Дверь. Часть XXX

Предыдущая часть https://author.today/reader/552251

Рано утром в номер к Роме и Кате постучали. Рома схватил кольт, который лежал у его изголовья, и подошёл к двери.

- Кто там? – негромко спросил он.

- Это я, ваш вчерашний собеседник, которого вы спасли, - ответили снаружи.

Рома спрятал револьвер и открыл дверь. На пороге стоял вчерашний старик.

- Простите, что обеспокоил вас в столь ранний час. Но я подумал, что вдруг вы уедете и не сделаете то, что должно.

- Заходите, - только и сказал Рома.

Старик с деревянной ногой вошел и плюхнулся в кресло в гостиной.

- Вы говорите немного загадочно, - проговорил Рома, - что должно сделать мне? Или что вы имели в виду?

Катя испуганно выглянула из спальной, но увидев вчерашнего старика, прикрыла дверь, но не до конца. Видимо, хотела понять причину раннего визита вчерашнего знакомого.

- Не уезжайте отсюда сразу. Вы не всё ещё здесь сделали.

- А что же я должен ещё сделать?

- Видите ли… Вы обладаете несметным сокровищем. У вас есть три кварцевых шара. Это дети земных стигматов. Они бесценны. Но проявить себя в должной мере они могут лишь в соответствующих условиях.

- Да, я знаю. Они должны быть наполовину погружены в вечное дерево.

- Именно. А знаете ли вы, что такое вечное дерево?

- Да, догадываюсь. Дуб.

- Верно, дуб. Но не любой дуб может сыграть свою существенную роль.

- Да? А что же вы вкладываете в эти слова?

- Слушайте меня внимательно. Были у моих далёких предков, пруссов, два великих героя Брутенис и Вайдевут. Давным-давно основали они святилище – Ромуву. И рос в этом месте священный дуб, вечнозелёный. Возле дуба всегда горел огонь – пожиратель всего. И злого, и доброго. Герои принесли себя в жертву. Они бросились в этот огонь и сгорели дотла.

- Но ведь за века этот дуб вряд ли сохранился.

- Конечно, не сохранился. Но желуди того дуба бережно хранились жрецами. И время от времени, они высаживали новые дубы в потаённых местах. Между Раушеном и Кройцом есть такая потаённая роща, где растёт один из детей того, свящённого дуба из Ромувы. И новые жёлуди хранятся у некоторых потомков тех жрецов.

- Вы себя имеете в виду?

- Нет. Мою вчерашнюю спутницу. Ауттуму.

- Ауттума… Какое интересное имя.

- Исконно прусское. Так вот, вы должны с ней поехать в эту священную рощу. Она вам покажет тот самый дуб, который вам будет нужен. Конечно, никто его не позволит рубить. Но это уж ваша забота. Попытайтесь договориться с начальником округа. Если он даст позволение – спилите дуб. Изготовите из него круглую столешницу диаметром метра два, а толщиной не менее десяти сантиметров. А на этом месте Ауттума посадит жёлудь, из которого со временем явится новый священный дуб. Тогда равновесие не нарушится.

- А где сейчас Ауттума?

- Дома, на Ролльбергштрассе. Утром она придёт сюда сама.

С этими словами старик поднялся и вышел.

- Катя, ты слышала? – спросил Рома.

- Да, Ромочка, слышала.

- И что ты посоветуешь делать?

- Как что? Надо добыть дубовую столешницу. Это же очевидно.

- Но это займёт много времени. Да ещё ведь надо договориться с начальником округа. Да и Юля плохо себя чувствует. Нам надо скорее добраться до России.

- Мы с Юлей тебя будем ждать здесь. А ты завтра поезжай с Ауттумой. Я чувствую, что это обязательно.

В этот момент три шара в кармане у Ромы вздрогнули. Рома выглянул в окно номера. Город уже проснулся. С улицы доносились крики грузчиков и купцов, стук колёс карет и повозок.

Рано утром следующего дня в номер снова тихонечко постучали. Рома был уже готов к новому приключению. Он открыл дверь, и в номер вошла Ауттума.

