Дворник должен быть метущий

Кузьма Фомич Летунов с удовлетворением сытого кота обозревал серебристо-чёрное великолепие космической свалки.

Медленно, со вкусом он прикасался к сенсорным мониторам, меняя угол обзора внешних камер. За кормой мусоровоза тянулся тёмный шлейф — пространство, очищенное от мусора в прежние смены. Смачно крякнув, он вырулил к очередному октанту, включив маневровые двигатели на минимальной мощности.

Через несколько минут первые контейнеры оказались в зоне захвата. Три мощных многосуставных манипулятора пришли в движение, управляемые выверенными движениями джойстика.

— Идите сюда, мои хорошие!

За манипуляторами нужен глаз да глаз: неопытный дворник может повредить контейнер, и тогда придётся собирать мелкий мусор ионными пушками — то ещё веселье. Конечно, технология обстрела микромусора ионами и последующего притягивания электромагнитами отработана до мелочей — но это время, время, лишнее время.

А ведь космическая свалка не разобрана даже на треть! Хотя космодворники очищали её вот уже четверть века.

Манипуляторы мягко захватили контейнер. Кузьма Фомич пошёл добровольцем в первые дни программы «Сделаем космос чистым!» После стольких лет работы он мог бы захватить контейнер даже с закрытыми глазами — и с него не упала бы ни одна космическая пылинка.

— Ну, что там у нас, мои золотые?

Спектральный анализ показал обилие рубидия и кобальта внутри контейнера. По процентному соотношению — явно списанные аккумуляторы челноков начала прошлого века. Но проверить стоило. Мало ли что могли положить лишнего в контейнер полтораста лет назад? Тогда не слишком заморачивались точностью — всё равно отходы пойдут на свалку, да не на родненькой Земле, а на отшиб между орбитами Урана и Нептуна. Ну кто будет проверять?

—Кузьма-а-а Фомич, ну вот зачем мы на это столько вре-е-емени тратим? Всё равно же потом в центрах переработки отсортируют.

Космодворник аккуратно переместил контейнер с аккумуляторами в грузовой отсек, задраил там люки, вернул манипуляторы в положение свободного захвата и только после этого обернулся к стажёру.

— Потому что, непутёвая твоя башка, всякое может случиться во время работы. Наше дело спешки не терпит. Дворник должен быть метущий...

— Да кто вам это вообще сказа-а-ал! Откуда вы вообще эту дура-а-ацкую фразу взяли?

Кузьма Фомич улыбнулся и подмигнул.

— Кто-кто. Кто-то из классиков. И я с ним категорически согласен.

— Ну так и подметали бы себе! Не разгля-а-адывая каждую соринку. И вообще! Скоро запустят автоматические сборщики! Они всю сва-а-алку за месяц разгребут!

Кузьма Фомич усмехнулся и покачал головой. За месяц, как же. Разговоры об автоматических монстрах с производительностью сотен космодворников начались ещё до его рождения. И он не слишком верил, что до окончания разбора свалки хоть один будет запущен в эксплуатацию. Да и зачем? Что с ним делать потом, когда со свалкой будет покончено? Поле принятия конвенции о чистом космосе люди перестали мусорить за собой.

И эти монстры сами превратятся в огромные мусорные контейнеры, когда все свалки будут расчищены.

— Костя, и не надоело тебе ныть! Ты видишь эти автоматы? И я нет. А это значит, работаем по протоколу. Никто за нас это не сделает. Сейчас я ещё десяток контейнеров соберу, а потом пойдёшь в грузовой отсек. Будем вскрывать и проверять, вскрывать и проверять — всё как обычно. У тебя ещё два часа личного времени. Хотя я бы на твоём месте посмотрел и поучился...

Но Костя уже юркнул в свою каюту и захлопнул люк.

— Эх, молодёжь! Всё спешишь, спешишь... Ну какой из тебя дворник?

***

В грузовом отсеке ровными рядами покачивались мусорные контейнеры, захваченные космодворником. Сам он висел рядом, полузакрытыми глазами наблюдая, как стажёр возится с очередным замком.

