Дверь. Часть XXXII. Завершающая

Предыдущая часть https://author.today/reader/561593

Часть XXXII. Завершающая.

Поезд отправлялся из Петербурга 11:15 и должен был прибыть в Москву на следующий день в 10:00. У Ромы был билет в вагон 1-го класса. Только наступил ноябрь 1854 года, но снега было уже много. За окном проносились белые равнины и леса, в которых высокие ели склонили свои ветви под тяжестью снега. Отопления в поезде в то время ещё не было, поэтому под ногами в Ромы стоял нагретый железный ящичек. Напротив Ромы разместился седоусый генерал от инфантерии, который отправлялся на южный фронт. Генерал был напряжён и думал о чём-то своём. Роме очень хотелось вывести своего соседа из тяжёлых размышлений.

- Господин генерал, - так начал Рома свой разговор с ним, - что же теперь будет в Крыму? Как вы считаете? Как там?

- Тяжело там, молодой человек. Всё запутано. Все против нас.

- Хорошо, что хоть Королевство Пруссия сохраняет нейтралитет. Не так ли?

- Да, это неплохо. И Австрия пока не вмешивается. Тоже нейтралитет держит.

- Австрия? – усмехнулся Рома, вспоминая свои недавние столкновения с Эвиденцюро.

- Понимаю ваши сомнения, молодой человек. Но есть сведения, что они скоро нарушат нейтралитет и примкнут к коалиции. Мир с ними ненадёжен.

- А Севастополь? Устоит?

- Севастополь сейчас полностью заблокирован с моря. Пришлось даже часть линейных кораблей затопить, а пушки разместить на береговых батареях. Не слышали ли? Только что, в конце октября, произошла битва при Балаклаве. Мы союзникам не дали приступить к осаде Севастополя, но и сами не смогли разрушить их линии. Так что, ничего определённого сейчас сказать нельзя.

Так за разговорами, Рома и генерал двигались к Москве. А там они попрощались, генерал поехал дальше, а Рома отправился к себе на Малую Ордынку. Дома никого не было. Как оказалось, Юля совсем слегла, находилась в соседнем доме, когда-то принадлежавший Анастасии Петровне, а Катя за ней ухаживала. Рома кинулся туда. Как же ему все обрадовались! И Прохор, и Яшка, но более всего – Катя.

- Ромочка, как хорошо, что ты приехал.

- Ну, как она? – спросил он про Юлю.

- Совсем плоха. Там, за границей ещё держалась, а теперь совсем плохо.

- Докторов-то вызывали?

- Да каждый день ходят. Последняя стадия чахотки, говорят. Не лечится. Готовьтесь, говорят.

- Эх, были бы наши времена. Лечится это всё. Просто здесь и сейчас нужных лекарств нет. Что же делать? Что же делать? – взволнованно повторял Рома.

Юля держалась. Какой день лучше, какой хуже, но держалась. Рома не жалел никаких денег на докторов, хотя сам понимал, что в середине 19-го века туберкулёз лечить ещё не умели, до открытия антибиотиков оставалось семьдесят лет, поэтому смертность от этой страшной болезни была крайне высокой. В таком напряжении и ожидании прошёл ещё месяц.

Дела у Ромы шли великолепно. Все его предприятия давали высокий доход. Но более всего его радовало, что задумка, которую он осуществил с Карлом Фёдоровичем Вольфом, немецким инженером, по освещению угольных и других шахт электричеством постоянно получало, и во всё больших объёмах, государственные и частные заказы. Всё стремительно развивалось и расширялось. Всё бы ничего, если бы не постоянные волнения по поводу Юли, от которой Катя не отлучалась надолго.

Начало 1855 года было довольно холодным, морозным. В какой-то день у Ромы появился Мельников и настоял на том, что надо ехать в Петербург.

- Зачем? Павел Петрович, у меня столько дел, столько задумок! – начал было отпираться Рома.

- Надо, Роман Михайлович. Пусть цель поездки пока останется тайной. Но, поверьте мне, посещение столицы будет для вас весьма приятным.

