Две души в одном протоколе или Элементарно, лейтенант!

Дождь со снегом за шиворот — лучшее напоминание о том, что служба в органах далека от сериалов. Макс стоял в полутемной антикварной лавке и старался дышать поменьше: воздух был тяжёлый, пропитан плесенью, старой бумагой и застарелым табаком.

— Глухо, как в танке, — прохрипел Саныч, обходя тело пожилого антиквара, застывшего в нелепой позе. — Двери на засов, решетки на окнах.

— Пиши: «Признаков насильственной смерти не обнаружено», — лениво сказал Саныч, не вынимая сигарету изо рта. — Пыль ровная, статуэтки на месте, касса закрыта. Вор даже замок не тронул. Значит — мотор заглох, чистая биология.

Он подошёл к окну. За стеклом стеной лил серый январский дождь. Скорбно вздохнул, потирая пустой желудок:

— Поехали, Макс. У Ашота чесночный соус, говорят появился ,ели не уйдём сейчас, припрется долбаный эксперт и начнёт кисточками махать, прощай нормальный обед.

Пишем: «Обстановка не нарушена», ставим печать — и в архив.

"Саныч был человеком-памятником эпохи «документальных» детективов. Его рыжие когда-то усы теперь были грязно-жёлтые, напоминали старую щётку для обуви. Он называл это «никотиновым камуфляжем». Если был задумчив то жевал их, если зол ,они топорщились, как иглы дикобраза, а если на месте преступления пахло реально плохо то грустно обвисали.

Несмотря на помятую кожаную куртку, которая, казалось, видела ещё штурм Белого дома, Саныч был сыщиком от бога,просто давно понял: система любит отчёты, а не истину. Его цель это закрыть дело, не выходя из кабинета.

Ленивая работа? Нет, он просто считал что ноги нужны, чтобы дойти до буфета за беляшами, а остальное доделает голова.

У него был ещё один талант: спать на совещаниях с открытыми глазами,при этот вовремя вставлял «Так точно!», когда наступала опасная тишина. Порой казалось, что он видит всё шестым чувством — и знает, когда пора просыпаться."

— Саныч, а лицо? — Макс кивнул на покойного. — У него такой вид, будто он самого дьявола видел.

— В нашем возрасте, Макс, зеркало по утрам — уже встреча с дьяволом, — огрызнулся Саныч, прикуривая прямо в помещении. — Кончай копаться, пиши протокол и погнали..

Макс осторожно поправил край тяжелого персидского ковра. Что-то под телом казалось странным. И тут над ухом рыкнул Саныч:

— Макс! Живее! Мать твою!

Лейтенант дернулся, и в этот момент его затылок встретился с острым углом навесного ящика. Боль взорвалась в голове. И тут же с верхней крышки соскользнула массивная шкатулка из черного дерева.

//Чёрт побери, — прорычал человекв голове Макса. Какое удивительное, необъяснимое совпадение, что я теперь в мозгу этого… как его… лейтенанта. Потрясающий выбор, кровь и химия соединили меня с его… ограниченными способностями к логике. Боже, эпоха Викторианской аккуратности против современного хаоса, во истину!!

Ах, благословенная мебель, — продолжил мужчина мысленно, глядя на шкатулку, его умение врываться затылком в предметы обстановки просто восхитительно. Серьёзно, в какой школе его учили действовать так… уникально?//

Шкатулка с треском разбилась о паркет. Изнутри хрустнуло стекло, запах старого табака смешался с какой-то химозой. Макс почувствовал, как ледяная жидкость мгновенно смешивается с кровью.

…Когда он открыл глаза, боли не было. Макс сидел в глубоком кожаном кресле. Напротив — человек в безупречном халате с холодными глазами, рассматривал потемневшую трубку.

//— Вот и я, — прохрипел мужчина мысленно. — И кто ж мне устроил такой подарок? Похоже, современная наука решительно не умеет подбирать мозги для гостя. Макс, скажите честно: вы хотя бы слышали о химии до сегодняшнего утра?

— Что?.. Я… умер? — выдавил Макс.

— Нет, — фыркнул человек..— Если бы вы умерли бы — я лишился бы удовольствия наблюдать ваше великолепно неуклюжее тело и ваши странные реакции на моё присутствие..

Макс попытался открыть глаза, но мир всё еще кружился, как в миксере. Перед мысленным взором застыл силуэт: высокий мужчина в халате.

— Вы... вы кто? — простонал Макс, чувствуя, как затылок пульсирует от боли.

— Ваше подсознание надеялось увидеть здесь архангела или хотя бы квалифицированного врача? — Голос неизвестного сочился разочарованием. — Вынужден вас огорчить. Имя мое Шерлок Холмс, и я только что совершил самое унизительное путешествие в своей практике — я оказался заперт в вашем мозгу.

