Двоеверец

О том, что я "слуга дьявола", выяснилось на шестом годочке. Вывела было меня мама на крылечке поиграть, а сама с ведром пошла за нашу казарму-общагу, в сарайчик. Набрать для буржуйки торфяных брикетов, чтобы и комнату прогреть, и обед сготовить. Но вернулась быстро и с пустым ведром, очень напуганная. Начав рассказывать соседке-капитанше, тут же дочку выгуливавшей, жуть про огромную жабу, что сидит на кучке топлива. Мамуля панически боялась не только всех земноводных, но и грызунов мелких, да ещё пауков в придачу. Хотя в войну, ещё девчонкой совсем, "Отвагу" заработала и ещё несколько медалей поменьше: мне ими давали играться, развивая мелкую моторику.

Доигрался - стал не в меру отважным. И пока мама увлечённо описывала тёте Рае, так же прошедшей через войну, но также боявшейся тот же список животных, размеры склизкой твари, я втихаря смылся - решив, чем слушать, лучше один раз увидеть. Да и сказку недавно читали, что означенное создание целовать полезно бывает, так что, если попросит - поцелую, ибо не трус. И предрассудками не страдаю: про зоофилию много сказок разных народов уже наслушался. На моей малой родине - Латвии, с медведями рекомендовано совокупляться, в следствии чего рождаются Лачплесисы. Вырастающие столь сильными, что, найдя скрывающегося от участия в воспитании ребёнка своего биологического родителя, разрывают алиментщика на британский флаг.

У соседнего народа - литовцев, с ужами связи пропагандируется (вплоть до ...). И так далее - в каждой избушке свои погремушки. В Германии, куда нас нынче занесло, вообще сплошной "дас ист фантастиш" в сказках про Белоснежек, и не только в сказках. Насмотреться было не трудно, как в кустиках фрау и фройляны наших зольдатенов за марку фронтшафтуют, а гер официров - за две.

Так что я её, навек почти любимую, чмок в засос, а она мне бочку варенья и ящик печенья. Или это прайс за измену Родины? Попуталось в голове всё от этих сказок. Ещё где-то постоянно светлое будущее строить зовут, мол там этих бочек и ящиков как гуталина, только строителей даже закончить рядом с казармами бомбоубежище не видно. Зимой на том котловане с пацанами в войнушку играли, ну и свалился в пылу боя с обрыва на замёрзшую землю, да ключицу правой руки сломал. Зажило давно, но понял, что оказывается левая рука ухватистей и даже ложку нынче ей держу.

Но вернёмся к жабе - не заговорила ненаглядная (в смысле - глаза бы эту сволочь не видели) человеческим голосом ни на одном из известных мне языков, обидно проигнорировав. А со мной так поступать нельзя, горяч я в ярости с рождения, краснел сразу, пукал и бывало даже пелёнки от натуги пачкал. Тут же моя ухватистая сама нащупала в углу, помнивший ещё кайзера ржавый колун и порешил я динамщицу, за крушение надежд и разочарование в жизни. На месте, без суда и следствия. Только капли разлетевшейся слизи с фэйса вытирать пришлось всё равно, но посмотрев на без сожаления мною убиенную, даже бодрость духа и прилив сил ощутил. Вспомнив, "что здесь не там" - в Европах это даже деликатес, может хоть так употребить, раз большой и чистой любви у нас не получилось (девицам, мечтающим о ... - не читать далее, жёсткого секса за гранью, и впредь не будет).

Когда отец заскочил на обед мама ему первым делом поведала о случившемся. Он, посмотрев на меня, сказал, что не ожидал так рано НЕИЗБЕЖНОГО. Надеясь на то, что судьба подарит мне ещё хоть несколько лет детства, тем более что возможности были. По меркам того времени семья не знала нужды, то есть мы не голодали. Кто-нибудь непременно съязвит, что не мудрено, ибо отец прод. складом заведовал, вернее являлся майором интендантской службы авиационной части. Хоть и с мизерным, по сравнению с соседями-лётчиками, окладом. Что делать, если рождённый ползать ..., сказать правильнее - не рождённый, а вставший после второго ранения, и чудом не комиссованный.

Но "каждое чудо имеет Ф.И.О." (И.Сталин), а также звание и должность, в его случае это был Маршал Советского Союза С.М. Будёный. Правда, впервые использованный как "крыша" не для того что бы от фронта закосить или хотя бы лечение элитное калеке обеспечить, а напротив - разрешить воевать в любом качестве, без претензий и капризов. Так старлей сформулировал свою просьбу в письме маршалу, которого видел только на портретах.

Но пора переходить к последовательному изложению, начиная со времён если не былинных, то дохристианских. Ибо род наш идёт от волхвов-служителей бога Велеса, по наследству передавая и преумножая "фонд", тайные знания, навыки и ДАР. Согласно заветам, мимикрируя вместе с меняющимися временами и обстоятельствами, но продолжая исполнять долг, служа своему Богу. Оставаясь весьма востребованным людьми именно в практической плоскости - те зависели от скота, желательно здорового, а это зависело от коновала.

Корову святой водой и прочими плясками с бубнами не вылечить, а жеребца на охолостить, тут и знания потребны, и особые качества, кои даже у людского доктора отсутствуют - корова сказать где болит не может, только мычит, понять её способен сверх-острочувствующий, даже экстрасенса превосходящий. А уж знание людских языков и вовсе забава. "Неграмотный" казак Будёный говорил на пяти иностранных, между прочим, не считая русского-командирского (сверх-матерного). Умение понимать не разговаривая, сложнее на порядки. К чему это я Семёна Михайловича приплёл? Он оказался одним из "наших", только сам о том не подозревал. Прервалась связь времён когда-то и некому было "теорию" на способности наложить, а процесс это долгий и трудный.

Когда Гай Юлий Цезарь с друидами столкнулся, то счел тех философами, постигавшими знания не менее 20 лет. О том, что род наш существовал (и не бедствовал) уже в то время, доказывали динарии Римской Республики 49-48 гг. до н.э. Что я и увидел позднее в заговорённом семейном схроне, на месте древнего капища. В Священной липовой роще, даже по весу золотому запасу Латвии не уступавшему. Там было и более "древнее" золото, а уж более "молодое" и подавно, но каждым поколением откладываемое только из излишков. В необходимом себе не отказывая, но и не шикуя и не выделяясь среди окружающих - дабы видели все, что хлеб добывается в поте лица своего.

Так тезаврировался избыток силы, что удавалось вобрать в себя жрецами Велеса, ибо являлись они как бы аккумуляторами и распределителями энергии природы. Даже представить трудно, каких объёмов "допинг" способен был выплеснуть "из себя" такой коновал хворающей скотинке, дабы к жизни вернуть. Скромно в оплату "жизнь за жизнь" стребуя, дабы при неизбежном (ничто не вечно) забое забрать энергию взад, да "с привесом". Как за вет. услугу, так и за последующий забой скота: кто чем сможет, тем и отблагодарит. Даже при превращении КРС в вола остаются "лишними" бычьи яйца - редко кем отведанный деликатес, который исключительно кастрирующему положен, да и еще что-либо материального добавляют. А при массовом забое на мясокомбинате - так "подготовленный" боец-спец и всю "энергию «Инь-Янь» в себя прихватизирует, на давая ей растаять в мировом энергетическом поле.

Как той энергией распорядиться - самому решать. С конца 19 века проще всего стало накачивать ею, похлеще наркоты, какого-либо одра, и потом с помощью этой "темной лошадки" на бегах ипподрома тотализатор рушить. Ибо она неслась так, что жокей пугался. Но в этом бизнесе меру надо знать и не наглеть, а то после Великой войны сам премьер-министр Хуго Цельминьш торжественно открыл Рижский ипподром 13 апреля 1925 года, а уже 29 мая его пришлось закрыть в следствии банкротства. Причём в крови "скакуна" допинг не обнаружился, даже на следующий день он свой рекорд повторить смог в пробном заезде (вышел передоз, но безвредный и незаметный внешне). А когда в 1932 году армейский клуб конного спорта тотализатор открыл, то дав кавалеристам жирок подкопить, в 1939 году тот же трюк устроили. "Взбесившаяся лошадь" подарила нашей фамильной казне более 4 тыс. лат, а точнее - 802 серебряных Милды (5-ти латовика по 25 гр. 835 пробы), всего куш весил более 20 кило. Что поделать, если в ту пору народ избыточно азартен был.

