Двадцать семь дней. Часть II

Осенняя листва приятно хрустела под ногами. Драко Малфой спешил, но не мог себя заставить ускорить шаг. Вдыхать прохладный золотистый воздух казалось таким правильным и приятным, как ни в какой другой день. Дышать, зная, что где-то далеко его ждут — ждёт она. Возможно. Может быть. Радость и тревога одновременно заполняют изнутри и, кажется, хочется бежать, но он слишком вдохновенно ощущает этот тихий шорох листьев, их аромат, скорое приближение зимы. Но сейчас осень — завершение жизненного цикла и начало чего-то нового, невероятного, долгожданного.

Правильно ли он угадал? Верно ли поступил? Покажет только время. И ему остаётся лишь идти вперёд, унося с собой на подошвах чуть влажную волшебную листву. Он спускался по лестнице, уже слыша знакомые звуки, ощущая запах приближающихся туннелей метро. Перед ним постелен гостеприимный ковёр из нанесённых ветром и ногами пассажиров листьев.

Драко вдохнул глубоко, жадно, чуть ускоряя шаг, вливаясь в поток спешащих к поездам людей. Прошёл турникет, и сердце отчего-то ёкнуло на мгновение. Эскалатор — волшебная лестница — неспешно потекла вниз, словно замедленная горная река, и люди вокруг молчали, говорили, думали о своём и отдыхали. Усталые лица, сосредоточенные, расслабленные и улыбчивые — все такие разные, — и Драко хотелось думать, что каждый из них по-своему счастлив. Как он сейчас. Глядя поверх голов, он почему-то втайне надеялся увидеть дорогой сердцу силуэт в красном пальто. Знал, что это невозможно, но всё равно надежда не уходила, а возрастала с каждой секундой.

Он шагнул на платформу. Сквозной ветер трепал испорченную причёску, но это даже хорошо — ему вовсе не нужно быть идеальным, достаточно быть собой.

Драко улыбнулся, ощущая вдруг, как всё его нутро согревается.

Громкий шум. Сквозняк усиливается, мимо проносятся, стуча колёсами, вагоны. Перед ним открываются двери, и Драко делает шаг, унося с собой в другое пространство частичку тёплой свежести осени.

Так ли всё на самом деле? Или просто иллюзия?

***

Гермиона быстро шагала по длинному коридору. Она распахнула дверь, попрощалась в холле с администратором больницы и выскочила на улицу. Осенний ветерок ударил в лицо, заставив с упоением вдохнуть и замереть. Взгляд утонул в золотом ковре, покрывшем дорогу, ведущую вдаль. Разноцветный полог мягко сыпал с деревьев, роняя на голову и плечи жёлтые и рыжие монетки, веселя душу.

Сердце замедлило ход, и Гермиона, очарованная осенью, медленно зашагала вниз по ступеням, ступила в пёстрые волны жизненного моря, с упоением ловя этот чудесный момент — первый и последний в её жизни. Этот вечер уже не повторится. Закатное солнце зажгло яркими красками окружающий мир, и от счастья захотелось плакать, обнять весь свет. Но она лишь медленно брела по шуршащим листьям, зная, что завтра утром все они окажутся по обочинам. Но сейчас этот восторг ни с чем не сравнить.

Миновав аллею больничной территории, Гермиона вышла на такую же волшебную улицу. Люди спешили домой, грустили и радовались, молчали и разговаривали по мобильным телефонам.

А она волновалась. Очень. Подходя ко входу в метро, Гермиона задержалась на минуту, всё ещё ощущая необходимость спуститься в подземку. Она размышляла, стоит ли подождать прямо здесь? Но, бросив взгляд на свои кроссовки и старенькие потёртые джинсы, вдруг поняла, что нужно было надеть платье и полусапожки — так было бы красиво. Опрометчиво.

Гермиона тряхнула головой, улыбнулась собственным мыслям. Она хотела бы быть красивой при встрече. Что ж... Нет так нет.