— Что? В каком смысле Шерлок Холмс ? Как в мозгу? — Макс попытался пошевелиться, но Холмс поморщился.

— Перестаньте так активно соображать, Максим. Шум от ваших шестеренок, которые явно не смазывали со времен средней школы, вызывает у меня мигрень. Как я здесь оказался? Вопрос к той жидкости, что была в ампуле. Но результат налицо: теперь мы связаны.

Ненадолго, я надеюсь...

Макс почувствовал, как Холмс внутри него буквально «осматривает» помещение.

— Боже мой, — прошептал голос в голове. — Какое убогое окружение,Максим, ваша память напоминает чердак старьевщика, где среди груды мусора и воспоминаний о невкусных школьных обедах невозможно найти ни одной полезной крупицы знаний. Вы хоть раз открывали учебник химии не для того, чтобы нарисовать на полях карикатуру на учителя?

— Слушай, ты... — огрызнулся Макс.

— Тише, — оборвал Холмс. — Не благодарите меня за соседство. Для меня это не курорт, а по всей видимости суровое испытание — находиться в голове человека, чья логика работает медленнее, чем этот ваш... как его... Саныч,считайте это своим личным адом или внезапным экзаменом. И судя по тому, что вы до сих пор валяетесь на полу, вы его проваливаете...

— Вставайте, лейтенант,пока вы наслаждаетесь сотрясением своего драгоценного, но пустующего черепа, ваш коллега собирается похоронить улики вместе с этим антикваром. Откройте глаза и посмотрите на правую руку покойного,или мне нужно продиктовать вам по буквам, где у человека находятся пальцы?

Смотрите на правую руку покойного!!! След от инъекции видите?//

Макс пришёл в себя. Голова раскалывалась, а Саныч тряс его за плечо.

— Макс! Ты живой?! — огрызнулся Саныч. — Твою мать, всю голову разбил, а?

Макс медленно поднял руку и, почти не веря себе, выдавил:

— Я… я живой, да? Или это всё был сон…

Он моргнул. И на секунду перед глазами всплыла странная картина: величественный мужчина с острым профилем и в халате???, Бледные глаза, лёгкая усмешка и голос: «Макс, вы совершенно не подготовлены, но мы с вами попробуем».

— Чёрт, — пробормотал Макс, моргая. — Это что,Холмс???? — с трудом сдерживая смех от собственного бреда.

Саныч скривился:

— С кем ты там шепчешься, маковка? С совестью что-ли? — раздражённо хмыкнул он. Лейтенант резко встряхнул головой, чтобы избавиться от странных образов. Его взгляд случайно упал на тело антиквара.

— Стой… — сказал он себе и склонился над покойным. — Что-то не так…

Он медленно провёл взгляд по руке и заметил крошечный след инъекции между пальцами,пальцы слегка сжаты, а кожа слегка блестит на свету — едва заметная точка, словно кто-то поставил микро-метку.

— Саныч… — Макс с трудом выдавил, ощущая, как логические цепочки начинают складываться в голове. — Это не сердце,его убили.

Саныч нахмурился, но промолчал, видя, что Макс уже втянулся в процесс.

Лейтенант снова поморщился, вспомнив странные картины и голос Человека,словно кто-то тайно наблюдал за ним и подсказывал детали. Но он быстро отогнал эти мысли.

//— Поздравляю, — прозвучал голос в голове Макса. — Вы только что прошли тест на внимательность и стойкость к боли. Бонус: бесплатная головная боль. И да, Макс… в следующий раз, когда будете швыряться затылком о предметы, я буду записывать это как учебный эпизод//

Саныч замер,усы дернулись,он нехотя наклонился к телу, присмотрелся к руке и увидел точку. Взгляд у него тут же изменился — лень исчезла, остался старый оперский азарт.

— Твою ж... — пробормотал он. — Макс, ты как это разглядел?

— Интуиция, — буркнул Макс.

//«Интуиция? Максим, это ответ для гадалок, а не для офицера, — прорезался голос Холмса. — Но для этого усатого любителя табака сойдет».//

Саныч выпрямился и достал телефон:

— Алина? Это Саныч, у нас убийство, антикварка на углу. Да, Макс нашел инъекцию. Собирайся, бери чемодан. И это... — Саныч замялся, потирая живот. — Захвати по дороге пару беляшей, можно пирожков с капустой и попить чего-нибудь сладкого, а то я тут копыта отброшу нахрен.

//«Беляши? — Холмс выдал звук, похожий на скрежет металла. — Максим, этот запах... Он же перебьет все тонкие ароматы химии на месте преступления - жир, лук и дешевое тесто. Варварство».//

Через двадцать минут к лавке с визгом притормозила Лада, из нее вышла Алина — эксперт-криминалист. Она была в обтягивающих штанах, с дерзким макияжем и взглядом, который говорил: Вы все тут идиоты.