— Вот был случай. Написано на контейнере, значит: пластик. Но спектр-то золотой! В смысле как у золота. Вскрыли мы его. И не поверишь! Золотые монеты! Настоящий клад. Потом с месяц выясняли, как они могли на свалке оказаться. Да так и не выяснили. Видимо, кто-то по ошибке выбросил пару веков назад.

— И что да-а-альше?

— Да что, да ничего. Продали коллекционерам. Нумизматов сейчас мало осталось, но тем ценнее для них этот груз. А представь, не стали бы мы копаться? Тяп-ляп и сразу на сортировочную станцию? Вся прибыль бы им досталась! В этом же самая романтика профессии дворника! Мы — настоящие кладоискатели.

Костя победил замок контейнера со старыми аккумуляторами, упёрся ногами в пол и со скрипом приподнял крышку.

— Ну вот, салага! Глянь-ка, на дне какие диковинки! Нутром чуял, что здесь не только «батарейки».

Под «батарейками» обнаружилось несколько магнитно-резонансных хранилищ данных. Землянам-любителям покопаться в старине такие можно продать втридорога. Что они там отыщут — дело десятое, может, и ничего. Но сбыть такие устройства куда проще золотых монет.

— Оставить себе одну на память, что ли? Да не, зачем она мне. Все продам. Ты чего насупился, Костя? Тебя в обиде не оставлю. Двадцать процентов — тебе.

—Два-а-адцать?!

— Не, ну могу и меньше, если не нравится. Поплыли к следующему.

В контейнер с биологическими отходами неожиданно затесалась пара титановых скоб от обшивки ракет двухвековой давности. Не так интересно, но мастера-кузнецы, собирающие космические аппараты буквально на коленке, оторвут с руками. Это хобби постепенно возрождалось из пепла в век тотальной автоматизации.

— А вот тут, похоже, сплошная органика. Но проверить надо. Спешка в нашем деле ни к чему. Давай, вскрывай, не ленись.

Органика, пластик, немного железа, никеля и кальция. Что же там такое могло быть? На контейнере не было опознавательных знаков и это было ещё удивительнее: ни названия судна, ни даты утилизации, ни классификации содержимого.

Замок не поддавался.

— Ну чего ты там, неумёха?

— Да не зна-а-аю! Заклинило. Будем резать?

— Давай, только аккуратно. Не повреди начинку! Две секунды на итерацию — чтобы огонь не попал внутрь. Всё как я показывал! Помнишь?

Поворчав, Костя запустил портативный плазменный резак. Через полчаса на корпусе контейнера появились четыре аккуратных разреза. Костя вынул четырёхугольный фрагмент оболочки. Кузьма Фомич посветил фонариком внутрь и остолбенел.

— Костя, паршивец! А ну марш на связь! Срочная космограмма на станцию: «Миссию прерываем, чрезвычайные обстоятельства».

Стажёр заглянул в контейнер через плечо наставника, побледнел и умчался выполнять приказ.

Космодворник наклонился над отверстием. Такого клада он ещё не встречал.

— Давай, мой сладкий, потерпи ещё чуток... Как же тебя угораздило?

Осторожно он выудил содержимое контейнера.

— Вот тебе и пластик, вот тебе и никель... Ну дела.

Вынув тело молодого космонавта в лёгком скафандре, он пошарил по нему и нащупал рычажок, открывающий шлем.

— Мать честная, он ещё дышит! Костя, негодник, где ты там? Аптечку сюда, живо!

Иногда даже дворнику стоит забыть о медлительности.

***

Плешивый секретарь станции переработки мусора со скучающим видом слушал космодворника, время от времени делая записи в планшете. Вокруг сновали ассистенты в синих спецовках и лаборанты в белых халатах.

— Ну и вот, открываем мы, а там — этот паренёк. Живой ещё. Какая там ёмкость лёгких скафандров? И суток же нет, правда? То есть кто-то выбросил его между сменами, пока я спал.