Девушка продолжила путь, минуя станцию метро, уходя туда, куда ещё ходила... одна. В груди всё замирало, перехватывая дыхание, и она думала, как поступить лучше. Решения рождались сами собой, и Гермиона вошла в маленькую пекарню, купила ароматный хрустящий багет и несколько воздушных булочек с корицей. Затем немного свежей зелени и овощей на лотке.

Ей нравился этот район — приветливый и спокойный. Здесь было шумно вечерами, когда люди стекались в пабы после рабочего дня, но Гермиона не боялась, это было что-то другое, отчего кружилась голова, а улыбка против воли рождалась на лице, не желая угаснуть.

У подъезда она немного замешкалась, набрала три цифры, и женский голос тягуче ответил:

— Да-а-а.

— Это... мисс Грейнджер, — отчего-то нерешительно произнесла она.

— О, входите, милочка!

Пикнул замок, и Гермиона открыла дверь.

— Спасибо, миссис Смит! — бросила она консьержке, сидящей у крошечной конторки, та улыбалась, кивая в ответ.

Поднимаясь по лестнице на третий этаж, Гермиона волновалась всё больше, мысли кружились, увлекая воспоминаниями и трепетом перед, казалось, невозможным будущим. Подойдя к двери №27, она тихо засмеялась, пряча половину лица в густо намотанный рыхлый белый шарф. «Двадцать семь, какое невероятное совпадение — магическое», — уже в который раз подумала она, и, вдохнув поглубже, дрожащей рукой извлекла из кармана пальто ключ.

Простой, совершенно обычный серебристый ключик на банальном металлическом кольце, но в нём столько глубокого важного смысла.

Гермиона робко поднесла ключ к замочной скважине, легко и беспрепятственно преодолевая последний барьер. Поворот, щелчок... И вот уже её рука осторожно нажимает ручку. Тихий скрип, шаг. Вдох... Она ни за что не променяла бы эти ощущения на волшебное Алохомора.

Воздух кружит голову, словно аромат экзотического цветка. Волнение зашкаливает, когда Гермиона прислоняется спиной к двери, оглядывает маленькую прихожую: пуф, комод, вешалка, зеркало. Так мало и так много во всём этом. Она крепче прижимает к себе бумажный пакет с продуктами, переполняясь любовью до самых краёв. Это чарующе — быть здесь.

Гермиона снимает кроссовки, беззвучно, тихо-тихо идёт по гладкому паркету, с почтением отдавая дань дому — своему дому, — где всё незнакомое и родное одновременно: маленькая гостиная, спальня, кухня.

Поставив пакет на стол, Гермиона испытывает пробирающее до слёз блаженство — предвкушение жизни. Снимая пальто, выкладывая хлеб, овощи, намыливая руки, доставая посуду из навесного шкафа, она не теряет этого чувства — волнительного ожидания. Каждый жест, будто что-то новое, незнакомое, неимоверно важное.

Она ждёт.

***

Мерно покачиваясь, он стоит посреди полупустого вагона, держась за поручень. Задумчив, загадочен. Драко ловит на себе внимательный взгляд пожилой леди, и она вдруг сдержанно улыбается:

— Ничего вокруг не замечаешь, да? Всё померкло.

Драко беззвучно усмехнулся.

— Любовь-любовь... — вздыхает женщина, кивая головой. — Присел бы хоть, путь неблизкий.

— Благодарю, я уже почти дома, — вежливо ответил он.

На этом всё. Женщина лишь улыбнулась. А ему вдруг стало как-то тревожно. Драко разучился скрывать свои чувства. Ослабел. Поддался жизни...

И что из того? Разве не этого он искал столько лет? Пусть всё это зыбко, случается всякое: предательства, неудачи, потери. Неважно! Важно, что сейчас, где-то совсем близко, его ждёт пусть мимолётное, но счастье.

