же станет злодеем?

— Да что он может знать, этот Голос! — вырвалось у меня с горечью, пока я жадно облизывал ложку.

* * *

Сейчас мне тридцать два и я пришёл к этой черте, петляя по лабиринту собственных выборов. Почему же этот путь оказался таким кривым? В какой момент я сбился с дороги? Дорогой и всезнающий Голос сердца и разума, да знаешь ли ты, какая буря бушует у меня внутри? Чувствуешь ли ты адское пламя, что день за днем выжигает остатки моего сознания? Кто ты такой, чтобы судить меня за мои решения? Разве кто-то учит нас правильно выбирать?

Мятный бульон почти иссяк, но мысли лишь разгорались с новой силой...

К родителям... Я не езжу к ним... Не могу... А зачем? Нужен ли я им там? Кто кому мешал, когда я решился уйти? Чувствовал ли я себя в безопасности, чтобы хотеть остаться? Нет, не чувствовал... Но кому было дело до того, что мне было страшно возвращаться домой из школы, когда сгущались сумерки? Кому было важно, что для того, чтобы заслужить хоть каплю гордости за моё существование, мне приходилось взрослеть не по дням, а по часам? Я жаждал любви, той, что льётся просто так, без условий и требований... Но такая любовь так и не коснулась меня, я должен был выслуживать её... Заслуживать право на кусок хлеба, на минуту игры, на мимолетные объятия матери. И знаешь, Голос, в одном я с тобой согласен: я выбрал молчание. Зря я прятал свою боль и страх, зря строил из себя непобедимого героя, когда так отчаянно нуждался в помощи. А теперь я привык, что должен справляться со всем сам, вот и стал таким эгоистом. Если я сам могу преодолеть любые трудности, то почему другие не могут? Почему я должен замечать чужую боль? Ведь мою все равно никто не видит... И вот, оглядываясь назад, задаюсь вопросом: а повзрослел ли я на самом деле? Ладно...

Отставив чашу, я сложил руки на столе, словно первоклассник и продолжил свой исповедальный монолог...

А первая любовь? Ты правда думаешь, что я мечтал причинять боль? Что я настолько ненавижу людей? Нет, я всего лишь любил, всей душой, любил это состояние, эту незримую связь, это странное чувство покоя и... насыщения. Пусть я и не был сыт до конца, но на те драгоценные мгновения я ощущал величайшую радость – радость от ее присутствия рядом. И что же в итоге? Как в банальной мелодраме, она выбрала не меня. Я оказался лишь мимолетным увлечением, к которому она так быстро охладела. А ведь я видел в ней свою Вселенную, где можно было безмолвно и безмятежно погружаться в мир грез и нежности. Она лишила меня не просто своего присутствия. Она отняла у меня – меня! Того, кто научился искренне радоваться, кто научился верить этому миру, кто наивно полагал, что можно улыбаться просто так, без необходимости заслуживать чью-то любовь... Ах, скажешь ты, это был мой выбор оставить себя таким? Это я решил перестать верить? Во всем виноват лишь я? Да чтоб тебя...

* * *

— Бабушка, где же остальные души... Мне нужно еще пять...

— Ты прямо как бухгалтер, ей-богу. Видишь кого в моей избе?

— Нет, больше никого нет.

— Ну, так откуда ж мне знать, где твои души...

— Бабушка, я так хочу домой. Я хочу к себе, к людям, к живым, – вдруг я, взрослый, казалось бы, самостоятельный мужчина, разрыдался как ребенок.

— Ну, ну, что ты... Неужто бульон такой невкусный?

— Вкусный, бабушка, вкусный...

Успокоившись, я вдруг осознал... Если я не способен выбрать жизнь, которая будет приносить радость, то как я могу решать, кому жить, а кому – нет? Имею ли я право на такие суждения?

Как только эти мысли вихрем пронеслись в голове, мрачное, зеленое небо содрогнулось. На мгновение зажмурившись от страха, я вдруг почувствовал пронизывающий холод.

С опаской приоткрыв один глаз, я увидел стены уже знакомого коридора.

— Добрался, значит, – произнес знакомый голос.

— Куратор? А бабушка, где бабушка?

— Там, где ей и положено быть.

— Куратор, я не буду спасать еще пятерых. Я совершенно не знаю, кто из них достоин спасения, а кто нет. Да и я сам... достоин ли я?

— А что мы сделаем с теми пятью? Ты ведь позволил сбежать из колодца душе мужчины, который так терроризировал свою семью, что однажды им всем пришлось умереть. А еще отпустил четырех ведьм. Эрн, кстати, больше не проснется...

— Как не проснется? Какого мужчину? Разве я снова поступил неправильно?

— Не решай за других. Научись сначала решать за себя...

Мне стало тоскливо. Ведь женщина была так добра ко мне, накормила, дала возможность отдохнуть... Неужели за это она заплатила своей душой? А гном? В чем его вина?

— А вот и Анни добралась...

— Анни! – воскликнул я и бросился к девушке. – Я так рад, так рад! Ты справилась? Ты в порядке? Ты тоже видела это ужасное болото?