- Я буду вас сопровождать в этой поездке. Без меня вы не справитесь.

- Ауттума, почему вы решили помочь нам?

- Нам был знак. Вы тот человек, который обладает детьми стигматов. А коли так – вам надо помочь. Вы же не испугались в тот вечер помочь нам. К тому же, пришло время посадить новые дубы. Наш высший бог Перкунас так повелел. И Кривис Кирвайтис так сказал.

- Кривис Кирвайтис?

- Да, мой наставник. Старик. Он верховный жрец. Нас на земле почти не осталось.

- Нас? Кого это нас?

- Потомков древней крови.

- Катя, - обратился Рома к жене, - мы уезжаем. Не знаю, сколько времени я буду отсутствовать. Но так складываются обстоятельства.

- Хорошо, Ромочка, поезжай. Будь осторожен! Мы с Юлей будем тебя ждать здесь.

Рома попросил хозяина гостиницы подогнать к входу коляску, что и было незамедлительно сделано. Возница хлестнул коня, и коляска поехала по узким улочкам Кёнигсберга. Через некоторое время они выбрались из города. Дорога на Раушен была превосходной, сделанной по всем правилам немецкой техники того времени. Возница затянул какую-то весёлую песню, словно не исполнял сейчас свою работу, а находился с друзьями на пивном празднике. Чтобы сократить путь, Рома начал расспрашивать девушку.

- Так кто же ты, Ауттума?

- Я дочь одного из последних жрецов. Он был вайделотом. Это не верховный жрец нашего народа. После того, как Кривис разжигал огонь перед священным дубом, в обязанности вайделота входило поддерживать этот огонь. Но однажды огонь погас. Мой отец не мог его поддержать, так как его забрали в прусскую армию. Некоторые посчитали, что огонь погас по его недосмотру. Отец заплатил за это жизнью. С тех пор многовековой огонь не восстановлен. Да и времена сейчас совсем другие. Давно исчезли наши общины, ритуалы не проводятся, свет религиозных праздников угас. Все мы стали немцами.

- Времена меняются. Мы же, славяне, тоже утратили всё то, чему поклонялись до христианизации. Да и германцы утратили свои давние корни.

- Это верно. Всё смели новые времена. А поклонение исконным богам в какой-то момент стало небезопасным.

Пока они тихо беседовали, на обочине появился указатель, что до Раушена осталось 10 километров.

Ауттума обратилась к возничему:

- Там на повороте – поверните направо.

- Вы же хотели в Раушен?

- Да, хотели. Поверните направо, едем в Побетен.

- Что нам делать в Побетене? – спросил Ауттуму Рома.

- Здесь сейчас должен находиться начальник округа господин Отто фон Гроссвальдек. Вам же надо получить разрешение на то, чтобы спилить тот дуб, о котором говорил наставник.

- А что это за городок?

- Когда-то этими землями владел прусский князь Бетен. Потом рыцари Тевтонского ордена на этом месте поставили крепость. Здесь был орденский дом - «орденехауз». А сейчас здесь резиденция Отто фон Гроссвальдека.

- Как мне с ним договариваться?

- Он любит деньги…

Начальник округа Отто фон Гроссвальдек с утра был в плохом настроении. Долги, постоянные дёрганья из Кёнигсберга… Непонятно, как было выкрутиться из этих неприятностей. Да ещё у него сильно болела голова после вчерашней встречи с друзьями в Раушене. Там, в пивном погребке у Мюлен-тайх было выпито столько пива, что герр Гроссвальдек совершенно не помнил, как он добрался домой, в Побетен. Дела не клеились, буквы в бумагах скакали так, что невозможно было прочитать, а не то чтобы понять, что в них было написано. А тут ещё доложили, что некий путешественник из России имеет к нему какое-то дело. Какие сейчас, в начале осени, когда дожди застучали по черепичной крыше, могут быть дела? Но служба есть служба…

- Просите, - с явным неудовольствием разрешил камердинеру пропустить путешественника герр Гроссвальдек.