Голос без эмоций сообщает название его станции. Драко вздрагивает, поправляя галстук, застёгивая пальто на одну пуговицу. И вот он уже шагает по платформе — быстро, целеустремлённо, уверенно, наверное, даже немного нетерпеливо. Подземный переход встречает его привычным сквозняком и запахом прошедшего дождя. Сердце сладко ёкает при мысли, что здесь, в этом немного мрачном переходе однажды он встретил её. Может быть, она там? Стоит у входа в метро?

Теперь нет желания задержаться, небольшая тревога смешалась с ожиданием. Да или нет? Правда или фантазия? Нет желания думать об этом, хочется просто удостовериться и обрести покой. Тёплый свет уличных фонарей встречает его у выхода, но её здесь нет. Сияние вечернего города сопровождает от самого метро до пятиэтажного многоквартирного дома, но внезапно донёсшийся яркий аромат из-за открывшейся двери кофейни заставил задержаться на мгновение. Драко, не размышляя, вошёл внутрь и, поправив сумку на плече, купил два бумажных стакана капучино на вынос.

Он чувствовал себя глупо-влюблённым мальчишкой, делающим что-то не то. Зачем это? Нужно ли? Горячие стаканы немного жгли пальцы, Драко быстро набрал мизинцем цифры на дисплее.

— Да-а-а!

— Миссис Смит...

— О, мистер Малфой!

Короткий писк, Драко вошёл в маленький холл.

— Благодарю, — чуть поклонился он, и приветливая консьержка заговорщически улыбнулась.

Нет, Драко не станет спрашивать. Он с трудом сдерживался, чтобы не перешагивать через ступени, а идти степенно, как обычно, ведь на лестнице могут встретиться соседи, привыкшие к серьёзному молодому адвокату.

Стоя у двери, он смотрел на дверной замок, будто тот мог подсказать ему что-то. Но замочная скважина молчала, как всегда — это нормально. Драко улыбнулся, подумав, что голова его забита ненужной чепухой. Он взглянул на дверной глазок и подумал, быть может, нужно постучать? Позвонить? Нет? Нужно войти тихо, будто... там никого нет. Досадное чувство закралось в душу. Это ведь тоже нормально. Там может просто никого не быть. Он вздохнул и осторожно прижал стаканчики к себе одной рукой, направил волшебную палочку на дверь и прошептал:

— Алохомора.

Дверь открылась тихо, как никогда, и Драко, стараясь не производить ни звука, вошёл, с блаженством осознавая, что его пустая квартира уже стала другой. Он бесшумно снял туфли в прихожей. Внезапно его взгляд упал на маленькие кроссовки, заметил пальто на вешалке. Он улыбался, сам не понимая почему, сердце ускорило ход. Несколько шагов — и в кухне он нашёл её.

Гермиона стояла у плиты, что-то помешивая в его маленькой кастрюльке на одного, а на сковороде шкворчало что-то ароматное. Девушка покачивала головой, еле заметно пританцовывая на месте одними плечами, а на обеденном столике лежали булочки и багет.

Дом. Впервые в жизни Драко вдруг ощутил, что он дома. Смотрел на её миниатюрную фигурку в облегающем джемпере и джинсах, забавные полосатые носки на крошечных ногах, её кудри, собранные в длинный хвост на затылке. Драко замер в этом моменте, не желая нарушить очарования.

Но она вдруг остановилась, обернулась резко, неожиданно.

Он не мог себе представить, какая невыносимо жаркая вспышка обожгла всё её нутро. Она нарочно использовала один наушник, чтобы встретить его в прихожей, когда услышит поворот ключа, но он оказался хитрее.

— Привет, — с растерянной улыбкой выдохнула она, выдёргивая второй проводок из уха и делая шаг к нему.

— Привет, — не переставая улыбаться, тихо ответил он. — Я думал... мы закажем еду, ты же, наверное, жутко устала в больнице.

— Я? Нет, что ты.

Она уже стояла рядом, так близко, что...