— Видела, Джейсон. Я видела и Реку, и гномов, и бабушку.

— Ты тоже отказалась спасать последних пятерых?

— Нет. Я вообще никого не спасала. Мне показалось, что у меня нет права вершить судьбы. Я просто шла по пустыне и ждала, когда найду тебя.

— Получается, ты сразу поняла суть испытания? Значит, ты справилась лучше? Какая же ты молодец! Я так рад.

Меня переполняли эмоции, и, неожиданно для себя, я обнял девушку. Обнял так крепко, что вдруг ощутил невероятное спокойствие и тепло.

— Что ж... Как насчет последней души? Здесь не получится бездействовать, – прервал нас Куратор.

— Анни, давай, когда вернемся к жизни, встретимся... Я живу...

— Не торопись, Джейсон, – перебил меня снова Куратор.

— Да, что с последней душой? – спросила Анни, крепко сжимая мою руку.

— Выбирайте, кто из вас вернется к жизни, а кто отправится в Дом уставших блуждать... Он теперь пуст, кстати...

— Выбирать? — мои глаза округлились.

— Снова выбирать? Да, что же это за место, почему здесь всегда нужно что-то выбирать, и за этот выбор такая высокая плата, — Анни от ярости пнула полку с книгами.

— Кто-то из вас останется злодеем? Кому — то придется остаться? Вернуться можно в течение нескольких часов. Я дам вам время, не больше часа. Выбирайте...

Ч. 6 Мяу

— Выбор? — разразился я истерическим смехом.

— Джейсон, Джейсон, — трясла меня за плечи Анни.

— Да что "Джейсон"?! Опять этот проклятый выбор – чья-то жизнь взамен моей? Я, может, и не лучший человек на планете, но как я могу оставить тут тебя? Беги, тебе не место в этом мире.

— А тебе? Тебе разве место?

Мы рухнули на пол, опираясь на холодную стену. Мгновенная тишина охватила весь коридор. Смотря на корешки книг, я видел многочисленные названия самых важных земных произведений.

— Не холодно? — приобнял я Анни.

— Не холодно, — прижалась она в ответ.

— Мы прошли через многое. Мы почти не знакомы, но я чувствую… ты должна жить. Я хочу, чтобы ты смеялась до слез, взрослела и принимала этот мир во всем его безумном великолепии, чтобы вдыхала аромат весны и чувствовала колкий мороз зимнего утра, чтобы познала любовь – ее окрыляющую силу и ее неизбежную горечь. Ты должна жить! Жить как человек, но не как блуждающий дух.

— А как же ты?

— Я… я вдруг понял, что радость не обязательно испытывать самому. Когда тот, кто стал частью твоей жизни, счастлив, ты тоже ощущаешь свет. Радуйся, Анни, всегда находи причину для счастья.

Я крепко обнял её и во мне вдруг проснулась невероятная сила. Я был готов встретить любую участь: и Дом уставших, и Реку тонущих, и даже проклятое Болото забытых… Сейчас мой выбор определенно верный, ведь я ощущаю себя абсолютно счастливым.

Анни, что так тепло обнимала меня, уткнулась в мою грудь, словно мы не два незнакомца, а люди, что любили друг друга всю свою жизнь. Вдруг я заметил странный свет за ее спиной – тусклое сияние, исходящее из полуоткрытой двери чулана.

— Анни, я всегда буду помнить нашу встречу. Не плачь больше.

Улыбнувшись, я отпустил эту юную красивую девушку и схватился за ручку двери.

— Я делаю верный выбор. Не волнуйся…

Ослепительный свет поглотил меня и сквозь пелену я увидел клочок зелёного неба. Что же, пора найти мятный лопух и научиться варить этот чёртов бульон…

Спустя несколько часов на горизонте показалась ветхая избушка.

— Ну, здравствуй, дом, — голос мой дрожал, адреналин все еще не покинул мои вены.

Подойдя к двери, я низко поклонился, прося прощения у тех, кто обитал здесь прежде. Будущим путникам я не смогу открыть всех тайн этого места. Скажу лишь одно: глаза обманчивы. Теперь это моя работа…

Я потянулся к ручке, и вдруг услышал знакомый голос.

— Джейсон! Джейсон! Я тоже выбрала! Я выбрала!

Я обернулся и увидел Анни. Она бежала ко мне, задыхаясь от волнения.

— Что ты здесь делаешь?! Зачем ты пошла за мной? А Куратор? Он не пришел?

— Нет! Я не стала ждать Куратора. Я поняла… я просто хочу смеяться и плакать рядом с тобой. Не знаю, почему, не знаю, откуда это чувство, но я знаю, что сделала правильный выбор. Я счастлива! Теперь мы будем здесь вдвоем, и нам никогда не будет одиноко.

— Хорошо, я не стану спорить. Я рад… безумно рад, что ты здесь.

Я взял ее за руку и открыл дверь в дом. А в следующее мгновение нас снова поглотил ослепительный свет.

— Мужчина! Мужчина! Вы меня слышите?

Я открыл глаза и увидел все ту же лужу крови…

— Мяу, — раздался противный, писклявый звук.