Рома вошёл в небольшой, но уютный кабинет. С первого же взгляда на начальника, он понял, что вчера тот явно перебрал. Рома, когда хотел, был очень дипломатичным.

- Добрый день, герр Гроссвальдек, - мягким голосом начал он разговор. Он был один, Ауттума поджидала его в коляске внизу.

- Слушаю вас, - буркнул Гроссвальдек.

- Я путешественник из России. И впервые здесь. Мне безумно нравятся ваши места. Какая великолепная кухня! Отличное пиво! Какие леса! Прекрасные города. Один Кёнигсберг чего стоит.

При слове «пиво» Гроссвальдека немного передёрнуло, но он быстро взял себя в руки.

- Так что вас привело ко мне? – спросил он.

- Не знаю, поймёте ли вы меня.

- Я постараюсь.

- Спор! Меня к вам привёл спор. Я только что прибыл сюда из Петербурга. При отъезде я встречался со своими друзьями. Сами знаете – как бывает, когда шампанское льётся рекой.

- Я не любитель шампанского.

- Так и я тоже, герр Гроссвальдек. Я предпочитаю пиво, хоть это и не характерно для России. Мы предпочитаем более крепкие напитки. Климат, знаете ли…

Услышав второй раз слово «пиво», начальник снова сморщился, но уже не так явно, как в первый раз.

- Так вот. Я поспорил, что пиво в Кёнигсберге отменно на вкус. Не сравнить с тем, что иногда у нас преподносят в Петербурге. Ранее я бывал и в Богемии, и в Австрии. Но Кёнигсбергское – лучшее из лучших.

В этот раз глаза Гроссвальдека немного потеплели. Он понял, что особых дел, требующих демонстрации преданности делу, а к этому начальник округа относился весьма трепетно, не предвидится. Ну, заехал какой-то чудак, поговорит немного. Почему же не оказать ему любезность и не поддержать разговор? Зато можно будет рассказать друзьям в Раушене, какие чудаки к нему заезжают.

- Господин хороший, вы неправы. Причём сильно!

- Вы о пиве из Кёнигсберга?

- Именно. Тамошнее пиво не идёт ни в какое сравнение с тем, что варят в Раушене. А Раушенское и близко не находится с тем, которое варят у нас, в Побетене. Правда, в нашем небольшом городке всего две пивоварни, на и варят они немного. Оттого-то о нём ничего не знают в Кёнигсберге.

- Не может быть, герр Гроссвальдек, чтобы ваше местное пиво было лучше столичного.

- Не может? – с показным возмущением воскликнул Гроссвальдек, - да я вам это в два счёта докажу! Эй, Густав! – позвал он своего камердинера.

Густав, старый служака, мгновенно появился в кабинете.

- Густав, ты представляешь, что вот этот господин, кстати, он русский, утверждает, что пиво в Кёнигсберге лучше нашего!

Густав усмехнулся, пока не понимая, к чему клонится дело. Но раз начальник возмутился, то и он решил подыграть Гроссвальдеку.

- Господин не пробовал нашего, из Побетена!

- Густав, в дальнем погребе, что там есть?

- Три масса точно есть.

- Масс? – спросил Рома, - это объём? Это сколько?

- Один масс – это одна большая пивная кружка. – Густав, быстро неси сюда всё, что есть.

Густав исчез. Рома и Гроссвальдек снова начали обсуждать чьё пиво лучше. Через минуту Густав принёс большой глиняный кувшин и две керамические кружки с прусскими орлами. Молча, всё поставил на стол начальнику и аккуратно, даже трепетно налил Гроссвальдеку полкружки. Тот дрожащей рукой поднёс её к губам, жадно глотнул оттуда и крякнул.

- Вот это пиво! – ему явно полегчало после вчерашней попойки. Глаза у него заблестели, дрожь в руках унялась, а настроение явно улучшилось.