— Мы непременно доложим ваш отчёт вышестоящему начальству...

Кузьма Фомич не успокаивался.

—Доложите, доложите! Можно же узнать, кто это был? Ну там, поднять базы вылетов, или что у вас там есть? Видано ли! Человека выкидывать. И, главное, зачем? Даже если его и хотел кто-то убить, почему именно таким странным способом?

— Мы непременно доложим ваш отчёт...

— Да что вы заладили одно и то же! Обязательно передайте! Ничего не упустите! Ни одной мелочи!

— Заверяю вас, что ничего не упустим. И того, что вы самовольно прервали миссию, поставив под угрозу срыв сроков очистки. Мы непременно доложим...

У космодворника челюсть отпала от удивления. Из прострации его вывел смутно знакомый голос из-за спины:

— Кузя! Неужто ты, братишка? Сколько лет, сколько зим!

Обернувшись, Кузьма Фомич попался в крепкие объятия крепкого рослого мужчины — в старомодном деловом костюме, так неестественно смотревшимся тут, на мусорной станции. Затискав дворника вдоволь, бизнесмен отстранился, улыбаясь во весь рот. Плешивый секретарь в это время улизнул, слившись с потоком сотрудников станции.

— Не узнаёшь, братишка? Ну давай, седьмое училище Нового Саранска, тридцать пятый год!

— Петруха? Ты, что ли? Какими судьбами? Ты-то что тут делаешь?

Петруха расхохотался.

— Да вот, Кузя, пришёл помогать тебе. Помнишь разговоры об Асмусах?

— Ты про автоматические сборщики мусора? Да это ж всё сказки.

— Хех, деревня ты, Кузя. Ничего на своей орбите не знаешь. В общем, всё, сделали мы их. Кто сделал? Я сделал. Уже через неделю выступят на работу.

Доселе молчавший Костя подскочил к Петрухе и крепко пожал ему руку, глядя снизу вверх восхищёнными глазами.

—Здравствуйте! Это же вы! Пётр Калу-у-угинский! Главный инноватор Земли!

— Ну уж главный! — отмахнулся Петруха, но было заметно, что он доволен комплиментом. — Что можем улучшить, то и делаем. Прогресс не стоит на месте! Вот и эпоха людей-дворников уходит. А я тут, чтобы лично наблюдать за первым запуском нашего «малыша».

Космодворник опешил.

— То есть как это уходит? В смысле уходит? Это что же... Теперь мусор будут собирать без ручного осмотра?

Пётр Калугинский доверительно приобнял Кузьму Фомича за плечи.

— Кузя, тебе шашечки или ехать? Если тебе нравится ковыряться в мусоре — окей, дело твоё. Осуждать не буду и даже могу понять: увлечения у каждого свои. Но, видишь ли, человечеству нужно не это. Человечество хочет поскорее разобраться со свалкой. И ручной осмотр мусора нам категорически не подходит. Ты переходи лучше к нам работать. Будешь на острие прогресса, так сказать! К вам, молодой человек, это тоже относится.

Костя просиял, но Кузьма Фомич лишь замахал руками, задевая суетящихся работников.

— Подожди, подожди. Вот совсем автоматика? А если бы этого парня, которого мы нашли, твой Асмус забрал — то что было бы?

Петруха развёл руками.

— Ну как что? Утилизировали бы как биологические отходы, согласно спектрограмме. А как иначе-то? То, что там живой человек оказался — ситуация из ряда вон, не должно такого быть никогда! Молодец, что нашёл, герой! Выше, там, — он многозначительно показал пальцем вверх, — всё проверят и расследуют. И наградят тебя непременно. Но так всё, ситуация вопиющая, единичная. Дальше действовать будем мы. Ладно, бывай, пойду готовиться к запуску.

Он похлопал космодворника по плечу и удалился, насвистывая гимн седьмого училища Нового Саранска.

***

Кузьма Фомич на максимальной скорости мчался к космической свалке. Не так быстро, как хотелось бы: родную «Метлу-2», которую он за двадцать пять лет вылизал и затюнинговал до винтика, отобрали за срыв миссии. Плешивый секретарь всё-таки доложил куда надо и ничего не упустил.