Ипподромов и в Европе имелось не мало - "командировки окупались", хоть было это даже не стяжательство, а утилизация избыточной энергии. Пару раз дед и на Дерби побывал - зимой свободного времени много, так устраивался на пару месяцев на государственную бойню, что для британских завтраков помимо овсянки и бекон заготавливала (особым способом), а потом на пароходе-рефрежираторе им же забитые туши до клиента экспедиторствовал. За малые деньги хорошо работать, соглашаясь и потому отказа не знавший никогда, ибо не врал, и даже небольшую недостачу за свой счёт покрыл однажды. Но потом посетив салон модного барбера, да магазин Гринвуда, и став от лондонского денди не отличим, скатался на ипподром. Там непроизвольно доведя трибуны до экстаза и сняв ТАКОЙ(!) куш, что чек пришлось везти в Швейцарию и счёт открывать в банке, путая след.

Чуть не опоздав домой - весной кобылы жеребятся, а потом овёс да гречку надо сеять (с его руки урожай всегда обильно родил), потом сажать картошку - навоз то утилизировать надо, потом сенокос да откачка мёда, потом уборка урожая, потом заготовка дров и так весь год. При этом успевая канавы копать – ведь в аренду земелька, заболоченная досталась, и округе по коновальной части помогать - это святое. Да и выгодное, ибо денег не брал, а услуга за услугу больше крестьянам нравилась - свой ведь труд не в счёт. Так, на взаимовыручке, и без найма батраков получалось обходиться.

Плохо только, что мало времени на воспитание детей остаётся, при такой суете. А дочь-первенца (тётю мою) зачали ещё и с войны не возвратившись. Бабушка, в сёстрах милосердия пребывая, втюрилась в раненного героя, у них в госпитале на излечении пребывавшего. Случилось это в тыловой Орше, на исходе правления "временных". До того, сдерживал старший унтер на речке Маза Югла со своим 3-м Земгальским, германскую дивизию, давая целой армии выскочить из кольца, что захлопывалось за Ригой. Больше половины стрелков лежать там под деревянными крестами осталось. Всех выживших власть Егорьевскими поголовно пожаловала - единственный случай за войну.

Последний и деду перепал, прямо лежачему вручил то ли от имени земства, то ли от имени правительства чин какой-то низкорослый, добавив "лекарств нет, но вы держитесь". И удалился на устроенный в его честь банкет-фуршет, для него нашлись и коньячок под балычёк. После чего, с пьяну возжелала "шишка" большой и чистой любви, и подгадав момент, попытался в парке медсестру завалить на опавшую листву. Но как раз туда и дед прикостылял случайно и сластолюбцу накостылял как следует. Потом к веселухе ещё и казак, равного с латышом звания, подключился - еле оттащила обоих "пострадавшая", смертоубийства не допустив. А как отбежали(отковыляли) подальше от греха, то троица, познакомившись, решила, что и сами застолье заработали, хотя бы потому что живы пока, и даже выяснили где жид подпольный шинок держит.

У стрелка, червонцы в заначке имелись и на честную компанию золота не пожалел - гульнули по-купечески, ни в чём не отказывая, вплоть до музыки. Хоть от призванного в армию топёра только гармошка осталась, но ведь и сами могём! И сбацал латыш "Полёт шмеля", перед дамой красуясь, но и казак оказался в музыке горазд - ответил "Соловьём" Прокофьева. Вышла ничья, но хорошо воспитанный прибалт уступил тут пальму первенства гостю, даже жидовский баян тому выкупил. Но вот сам сестре милосердной руку и сердце предложил и просто пьянка переросла в свадебку. А кореш новый - Сёмка, шафером на свадьбе был и до утра на подарке наяривал, а потом укатил домой на Дон к своей законной - Надюше. Но обещал вернуться и за фисгармонию отдариться, любое желание исполнив, хоть Луну с неба.

Новобрачные так же дожидаться не стали, когда за мордобой к стенке поставят. Так же к своим подались, пока имелось на что (не всё в кабаке прогудели) - стрелки не выдадут, к тому же слух дошёл, что в Вендене (потом в Цесис переименованном) уже свою республику Исколата объявили. По совету Семёна даже в госпиталь не заворачивая - там уже могли ждать. У казака опыт имелся, когда в ответ "начальству" в рыло зарядил, тогда отделался тем что Егория первого сорвали, но дальше фронта не сослали.

Пока добирались до Латвии, там "своих" уже и не осталось, раздербанили большевики единственную боеспособную дивизию фронта, затычкой сделав во всех дырках. Пообещав латышским стрелкам, что Родину их малую защитят те солдаты, которых под Ригой от плена, ценой собственных жизней спасли. Напрасно геройствовали - о сдаче и предательстве эти скоты двуногие только и мечтали, надеясь на нарах переждать и выжить. Брестский мир оказался липой, потеряв 20 человек убитыми кайзеровские войска пленили 17 тысяч военнослужащих русской армии (в числе которых оказалось и молодое семейство), обозвав оккупированные территории Балтийским герцогством.

Но не долго музыка играла - в тот же год развалился и 2-й Рейх, и идите куда хотите, кормитесь чем хотите. В Латвии вспыхнула борьба за власть между просоветскими, прогерманскими и проанглийскими ставленниками. Победили в итоге англы, наняв пленных немцев для войны с большевиками, но разумеется, по-джентельменски поступив и услугу не оплатив. Предку моему ума хватило хоть в эту свару не ввязаться, прикрывшись ранением, и кое-как добравшись до родных мест заняться своим ремеслом, обживаясь не спеша.

Так как он 4 недели за Ульманиса не провоевал, 4 года фронта ему не засчитали и дармового надела не полагалось. Хорошо хоть выделили 36 га не пригодного для с/х использования и не нужного никому полу-болота. Бывшие охотничьи угодья графа Палена, в долгосрочную и не дорогую аренду с правом выкупа и рассрочкой на 20 лет. Сходу, первый возвышающийся участок распахал собственноручно сделанной сохой. Влекомой крупным и красивым гнедым ганноверским жеребцом с кайзеровским армейским тавром. И испорченной войной нервной системой, так и обозвал - Психопат (сокращенно Псих). Весь свой талант употребив (типа Кис-Кис), еле сумел приманить в лесу, где по пути домой ночевали, одичавшее животное, но может и спасло коня от котла это привитое взрывами недоверие?

Благо хоть обосноваться вышло недалеко от фамильного капища (со схроном), который пришлось первое время поразорять слегка. Стоявшие на пригорке останки сгоревшего строения успели восстановить до холодов. Стены бывшей постройки, сложенной из собранных с полей валунов, не могли пострадать даже от артобстрела - на века возводились, по "замковой" технологии. Но в спешке получили хлев, главное, что до дождей крышу умельцы настелили споро, отгородив так же в торце отапливаемый закуток для жилья. Где и принялась молодая семья, по обычаю, законно оформившая в кирхе отношения, жить-поживать да добра наживать.

Очень кстати и отец деда и из невольной эвакуации вернулся, жену на чужбине схоронив и вместо своей избенки давно выстывшие головёшки увидев. Но зато привезя с собой тестамент на 12 га у графа выкупленной ещё век назад доброй земельки. Соседи которую давно поделили втихаря - пришлось им чужую недвижимость возвращать. И плевать что гречкой засеяли уже, хозяева о том не просили, но раз так, то перевезём сюда ульи. После того как липа в заветной роще отцветёт, а старику при пасеке летний домик сладим на пожарище, взрослый сад ведь не выгорел, значит и яблоки свои деткам будут.

Строя светлое будущее на отдельно взятой территории, постепенно обрастая мелиорированными участками и скотом на них. Вернув в схрон как взятое, так и пополнив "процентами". Когда дочка братика дождалась, то в честь отчаянного казака-гармониста назвали наследника Сёмой, что хорошо сочеталось с именем отца - Тёмой, то есть Тимотейс (если по паспорту). В семье одновременно разговаривали не только на латышском, но и на немецком, английском, французском и разумеется русском. Учила детей и мужа бывшая сестра милосердия, ибо до того была она институтка и дочь камергера. А когда подошёл срок, то настояла на определение детей на учёбу в хорошие гимназии.

Показались ей явно недостаточными те знания что в местной приходской школе дети получили. Но даже до Добеле, где хоть какая-то гимназия имеется - 18 километров, а до Елгавы и того больше. А там она "столичная" Герцога Петера (то есть "Петерина", с соответствующими расценками). Которую заканчивали президенты и премьер-министры Латвии и Литвы. Вронских достойная компания, хотя по взятым в революцию у своей прислуги документам происходила она теперь не из польского графского рода, а была литовской крестьянкой Далей.

Жаль, что в "гражданку" огромная библиотека академической гимназии сгорела. Чем она "освободителям" так мешала? Но вот у местного жида-букиниста, купить "чуть-чуть обгоревшие" редчайшие книги выходило не дорого. Частенько этим пользовавшаяся экс-смолянка натаскала серьёзную библиотеку в нашу каморку за кутой(хлевом) - по есть "за-куток". Кстати, сын антиквара - красивый юноша Мойша, помогавший отцу в лавке в свободное время, вышеназванную гимназию скоро заканчивал и обещал за Сёмой, как только тот однокашником станет, присматривать и помогать первое время и показать где подешевле учебные принадлежности, почти как новые, приобрести.

