Две рыжие косы

Ветер приносит запах серы. Сам воздух пропитан серой. Говорят, что сейчас проще посадить дерево, чем кого-то похоронить.

Могила сестры Стефана будет последней. Так сказали мэр города, священник и начальник похоронного бюро. Мама и папа за ними просто повторили. Почему Стефан не имеет права голоса? Почему ему одному хочется закричать и убежать? Вот могильщик вырыл самую глубокую яму, вот мама заплела Веронике две косы. Стефан не понимает, почему она – рыжая, как огонь, а он – цвета перезрелого каштана. Почему ему так тоскливо? Ведь люди умирают, люди болеют и умирают, и никто никогда не сможет это остановить. Так вчера сказала Вероника.

- Мне страшно, но ты не должен говорить маме или папе.

- Почему?

- Потому, мой хороший, что им ещё страшнее.

Как бы он был счастлив, если бы Вероника была здорова! Как бы им было хорошо вместе! Как бы они радовались редкому солнцу и ещё более редкому дождю. Но сестра больна. Так сильно больна, что ни взрослые врачи, ни маленькие знахарки, ни мудрые священники не могут ей помочь.

Говорят, сейчас легче похоронить человека, чем его вылечить. Стефан думает, что так быть не должно, но мальчик привык так жить. Здесь дети растут с мыслью о том, что скоро они умрут и что смерть, возможно, стоит за углом или дышит в спину. Теперь Стефан будет один. Спать, есть, читать. Один. Почему Вероника так безропотно приняла свою участь? Почему вот сейчас она так тихо кивает на слова священника? Почему она не плачет? Он говорит правильно и хорошо, но что-то здесь не так. Как будто мальчик оказался в иной реальности. Как будто он во сне и вот-вот должен проснуться.

Всё же Стефан не спит, и кошмар длится и будет длиться всю его жизнь. Вероника мягко садится в гроб. Она – само спокойствие. Скоро, очень скоро лекарство начнёт действовать, и она заснёт. Просто заснёт и улетит. Стефан слышит, как мама гладит дочь по спине и шепчет:

- Не бойся, ничего не бойся, мой ангел. Ты откроешь глаза и увидишь бабушку. Ты помнишь её?

- Да, мама. Я очень хочу увидеть её снова. Как ты думаешь, она вспомнит меня?

- Конечно, малышка. Она очень любит тебя и ждёт.

Папа подходит к Стефану: «Пора». И все внутренние струны мальчика разом, звеня, разрываются. Он видит лишь огненные волосы сестры и жалеет, что сам родился с тёмными.

Могильщик бросает землю вниз, и она ударяется о крышку гроба. Слишком мало времени. Всегда не хватает часа, минуты, секунды. Земля рассыпается. «Хотите?» - бросает рабочий и протягивает маме лопату. Она неуверенно берёт её. И снова земля рассыпается, падает вниз и стучит, стучит, стучит. Вероника улыбается и думает о дожде. Мама улыбается и думает о дочери. Стефан вытирает слёзы папиным рукавом. Священник бормочет какие-то слова на латинском наречии. Мэр качает головой и проклинает свою работу. Медленно идёт время. Оно тащится, как старик, как дряхлый старик по дороге. Мама делает шаг, второй и падает. Падает вниз, как земля, и рассыпается.

Папа бежит за ней, но сильные руки могильщика мешают ему воспарить за женой. Стефан чувствует такие же сильные руки священника и слышит звенящую тишину. Ветер молчит, латинские слова застыли в воздухе, смерть удивлённо поправляет саван. Чёрный саван с выцветшим вензелем «ФБ». И Вероника, погружённая в свои детские воспоминания, добрые, тёплые, светлые, глухая ко всему наверху, тихо произносит свои последние слова:

- Умирать так страшно. Закрывать глаза ещё страшнее. Мама, я так рада, что ты ещё жива.

Ветер приносит запах серы. Говорят, что сейчас проще посадить дерево, чем кого-то похоронить. И это – правда.