— Вот зар-р-раза! Да чтоб ему пусто было! Ну какой ещё срыв сроков? Если они всё равно собирались на автоматы переходить? Нашли козла отпущения! Правда ведь, Костя?

По каюте плавала маленькая резиновая уточка зелёного цвета. Именно к ней обращался космодворник, так как стажёр Костя принял предложение Петрухи и ушёл работать на Асмус.

— Молчишь, Костя? Ну и правильно, чего тут возразишь? — Корабль слегка тряхнуло. — Ух, дела! Не развалилось бы это корыто до финиша.

Всеми правдами и неправдами Кузьма Фомич раздобыл старенький одноместный мусоровоз серии «Совочек». Предельная скорость вдвое меньше, чем у «Метлы», манипулятора всего два, маневренность куда хуже, ёмкость грузового отсека — одни слёзы.

Но сейчас это был единственный шанс увидеть Асмус воочию. Второго может и не представиться, а дворнику было до боли любопытно, кто же отнял у него дело всей жизни.

Наконец на горизонте показалась громадина автоматического сборщика — серебристая сарделька длиной в несколько километров. Подлетев на безопасное расстояние, Кузьма Фомич увидел, как на сардельке открываются люки и десятки, сотни манипуляторов хищно устремляются в пространство, захватывая контейнеры.

Космодворник, видимо, уже бывший, застыл перед мониторами, глядя на грандиозное зрелище: миллионы тонн мусора заглатывались ненасытным чудовищем. За несколько минут Асмус расчистил перед собой пространство, которым люди-дворники занимались бы недели две — да и то, если бы все силы дворницкого флота Мусорного Альянса бросили на один и тот же октант. Кузьма Фомич представил, словно наяву, как утробно урчит громадный червь, поглощая мусорные контейнеры, перемалывая их, распределяя в своём чреве по материалам. Сколько же ценного сейчас ушло в небытие!

Асмус замер, но вскоре дрогнул, включая маневровые двигатели. Металлический червь медленно приближался к следующей партии мусора.

Что-то резануло глаз Кузьмы Фомича и он увеличил изображение одной из камер, показывавшей обречённый на утилизацию мусор. Зрение не подвело: среди массивных контейнеров с рудой и ядохимикатами болтался крохотный, похожий на эвакуационную капсулу.

Дворник направил на малыша спектрометр. Понятно, не такой хороший, как на «Метле», погрешность будет большая, но сейчас не до точности... Органика, пластик, немного железа, никеля и кальция. Издалека не рассмотреть маркировку контейнера, но Кузьма Фомич был уверен: её там просто нет.

Даже не успев принять решение, на рефлексах он включил маневровые на полную мощность. Асмус занял позицию и открыл свои люки. Длинные, раз в пять больше, чем у «Совочка», манипуляторы потянулись к контейнерам.

— Врёшь, не возьмёшь! — заорал Кузьма Фомич, уже понимая, что ещё как «возьмёт».

Механические руки Асмуса направлялась прямо к капсуле, и обгоняла «Совочек» секунд на пять. Космодворник не успевал.

***

Что же делать?

— Что делать, Костя?!

Резиновая уточка ответила флегматичным молчанием.

— Думай, Фомич, думай!

До прикосновения щупов Асмуса к капсуле оставалось секунд десять.

Вот была бы тут «Метла»! Там предусмотрели возможность выброса излишек, причём на достаточной скорости — возможно, получилось бы сбить прицел манипуляторов.

Шесть секунд.

Может, ударить ионной пушкой по капсуле, а потом притянуть магнитом? Магниты на «Совочке» слабенькие, но справятся.

— Да нет, ну какая пушка? После обстрела ионами внутри точно все помрут...

Две секунды.

Кузьму Фомича осенило, и он включил магниты, выстрелив в один из манипуляторов.