Впрочем, на образовании не экономят, как и на гимназической форме с шинелью, построенной из "офицерского" сукна. А с ней придётся детям и прелести казарменной жизни познать, названной позднее правилами социалистического общежития. Духом окрепнув в борьбе. Но доченька, прознав про общагу (для неё разумеется женскую - что ещё страшней, ибо наслушалась про голод и холод в Смольном (до большевиков) от мамы уперлась, и ни в какую. Осталась помогать родителям по хозяйству, не малому, к слову сказать. Так и обговорили "на берегу" - сыну дать образование, какое пожелает, хоть как рижскому кузену Серёже, что в Берлинский радийный институт поступает. А дочь всё хозяйство унаследует, когда родители от дел отойдут. Значит приданное будет не мгновенным, но достойным, так к чему тогда его на учение переводить? Девка дюже хваткая, но вредная да настойчивая уродилась, до работы и денег жадная, своего не упускающая никогда, но и на чужое не зарящаяся.

"Своим" она и Мойшу посчитала, как только увидела того в лавке - любовь с первого взгляда называется. Возможно и взаимно, но не обязательно. Про Кармен слышали? Здесь это в квадрате, и во всех сферах! Впрочем, на обучение в универе всё равно денег у хорошего мальчика не имелось, а в примаки переходить пока не хотелось. Да и девочке следовало подрасти. Вот и решил воспользоваться шансом стать настоящим мужчиной, что предоставляет Родина всем своим гражданам - исполнить Священный Долг. То есть отслужить срочную службу, а потом посмотреть, как карта ляжет. Может и льготу по учёбе какую получит, ведь и в гимназии он, как круглый отличник, обучался за государственный счёт. А с таким образованием и в армии карьеру сделать можно, дабы к свадьбе достойно выглядеть.

"Отпуска нет на войне", как и в сельском хозяйстве. Без выходных и проходных скотинку обихаживать следует, иначе почти мгновенно потерять можно труд многих лет, и сказать, что живое существо на 95% хэппи не получится. Для гибели бывает достаточно случайности произошедшей за секунду. Но и люди - не роботы (недавно прочитанное слово в книжке модного фронтовика-чеха), значит надлежит рискнуть и 20-летний юбилей совместной жизни отметить в турне по Европе, да детям пора мир посмотреть - себя показать. А на хозяйстве оставить на месяц решились проверенную семью польских гастов, за ними дедушка приглядывать станет.

До того, дальше Елгавы, только раз в год на Рождество в Ригу выбирались, вышеупомянутым гастам пригляд на несколько дней доверив. Надлежало дальних родственников натуральными продуктами побаловать, хотя тогда о пальмовом масле и так никто не слышал. Путешествие обычно длилось неделю и его весь год ждали все, вплоть до Психа. Впрочем, племенной жеребец, покрывший всех кобыл округи, из данной ему в войну клички давно "вырос" и нервную систему излечил. Нынче, зная себе цену, вёл себя достойно, но к имени привык.

Принято в истории цены измерять "в коровах" или "лошадях". Так как в эпоху Ивана Грозного что домик(убогий), что скот (так же не качественный) по 3 рубля обходились, а выкуп (в среднем) воина из плена - 30 рублей, то есть 10 коров(лошадей). Вот и переродился ошибочно этот прайс на всю эпоху "проклятого царизма". Но перед Великой войной проще было считать уже по среднемесячным зарплатам квалифицированных рабочих (или окладу подпоручика) - примерно равных цене хорошей коровы - в 70 рублей.

Ломовая лошадь обходилась столько же, хотя в диапазонах "зима-лето" и "север-юг" прайс чуть не вдвое варьировал (та же телушка, что за морем полушка), то есть это почти "средняя температура по больнице" - мутная тема, потому и столь любимая барышниками всех мастей. Да плюс ещё "стати" - так что наш жеребец вышел бы минимум 3, а то и все 5 тогдашних у.е., и встречали тогда не столько по одёжке (хотя и костюм или пальто "в среднем" в те же 70 рублей обходились), сколько по коняшке(выезду).

К старинному дому, рядом с Рижским замком, своей графской родни подкатывали не позорясь, да с достойной снедью - сливками, маслом, творогом, сыром, хамоном, убоиной, мёдом. Покрасовавшись, транспорт отгоняли "в гараж" - при кроге или отдельном. А на летние каникулы Серёжа приезжал к нам в глушь, в Сара... то есть Тервете. Обув, как и все, пасталы, да одев домотканые порты с рубахой, и поставив палатку на пасеке, у деда на пару с Сёмой перенимали они секреты "волшебства" набивания животов и мозгов.

Потом он на учёбу отбыл, и ныне встречал проездом в Париж следовавшую родню, в Олимпийском Берлине. Команда Латвии в играх участвовала (а это главное), но не блистала. Конники лимитрофа и вовсе представлены не были - слишком дорогой вид спорта, а вот Литва (за Мемель) и Испания (за Кондор) бойкотировали игры по политическим причинам. Открытие Игр произвело двоякое впечатление - всё вокруг восхваляло нацизм и морально подавляло. Потому, слегка "опустив" немцев на ипподроме (на 5 тысяч рейхсмарок всего), окончания, не дожидаясь дальше поехали, а кузен шепнул на прощание "Будет война - постарайтесь выжить".

В столице Франции у "литовской крестьянки Дали" так же какой-то кузен проживал, в прошлом гусарский ротмистр, а ныне водитель такси. Поселить у себя на мансарде не смог, да и не было с жильём проблем, но транспортом и экскурсиями обеспечил - было весело. Среди прочего, и местный ипподром посетили, и "случайно" крупно повезло, не всё французам по своим казино приезжих грабить. С выигрыша купили ротмистру билет на пароход и отправили через океан, вручив перед трапом весьма существенный остаток франков. В английском был он не силён, потому посоветовали обосноваться у франконов в Квебеке, да заняться делом по душе и в чём разбирается, например, коневодством. А сами вернулись домой, успев к уборке урожая и началу учебного года.

Кривец-Криеве - верховный сан балтийского язычества. Так же имеет хождение слово Криевс - Русский(лат.яз). - Коновал-Велну калпис - ветеринар-ремесленник, самоучка, не имеющий соответствующего систематического образования.

-------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

- Св.Влас-Велес-Велнс - "отвечающий за скот", второй после Перконса - Перуна в дохристианском пантеоне Бог - антагонист, с приходом христианства демонизированный и переименованный в Дьявола, но всё равно весьма востребованный в жизни. Обычно коновалы применяли отработанные жрецами Велеса, устно сохранившиеся приёмы и знания(где-как - в меру испорченности), то даря животным жизнь, то лишая её. Являлись "велна калпи" - слугами Дьявола. Лечением людей занимался другой профсоюз, хотя в отличии от прочих друидов, шаманов и т.д., на исцеление себя-любимых использовать таланты могли (у кого оные наличествовали - от предков переданный ДАР), как гарантированно допущенные в Велн-халлу, загробный банкетный зал. Зачастую так же "по-любительски" промышляли смежными профессиями - военным делом, разбоем, забоем скота, кузнечным делом, бортничеством, имели склонность к музыке, ибо Боян являлся внуком Велеса. Короче - от скуки на все руки, но народу нравилось. Такое у них ремесло стрёмное: ни Власти, ни Бога, ни Чёрта не боятся (так как не рабы, а слуги "хочу копаю - хочу не копаю») и в лихости похлеще казаков да цыган, но не приворовывая, а паша. Классическую заповедь исповедуя "не верь, не бойся, не проси", хоть и не борзея в блатной романтике. По крестьянскому принципу живя "чья власть - того и вера". Велели чёрные бароны на крест молиться - не трудно, Слава Богу", а как красные пришли и на звезду приказали - "Слава КПСС". Не отвергая всё подчистую, и в качестве доказательства, заповедь "не сотвори себе кумира" принявшие сразу. В мозги и душу ведь всё равно никто не залезет, можно и двоеверцем жить. Главное - добро помнить, но и зло не забывать. В сволочь не перерождаясь, такой и Велесу служить не сможет, ДАРА лишит тот, либо РОД остановит.

Глава 2

Не так уж много граждан Латвии до войны могли себе позволить по Олимпиадам разъезжать, крестьянское население особым богатством не отличалось, и последние крошки со стола в ладонь сгребая отправляло в рот. Почвы то были супеси да суглинки и без удобрений (желательно органических) не родили, за исключением осушенных болот, те плодородием не уступали знаменитым украинским черноземам.