Делать было нечего, Рома отложил свои дела и отправился с Мельниковым в Петербург. Там, у Николаевского вокзала их уже ждала карета, которая их быстро домчала до Мойки 39, где, как мы помним, размещалось Министерство иностранных дел. Рома и Мельников быстро поднялись в кабинет Нессельроде.

- Я рад, Роман Михайлович, сообщить вам знаменательное известие. – так начал встречу министр. – Благодаря тем усилиям, которые вы предприняли, несколько осведомителей, работавших на иностранные государства, полностью изобличены. Я вам обещал награду, если ваша помощь будет существенной. Она оказалась более, чем существенной, она стала решающей. Государь нынче болен, поэтому мне поручено вручить вам эту награду – Орден Святого Владимира IV-ой степени. И по понятным соображениям, награждение происходит не публично, а кулуарно, дабы избежать некоторой огласки. Поздравляю вас!

Только теперь Рома понял, почему Мельников в Москве не стал распространяться о причинах экстренной и обязательной поездки в столицу.

- И ещё, Роман Михайлович, - продолжил Нессельроде совсем серьёзным голосом, - подумайте вот о чём. Страна переживает тяжёлые времена. Умные и надёжные люди сейчас на вес золота. Можете расценивать мои слова буквально. В недрах моего ведомства создаётся закрытое отделение. Аналитический, так сказать, отдел. Я был бы рад, если бы такие люди как вы, отдавали все свои силы, интеллект и знания служению Отечеству. Да, я знаю, мне докладывали, что вы весьма успешный промышленник, владелец ювелирных и технических предприятий. Но, всё же, прошу подумать над моим предложением.

Всю дорогу в Москву Рома не мог опомниться от произошедшего. Всё так хорошо для него складывается! Эх, как бы не Юля…

Подъехав к дому на Ордынке, Рома обнаружил там скопление народа, шум и суету. Катя, Прохор и Яшка крутились возле огромной подводы, которая не могла проехать в ворота ни одного, ни другого дома. Рома обнял Катю.

- Здравствуйте, господа. Что это? – спросил Рома людей, суетившихся возле груза, который был тщательно замотан тканью.

- Господин хороший, - ответствовал старший из приехавших. – Это вам пришёл груз из Пруссии. Да мы его никак во двор не провезём. Куда сгружать-то?

Рома с Катей переглянулись. Стало понятно, что это огромная дубовая столешница, которую наконец-то доставили оттуда.

- Так, Прохор, Яшка! Сзывайте всех дворовых сюда. Туда, на второй этаж затаскивать будем! – Рома указал на бывший Анастасии Петровны дом.

Йохан, лесник из Побетенских прусских лесов не подвёл, не обманул, выполнил свою работу, правда, не быстро, но очень тщательно, суда по тому, как столешница была упакована. Несколько человек, облепив её со всех сторон, с трудом подняли груз на второй этаж в просторный зал, где и положили посередине. В дверях своей комнаты стояла Юля и с интересом наблюдала за происходящим. Рома даже не успел с ней как следует поздороваться, а только крикнул:

- Юля! Как ты?

- Сегодня получше, - звонко ответила Юля.

Но грузчики побежали вниз и вскоре ещё что-то принесли, завёрнутое в такую же добротную материю, что и столешница.

- А это ещё что? – спросил их Рома.

- А это в дополнение пришло, - ответили они, получили оплату за труды и стали тяжело спускаться по лестнице, на все лады обсуждая, какой тяжёлый груз нынче им приходится таскать.

После обеда они сняли со всех полученных грузов материю. На полу лежала круглая столешница, примерно в два метра диаметром и сантиметров пятнадцать толщиной. Она была идеально отполирована с обеих сторон. Дополнением оказались резные ножки для стола в количестве четыре штуки такой толщины и добротности, чтобы выдержать столь массивную столешницу. Прохор отправил Яшку за местным столяром, который быстро пришел. Он принёс свой инструмент и клей. К вечеру посреди комнаты стол был смонтирован. Выглядел он потрясающе. Только сейчас Рома обратил внимание на то, что кварцевые шары весь вечер были горячими и немного позвякивали у него в кармане. Столяр предлагал прийти завтра со специальной полиролью, чтобы покрыть ею стол и тот, по его словам, придать всему изделию окончательный вид, но Рома отказался.