Драко наклонился быстро, порывисто, оставляя нежный поцелуй на её губах, замирая, не отстраняясь, утопая в её удивлённом взгляде, а потом ощущая, как её маленькие ладони осторожно проскальзывают по его плечам, обвивают шею, а губы приоткрываются, мягко отвечая его поцелую. Её ресницы вздрагивают и смыкаются. Драко тонет в сладком головокружении, чуть не забывая о стаканах в руках.

— Драко... — смущённо улыбаясь, шепчет она, перехватывая остывающие стаканчики. — Наш первый совместный ужин не может быть заказан, ты так не считаешь?

Её взгляд такой игривый, искристый, а улыбка настолько изумительная, что Драко готов и этот момент остановить и жить в нём вечно.

— Я согласен на любое развитие сюжета, — шепчет он, и Гермиона, приподнявшись на носочки целует его в щёку, изнемогая от нахлынувших чувств.

Она никогда в жизни не была так счастлива.

— Кофе очень кстати, — улыбается она, пока Драко снимает пальто, моет руки. — Ужин скоро будет, но ещё не всё, а есть очень хочется.

— Я готов подождать.

— Хорошо.

Она открывает стаканчики и отдаёт один ему. Они делают по глотку, и Гермиона с блаженством стонет, прикрыв глаза.

— Обожаю капучино, спасибо!

— Не было проблем с ключом? — спросил он просто, чтобы что-нибудь спросить.

Растерянность. Он никогда не думал, что будет испытывать это странное чувство. Снова. Как тогда, когда говорил с ней на станции метро. Ни о чём, просто чтобы поговорить, услышать её голос.

— Всё в порядке.

Смущена. Ему становится легче от того, как она опускает глаза, словно озадаченно разыскивая что-то в своём стаканчике кофе. Вздыхает, кусая губы и будто задаваясь вопросом, зачем она здесь. Гермиона так же, как и он, не уверена, что поступает правильно, но... этого так хочется — безумно хочется просто быть с ней рядом.

С ним рядом.

Им хочется до безумия быть вместе. Сейчас. Сию секунду. Всю жизнь. И их взгляды нерешительно скользят по скованным рукам, по светло-коричневым бумажным стаканчикам.

И вдруг они одновременно ставят их на стол, молча бросаясь в объятия друг друга, и на мгновение ему кажется, что её глаза сияют от слёз. Они сливаются в объятиях жадно, безвольно, отдаваясь этому безгранично дурманящему чувству полного подчинения порыву. Ждать друг друга столько лет... и ждать снова они не готовы.

— Я люблю тебя, Драко, — еле слышно шепчет она, когда его губы находят чувствительную ямку за её ухом. Стонет, когда поцелуи обрушиваются на её лицо. Улыбается, когда его шёпот щекочет шею:

— Скажи это. Скажи ещё раз...

Его руки нетерпеливо стаскивают с неё джемпер, ладони сжимают тонкое полупрозрачное кружево, прикрывающее грудь.

— Люблю тебя... — стонет она, глядя прямо ему в глаза, затуманенным взглядом.

— Ты выйдешь за меня?

Он не ждёт ответа, прерывая её поцелуем. Она тихо смеётся, стягивая с его плеч пиджак, срывая галстук, вырывается из его рук, смущаясь своей наготы, отворачиваясь и устремляясь к плите, мгновенно поворачивая рычаги, чтобы её выключить.

— Мы устроим пожар, — стонет Гермиона, оказываясь в его власти, когда его руки жадно обвивают её талию, стягивают лямки белья с плеч, ласкают обнажённую грудь.

— Только ради этого мы здесь, — тихо смеётся он. — Устроим пожар.

Он трансгрессирует, увлекая её за собой, роняя Гермиону на кровать и бесцеремонно стаскивая с неё джинсы вместе с трусиками. Гермиона тяжело дышит, прогибается, с восторгом наблюдая, как он расстёгивает рубашку, ремень брюк, склоняется к ней, увлекая в долгий горячий поцелуй, и она дарит ему самые нежные объятия. Гермиона смеётся неловко стягивая с него брюки ступнями, оставшимися в полосатых носках. И он падает на неё, смеясь и путаясь в своей одежде. Но как только их обнажённые бёдра соприкасаются...