У власти тогда, путём бескровного переворота утвердился национал-популист, реально отдавший землю крестьянам (но не более 50 га на семью), много где не для галочки учившийся дипломированный агроном - Карлис Ульманис, копировавший Мусолини (хотя получался "Батька"). Мягкий (во всех смыслах), действительно за развитие сельского хозяйства радеющий и выдавший афоризм "Наше будущее в телятах" (почти "Наша сила в плавках"- металлургов), вынудивший банки кредитовать мелиорацию и прогрессивных крестьян. В 1934 году, будучи лидером им же и созданного Крестьянского союза, разогнал болтунов Сэйма (караул устал), присвоив себе вошедший с 1917 года в моду титул Народного вождя. Несколько учебников по сельскому хозяйству написал, редактировал издание "Земе"(Земля), любивший награды и считавший себя самым хитрым, способным проскочить между капель дождя. Человек в принципе дельный и не злой, но близорукий и с заскоками, латышские крестьяне его любили, а на остальных он плевал. Напрасно и опасно, как и "диктатура пролетариата", или "Латвия для латышей"(и сменные вариации: Германия, Украина, Зимбабве и т.п.).

Родом "фюрер" так же происходил из крестьян Добельского края, и навестив как-то отчий дом, из профессионального интереса неожиданно завернул глянуть на жеребца, который покрыл кобылу его бати, больно ладным жеребёнок уродился. А вот Психу уже давно следовало на заслуженный отдых уходить, пристрелить не поднялась рука, только достойной замены не находилось. Говорить это даже не потребовалось, сам "хозяин всея Латвии" увидел, как и то что все при деле и в пасталах - хлеб насущный солью пота пропитываем. А как в закуток к столу пригласили, с дороги испить настоявшегося сока берёзового, то очень его внимание огромный шкаф с книгами привлёк.

Увидев, что библиотека в основном на иностранных языках, попробовал с хозяевами заговорить сначала по-немецки, а потом по-английски (учился сам и в Швейцарии сыр варить, и в Америке коров разводить, даже потом в Техасе на собственной ферме ковбойствовал), убедился, что не для выпендрёжа книги собраны. Пробовал в Ригу жить семейство перетянуть, должность выгодную суля, а то невежи в и вокруг власти задолбали. Но некуда тогда станет его отцу и трём старшим братьям своих кобыл по весне приводить, хоть всё равно и сам производитель копыта откинет. Поручили впредь Тимофею делать что делал и ранее на своём месте, но за государственное жалованье, и как прежде денег с крестьян не брать.

И немедля отправиться в недалёкую Восточную Пруссию (и там до войны у юнкеров ведению хозяйства Ульманис обучался) да выкупить государству на свой вкус молодого жеребчика для племенной работы. Требовалось кровь обновлять, дело близилось к появлению местной породы лошади - Латвийской упряжной. Годной как под хомут, так и под седло, а последняя способность и армией ценится и закупается, польская аристократия на ремонте для войска хорошо нажилась. Только времена кавалерии заканчивались, но "фюреру" о том отсидевший в окопах 4 года латышский стрелок говорить не стал - зачем учить учёного? На его машине за компанию и укатив в Ригу, по-солдатски сборы не затягивая, а ещё через день сел в поезд на Кёниг.

Да не один. По пути в Ригу Вождь надумал Алма Матер посетить, узнав, что там и Тимофея сын обучается - страсть как любил среди народа попиариться. Где между делом попросил у ученного начальства недельный отпуск для лучшего гимназиста, кто-ж ему откажет, он же фюрер! И за казённый счет отправил Сёму с папой тонкости конного маркетинга (барышничества) постигать, хорошо хоть не к цыганам в табор. Торопиться следовало, случная компания началась уже, и вряд ли кто-либо путного производителя продаст до июня - "до донышка" не использовав, но пробовать следовало всё равно, не выходило из головы предупреждение Сергея о скорой войне, которая пожирает коней наравне с людьми, век моторов только вступает в силу.

Но какое-то случилось чудо у пруссаков, да не одно! Вначале ипподром чуть не обанкротился, а следом лишился доходов и владелец лучшего в Европе коня-производителя тракенской породы. Давно проверенный жеребец резко прекратил свой священный долг исполнять, то есть "дамами интересоваться" и более того, хозяина своего в извращённой форме чуть не снасильничал.

В 21-м бы веке это происшествие может и оправдали-б даже - "индивид имеет право на свободную любовь», заявили-б борцуны какой-либо секты, например, "За права яиц животных". Но страна то была ТОТАЛИТАРНАЯ, и попробуй докажи, что не сам конезаводчик соблазнил гордость нации, а всяких содомитов в 3-м Рейхе ждал концлагерь! К счастью, некий нищий унтерменш залётный, согласился по цене мяса коня-баловника купить и увезти мгновенно "на колбасу"(а может ради "колбасы"?). Пруссак даже коневозку оплатить согласился, и на таможне вет. слубе "сунуть", если в тот де день пересечёт сладкая парочка границу Рейха и забыть всё как страшный сон постарался.

Проехав в кузове сутки, застоявшийся жеребец резко выздоровел. Да ринулся прибалтийских невест удовлетворять, и последующие пару лет так же работу свою исполнял с душой и старанием. За этот срок, сообщили что "опять власть меняется" и теперь "всё вокруг народное, всё вокруг моё", а трудиться следует "по-стахановски", либо как чесальщицы-мотальщицы многостаночницы, как придумали очень умные теоретики марксизма. Но конь то «Капитал" не читал и выкладывался на рабочем месте "до последней капли" и до того, как перед ним в конюшне транспарант с призывом вывесили. Потерпел появившийся в хозяйстве парторг год-другой, да отправил "куда следует" заяву на животное-саботажника, не желавшего по-стахановски чесать-мотать.

Хорошо, что всё, что касалось лошадей в СССР проходило через руки, ставшего маршалом, казака Семёна и вмешаться тот успел - высшую меру к несознательному применять не стали, почесал конь на восток срок мотать (может по профессии коне-шарашке трудиться, а может на лесосеку - там все пахали как кони, даже кони). Семён же, объявившемуся старому другу постарался помочь посильно, хотя бы по своей части. Прознав, что будущий зять у Тимофея служит писарем в территориальном латвийском корпусе, вошедшем в РККА, отправил бедного еврея поначалу на краткосрочные курсы младших политруков, как классово близкого. Но прознав, что тот весьма в математике горазд переправил в артиллеристы, которым Сталин дал приказ, и новоявленный краском на свадебку прибыл с кубарём млад.лея.

Тут новая напасть подкралась - опять власть сменилась. Тоже, понимаешь, грабить принялась, да к тому же взяла моду убивать живых людей. А у Тимофея дочь, что помочь на сенокосе подъехала, оказалась унд юде, унд комиссарен фрау, то есть и ей срочно от высшей меры смываться потребовалось. Хотя по купленному недавно радиоприёмнику ВЭФ, для жителей оккупированных балтийских территории сотрудники Гебельса вещали: «Всё будет хорошо, колхозы ликвидируем, земли вернём крестьянам. Заплатите налоги и спите спокойно". Потому с первого дня войны советская власть слушать радио запретила, хотя, когда немцы пришли, то запрет продлили. И куда крестьянину податься?

Некоторые немцам поверили, сочтя что хуже не будет, поскольку советская власть много ляпов своими репрессиями за год натворила. Но Тимофей с немцами провоевал 4 года и знал точно, что враг врёт, да и Советы лично ему вреда не нанесли. Наёмных рабочих тот не использовал, оставив одну положенную по закону корову, прочий свой скот "обобществил" добровольно(почти), и земли в собственности имел разумный минимум - сосчитали лишь прадедовы 12 га. Не светил про то что арендованным 36 га бывшего болота рассрочку завершил весной 1940 года. Даже под его залог, на мелиорацию дали для оплаты труда землекопов в Крестьянском банке кредит наличным серебром ("Милдами"). А представители власти не спросили, предложили только на "добровольный" займ подписаться. Не он виноват, что новый чиновник - в прошлом малограмотный батрак, к счастью с которым всегда было всё ровно. Землю так же "обобществили" оставив только под жильём, сад и огород, И ЖИЗНЬ (не в Сибири)!

Успел и Сёма Елгавскую гимназию окончить, за "советский год" оплату не изменили. Но и в СССР среднее образование, а тем более высшее, так же являлось платным, только на форму тратиться стало не обязательно. Но и в пасталы никто не переобулся, а вместо отменённого пансиона жить "по-родственному" переселился на койку Мойши - в квартирку над букинистической лавкой, со своим харчем. Собирался продолжить образование, было ведь на что, но война не дала, оставив выбор только между РККА и Вермахтом. Третий путь - в "лесные братья" значил вечно драться и с теми, и с теми. Потому решил экс-гимназист, как и отец, воевать за русских. Пока наделся успеть с сестрой их догнать - в предыдущую войну по Даугаве фронт два года стоял, а просёлки и просеки до реки хорошо были знакомы.