Ещё пару дней Рома был занят делами, принимал отчёты своих управляющих, встречался с учителями Петруши, имел длительную беседу с инженером Вольфом. Во всех этих разговорах он ни на минуту не забывал о том, что Юля больна и надо было спешить. Куда? Зачем? Этого Рома пока понять не мог. Наконец, он решился. Он попросил Катю и Юлю переселиться в основной дом.

- Зима, - сказал он, - тот дом отапливается лучше, переселяйтесь туда. А мне надо побыть здесь одному. Пока не знаю почему.

Ночью, когда вся Москва затихла, а на улице было слышно лишь завывание вьюги, Рома зажёг побольше свечей, чтобы в комнате стало совсем светло, и сел возле нового стола. Мысли лихорадочно заполнили его сознание.

Как там было написано у Рождера Бэкона? Рома знал эти слова наизусть:

Когда три светящихся сущности, найденные на земных стигматах, будут наполовину погружены в толщу вечного древа, прозрачная структура сфокусирует мысль, которая войдёт в резонанс с колебаниями потока времени, то древо, изменив течение ветра, откроет дверь в другой мир и реализует желания.

Три сущности у него есть. Он достал их из кармана. Дети земных стигматов. Они не светились, но были заметно тёплыми. Так, это они. Точно они. Толща вечного дерева. Вот он, дуб. Да не простой, а потомок давних времён. Прозрачная структура… Что это? Пока непонятно. Надо сделать три полукруглых углубления в столешнице. Это – прежде всего. Что дальше – там видно будет. Рома сделал три отметки на столе на расстоянии двадцати сантиметров от края, которые располагались под углом в сто двадцать градусов по отношению друг к другу. Затем взял стамеску с закруглённым жалом и начал аккуратно делать в отмеченных местах круглые ямки по размеру примерно одинаковых кварцевых шаров. Сделав первую, он решил примерить, как шар туда входит. Дитя земного стигмата идеально и точно наполовину погрузилось в толщу вечного дерева. Раздался едва слышный щелчок, словно от электрического разряда, и… Кварцевый шар засветился ровным голубоватым светом. То же самое произошло с двумя остальными шарами. Они сияли холодным голубым светом, а иногда обменивались едва заметными искорками. Рома с восторгом следил за этими странными, но понятными, явлениями. Он снова вспомнил своего учителя по карате и его рассказам про периферийное зрение… Рома сосредоточил внимание ровно на центре стола, а всё остальное он воспринимал даже не зрением, чувствами и ощущением. Всё было тихо и спокойно. Только иногда он понимал, что пламя свечей горит не ровно, а слегка колышется от сквозняка. Постепенно он перестал различать тёмные силуэты шкафов и проём окна. Всё начало едва заметно вращаться. Он посмотрел по сторонам и достал шары из своих лунок. Сияние исчезло. Сегодня он больше не экспериментировал, так как решил повторить всё снова вместе с Катей и Юлей. Он знал, чувствовал, то, что могло бы произойти далее, повторится снова, но делать это надо всем вместе.

Следующим вечером он привёл в комнату Катю и Юлю.

- Будьте готовы к тому, что может произойти что-то необычное. Что именно, пока непонятно. Если так и случится, вот тогда и примем совместное решение. Ну, что? Начнём?

Все глубоко вздохнули. Рома добавил зажженных свечей вдоль стены комнаты. Затем он достал кварцевые шары и аккуратно поместил их в подготовленные углубления. Шары обменялись несколькими искорками, и, помимо оранжевого цвета, комната заполнилась голубым свечением.

- Смотрите точно в центр стола. Боковому, периферийному зрению доступно больше, чем прямому, - тихо произнёс Рома.

Голубое свечение усиливалось, вытесняя оранжевый цвет свечей. Постепенно всем показалось, точнее все почувствовали, что стены немного задрожали, размылись и начали медленно-медленно вращаться. Постепенно вращение ускорилось, а со временем всё вокруг слилось в сплошной вихрь, впрочем, беззвучный. В комнате стояла абсолютная тишина. Вихрь перестал ощущаться, так как глазу не за что было зацепиться, чтобы почувствовать движение или вращение. Рома, Катя и Юля переглянулись. В их взглядах чувствовался вопрос – что же дальше?