Макс ее терпеть не мог — она вечно вела себя вызывающе и блядовито со всеми, кроме Саныча.

— Ну, где тут ваш гений-самоучка? — Алина зашла в лавку, небрежно бросив на стол пакет, от которого мгновенно потянуло жареным маслом. — Держи, Саныч, твои беляши. Еще горячие.

Саныч расплылся в улыбке, по-хозяйски запуская руку в пакет.

— Золото ты, Алина,Макс, учись, пока я жив.

Алина подошла к трупу, бросив на Макса пренебрежительный взгляд.

— И где ты тут укол увидел, лейтенант? Зрение перенапряг?

//«Максим, не отвечайте на ее провокацию, — холодно вставил Холмс. — Просто укажите на точку. И, боже мой, скажите этому человеку, чтобы он не крошил тестом на вещдоки. Это невыносимо».//

Саныч, уже вовсю жуя, кивнул:

— Реально, Макс, покажи даме. А я пока... — он сделал глоток лимонада. — Подумаю, кто мог так чисто сработать.

Алина присела на корточки рядом с трупом, выудив из чемоданчика мощную лупу. Она работала демонстративно лениво, всем видом показывая, что делает одолжение.

Саныч в это время с наслаждением вгрызся в первый беляш. Запах пережаренного масла и лука мгновенно заполнил тесную лавку. Опер жевал, прикрыв глаза от удовольствия, и периодически смахивал жир с пожелтевших усов рукавом куртки.

— Ну, допустим, — процедила Алина, глядя через стекло. — Точка есть. Но это может быть и обычный инсулин. Дед-то старый был.

Мир вокруг Макса снова поплыл. Реальность отодвинулась, звуки чавканья Саныча стали глухими, и Макс опять оказался в кресле перед камином.

Холмс сидел напротив, зажав нос тонким батистовым платком. Лицо его выражало крайнюю степень отвращения.

//— Этот запах... — прошептал он. — Максим, я готов простить вам удар по голове, но этот «беляш» — это химическая атака. Передайте вашему коллеге, что если он не прекратит уничтожать улики своим метаболизмом, я откажусь сотрудничать.

— Алина говорит, это может быть инсулин, — мысленно ответил Макс.

Холмс резко убрал платок и подался вперед. Его глаза блеснули.

— Чушь! Посмотрите на края прокола. Небольшая гематома и синюшный оттенок. Инсулиновые иглы не оставляют таких следов. Это был поспешный укол, сделанный кем-то, кто очень торопился. И посмотрите на зрачки покойного через ее лупу. Они расширены или сужены?

— Я не успел заметить...

— Так заметьте! — Холмс хлопнул ладонью по подлокотнику. — И пока эта дама занята самолюбованием, обратите внимание на пепельницу на столе антиквара. Там лежит окурок. Ваш Саныч курит «Яву», а этот окурок — дорогая кубинская сигара. Антиквар, судя по состоянию его зубов и запаху в комнате, не курил вовсе.

— Откуда ты знаешь про инсулин? Его же в твое время не было! — мысленно огрызнулся Макс.

Холмс едва заметно улыбнулся, не вынимая трубки изо рта:

— Мой дорогой друг, я нахожусь в вашей голове. Ваша память — это моя библиотека. Всё, что когда-либо видел ваш ленивый глаз или слышало неосторожное ухо, теперь принадлежит мне. Вы читали об этом в учебнике криминалистики на втором курсе, пока пускали слюни на парту. Я лишь стер пыль с этой полки. А теперь вернитесь к телу — Алина как раз собирается совершить очередную профессиональную глупость.//

Макс моргнул и вернулся в лавку. Саныч как раз доедал второй беляш, довольно урча.

— Слышь, Алина, — подал голос Макс, стараясь, чтобы его не стошнило от смеси запахов крови и жареного теста. — А посмотри зрачки. И... чей это окурок в пепельнице?

Девушка фыркнула, но лупу к зрачку поднесла. Замерла на пару секунд, потом едва заметно дернула плечом.

— Расширены. Слегка. Но при таком свете это не показатель, — она попыталась вернуть себе уверенный тон, но голос уже не был таким ленивым.

//«Расширены, потому что это не диабет, Максим, а паралич нервной системы, — Холмс в голове перешел на ледяной шепот. — А теперь пепельница. Быстрее, пока ваш товарищ не использовал её вместо блюдца для своих крошек».//

Макс сделал шаг к столу антиквара.

— Саныч, глянь на окурок.

Саныч, вытирая жирные пальцы о засаленную салфетку, наклонился над столом. Его желтые усы нависли над пепельницей.

— Ну, бычок. И че?

— Это сигара, Саныч. Дорогая. «Cohiba», судя по остаткам этикетки. Дед не курил, у него вон — ингалятор на полке стоит, у него астма была.