Такими же тайными тропами, по ночам из Елгавы к Тимофею сват дошёл, а вернее сказать - доехал. Ибо добирался аж на паре пароконных ломовых телег, опять же на пару со своей любимой младшенькой дочерью Илзей, 15-ти лет, мать которой умерла её рожая. Она то во второй повозке и управляла битюжницами (кобылами-тяжеловозами). Мазуренской породы, что осенью 1939 дезертиры-жёлнежи успели через польско-латвийскую границу перегнать, а потом фургалами-фурманами на хлеб с маслом зарабатывали, либо продали по дешёвке. Да что там трусливых ездовых или кавалеристов осуждать, немало польских летунов, вместо того что бы с немцами драться, в сентябре к латышам перелетели на своих аэропланах. С ними сложнее было - незаметно раствориться не вышло, слишком грохота при посадке много. Хотя самые хитрые и богатые (способные "подмазать"), бросив свои аппараты сумели перебраться через Скандинавию в Британию.

В момент безвластия, когда русские уже ушли, а немцы ещё не пришли, повылазили на свет всякие подонки, что раньше от трусости не высовывались. В основном принялись они евреев грабить или за старые обиды мстить, особенно много таких случаев в Литве случалось, чуть не на четверть поляками заселённой. Но и в Латвии прецеденты были, зверели и латыши, и русские - не в нации суть. Вот и надумала пара фурманов успеть урвать кусочек счастья своего животного, раз безнаказанно возможно. И подкатили со своим транспортом "за жидовским золотом", а не найдя такового, принялись грузить на телеги что было - в основном книги из магазина старинные, на немецком, надеясь новым хозяевам продать при случае.

Лавочника то они связали сразу, а вот дочь его успела на чердак заскочить и спрятаться там возле ещё Мойшей сделанного тайничка со старым Люгером, который грамотный писарь при смене власти списать умудрился. Сестру им пользоваться обучил, и как только девушка услышала шаги по ступенькам, немедля пальнула в лестничный проём. Прошив одной пулей обоих мародёров. После чего, освободив отца, накинули те огромные брезентовые плащи с капюшонами, в которых "гости пожаловали" и покинули на трофейных возах свой дом, подпалив тот напоследок. Пусть "за еврейские", найденные на пепелище два обгоревших до детских размеров трупа примут, экспертизы ещё не применялись.

Вновь пришлось "на постой" принимать 4-х кобылок "в соку"(у одной даже течка подошла), не наказывать же животных за то, что люди с ума посходили и воевать вздумали. Только кроме ветерана на пенсии - Психа, которого мариновать в связи с его почтенным возрастом не решились и у того от безработицы вновь крыша шифером шуршала периодически, других производителей не имелось. Да и со сроками подзадержались - июль подступал, а случную компанию в мае завершают. Но рискнуть всё же решились, и старый конь "борозды не испортил", правда после подкачки энергии у "слуги дьявола". А там и у остальных кобылок "красный день календаря" стал подходить, и тут герой секс-труда не подкачал - оприходовал всех невест качественно. После чего упал истощённый, но с чувством глубокого удовлетворения. Было видно, что отходит, пришлось добить что б не мучился, пристрелить поднялась рука. Началась долгая война, и сотни килограмм мяса были не лишними - засолили всё.

Кобылок же сразу в сенокосилку запрягли, война-войной, а их же ещё долгую зиму кормить надлежит, и плевать какая власть в городах и на дорогах. При опасности всегда скотину можно успеть в ближний лес увести, а там, в Заповедном родовом месте особо любопытным глаза отвести, служителю Велеса сие не трудно. И не только животину в том месте прятать довелось, и людей что бы сохранить, потребовалось тайное место. Более недели держала оборону Либава-Лиепая, но плетью обуха не перешибить, а морем эвакуироваться было не на чем, даже госпитальное судно с красными крестами разбомбили выкормыши Геринга.

Самые отчаянные моряки, рабочие, погранцы решили в драке погибнуть, но в плен не сдаваться и неожиданно для врага пошли на прорыв. Потеряв более половины в рукопашной, отделению пробиться удалось. А потом более двухсот километров, ночами, от каждого шороха шарахаясь, брели просёлками на восток. Обессилев и изголодавшись в конец, пока не вышли на свежевыкошенное поле и не попадали спать в сохнущую траву. А по утру застал солдат новой войны, старый латышский стрелок и не дал пропасть - отвёл на днёвку туда где бояться никого не надо. Вскоре и харчь подвезя, бульон из конины не хуже куриного голодным воинам показался, если без пережора потреблять, хоть так грядущей Победе смог напоследок Псих послужить, может даже от смерти голодной спася.

После удачного рейда, авторитет стрелка-ветерана в отряде стал непререкаемым, хоть поначалу за власть бодался сопляк с кубарями, властью упивавшийся, но думать не умевший и что такое ответственность за людей не понимавший. За понесённые при бездумном прорыве среди бела дня жертвы чуть на собрании отряда этого "старшего по званию" к высшей мере социальной защиты не присудили - у партизан тюрем нет и к "условкам" не приговаривают.

Полтора десятка едаков, неожиданно как снег на голову свалившиеся - забота не малая, но не прогонять же, и так в крайней степени истощения заявились, еле выходить удалось на овсянке и бульоне, а там и картошка ранняя подоспела. Трудней оказалось конспирацию соблюсти, хоть и в Заповедном месте лагерь поставили и только белыми ночами выбирались на поля. Хозяевам помочь с прополкой свеклы да проездкой борозд на картофельном поле (и того, и другого засадили в этот год втрое против прежнего, так что рабочие руки лишними не оказались), но остерегались, выставляя секреты. Пробиваться к своим уже не имело смысла, враг продвигался стремительно, оставалось только ждать, когда вернутся, надеясь, что случится это скоро.

Тимофей взялся за фамильное свое занятие - пошёл по округе коновальствовать, и в войну требуется скот холостить, в том числе и в Вермахте гужевой парк был огромный, так что специалист был нарасхват, да с хорошим заработком. Между делом и информацией, что где у немцев расположено. Партизанить было нельзя - оккупационные власти изначально предупредили, что за каждого убитого немца в ближайшем селении расстреляют десяток заложников, но под "воровство" без жертв слепых репрессий не предвиделось. Всего то в десятке километров, под Элеей, трофейщики организовали силами пленных сортировку и ремонт найденного советского стрелкового оружия, весьма отряду необходимого. Охрана была смешной - ведь глубокий тыл, но и её пощадить пришлось что бы невинные не пострадали. Бодрствующего часового Тимофей гипнозом усыпил так, что тот потом и имени своего не помнил, а спящих немцев нашлось кому повязать да кляпы в рот засунуть. Освобождённые пленные показали где что лежит из оружия и боеприпасов, и даже нашлось четыре грузовика на ходу, куда самое ценное загрузили. Не забыв разумеется и харча полкузова (муки и консервов), что трофейщикам от начальства подфартило найти и заныкать. Отряд разросся до трёх десятков и пополнению так же полноценное довольствие полагалось.

Неожиданно много обнаружилось брошенных отступавшими автоматических винтовок АВС-36(даже с оптикой 3 штуки), обходившихся почти в четверо дороже "мосинок", но как женщины - требовавших внимания и ухода. Были и пулемёты, с болью в сердце их оставили, выбрав только все имевшиеся патроны "русского" калибра, и по настоянию Тимофея, зачем-то с полторы сотни валявшихся в углу кавалерийских шашек. Нашлась и пара целых 82-мм миномёта, а к ним полностью загруженная полуторка с более чем сотней лотков (по 3 мины в каждом). На чем загрузку и остановили, опасаясь за амортизаторы, растворившись в ночи, и никто потом ничего не нашёл, хоть искали немцы с присущей им дотошностью, костеря почему-то весь недобитый криминал в целом, и в частности неуловимые юде мафию унд русише партизанен.

Без потерь нынче смогли к серьёзной работе приготовиться, да кроме оружия и еды, к зиме прибарахлиться. Ведь немцы как развяжутся, так даже без кальсонов, задами станут светить. Под "воровство" закосить не вышло, но и "грабёж" статья не расстрельная, а устав караульной службы у тыловиков явно нарушался -сами виноваты. И не только, фельдграу да шинельки с сапогами новых хозяев нашли, так же одеяло убежало, улетела простыня (на бинты), и многое другое. Всё без брезгливости будет перестирано, ибо лишнего нет на войне, невозможно просто, даже крайне необходимое увезти порой. Хоть таким способом, но необходимо "подпитывать" энтузиазм, лозунгов недостаточно.

Едва весь богатый в этом году урожай оказался в закромах, так ещё в конце октября, с последним возом убранной стылой свеклы и мороз ранний ударил, а там и снежок землю укрыл. Люди от морозов не страдали, когда живот бигосом с убоиной полон, да выспались в тепле. В Прибалтике сено на вешалах сушат - в шалашиках или зародах, если больших, а сухая трава прекрасный теплоизолятор. Так что "в стогу ночевал" -не фигура речи, только курить нельзя в "помещении", прочих недостатков нет. К утру соратники так напердят, что даже жарко и душно как в Каролине ночью, хотя глаза и слезятся.