Ему повезло: рука оказалась не из углепластика — старого доброго металла в ней было достаточно. Конечно, мощностей «Совочка» не хватило бы, чтобы отломить манипулятор, но своё дело магниты сделали — одна из конечностей Асмуса сбилась с курса и прошла мимо капсулы. Две другие полоснули её бока, и ценный груз отскочил.

Драгоценные секунды были выиграны, и Кузьма Фомич воспользовался этим на все сто. Он подлетел к капсуле, заранее выставив оба манипулятора. Это противоречило всем инструкциям безопасности и грозило повреждениями как манипуляторов, так и корабля в целом. Но так и за штурвалом был не кто-нибудь, а Кузьма Фомич, самый опытный из космодворников.

— И не такой мусор доставали!

Манипуляторы мягко коснулись капсулы, захватив её с двух сторон. Кузьма Фомич стал притягивать их в грузовой отсек — как можно быстрее, но чтобы не упустить ценный груз. Одновременно он запустил маневровые двигатели. За такие фокусы он бы отодрал любого стажёра и отправил на Землю с предписанием никогда не выходить в космос. Но сейчас было не до протоколов.

Космодворник развернул «Совочек», как раз когда манипуляторы затащили копсулу в грузовой отсек. Задраив люк, он включил маршевые двигатели — прочь, прочь от свалки!

Корабль изрядно тряхнуло — манипуляторы Асмуса напоследок клацнули убегающую добычу. Только после этого Кузьма Фомич выдохнул и вытер пот со лба.

Как же он не любил подобную спешку!

Впрочем, расслабляться было рано. Помотав головой, он отправился в грузовой отсек и осмотрел капсулу. Так и есть: ни единого опознавательного знака! Кузьма Фомич приступил ко вскрытию. На этот раз замок поддался сразу: крышка легко отошла в сторону, а сам космодворник отлетел к стенке.

— Эй! Ты чего дерёшься! — крикнул он, потирая ушибленный затылок.

Из капсулы вылезла стройная девушка лет двадцати в таком же лёгком скафандре, как и давешний парень. Не говоря ни слова, она пантерой прыгнула к Кузьме Фомичу и мощным хил-киком вписала его лицо в стену.

— Да чтоб тебя! — прорычал он, сплёвывая кровь. — Прекрати! Я друг!

Но девушка, отскочив от своей бывшей тюрьмы, уже неслась к нему, готовя очередной удар. Космодворник в последний миг согнулся, отводя её ногу, и молниеносным апперкотом отключил буйную пассажирку.

— Тьфу, пропасть! Были бы мы на «Метле» — выбросил бы обратно!

***

Когда уже знакомый плешивый секретарь станции выпорхнул из коридора, Кузьма Фомич поморщился, точно лимон съел. Ничего хорошего встреча с этим типом не сулила.

— Летунов Кузьма Фомич, вынужден констатировать повторное нарушение за последнюю неделю.

— Да вы что? Ну какое нарушение? Я жизнь девушки вообще-то спас!

— Спас-не спас, начальство разберётся. А вы, во-первых, незаконно завладели космическим судном. Во-вторых, нарушили предписание не появляться в зоне утилизации. И в-третьих, совершили нападение на гражданку Алису Корку.

Кузьма Фомич развёл руками.

— Да я!.. Да вы!.. Да она сама на меня напала! Опять вы всё с ног на голову переворачиваете! Что с ней, кстати? Где она?

Плешивый сделал какие-то записи в планшете.

—Начальство разберётся, кто на кого напал. У вас видимых повреждений нет, а у неё челюсть сломана. Но она уже летит на Землю под Федеральной охраной. И вы, кстати, тоже туда скоро полетите. Ваших нарушений хватит на высылку на Землю сроком как минимум на год.

— Да вы что, с ума посходили тут? Какая высылка? Там людей кто-то выкидывает, словно обычный мусор! Надо остановить Асмуса! Мало ли там что ещё выкинуто?

Плешивый вытянулся по струнке.

— То есть вы не только злостно нарушаете приказы, но и хотите поставить под угрозу важнейший проект человечества — расчистку зоны утилизации?! Вы самому себе не противны?