Он жадно допил пиво из кружки, откинул голову немного назад. Ему стало совсем хорошо. Потом он жестом показал камердинеру на кружку Ромы. Густав налил кружку Роме до краёв. Потом Гроссвальдек объявил:

- Так, Густав, беги к Клаусу, принеси сюда десять массов пива, кружку себе! Живо! Но сначала налей моему гостю. И запомни, меня сегодня ни для кого нет!

Густав убежал. Рома поднял здоровенную кружку. Прежде чем выпить, он попросил хозяина.

- Герр Гроссвальдек, я там внизу оставил одного человека, прошу распорядиться, чтобы его, точнее её, впустили в дом. Вдруг я задержусь здесь, у вас.

Пребывая уже в приподнятом настроении, Гроссвальдек позвал ещё слугу и дал ему распоряжение принять гостя там, внизу. Итак, Рома поднёс кружку и вдохнул аромат пенящегося напитка, а потом пригубил его. Герр Гроссвальдек, затаив дыхание, наблюдал за реакцией Ромы. Он не был поклонником этого напитка, но чувствовал, что сегодня надо обязательно быть заодно с хозяином. Пиво было тёмно-янтарного цвета, явно горчило, и было довольно крепким.

- Вот это пиво! – с восхищением выдохнул Рома.

Герр Гроссвальдек встал из-за стола и сам налил ещё себе и тут же Роме. Потом он позвал слугу, велел принести всё съестное прямо сюда, к себе в кабинет. А тут и Густав прибежал и принёс большой жбан с пивом. Потом он налил себе вчерашнего пива, а свежее поставил перед хозяином. Настроение у Гроссвальдека было прекрасное. Жизнь засияла для него светлыми красками. Так, незаметно, кружка за кружкой, весёлая троица уговорила всё, что не так давно принёс Густав. Его снова отправили к Клаусу, и он, уже нетвёрдой походкой отправился к местному пивовару. На столе, помимо пива, было полное изобилие: и кёнигсбергский флек, и окорок в сливках, жаркое из зайчатины.

- Попробуйте вот это, - уговаривал Рому Гроссвальдек, указывая на копчёного угря.

В этот момент Густав вторично вернулся. Тут так некстати в кабинет к мужу заглянула жена начальника. Она неодобрительно смотрела на весёлую троицу.

- Отто! Ты же мне обещал! Ну, ладно, вчера ты был в Раушене с друзьями. А что сегодня?

- Знакомьтесь, моя жена. Ильза фон Гроссвальдек, - заплетающимся языком пробормотал Отто. Он заметно побаивался своей жены. – Ильза, не мешай нам, прошу тебя. Вчера были друзья, а сегодня у меня иностранный гость, мы решаем политические вопросы, - попытался вывернуться из неудобного положения начальник округа. – Это русский, из Петербурга.

Заявление мужа о политических вопросах сыграло свою роль. Ильза что-то тихо с возмущением пробормотала, что-то вроде «завтра поговорим», и ушла. Но дверью демонстративно хлопнула. Она давно привыкла к тому, что у мужа, то друзья из Раушена, то встреча в Кранце, то выезд на охоту, то вызов в Кёнигсберг. И каждый раз всё сводилось к тому, что Отто надирался до чёртиков. Все с облегчением, даже Рома, вздохнули.

Рома решил, что пора приступить к основному вопросу, ради которого он сюда явился.

- Герр Гроссвальдек, а ведь я не всё вам рассказал о моём споре в Петербурге.

- Что ещё? – вопросительно взглянул на Рому начальник.

- Мы ещё там спорили, чья дубовая древесина самая лучшая. говорил, что с волжских берегов, а мой соперник утверждал, что из Богемии.

- Так, ещё по кружечке, и я вам всё разъясню.

Рома чувствовал, что давно захмелел, а главный вопрос так и не решён.

Густав подобострастно наполнил кружки пивом.

- Чтобы вы знали, господин русский. Лучшая дубовая древесина – у нас, в Восточной Пруссии!

- Не может этого быть, герр Гроссвальдек. Даже если так, я не смогу дома этого доказать. Вот если бы вы позволили мне спилить один из дубов между Раушеном и Кройцем, да сделать из спила столешницу, то тогда, может быть, я бы выиграл. А так, это всё слова.

