Двое: в городе тёплых дождей

— Так что сам не думал, но, может, и получится с переездом. Я всё сопротивлялся жене, а сейчас всё будто само складывается так, как надо. Да и самому уже надоело тут, честно говоря.

— Само? — слегка растерянно, даже потерянно сказал Элекс, отвечая товарищу, который буквально с ходу строил планы на глобальные изменения в жизни.

— Да, само. Мне придётся повозиться и с продажей этой квартиры, и с кредитом, чтобы добрать до нужной суммы на покупку новой, и работу поискать… Но многое уже в мою пользу. И, я считаю, этот момент надо ловить.

Если бы Элекс был девушкой, то не стал бы раздумывать и позволил себе пустить слезу. И вовсе не скупую, а обильную. На несколько минут в нём завяз такой комок досады, смутного сожаления и чувства безысходности, что даже слюну проглотить было сложно. А что хуже всего — он почувствовал, что ко всему этому «букету» примешивается чёрная зависть. А вот этого чувства допустить никак нельзя! Это саморазрушительно! Тем более, когда речь идёт о дружбе.

Умом Элекс радовался удаче товарища. В последние несколько лет тот был измотан тяготами семейного быта и непростым режимом жизни. Ранние подъёмы, развозы детей по школам, садикам, кружкам, готовка, отсутствие времени на себя и, как следствие — неудовлетворённость жизнью. И вот, на самом же деле, судьба даёт шанс повернуть на другую дорогу. Верное ли это решение? Да кто ж гарантирует? Но ведь из этого состоит жизнь — из наших решений и выбранных дорог. А жена давно звала его переехать в другой город, где работала сама и приезжала только на выходные к мужу и детям. Может, и правда — это шанс воссоединиться нормально? Чтобы вся семья была в одном месте, причём в комфорте и уюте…

Элекс вскинул голову к небу, посмотрел на солнечное небо, потом перевёл взгляд на землю. И, поборов кипящие в нём противоречия, сказал:

— Да, дружище. Надо пробовать. Ведь ты пожалеешь, если не сделаешь этого. Ты сам это чувствуешь, — и легонько хлопнул товарища по плечу.

А затем снова замолчал. Он не собирался затягивать паузу, но мысли сами накинулись на него. В чём была проблема? В том, что ему похвастаться было совсем нечем! Его личная жизнь представлялась безвыходной. По крайней мере, на теперешний день. Он встречался с замужней женщиной, которую любил. Взаимно. Она тоже любила его, и у обоих чувства были сильны, искренни и неуёмны. Но даже будучи не юнцами, оба они иногда терзали сердца друг друга. Элекс не раз высказывал претензию Элине, что она живёт в семье и после редких свиданий уходит от него к мужу. Элина, как женщина, чаще проявляла в таких ситуациях мудрость, но и у неё не всегда хватало душевных сил сдерживаться, и случалось, что она неосторожно говорила, что, видимо, пора расстаться, не думая, что тоже сильно ранит этими словами своего любимого.

Дни, недели, месяцы и годы этой любви сказывались на душевном состоянии обоих…

И всё же. Если раньше, до сегодняшнего дня, у него был друг, с которым можно встретиться, прогуляться по вечернему городу и поговорить хотя бы о чьих-то проблемах, тех, которые можно было озвучивать, теперь не будет и этого.

«Да, вот он — момент, когда я в полную силу буду ощущать ценность друга, ценность дружбы в принципе», — подумал Элекс, глядя то по сторонам, то на друга, то под ноги.

— Анри, я хочу, чтобы у тебя там всё получилось. Но должен сказать, что я буду тут скучать. Ты у меня здесь один из друзей.

— Посмотрим, — жизнерадостно ответил Анри, не обратив внимания на драматичную нотку в сказанных ему словах, — попробуем и увидим. На первое время будем говорить по телефону, а так, может, и приезжать иногда буду сюда. Да и вообще, пока я никуда не переехал.

Анри был не таким открытым человеком, но это не делало его чёрствым. Просто он был другим. Не в его правилах было говорить о дружеских чувствах вот так, напрямик, как это делал Элекс. А на самом деле, он тоже ехал в неизвестность и одиночество. По крайней мере, на первое время. Элекс же знал немногословность и некоторую замкнутость Анри, а потому совсем не обиделся.

Остаток дня, к сожалению, теперь уже предвиделся совсем не романтичный, и даже не интересный, несмотря на то, что природа каждым своим проявлением делилась через Вселенную яркостью, буйством красок и ароматов. Сегодня всё складывалось так, что вечер мог закончиться уединением с бутылкой. И кроме неодушевлённого стеклянного собеседника, только природа и постарается выслушать, что же у него на душе.

Но комкать прогулку с другом не хотелось — наоборот, хотелось её продлить настолько, насколько может это позволить Вселенная. Вот ведь привязалось это слово… Элекс всё чаще непостижимым образом выходил на него. Началось с того, что Элина в своих рассуждениях о судьбе и чувствах говорила о законах Вселенной, о том, что не всё подвластно человеку… Элекс не то что бы спорил с этим, просто не хотел признаваться, что не всё зависит от человека даже в такой плоскости, как отношения между людьми. Тот ещё парадокс: в отношения вступают люди, пытаются что-то построить, а от них зависит зачастую ничтожно мало! И вот теперь у него самого с языка то и дело срывается это слово… Вселенная… Какова же ты, Вселенная? Неужели мало к тебе уважения испытывает человек, что ты так сурово способна его наказать? Хотя и наградить умеет — это тоже надо признать.