Задрав нос, он уплыл в коридор.

— Да стойте вы! Да как так-то? Для вас мусор важнее человеческой жизни?

Но тот уже скрылся.

Только сейчас Кузьма Фомич заметил, что вокруг стало непривычно тихо. Только что вокруг суетились лаборанты и ассистенты, перешёптывались, спорили, спешили — и вдруг словно испарились. Он стоял один посреди зала секретариата и растерянно озирался.

Впрочем, долго ждать ему не пришлось. Из двух коридоров появились одинаковые мордовороты в чёрных очках, медленно подплыли к космодворнику с двух сторон и мягко взяли его за руки. Тот попробовал дёрнуться — бесполезно, словно в железных тисках.

— Кузя, ну зачем же ты так? Просили же по-хорошему. Зачем ты суёшься туда, куда не следует? А, братишка?

«Кузя» нервно сглотнул и вывернул шею, чтобы увидеть говорящего.

— Петруха, что происходит? Как ты связан со всем этим?

«Петруха» покачал головой.

— Правда, не понимаешь? Ну, что поделать, братишка, всегда ты был тугодумом. Вот поэтому ты — дворник, а я — как его... главный инноватор Земли, вот!

Он приблизился вплотную к Кузьме Фомичу и посмотрел ему в глаза. Тот выдержал взгляд.

— Петруха, там такие дела творятся! Там, на свалке — люди! Выброшены! Представляешь?! Прикажи своему монстру остановиться! Может, мы ещё спасём кого-то!

—Братишка, да ты шутишь. Я двадцать пять лет готовил этот проект. Пока ты ковырялся в отбросах, я думал над тем, как сделать лучше и эффективнее. И вдруг ты мне говоришь: нет, стоп, выбрось дело всей своей жизни, давай по-старинке? Ты серьёзно?

— Но... Там же люди... Погибают... Возможно...

— Правда? А может, это осознанный выбор этих людей? Как и твой, братишка. Мне правда жаль. Уберите его.

Мордоворот, стоявший справа, достал из кармана шприц и вколол в шею пискнувшего космодворника.

Через пару секунд тот обмяк.

***

...Кузя со спины подбежал к Петрухе, который сидел на лавочке возле серого куба учебного общежития и читал учебник с планшета. Не размениваясь на приветствия, он отвесил однокашнику подзатыльник. Петруха охнул и свалился со скамейки, выронив планшет.

— Дурак ты, Кузя! Чего тебе опять надо?

— Мне чего? Да ничего, просто мимо проходил. Я тебя и не заметил даже. Чего читаешь? Дай, гляну.

Петруха потянулся за планшетом:

— Не дам! Отстань!

Но спортивный Кузя опередил его. Подняв планшет с травы, он начал читать вслух:

— ...вычислительное запаздывание в компьютере. Так называется время, которое необходимо для расчета нового управляющего сигнала после получения всех исходных данных. Запаздывание в системе просто сдвигает сигнал вправо на временной оси, не меняя его формы. Математически это можно записать в виде... Ну ты совсем шизик, Петруха! На фига тебе всё это? Возомнил себя великим изобретателем?

— Отдай, — насупился Петруха.

— Да на, на, забирай. Не нужна мне твоя ерундистика. И в кого ты такой тугодум? Нет бы физкультурой заняться, лётное дело повторить... Сколько раз отожмёшься? Ноль? Ты что, не хочешь в космос? Ой, дурак! А я вот туда на любую должность пойду! Хоть дворником.

— Из тебя только дворник и получится. А я ещё удивлю вас всех... Ай, больно!..

Кузьма Фомич очнулся, но не спешил открывать глаза. Теперь он вспомнил. Никогда они не были с Петрухой близкими друзьями, и никогда тот не называл его братишкой. Напротив, весь курс глумился на ботаном Петрухой как мог. В училище любили физический труд — пилить, паять, ковать. Простая и понятная работа. Белый билет в космос, где такие работяги всегда нужны. А заумного хилого Петруху с его витиеватыми измышлениями никто не понимал и не принимал всерьёз.