- Вы мне не верите?

- Верю, конечно. Но мне дома не поверят.

Начальник засопел, пытаясь сообразить, что делать и как доказать этому русскому свою правоту.

- Густав, - наконец произнёс он, - беги на край городка, к леснику, к Йохану, веди его сюда. Да, и загляни к Клаусу, видишь, пиво заканчивается. А Йохан выпить не дурак. Точно, того что есть – не хватит.

- Герр Гроссвальдек, я на минуту спущусь вниз, посмотрю, как там моя спутница.

Рома спустился вниз и нашёл в дальней комнатке дома на первом этаже Ауттуму.

- Аттума, не волнуйтесь, сейчас всё решится.

- Хорошо, я буду ждать вас, ваша комната, я полагаю, будет рядом. Потом всё расскажите.

Рома поднялся наверх. Было уже совсем темно. Осенний дождь на улице не прекращался. Да ещё поднялся ветер, срывающий листву с деревьев. Герр Гроссвальдек задремал в своём кресле, но мгновенно открыл глаза при появлении Ромы и ещё плеснул пива в кружки.

- Я тут вот о чём подумал, господин русский. То, о чём вы просите, сложно исполнить. Дело в том, что порубка больших дубов, а вам такой и нужен, сейчас у нас строжайше запрещена. Пока Йохан не появился, я весь в раздумьях… Как же вам помочь? Прямо и не знаю.

Отто выжидающе глядел мутным взором на Рому.

- Герр Гроссвальдек, мы что-нибудь придумаем. Всегда можно что-то придумать. Например, вот это.

И Рома вытащил из внутреннего кармана бархатный кошелёк с вензелями. Хозяин опасливо поглядел на дверь.

- Сколько там?

- Сколько стоит сейчас у вас древесина?

- Понятия не имею, Дрова для каминов всегда покупает Ильза.

- Может, у неё спросим?

- Да боже упаси! Пусть отдыхает, - Отто с опаской снова взглянул на дверь.

- Тогда давайте посчитаем так. В России кубометр древесины сейчас двадцать копеек. Дуб дороже раз в десять. Если свалить один большой дуб, такой, чтобы у основания он был не менее двух метров, это будет всего пять кубическим метров. Это десть рублей. Так как рубить нельзя, умножим на десять. Имеем – сто русских рублей. Большие деньги. Огромные!

- Йохан продаст меня.

- От вас – разрешение на порубку одного дуба, какой мы с моей спутницей покажем. Йохану – два рубля, плюс за работу. В конечном счёте, мне нужна лишь столешница в два метра диаметром и десять сантиметров толщиной. Плюс, её надо будет отправить в Москву по определённому адресу. Идёт?

Герр Гроссвальдек мучительно думал, как бы не прогадать в этом необычном. Странный русский. Мало ему дубовой древесины дома? Но долги, постоянное ворчание Ильзы…

- Так сколько в вашем кошельке?

- Там около ста ваших талеров. Думаю, достаточно для такого пустякового дела. Ведь никто и не узнает.

И Рома положил кошелёк на стол начальнику. Снизу раздались шаги. Кто-то поднимался по лестнице. Герр Гроссвальдек открыл ящик стола и смахнул туда деньги. Последнее, что он сказал, прежде чем поднимающиеся вошли в кабинет было:

- С Йоханом рассчитаетесь отдельно.

Рома кивнул. Это и впрямь вернулся Густав, который нёс ещё пива, а вместе с ним был немец огромного роста с тяжёлым взглядом. Он так сильно пожал Роме руку, что она чуть не захрустела. Йохан был немного навеселе. Он вопросительно глядел на начальника, и его взгляд говорил: «Уже поздно, какого чёрта меня вызвали сюда из пивной, где я так замечательно сидел со своими друзьями?». Густав снова всем налил уже из нового жбана.

- Вот что Йохан… Вот какое дело… Как бы тебе объяснить…

- Герр Гроссвальдек, говори прямо, что тебе от меня сейчас надо? – хриплым пропитым голосом спросил Йохан.