- Я вспоминаю текст Роджера Бэкона, - медленно сказала Юля, - он писал, что время течёт, словно любая другая жидкость.

- Я это тоже помню, - ответил Рома. – А ещё я припоминаю что-то про завихрения.

- Верно, Рома, об этом тоже было. Примерно так: когда течёт вода или другая жидкость, даже при самом спокойном движении, всё равно появляются завихрения, которые приводят к тому, что жидкость начинает течь в обратном направлении.

- А вы, мои дорогие дамы, представляете, что это означает?

- Догадываемся, - в один голос произнесли Катя и Юля.

- Я так думаю, что в наших кварцевых шарах заключена огромная, но неосязаемая и непонятная на текущий момент энергия. Они же дети стигматов Земли, а Земля, как планета, обладает неограниченной энергией, она часть безграничного космоса. Скорее всего, физически соединяясь с древесиной вечного древа, то есть с материалом священного дуба, эта энергия высвобождается, что приводит к завихрениям времени, которое лишь одна из координат пространства-времени. Если мы можем спокойно в пространственных координатах перемещаться взад и вперёд, то и по временной координате в некоторых экстремальных ситуациях, тоже можно двигаться, если погрузиться в обратный поток, в завихрение.

- Рома, а почему священное древо обладает таким свойствами? Чем оно лучше, чем отличается от других видов древесины или материалов?

- Я думаю, - уверенно произнёс Рома, - что подобные материалы, помимо, священных деревьев, на Земле встречаются в изобилии, но про них пока никто не знает. А вот, например, про священные дубы известно с древнейших времён. У многих народов по всей Земле дуб считался свящённым. И не случайно. Поклоняясь ему, молясь ему, возведя его на самый высокий пьедестал почитания, люди вольно или невольно передавали ему часть дополнительной энергии, которая концентрировалась в нём. Вот и сейчас – энергия детей стигматов, кварцевых шаров, взаимодействует иной энергией, хранящейся в священном дубе, что и приводит к тому, что плавно и равномерно текущее время начинает делать завихрения.

И действительно, плавно вращающееся голубое свечение начало, словно дымкой, прерываться какими-то тёмными точками и полосами. Среди этого мельтешения появились тени, похожие на силуэты людей, растений и животных. Рома, Катя и Юля следили за этими образами. Но они внезапно остановились, и все то ли услышали, то ли увидели, то ли осознали два слова – Триа мера! Триа мера! Триа мера! Всё погасло. Только оранжевый свет горящих свечей вернулся в комнату. На улице кружила январская пурга.

- И что дальше? – спросила Катя.

- На третий день! Там всё решится! Завтра повторим погружение шаров в свои ложа, - сказал Рома, вынимая шары и пряча их в карман.

Ночь прошла беспокойно, а день волнительно. Правильны были рассуждения Ромы? Повторится ли сегодня и завтра то, что случилось в первую ночь? Но волнения оказались напрасными. Во вторую ночь произошло то же самое, что и в первую. После того, как Рома поместил шары в своих местах, снова началось и голубоватое свечение, и обмен искрами, и вращение всего пространства вокруг Ромы, Кати и Юли. Потом вращение визуально прекратилось, и снова появились тени, только сейчас они стали более чёткими и осязаемыми. И снова всё неожиданно закончилось.