Похоже, каждый добился своего: один ушёл в дворники, другой стал работать мозгами.

Космодворник открыл глаза и увидел только темноту. Несколько раз моргнул — ничего не изменилось.

Шея немилосердно ныла от укола. Он пошевелил руками — они не были связаны, но выпрямить не получилось: Кузьма Фомич находился в тесном закрытом пространстве. Ощупав тело, он понял, что одет в лёгкий скафандр.

Космодворник закрыл глаза, раз уж всё равно ничего не видать. Пошарив по карманам, он обнаружил что-то мягкое, резиновое.

— Костя, ты, что ли? Рад тебе! Как мы тут оказались, не в курсе?

Резиновая уточка молчала.

— Вот я и не знаю. Ну, давай думать. Времени у нас с тобой много. Ты же никуда не спешишь?

Костя явно никуда не торопился.

— Пока лежал, вспомнил нашу юность. Петруха... он же всегда был белоручкой, чистоплюем. Понимаешь?

Понимал ли Костя, осталось неизвестным.

— Теперь понятно, почему он выбрасывал этих людей. Чистоплюй! Руки не хочет марать. Не хватит у него воли ни убить человека, ни даже приказ такой отдать. То ли дело — выбросить на свалку. Потому и капсула, потому и скафандр — он же не убивает! Согласен?

Резиновая уточка не возражала.

— И что дальше? А дальше капсулу перемелет его Асмус. И всё, концов не найти! Даже следов не останется. Как всё продумал, засранец! Вот только чем они ему помешали? Видимо, тем же, чем и я. Противимся его «инновациям». Наверное, там такие деньжищи крутятся, что нам и не снилось!

Косте точно не снилось.

— Ну и что будем делать? Разбить капсулу сложно, но можно. Вот только зачем? Это же верная смерть. Послать сигнал наружу — разве что морзянкой по корпусу. Да только никто это не засечёт в вакууме. Выходит, остаётся только ждать. Ты же не торопишься?

Кузьма Фомич сжал уточку, пропищав:

— Нет, Кузьма Фомич, я никуда не тороплюсь! Спешка дворникам противопоказана.

И взвыл в отчаянии.

***

Костя Спицин, бывший стажёр, а теперь — новоиспечённый старший слесарь по обслуживанию манипуляторов Асмуса, выглянул из-за угла вдруг опустевшего коридора, и мнговенно спрятался обратно — рефлексы будущего космодворника не повели.

За поворотом он увидел, как два мордоворота куда-то тащат бесчувственное тело Кузьмы Фомича.

Старший слесарь прижался к стене, и его сердце плясало в бешеном ритме. Что происходит?

Костя не любил Кузьму Фомича. Уважал — да. Старейший представитель своей профессии, богатейший опыт разбора мусора — практически космический археолог! Устроиться к нему на стажировку было честью для Кости.

Но вот любить наставника не получалось. Тот постоянно подтрунивал над стажёром, упрекал, обзывал. Хотя Костя очень старался понравиться мастеру — но всё без толку. И манипуляторами он водит не так, и камеры поворачивает неправильно, и резаком пользоваться не умеет, и вообще, голова пустая и руки дырявые!

Поэтому, только услышав о возможности перейти на работу к Калугинскому, Костя согласился, даже не раздумывая. Сама по себе работа у великого инноватора была пределом мечтаний, а тут ещё и утереть нос вредному космодворнику!

Однако одно дело — утереть нос, и совсем другое — физическая расправа. При всех недостатках Кузьмы Фомича человеком он был не злым, а когда рассказывал свои мусорные байки — так и вообще, добряк добряком. Он точно не заслуживал того, что сейчас случилось.

Костя оттолкнулся от стенки и полетел в сторону от мордоворотов. Найти связь, найти связь! И сообщить кому надо. Вот только кому?