Тишина. Их дыхания замерли. Они смотрели друг другу в глаза, когда их тела сливались воедино, когда их стоны одновременно стихли, утонув в поцелуе. Медленные, трепетные движения сводили с ума. Разгорячённые долгим ожиданием влюблённые не расставались взглядами. Его пальцы сжимали её плечи, ласкали шею, и Гермиона чувствовала себя пленницей — беспомощной, бесправной, но безумно счастливой.

— Ты такой красивый, мой нежный, — шептала она, — как тогда. Как всегда...

И её ресницы сомкнулись, а его движения стали резкими, частыми.

— Я близко, — беззвучно шептали её губы, — так близко. Драко...

— Грейнджер, умоляю, помолчи... Я так не выдержу... — с досадой простонал он, ускоряя темп, и она засмеялась, прогибаясь, приподнимая бёдра.

— Да. Я этого хочу. Хочу чтобы ты не выдержал, ну же!

И её ласковые ладони скользнули по его спине к ягодицам, пальцы сжали их настойчиво, притягивя мужчину ближе, глубже.

— Гермиона...

Он вдохнул глубоко-глубоко, широко распахнув волшебно-удивлённые глаза. Снова глубокий вдох.

— Да, мой нежный... — улыбаясь прошептала она, резко приподнимая бёдра, вздрагивая, вскрикивая, и снова приподнимаясь выше. Её ноги задрожали, а он застонал, изо всех сил обхватывая её руками, зажмуриваясь от спазмов, сотрясающих всё тело.

— Ещё... — тихо пропищала она, — и его глубокое движение заставило её застонать: — Ещё...

Драко вздрагивал, но двигался — медленно, упрямо, пока она не затихла, беспомощно выдохнув:

— Это... невероятно...

Сбившееся дыхание согревало уютную спальню. Гермиона всем телом прижалась к любимому, переплетя их ноги, крепко обняв его грудь изящной рукой. Драко ласково поглаживал её спину, плечо, чувствуя себя абсолютно спокойным. Наверное, это и есть счастье. Дом. Тишина. Любимая женщина.

— Ты не ответила, — тихо произнёс он, и её сердце замерло на мгновение. — Тебе нужно время подумать?

Всё так быстро... Невероятно быстро и странно. Двадцать семь дней и ещё немного, чтобы он решился на такой серьёзный шаг. Гермиона не могла поверить, что это происходит. Ещё совсем недавно всё её существование заключалось в работе, в заботе о людях. Но теперь в её жизни появился человек, который всё изменил, принёс новое, такое необходимое сокровище, от которого было невозможно отказаться. Но и согласиться страшно, ведь прошло столько лет, всё изменилось — они изменились. К лучшему. Они выбрали свой путь, так почему бы не пойти по нему вместе? Рука об руку.

Гермиона вдруг осознала, что сегодня впервые вошла в его дом как в свой, вспомнила, какие невероятные тёплые чувства наполняли её душу с каждым следующим шагом. Это было волшебно...

— Ты права. — Она слышала — он улыбался. — Я немного тороплю события, но... Мы и так ждали слишком долго.

Драко слегка повернулся, и Гермиона приподняла голову, чтобы взглянуть ему в глаза.

— Напомни... Ты о чём? — игриво шепнула она и улыбнулась.

Драко тихо засмеялся, целуя её в макушку, и Гермиона приподнялась на локте, придвинулась ближе, нежно целуя его улыбающиеся губы.

— А если я соглашусь? — серьёзно спросила она, и его лицо приняло совершенно спокойное выражение.

— Тогда, — тихо произнёс он, — мы будем вместе. Навсегда. Хочешь?

Она трепетно обняла его шею, прижавшись щекой к его щеке, и еле слышно прошептала:

— Очень хочу.