Но именно что соратники, ведь не спать, да морды нажирать пребывали они здесь, все восстановили силы, а трое раненных выздоровели окончательно - на дело пора. Тут и фельдграу пригодились - в открытую можно по шоссе маршировать, больше не таясь никого, "мы здесь власть". Да и следы на фронтовой дороге затеряются сразу, а вот на просеках долго бы глаз мозолили. А что ружья у зольдатен советские, так немцы от "светок" как раз тащились и даже официально те приняты были на вооружение. Прочее оружие, что везли на санях, брезентом для порядка прикрыли, и из трубы, прицепленной к крайнему возу полевой кухни дымок от берёзовых дровишек вкусно с запахом тушёной капусты перемешивался - обед в германской армии дело святое.

Разве что перед самой Елгавой пришлось на боковую дорожку свернуть, на мосту через Лиелупе была возможна проверка документов и даже ушлые жандармы у проходящих шинели нюхали, кто у костра ночевал или обедал сходу вычисляя. Рисковать и оправдываться нужды не было - проще не встречаться, ведь лёд всю реку замостил, а санки не машина - легче в разы и не провалятся.

Имелась у Тимофея, за которым окончательно закрепился в отряде ставший уже забываться ник его революционной молодости - "Крас.кон.", и ещё одна причина съехать с проторенного Вермахтом пути. На боковой дорожке стояла небольшая, но уютная корчма(крог) "Для своих"(каждый понимал, как мог), хозяин которой, так же из бывших стрелков, умел держать язык за зубами. За деньги желательно, ведь и ему надлежало семью кормить. А последние, при посещении трофейщиков нашлись у гер официра в немалых количествах на любой вкус и злоты, и рубли, и тугрики, и марки. Нашёлся у него в заначке и увесистый мешочек с кольцами и коронками. Затрофеили в отрядный общак разумеется и это. Не правда, будто деньги и золото не пахнут - эти смердели кровью и трупами, но брезгливые на войне не выживают. Вот и ныне нашлось чем рассчитаться с услужливым корчмарём и за молчание, и за сытный ужин с завтраком, и за спокойный сон всего взвода, даже баньку бывший воин протопить успел за денюжку малую, по себе помня, что умирать, упаси Бог, лучше чистым. Кто знает, когда теперь бойцам в следующий раз релакс подвернётся, ближайшие перспективы светили хлопотные.

А в это время, по пройденному в июне незаметному маршруту, возвращался в Либаву(Лиепаю) молодой рабочий из истребительного батальона. Ему из-за запущенной гангрены руку сохранить не удалось - пришлось ампутировать и более воевать он не мог. С ним в дровнях, по первопутку, ехал срезавший пэйсы и удачно загримированный антиквар с дочерью, все укутанные в ветхие, но тёплые крестьянские тулупы, треухи и домотканые платки так, что только глаза получалось разглядеть. Лошадка, снег почуя, ... не плелась, а рысила. Особого ведь груза кроме пассажиров не было, только сало (не кошерное, само собой!) да сухари на пару недель пути людям, пара мешков овса тяглу и трём незаметным (хотя очень увесистым) сидорам, хорошо схороненным под сеном. Ну и трём пистолетам, припрятанным в пределах мгновенной досягаемости.

Безрукий происходил из куршских рыбаков, ушедший в город на заработки перед войной и ныне возвращался в отчий дом с чернявой молодой невестой, которая его выходила, а также её отцом. Садиться своим родителям на шею не собирался, просто хотел попросить отца переправить образовавшуюся троицу беглецов незаметно на шведский Готланд, за что посулить оставить семье справную жеребую кобылку да сани. Зима для плаваний не лучшее время, хоть море ещё замёрзнуть не успело, но и достойная оплата соблазняла на риск. Шансы не сгинуть в пучине получались много выше чем в Гестапо или лагере, а утонуть можно и в луже - рыбаки народ рисковый.

Так же в дровнях, скользили в Ригу "наниматься прислугой" к пожилой и требующей ухода графине Вронской "литовская крестьянка Даля" и её старый, но крепкий свёкр, он то и трудился всю дорогу водителем кобылы. Хутор пришлось бросать, а затеряться среди людей проще всего - лист прячут в лесу.

Отряд же в немецкой форме, в спокойных местах перешёл по льду и через Лиелупе, а потом и через Даугаву. Последнюю, в десяти километрах от Риги, уже в вечерних сумерках, спокойно проследовав мимо развалин орденского замка и хуторка под названием Саласпилс. На этом удобном месте, через которое проходила и железка, и шоссе, устроили немцы "спортивно-трудовой" лагерь (так назвали его фашистские пособники после войны), сгинули в котором за 4 года 60 тысяч человек разных наций, может и больше - пересчитать трупы после освобождения не смогли. Первый год передерживали в нем в основном военнопленных, тут выживших потом пересылали дальше на запад - на гарантированный убой. Крас.кон. предложил обреченным иное путешествие, с чуть изменённой целью - немцев да прислужников тех бить и попытаться выжить. Осуществить такое было много проще чем казалось, ибо в глубоком тылу оккупанты и их пособники не ожидали запредельной наглости.

Просто и без затей, к воротам подошёл взвод в немецкой форме и переколол штыками полупьяный пост. Сбив запоры, прошлись ряжаные в немцев освободители с красными повязками (что б не попутать) по территории, отстреливая всех встречных - узники на ночь загонялись охраной в бараки и невинные пострадать не могли. А как выпустили тех на волю, то извлекли эти ослабленные, но очень озлобленные люди самых хитрых полицаев из разных щелей - за колючкой тайн не бывает ни от кого и спрятаться негде. После чего, кое-как утихомирив вакханалию, освобождённых узников удалось построить на плацу. И перед строем привести в исполнение высшую меру социальной защиты, пока выжившим предателям (нанимались в шуцманшафт батальон не только латыши, украинцы и русские, но даже ... евреи, факт документально доказанный) - КАСТРАЦИЮ. Что бы жили, но впредь себе подобную мразь не плодили. И ПОЗАВИДОВАЛИ ТЕ МЁРТВЫМ! Впечатление на зрителей казнь произвела похлеще расстрела! А КАКИЕ СЛУХИ ПОТОМ ПОПОЛЗЛИ!!! ДО БЕРЛИНА И ЛИЧНО ГИТЛЕРА!!! Б Е Р Е Г И Т Е С В О И Ф А Б Е Р Ж Е , тут больше не шутят.

Глава 3

Голодных, озлобленных, дёрганных оборванцев, сразу "после посадки" опустившихся до "законов зоны" - не верь, не бойся, не проси, на очередную байку про светлое будущее, мировую коммуну или братский немецкий пролетариат развести даже не пытались. Больше бы устроил слоган гитлеровцев "кровь и ненависть - вот наш стяг, кровь и ненависть - вот наше знамя", тем более советский народ уже два десятилетия зомбировали т.н. "пролетарской ненавистью", а сказать честнее - быдлячье-уголовной завистью с лозунгом "грабь награбленное", третьего пути развития общества не существовало. Либо социализм (желательно без "перегибов"), либо национализм.

Но национал-социализм умудрился скрестить ужа с ежом, изобретя строй, при котором будет всё, но не для всех. После общения с этим мутантом, экс-заключённых следовало выводить из полу-животного состояния нестандартными способами. Кастрация их бывших мучителей, посредством пары булыжников, впечатлила даже привыкших уже ко всему и вынудила проснуться, как бы из летаргического сна. Заставила поверить в вождя, как в человека способного переступить через край всеми принятой морали (хотя это его основная работа), так и убедила, что врагом такому лучше не становиться.

Он же "кто не с нами - тот против нас" не проповедовал и силком в сторонники никого не тянул. Каждый выбирает крест по силам своим, слаб если духом и телом - отойди и попробуй спрятаться от жизни, но и не надейся, что опять спасать станут. Если же примкнул - спрос при слабодушии окажется по полной. За примером далеко ходить не требовалось, предатели и отступники корчились и выли у забора. Спрятаться за самый гуманный суд в мире или социалистическую законность не получится "со зверьми - по-звериному"(а коновал иначе и не умеет).

Следовало "перевоспитывать" лагерников (слово то не плохое, "отмоется" от негативного смысла со временем), на казачий манер в саморегулируемую боевую ватагу казачьего типа(уклада). С жесткими понятиями-законами, но и полной свободой выхода. Народ-войско, возможно и с Вече, хотя к слову Совет эти люди более привыкли, да и порядка при нем больше, значит и становиться им снова советскими. Но на текущий момент все эти танцы с бубнами требовались для вывода людей из состояния безысходности. Между делом загадывая наперёд и строя далеко идущие планы народ выходил из ощущения последнего дня в жизни. Бояться должны не мы, а нас! Потому речь была не долгой, и не митинг, а постановка боевой задачи. С короткой детализацией конкретики неформальным лидерам-паханам, которые нашлись в каждом бараке. Привезённым нами на санях оружием вооружить получалось до батальона, из коего рота лучших стрелков становилась "атаманской", а прочее оружие делилось по баракам поровну. Пусть к каждому вооружённому прикреплялся десяток-другой безоружных, но это пока.