Начальник велел Густаву принести гербовую бумагу.

- Йохан, помолчи, дай мне сосредоточиться.

Рома сам с трудом встал со своего места, подошёл к Гроссвальдеку и начал ему что-то нашёптывать на ухо. Тот слушал, поддакивал и, наконец, объявил:

- Вот что Йохан. Ввиду того, что нашему государству требуется некоторое обновление лесов, а это точно твоя забота, даю тебе… Нет, даю нашему гостю из России разрешение свалить один из вековых дубов… Где? – Гроссвальдек вопросительно поглядел на Рому.

- Между Раушеном и Кроцем.

- Даю разрешение нашему гостю из России свалить один из вековых дубов между Раушеном и Кроцем. Он сам покажет, какой дуб ему нужен. А взамен, он обязуется на месте спиленного дуба посадить три новых. Таким образом, мы с тобой, Йохан, делаем благое дело по оздоровлению наших государственных лесов. Понял?

Йохан с недоверием переводил свой тяжёлый взгляд с начальника на его гостя.

- Так нельзя, запрещено - начал было он.

- Ты слышал, Йохан? Всё ради оздоровления. Господин заплатит тебе за работу.

- Заплачу, - подтвердил Рома. – Ради оздоровления лесов. И мне нужно будет изготовить столешницу, которую вы мне отправите в Москву. Заплачу хорошо.

Йохан кивнул. Густав налил ещё всем по кружке пива, а герр Гроссвальдек вручил Роме гербовую бумагу с печатью.

- Вот это – другое дело, - согласился Йохан.

Все выпили за оздоровление лесов и процветание лесной промышленности Восточной Пруссии.

Уже под утро Рома спустился вниз в свою комнатку, но прежде заглянул к Аттуме. Она не спала и ждала результатов длинных и мучительных переговоров. Рома протянул ей бумагу. Она пробежалась по ней глазами.

- Отлично! Значит, завтра будет интересный день!

Наутро Йохан на подводе был у дома начальника округа. Герр Гроссвальдек был не в состоянии подняться и распрощаться со странным русским, который заплатил большие деньги неизвестно за что. Вместе с Йоханом в подводе сидело ещё два человека. Рома и Аттума на коляске следовали за лесниками. День был мрачным, но дождь под утро прекратился, хотя вся округа была в белёсом тумане. Аттума что-то сказала Йохану, и все неспешно отправились от Побетена в сторону Кранца. Где-то через час начались заповедные леса. По лесной дороге лесники углубились в чащу. Вскоре на подводе и коляске ехать стало невозможно. Аттума вышла вперёд и повела всю вереницу всё глубже в лес. Сквозь туман выглянуло неяркое осеннее солнце. Наконец они вышли на небольшую поляну, посреди которой стоял могучий высокий кряжистый дуб. На вид ему было лет шестьсот. Но дуб был крепким, высоким, раскидистым. Аттума огляделась, подняла руки к небу и что-то прошептала. Потом она сказала:

- Вот он. Тот дуб, который нам нужен.

Лесники взялись за работу. Рома подошёл к девушке и спросил её:

- Аттума, что ты шептала, поднял руки к небу?

- Я просила разрешения у богов свалить дуб.

- И что тебе сказали боги?

- Перкунас сказал, что если мы на этом месте посадим новые дубы, плоть от плоти древнего дуба из Ромувы, то его кровь не исчезнет.

- Хозяин, - обратился к Роме Йохан, - в один день не управимся, больно дуб велик и крепок.

- А сколько вам надо?

- Даже не знаю. Давай так… Заплати нам за работу. Дай нам адрес, куда тебе столешницу отправить. И езжай себе по своим делам. Мы люди обязательные. Да и бумага от начальника есть. Всё по-честному сделаем.

Рома кивнул. Написал на бумаге адрес в Москве на Малой Ордынке, заплатил лесникам вдвое больше того, чем договаривались. Затем они с Аттумой сели в коляску и отправились в обратную дорогу в Кёнигсберг.