Дверь из лета

«- Пусть первым бросит камень…

Громкое радостное улюлюканье,

свист летящих камней, крики боли.

- Вечно они до конца не дослушают!»

Всемирная внешкольная история, том 3.

Легкий теплый ветерок залетел в светлую комнату через распахнутое настежь окно.

Играя розовыми занавесками с вышитыми лилиями, он несколько раз задел колышущимися краями ткани по лицу юноши, безмятежно раскинувшемуся на уютной постели.

Утренняя разноголосая перекличка ранних птах во дворе дома слилась с бодрой мелодией будильника.

- Встаю, встаю, - сонно пробормотал молодой человек и, не вставая, закутался поплотнее в пушистое одеяло.

- Виталичка! Солнышко! Сынок, пора вставать, проспишь на последний экзамен, он же так важен для твоей будущей карьеры! – раздался с кухни ласковый голос мамы нашего героя.

- Да мамочка, конечно, ещё пять минут, и встаю, – пробормотал Виталий и снова уткнулся лицом в подушку.

Через пять минут, сладко потягиваясь и ворочаясь, он все-таки нашел в себе силы сбросить сонную хмарь и встать с постели.

С едва открытыми глазами, пройдя в ванную комнату, отделанную по стенам и полу голубой плиткой, залез в душ и постоял там некоторое время, смывая теплой водичкой остатки сна.

После этого, вытерся пушистым, ярко желтым полотенцем с вышитыми по краю цветочками.

Встав перед зеркалом, он с удовольствием оглядел себя. В большом зеркале отражался юноша со спортивной, но не перекаченной фигурой, лицом скорее добродушным, чем простоватым, с яркими голубыми глазами и блондинистой челкой, спадающей изящной волной на левый глаз.

Оставшись вполне довольным своим видом, юноша направился в свою комнату, где привычно облачился в светлые брюки с остро наглаженной стрелкой и белоснежную рубашку со стойкой.

- Виталичка! Иди быстрее завтракать, иначе останешься на весь день голодным. И смотри, пора уже отправляться в университет, – взволнованный голос мамы поторопил нашего героя.

Не заставляя себя ждать, юноша быстро, но аккуратно расправился с бутербродами с колбасой и сыром, запивая все чашкой горячей ароматной арабики, не забыв после этого, с благодарностью чмокуть мамочку в щечку.

Весело подхватив в прихожей, коричневый дипломат и обувшись в кожаные лаковые полуботинки, юноша, легкими шагами преодолев пару лестничных пролетов и миновав парадное, оказался во дворе, засаженном по периметру старыми тополями.

Уже направляясь к проходу в арке дома, дорогу Виталию преградила незнакомая старушка. Выглядела она как интеллигентная дама на пенсии, в довольно экстравагантном черном платье с белыми рюшами, вышедшим из моды наверно век или два назад, черной же сумкой, которой бы больше подошло наименование «редикюль» и черным зонтом с бамбуковой ручкой, на который она слегка опиралась.

- Молодой человек, - каким-то шершавым, со скрипящими нотками, голосом обратилась к Виталию старушка.

- Добрый день мадам …

- Положим мадемуазель, но это сейчас абсолютно не важно!

- Возможно я …

- Вот именно юноша, вы-то мне и нужны. Только к такому благовоспитанному и приличному человеку я могу обратиться со своей бедой.

- А, что собственно произошло?

- Ах! Разве вы не заметили бедного Васеньку, он так страдает, просто ужас!

- Признаться нет, никого нуждающегося в помощи, я вокруг не вижу.

- Скорее же обратите свой взор ввысь и вы, несомненно, проникнетесь всей трагичной безысходностью случившегося, - продолжала вещать старушка, голосом древней ярмарочной шарманки, - этот бедный котик застрял на ужасной высоте и никак не может покинуть огромное деревянное чудище, которое вцепилось в него своими колючими ветвями!

В том направлении, куда старушка активно тыкала кончиком своего зонтика, как заправский регулировщик дорожного движения, молодой человек с трудом разглядел, среди веток с широкими тополиными листьями, силуэт кота спокойно сидящего почти на самой верхней ветке дерева.

- Мне кажется, ему там довольно-таки уютно, а если вы сомневайтесь, можно вызвать пожарных и с их раздвижными лестницами …

- Молодой человек, - в голосе старушки прорезались плаксивые нотки, - вот от кого, от кого, но от вас я не ожидала такой черствости к моему горю!

- Нет, нет, я, конечно, не отказываюсь вам помочь, но …

- Вот и славно, я не ошиблась в выборе, впрочем, как и всегда. Вы очень милый и отзывчивый юноша, - с этими словами старушка начала тащить на себя дипломат, - давайте я подержу ваши вещи, пока вы влезайте на дерево.

- А может …

- Ни слова больше. Вы рыцарь, рыцарь без страха и упрека! Как его там, шевалье … чего-то там … Ну скорее, скорее, у Васеньки может закружиться головка и он упадет!

С этими словами, подталкиваемый в спину юноша начал карабкаться на дерево, замечая, что с той поры, когда он это делал в последний раз какого-либо азарта или мальчишеского удовольствия нет и тени.

Забравшись на уровень третьего этажа, молодой человек начал осторожно подползать по довольно-таки крупной ветке ближе и ближе, к ничего не подозревающему виновнику его приключения.

Вдруг ветка заскрипела, начала сначала тихонько, а потом все громче и громче трещать, и наконец с громким звуком, похожим на звук топора огромного дровосека, окончательно переломилась.