Саныч перевел взгляд с окурка на Макса, потом на Алину. Его лицо стало тяжелым. Он медленно отложил недоеденный пирожок обратно в пакет.

— Слышь, Алина... Ты сигару забирай на ДНК. И точку эту опиши как положено. Похоже, лейтенант у нас сегодня за двоих соображает.

Алина злобно глянула на Макса. Её мерзкая манера общения мигом испарилась, уступив место профессиональной ревности. Она начала быстро упаковывать окурок в зип-пакет.

//«Она вас ненавидит, Максим. Чудесно! — Холмс явно наслаждался моментом. — Враждебная среда лучше всего стимулирует когнитивные функции. А теперь посмотрите на пол под столом. Видите ту серую щепку? Нет жее, левее. Это кусочек трости. Старик не пользовался тростью, он ходил на своих двоих».//

Макс присмотрелся. Действительно, крошечный обломок лакированного дерева забился в щель паркета.

— Тут еще обломок дерева, — Макс указал пальцем. — Похоже, от трости.

— Да ты прям Коломбо сегодня, — съязвила Алина, вставая с корточек и поправляя обтягивающие штаны. — Может, тебе еще и фамилию убийцы назвать?

//— Максим, ответьте ей, — вкрадчиво предложил Холмс. — Скажите, что убийца — мужчина, правша, ростом около ста восьмидесяти сантиметров, страдает легкой хромотой на левую ногу и очень, очень сильно нервничал.

Макс замялся.

— Ты уверен? — спросил он мысленно.

— Элементарно. Только правша мог нанести укол в правую руку жертвы под таким углом, стоя лицом к лицу. Трость ломается, когда на неё опираются всем весом или момент борьбы. А сигара... сигару курят, чтобы успокоить нервы. Он ждал здесь деда. Долго ждал.//

Макс выдохнул и выдал это вслух, стараясь копировать уверенный тон Холмса.

— Рост около ста восьмидесяти, правша, хромает на левую ногу, — Макс чеканил слова, сам удивляясь своей наглости.

Алина выпрямилась, её лицо вытянулось. Саныч медленно прожевал остатки беляша и вытер усы тыльной стороной ладони.

— Макс, ты чё, экстрасенс? Какая трость? Какая хромота? Тут пыль вековая, ни следа, ни зацепки. Чисто сработано. Ты о чем вообще?!?!

//«Чисто для дилетанта, Максим, — Холмс в голове вальяжно затянулся трубкой.— Профессионал так старался навести порядок, что переусердствовал. Трость не ломалась в драке. Убийца просто слишком сильно оперся на неё, когда нагибался над телом, чтобы проверить пульс. Хромой всегда переносит вес на палку, когда фиксирует положение тела. Слишком высокая нагрузка на старое дерево под определенным углом — и вуаля, микрощепка осталась в паркете».//

— Борьбы не было, Саныч, — увереннее продолжил Макс. — Убийца — профи. Он даже складки на ковре расправил и пепел смахнул. Но он хромой. Когда наклонился к деду проверить, сдох тот или нет, слишком сильно нажал на трость. Видишь угол щепки? Она ушла под паркетину под углом в сорок пять градусов. Так бывает, только если на палку давит, вертикальный вес.

Саныч подошел к щепке, присел, кряхтя, и посветил фонариком на телефоне.

— Алина, сфотографируй этот щепок. Под макро.

Девушка молча, уже без всяких язвительных комментариев, пристроилась с камерой. Её сучий лоск окончательно сменился профессиональной сосредоточенностью. Она чувствовала, что Макс попал в точку, и это её бесило.

— Допустим, — буркнула она. — Но почему ты решил, что он нервничал? Если он профи и всё прибрал?

//«Окурок, Максим! — воскликнул Холмс. — Сигара обслюнявлена сильнее, чем нужно, и потушена резким нажатием, а не оставлена догорать. Профессионалы не курят на месте заказа, если только им не нужно забить запах собственного страха или... если они не ждали жертву слишком долго. Он ждал здесь деда часа три. Посмотрите на часы на камине. Они стоят. Видимо, убийца их задел, когда протирал полку от следов или пепла».//

— Он часы задел, когда поверхность камина вытирал, — Макс указал на него — Профи так не косячат. Он нервничал, потому что дед задержался. А сигару курил, чтобы время убить.

Саныч посмотрел на часы, потом на Макса. В его глазах читалось странное выражение — смесь гордости за ученика и холодного подозрения.

— Слышь, Макс. Ты либо реально переродился после того удара шкатулкой... либо я чего-то о тебе не знаю.

//«Скажите ему, что это влияние чесночного соуса, — посоветовал Холмс. — Юмор — лучший способ скрыть гениальность».//

— Это всё беляши твои, Саныч, — Макс криво усмехнулся. — Запах мозги прочистил...