- Завтра… Завтра всё решится…

Следующий день должен был бы стать решающим. Он тоже был очень волнительным. Триа мера… От всех этих тревог Юля была вся не своя, а к вечеру ей стало совсем плохо. Но Рома настоял, чтобы она обязательно присутствовала на этом эксперименте. Зимний день был короток. Ближе к ночи все заняли свои стулья за столом, и Рома поместил шары на свои места. Снова голубое сияние заполнило комнату. Тени на успокоившимся после вращения голубом фоне приобрели понятные очертания. Вот появился Роджер Бэкон в своём монашеском одеянии, промелькнул Демидов, Сихирбаз, граф В., Анастасия Петровна, старый мастер Николаич, родителя Кати и Юли, мама Ромы и все те лица и люди, которые, так или иначе, живут в наших душах. Всё было, как в калейдоскопе. Потом лики растворились в дымке, и все почувствовали, что вращение пространства началось в обратную сторону. Тоже – сначала медленно, потом всё быстрее и быстрее. И, наконец, оно тоже остановилось. Но появилось какое-то непонятное ощущение: всё изменилось! На улице послышался незнакомый звук, внизу хлопнула дверь, и кто-то сильным голосом позвал:

- Катя! Юля! Ну, куда же вы запропастились? Мы уже пол-Москвы подняли на ноги!

Все переглянулись. Какой знакомый голос!

- Кто это нас зовёт? – спросила Юля.

- Это же Пётр Васильевич, - прошептала Катя, - наш начальник!

- Да как же он сюда попал? Как такое возможно?

- Это не он сюда попал, - сказал Рома, - это мы туда попали.

Он оглядел комнату. В ней ничего не изменилось. Так же горели свечи, так же потрескивали шары на своих местах.

- Катя! Юля! Вы здесь? – снова позвали снизу.

- Да! – сильно, как только могла, отозвалась Юля. – Мы здесь!

- Что вы там застряли? Спускайтесь немедленно!

Лестничный проём был окутан плотной голубой дымкой.

- Господи! Неужели случилось? – проговорила Катя. – Неужели мы вернулись?

Юля заплакала. Рома вдруг тихо сказал:

- Я хочу здесь остаться. У меня столько дел! Я здесь нужен!

- Я тоже с тобой останусь! – заявила Катя, - где ты, там и я.

Она положила свою руку на руку Ромы и преданно на него глядела.

- Ну, и я тогда останусь, - сказала Юля.

Воцарилась многозначительная тишина.

- Ну, где же вы, девушки? – снова позвали снизу. – Я, почему-то, не могу подняться.

- Нет, Юля, - решительно сказал Рома. – Ты очень больна. Ты здесь пропадёшь. Это сейчас здесь не умеют лечить. Здесь нет шансов выжить. Умоляю тебя, ты должна вернуться! Там тебя на ноги поставят, и ты поправишься. Ты обязательно поправишься! Ты должна идти!

- Юля, иди, - тоже попросила Катя, - там ты поправишься. А мы с Ромой остаёмся здесь!

Дамы встали, заплакали и обнялись. Рома в это время что-то быстро записывал на листочке бумаги. Потом он тоже встал и обнял обеих.

- Юля! Иди! Там у тебя всё будет хорошо!

- Катя! Юля! – звали с первого этажа, - ну, спускайтесь же скорее!

- Прощайте, мои дорогие, - прошептала Юля, - наверное, вы правы. И мне надо вернуться. Неужели я вас больше никогда не увижу?

- Юля, быстро спускайся! Вдруг сейчас это всё закончится, - сказал Рома. – Вот возьми этот лист бумаги. Я написал на нём нечто очень важное! Там посмотришь. Здесь указано, где в нашем втором доме спрятаны большие сокровища. Мы ещё здесь заработаем, а тебе там – пригодятся.

Юля положила записку в карман и, чуть покачиваясь от слабости, подошла к лестнице, ведущей на первый этаж. Она начала медленно погружаться в голубую дымку. Перед своим исчезновением она обернулась. Катя и Рома внимательно наблюдали за ней.

- Прощайте! – сказала она. – Будьте счастливы!

И исчезла. Катя и Рома услышали, как где-то на улице хлопнула дверь автомобиля. А потом голубая дымка рассеялась. Они сбежали на первый этаж. Там было всё как и положено: тяжёлые гардины на окнах, выходящих на Малую Ордынку, пара свечей на подставке, комод и шкаф, и завывание злой вьюги за окном. Рома выглянул в окно.

- Катя, всё закончилось. Юля вернулась, а мы остались. Здесь. Правильно ли мы сделали?

- Ромочка, я в тебя верю. Куда ты – туда и я. И неважно где!

Рома обнял и нежно поцеловал Катю…