Наш герой, не ожидавший от судьбы такой жесткой подставы, нелепо взмахивая болтающимися в воздухе конечностями, не успев даже вскрикнуть, рухнул прямо на фигурную оградку газона.

Раздался мерзкий хруст ломающегося позвоночника и тело, нелепой марионеткой повисло на перильцах, свесив с них, с одной стороны голову с вывернутой под смертельным углом шеей, а с другой тело, подрагивающее в последних конвульсиях, которое еще не осознало свой конец.

Виновник же всего этого кавардака спокойно приземлился на дворовой дорожке, на все свои четыре лапы, и с недоумением уставился на нарушителя спокойствия, всем своим видом говоря – не умеешь лазить по деревьям, нечего было и начинать.

Однако на этом, прискорбные происшествия, происходившие теплым утром 19 июня текущего года в славном городе Петрозаводске, в тенистом дворике в центре города, не закончились.

Неумолимый всадник апокалипсиса, восседающий на двухколесном монстре, и решивший срезать дорогу через злополучный двор, отвлекся на вид какого-то, как ему показалось алкаша, уснувшего прямо на оградке газона и вот … Хрясть! Мя-я-у-у-у!!! Шлеп!

Тельце безвинного котика, почти располовиненного злобным колесом неминуемого рока, распласталось рядом с безжизненным телом Виталика.

Тарахтящий мотором, пыльный вихрь, пронесся по двору, и только зловещая тень мелькнула в арке проезда, где когда-то, давным-давно, сторожил кованые ворота дворник в белом до колен фартуке с грозной метлой наперевес. Уж он бы не позволил, всякой шпане, нарушать мир и покой вверенного ему дома.

***

Стылый порыв сквозняка пронесся по квартире, просочившись сквозь створки неплотно прикрытого окна на третьем этаже старого дома.

Прошуршал обрывками бумаг по давно потускневшему и затертому паркету, прошелестел упаковками фастфуда, запутался в батарее пустых и недопитых бутылок с характерным резким запахом, поднял мини смерч из хрустальной пепельницы, с похороненной в ней горой смятых окурков, и как прах развеял его над засохшими остатками вчерашней трапезы.

Но, как будто опасаясь, не задел мужчину сидящего в кожаном кресле с высокой спинкой.

Противные крики чаек и ворон, спозаранку дерущихся на помойке за объедки во дворе, слились в какую-то жуткую какофонию.

Напротив стола расположился мягкий бежевый диван с велюровой обивкой. На нем дружно, рядком, сидели трое детей разного пола и возраста.

Всех их отличала мертвенная бледность, с проявившимися синюшными пятнами, и полная неподвижность, хотя их позы были далеки от естественных.

- Викусичка! Лапочка! Любимая, пора вставать, проспишь наш последний завтрак, он же так важен для всей семьи! – раздался из кресла голос нашего героя, с той привычной хрипотцой, свойственной утреннему похмелью и первой выкуренной натощак сигарете.

Не услышав ответа от обнаженной женщины, сидящей рядом на стуле с прикрученными к ножкам и подлокотникам конечностями, мужчина встал со своего места, и сладко потянувшись, без замаха, коротким тычком, воткнул кухонный нож в правый бок женщины, проткнув ей печень, после чего несколько раз прокрутил лезвие в теле.

Из под кляпа донесся приглушенный вой, а по лицу женщины покатились слезы, обновляя засохшие ранее дорожки. Руки попытались в очередной раз порвать связывающую их веревку, но та только глубже врезалась в кожу, из-под тугих витков сочились бордовые капельки крови и падали на замусоренный пол.

- Не волнуйся, у нас есть еще минут 30-40, и я тебя напоследок порадую.

Пройдя на кухню к сияющему белизной огромному холодильнику, мужчина открыл верхнюю дверцу и, взяв с полки накрытое серебряной крышкой блюдо, вернулся в зал.

Поставив блюдо на стол перед женщиной, он жестом фокусника с возгласом «Ап-п!», поднял крышку.

- Дорогая попрощайся с яйцами своего любовника, ведь вы видитесь в последний раз, - с сардонической ухмылкой, прошипел сквозь стиснутые зубы мужчина.

Плюнув женщине в лицо, взял со стола полупустую бутылку «Карвуазье» встал перед напольным зеркалом и с удовольствием оглядел себя. В ростовом зеркале отражался высокий мужчина, на вид за пятьдесят, с небольшим брюшком и следами бурной жизни на лице.

На небритом лице, под густыми бровями, выделялись глубоко запавшие серые глаза, словно подернутые сумрачной пеленой смерти.

Оставшись вполне довольным своим видом, мужчина подошел к столу, наколов на вилку маслину, вышел на балкон.

Приложился длинным глотком к горлышку бутылки и затем закинул маслину в рот.

Мя-я-у-у-у!!!

- Твою м …, - прохрипел мужчина, задыхаясь, и начал колотить себя по груди. В глазах его помутилось, нога проскользнула на какой-то склизкой корке и он вывалился через парапет.

***

Бывшая интеллигентная дама на пенсии, она же старушка с редикюлем, она же любительница котиков, по очереди обошла три тела, потыкав каждое своим черным зонтом с бамбуковой ручкой, и с удовлетворением оглядев расстилающуюся перед ней сцену, с нотками глубокого удовлетворения в голосе, на удивлении молодом и звонком произнесла: «Ну вот и славно, все в сборе, как и было предсказано – в одно время, в одном месте, встретятся они и пойдут одной дорогой.»