В Риге представлялась всем возможность и вооружиться, и насытиться, и одеться-обуться. Строго приказал мирное население не грабить и, если у кого увижу шляпу, пальто из драпа, а к ним ..., пусть на себя пинает. Но вот всех встреченных в немецкой военной форме, а город набит тыловиками, забывшими как оружие держать следует, уничтожать. И раздев, переодеваться самим в фельдграу (с обязательной повязкой), на дворе не май месяц. Конфисковывать весь встреченный транспорт, как авто, так и гужевой, и подгонять к набережной у Замка для получения разнорядок. Задача: За светлое время суток всем вооружиться (хоть тесаками и топорами, если кому стволом трофейным разжиться не повезло) насытиться (но не пережирать) да запас еды на пару суток заготовить и быть готовыми к ночному маршу, построившись "побарачно" у моста на левой стороне Даугавы.

Попутно с этим, бойцы первого взвода, лагерь освободив, продолжили боевую работу "согласно купленным билетам". На железку отправлена была пара сапёров, а остальные принялись тормозить редкий по ночному времени, но встречающийся всё же транспорт на Московском шоссе. Лучше плохо ехать, чем хорошо идти, и бойцы успели разжиться пятью грузовиками и десятком карабинов к моменту, когда в километре-другом от них мина разорвала рельс под воинским эшелоном. Запоздавший батальон испанской "голубой" дивизии так и не смог догнать, от польской границы марширующую на восток свою часть. Кто уцелел при крушении, об этом вскоре пожалел, утратив свой мачизм, а ещё один лагерный барак превратившись в боеспособное и хорошо вооруженное подразделение, отправился в Ригу, помогать экипироваться бывшим сонарникам.

Атаманская же рота набилась в затрофеенные грузовики и первыми к Замку рванули - спешили там пребывавшему начальству сюрприз устроить. Как раз в конце 30-х перестроил Ульманис его под свою резиденцию, велев прорубить в толстенных стенах окна и двери. Стал уютен он, но беззащитен, ибо для охраны немцы всего взвод СС выделяли. И если с налёту, с развороту, да не по цепи врага густой, а по опешившим часовым ... захват здания прошёл без потерь. А вот внутри его ... в общем зашли удачно! Генералов только обнаружилось пять штук, из них двое "в черном". Намедне прибывшие из Берлина генерал-комиссар рейхкомиссариата Остланд Генрих Лозе и высший руководитель СС и полиции Риги обергруппенфюрер Фридрих Еккельн - знаменитейший уже в Европе мясник.

Но, как и все садисты, с очень низким болевым порогом, из трех десятков, выведенных на набережную и там раздетых генералов и оберстов, Фриц визжал громче всех, достоинства лишаясь. После запечатления процедуры на кино и фото (у них же аппаратура и нашлась), группа пожелала записаться в водолазную секцию, никто не возражал и пошли на встречу - фашистами являлись только они. А на башне замка тряпку с пауком сменил красный стяг, совсем недавно служивший скатертью, очень хорошо заметный с Задвинья, тут же пробудивший оживление там.

Особенно у оставленного при отступлении Красной Армии подполья - через полчаса подкатили на ломовике трое мужиков гражданской наружности и заявили, что уполномочены возглавить восстание рижского пролетариата. Коего увы, не обнаружилось, тогда прибывшие затеяли создавать Политотдел и Штаб восстания, почему-то пожелав первым делом захватывать почту, никто и им мешать не стал, кто как хочет - так и .... На ту самую почту чуть было руками-водителей не отправили, к счастью и польза от местных обнаружилась - хорошо знать, что где в городе лежит обязан был бывший хоз-парт-актив, а склады адреса не поменяли. У активистов даже карта с собой имелась с обозначениями, которые тут же перенесли на чистые, найденные у немцев, и принялись их вручать начавшим подъезжать водителям реквизированных грузовиков. Пожелав им на дорожку "Грабь награбленное, не стесняйся!". А активисты предложили свою повозку под загрузку имущества Рейхсбанка, находящегося в паре сот метров от замка.

Из охраны слинять не успели только самые жадные, набивавшие карманы под шумок и надеявшиеся смыться. Облом-с! Но зато при ключах и знающие в каком хранилище что лежит. Показывали всё старательно, спасая самое ценное, у себя лично. Разжиться золотым запасом не вышло 40 тонн, полученных Латвией от Ленина репераций в 1920 году, не нашлось - хитрый Ульманис загодя в Англию отправил. Да и Гитлер кроме резанной бумаги из Рейха ничего не подогнал, так что подпольщикам дозволили грузить банкнот сколько их кони утянуть смогут. Себе же забрать мы решили разменный металл, и очень приятно оказались удивлены что монеты в 2 и 5 марок оказались из серебра и даже без профиля фюрера. Мешочки из крепкого брезента с этими монетками и прочими пфеннингами, шустро перекочевали в кузов здоровенного грузового "мерса".

На рейхсмарки, что не влезли, скупили, не жадничая весь частный гужевой парк, что удалось застать на улицах и площадях - мы не мародеры. Телеги и сани с верными людьми отправили тут же в шоппинг по магазинам, с пожеланием не скупиться, особенно на бакалею, прод. и хоз. товары. К вечеру, колонна на Елгаву получилась многокилометровая, но под зенитным прикрытием - "эрликонов" в Риге нашлось достаточно. А поутру встали в столице Курляндии и Семигалии на днёвку, отдохнуть-помыться и в порядок личный состав привести.

Легенды о днёвке в Елгаве "карающей карателей Силы", потом из поколения в поколение пересказывались, всё новыми подробностями обрастая. Будто-бы в 41-м году рано снег на землю лег, и по первопутку всю ночь входить стал в город непонятный и огромный "легион вандалов", больше напоминавший то ли орду, то ли табор. Но не цыганский, и тем более по национальности не из мифической нации вендов состоящий, а еврейский в основном. Причём в его составе были и те, кого неделю-другую назад шуцманы по приказу немцев из своих домов да лавок выгнали и увезли куда-то всеми семьями, по чемоданчику взять разрешив. Хоть евреи те, проповедуя то что всякая власть от Бога, претерпели как им казалось уже всякое и весьма законопослушными являлись. Даже жёлтые звёзды Давида нашили на свои лапсердаки в тот же день как приказ такой услышали.

Палачами были свои же соседи и даже бывшие их работники да прислуга, которая позаписывалась в полицаи, ведь после разрешалось дома хозяев грабить, а сами немцы только фотографироваться на таком фоне любили. Но власть опять сменилась, теперь недавних палачей их жертвы КАРАТЬ пришли. Слово это в латышском языке не ругательное, ибо сохранило свой древний смысл - служить богине войны Каре. И доныне официально Военные Силы называются "Кара Спеки", воины же - "кара-виры" и не только заступающие в кара-ул, то есть улицу охранять (или что ценное).

Более вторую щёку никто не подставлял. По древнему закону всё решалось - "зуб за зуб и смерть за смерть". Если пока кому-то получилось спрятаться, но отныне срока давности преступлениям против человечности не существовало - начинается для убийц ВЕНДЕТТА. Разве что жен и детей пощадили на сей раз, и дочерей своих мучителей евреи не насиловали. Непричастных же никто не обижал и всякая услуга, либо взятое, оплачивалось щедро настоящими рейхсмарками. Коих на каждый "барак" получилась весьма приличная доля при экспресс-дележе рижской добычи.

Как-то "сам-собой" стал гулять слух, что следующий Рейхсбанк брать будем в Вильно, затем в Кёниге, затем в Варшаве (вот уж где "наших" много - присоединятся и помогут!), а на десерт в Берлине с Римом! Не по пустыне ведь нынче Богом, избранный народ побрёл, и ведёт его не с кустами говорящий лох - Моисей, нынче ТАКОЙ гешефт с явно пророком Укведисом(Ведущим) образовался почти без потерь, значит знает, как. Дальше же риба будет ещё больше и вкусней!

Еврейское слово "хуцпа" очень трудно перевести односложно. Можно и как "наглость", а можно и как "лихость" или "гусарство". Обладатель этого качества - этакий умненький обояшка А. Челентано из "Укрощения строптивого", или Ржевский из "Гусарской баллады". Пробудить таковое состояние души удалось коновалу почти в каждом еврее, Саласпилсского лагеря смерти, напугав хорошенько и противопоставив в итоге еврейскую "хуцпу" германскому "ордунгу". Сей факт по достоинству оказался оценен и без того сверх меры обладавшими ею "барачными"(батальонными) на своём сходняке(совете).

Сознавая, чья заслуга в том, что десятки тысяч человек убереглись от заклания, "общество" порешило, что образ спасителя следует "долепить" до полного совершенства. Дабы было что ответить с гордостью на вопрос "чьи вы хлопцы будете, кто вас в бой ведёт?". Дальше пошёл мозговой штурм УМНЫХ евреев, и Тимофей перестал принадлежать себе, его принялись ДЕЛАТЬ! И возражать было бессмысленно, ибо "люди" лучше знали какой он на самом деле и что ему нужно. Хвост вздумал вилять собакой, а коновала принялись "упаковывать" самые талантливые стилисты Риги, а может и всей Европы.

Для начала шустро пошив тому красные революционные шаровары и повелев носить их не снимая - "а то вдруг война, а командир безпортошный?". Костюм дополнили высокие генеральские хромачи, разумеется со шпорами (так же очевидно серебряными), кожаные тужурка и фуражка со звездой. В Риге имелось всё, но не для всех. И разумеется, в дополнение к шашке, почти "комиссарский" Маузер в деревянной кобуре. Сгодилась мало пользованная именная "Астра - 903", снятая с трупа испанского фалангиста, разбившегося в поезде. Даже на нашлёпке на кобуре новое имя выгравировали, и уже другой спец поработал над осанкой и походкой. Вышло революционно и богато на столько, что Корчагин бы рыдал нервно куря.

Ведь "мы все умрём, но в памяти потомков должен остаться Образ (икона стиля и т.д.)". И все ЭТО провернуть успели за сутки, а после ещё и на лихого коня посадив на портретную карточку заснять! Оперативность достойная уважения и лучшего применения. Следует учесть, и в бою стребовать аналогичной шустрости. В мелочах и не боевой обстановке скоморошничество допускается, если не во вред делу, но в серьёзной ситуации, с которой слава Богу, столкнуться не пришлось пока, спрос по полной. И никуда не денутся, станут отвечать и повиноваться, ибо ФАРТОВЫЙ!

Одно дело пузатых тыловиков с шуцманами и СС-нёй ошеломлённой гонять, и совсем другое не сбредить под бомбёжкой. Это позёрской и красивой смерти, да ещё с оружием в руках, парни не бояться, а тут "высшая мера" как раз жизни не лишает, но зачем тогда жить? Значит не только нацисты в "скрещивании" горазды. Всего то следует наложить "хуцпу" на "вендетту" и назвать производное "вандализм", от которого "цивилизация" содрогалась уже разок. Похож "нынешний" на "тот" не важно, сравнивать не кому - свидетелей не осталось. Но сохранился у европейцев ужас на генном уровне, что и следует использовать.

Наш "легион" получился разноплемённый, но с доминированием еврейства. Очень бы не хотелось, чтобы в нём равины и прочие их "коллеги по цеху" власть захватили. По сути - христианство — это отколовшаяся секта от иудаизма, после делившаяся многократно. Еврей Маркс, возомнивший себя пророком, так же "отколол" очередной вариант гражданской религии, пообещав рай не в загробном мире, а в светлом будущем. Который построить ещё надо. Прежде "отняв и поделив" у имущих средства производства и кое-что ещё попутно, в пользу хитрых, но не всегда умных начётчиков-аппаратчиков. Которые окажутся чуть ровнее, когда все равны, и каким-либо способом потребуют полагающуюся "для Бога"(очередного) церковную десятину.

Такое нам без надобности, спасены будут только истинные атеисты! Причём не воинственные фанатики, сами превратившие войну с культом в культ. О чём и предупреждено было "на берегу"(перед строем). Уйдя в 13-й век легион продолжит борьбу с немецкими оккупантами самыми жестокими методами вандалов, но победа будет за нами, ибо наше дело правое. Нет среди нас более эллина или иудея, - в легионе остаются только вандалами себя почувствовавшие, а это состояние духа и помочь этому возможно. Род (служителей Велеса) многие века хранил портал-переход из Яви в Навь (по-латышски "наве" - смерть) через Правь (то есть "чистилище"). Переход через него возможен не для всех, а только для тех, кого припекло, и кто "душу продал", тело пожелав сберечь, ценя его выше (у одних народов - "спасите наши души", у других - "... жопы").

Да и целиком сия субстанция не отбирается. Никому не нужен " овощ" или пускающий пузыри аутист, отстёгивается при переходе только "негатив". Та часть грязи, что за жизнь в душе человека набирается - зачем в Нави зло накапливать? Там своего хватает. И если кто-то фигу в кармане держал, надеясь в договоре Велеса обмануть, то делал это зря. Сознание, при переходе тела, автоматически "очищается" и "запоминается только последняя фраза", ну и само-собой бытовые и профессиональные навыки. То есть учить точать сапоги сапожника не потребуется по новой, а вот повторить банкиру знаменитую афёру Цеплиса не выйдет - "талант" у него пропадёт.

Такой какая есть, то есть вся целиком, душа проскакивает в Мировой Космос и в нём растворяется окончательно через 40 дней после смерти. Служа "компостом" для зарождающихся душ, только у тех чьё тело как-либо "утилизировано". Третьего не дано, даже для праведников. Не предупредить "переходчиков" было нельзя - ещё один "Вечный договор правды" обязывал с конкретной фамилией, но не обязывал он в Навь зазывать.

Ведь семья наша, из поколения в поколение, по сути - числясь "лифтёрами" в один из параллельных миров, не "будущего", а как бы "прошлого", давно ни чьих душ "не скупала". Только бездушную скотину, посредством попутно полученного "дара", для прокорма пользуя. Нужды не имелось шило на мыло менять, ведь и мир Нави не очень-то светлый, и не менее жестокий чем нынешний. Но жестокость - есть сила, как духа, так и оружия, а этого добра легион набрать смог в страданиях и борьбе, более чем имеется у тамошних правителей, и противостоять "наездам" сплочённому коллективу стало чем, никого в перспективах не опасаясь.

Этих рассуждений, естественно никто из оставшихся в Яви услышать не мог, мнение своё формируя только как мозаику складывая "из того что было" - обрывков фраз, недоказанных как бы фактов и действий. Даже подглядеть кому-то из оставшихся удалось, как колонна "легиона", больше напоминавшая выходящую из Москвы армию Наполеона, загрузив разным барахлом всякий транспорт что удалось раздобыть, и гоня в своем "строю" коз, коров и прочий скот вдруг исчезала. Пройдя место, примечательное лишь тем, что стоял у обочины Тимофей, но не в пижонских красных шароварах, а в шубе медвежьей, держа в руках посох с рогулькой на конце.

Пробыл он, так не шевелясь под снегопадом почти сутки, всё более и более становясь прозрачным. Пока не проскочила прихрамывая последняя шавка, увязавшаяся за колонной. После чего и его неподвижная фигура окончательно растворилась в воздухе. Следы колёс, полозьев и десятков тысяч ног людей и животных снег покрыл толстым слоем, а разыгравшаяся вьюга окончательно всё замела. И место — это очевидец так и не смог потом указать точно, хоть просили его об этом в Гестапо усиленно и очень профессионально. Лично сам фюрер лучших специалистов, как полицейских ищеек, так и оккультников из Аненербе, перед отправкой наставлял, придавая случившемуся большее значение, и опасаясь много больше чем случившееся вскоре поражение Вермахта под Москвой. Безрезультатно!

Будучи законченным мистиком, очень напугал его тот факт, что пробудил он и против себя настроил грозную силу и непонятно теперь стало чего ждать. Вдруг и в правду, угрозу исполнит неведомый волхв и дивизия озлобленных бывших узников лагеря смерти в центре Берлина "выйдет из тумана, вынув ножик из кармана". Типа Гитлера люди за жестокостью свою трусость прячут.

Вот и "голубая" дивизия фалангистов, после случившегося с их соратниками, неожиданно и без приказа с Волховского фронта снялась, расстрелов не страшась - спасая то что для истинного кобельеро дороже жизни. Плюс, оттуда же взятой чуть ранее, ещё одной элитной егерской дивизии закалённых фронтовиков пришлось место "ухода вандалов" охранять, дабы не повторилось кошмара, если что.

А тут и Красной Армии получилось наконец ослабевшую блокаду прорвать, миллиону жизней от голодной смерти сгинуть не дав. Победа куётся в тылу, как в своём, так и противника, очень уместной соломинкой этот короткий "рейд по тылам" вырвавшихся на свободу смертников оказался, и где же ожидать следующий? Лишь жена всё это затеявшего Тимофея, сердцем почувствовала, что с ТОГО Света он больше не вернётся, оставив только карточку одну. Но напечатанную во всех газетах мира на передовицах.