Схему мусорной станции Костя знал назубок, поэтому узел связи отыскал без проблем. Ворвавшись в кабинет, он завыл от боли. Кто-то ударил его в солнечное сплетение, нагнул и скрутил руки за спиной. Краем глаза он увидел несколько десятков тел в спецовках, раскиданных по кабинету.

— А фы ффо фафой?

— Я не понима-а-аю! Отпустите!

— Не фонимаеф он! Ффо фафой, я ффрафыфаю?

— Кто такой? Константи-и-ин Спицин! Бывший стажёр! Послушайте! Там моего наставника куда-то уно-о-осят!

Хватка ослабла.

— Фыфхий ффафор? На фафом форахле флуфыл?

— На каком корабле служил? «Метла-а-а-2», у Летунова!

Костю перевернули и он увидел перед собой коротко стриженную девушку лет двадцати: левая половина лица обезображена огромным отёком, а нижняя челюсть слегка смещена.

— Хфе он?

— Где он? Я же говорю: унесли его. Мордовороты Калу-у-угинские!

— Ффё яфно. Хана ффоему наффафнифу.

— Хана моему наставнику? Почему? Что они с ним сделают?

— Фыфрофяф в фофмоф. На фьефение Афмуфу.

— Выбросят в ко-о-осмос на съедение Асмусу?

Костя обмяк. Его глаза забегали по комнате в поисках якоря, который вернул бы перевернувшийся мир на место.

— Но... Его же можно как-то спасти? — пролепетал он. — Давайте сообщим куда надо!

—Ха-ха-ха! Фооффим фуфа нафо! — девушка кивнула на разбитый вдребезги модуль связи. — Ффафи луффе, фы «Фефлу» филофирофафь умеефь?

— Умею ли пилотировать «Метлу»? Разумеется.

Девушка достала из кармана электрошокер, ткнула Косте в бок и буркнула:

— Фофли ф анхар. Фыфро!

***

Костя разгневанно раздувал ноздри, до боли в костяшках сжимая штурвал родной «Метлы-2» и выжимая из маршевых двигателей максимум. Впервые он занимал кресло пилота, а не помощника-стажёра, но радости от этого практически не чувствовал.

—Тва-а-арь! Я так верил тебе! Ты были моим кумиром!

Девушка, сидевшая в соседнем кресле с электрошокером наготове, вздрогнула.

— Фы фро Фалухинффохо?

— Про Калугинского, про кого же ещё! Я-то думал, он хоро-о-оший человек! Но выкидывать в космос тех, кто с тобой не согласен... Да чтоб его самого так выкинули!

Девушка потёрла окровавленные кулаки — путь от узла связи до ангара был не из лёгких.

— Фы фонимаефьб ффо фоферял рафофу?

Стажёр раздражённо дёрнул плечом.

— Что? Работу потерял? Да и плевать! На этого гада работать не собира-а-аюсь!

— И фуфа фы феферь?

— Куда теперь? Ну так на сва-а-алку же. Фомича спасать.

— А ф фехо фы ффял, фто он фам?

Вопрос поставил Костю в тупик.

— Э-э-э... С чего я взял, что он там? А где же ещё ему быть? Калу-у-угинский выбрасывает людей у Асмуса, ему следы не нужны. А в открытом космосе рано или поздно нашли бы.

Девушка показала Косте большой палец — голова, мол!

— Как тебя зовут хоть?

— Алифа.

Костя прыснул.

— Алифа? Серьёзно?

— Фа не Алифа, а Алифа! — рассердилась девушка.

— Алита? Алида? Алиса?

—Фофлефнее. Фамилию не ффрафыфай! А фо я не фыферфу.

И пригрозила электрошокером.

— Так, готовимся. Вон она, сва-а-алка. Вот — Асмус. Подлетим — начну сканирование.

Асмус трудился вовсю. Сотни манипуляторов захватывали мусорные контейнеры, с неслышимым в космосе чавканьем заглатывая их.

— Фнафала флифайфие.

— Сам знаю, что сначала ближайшие надо проверить. Начнём с дальних — ближних уже не станет.

Подозрительный крошечный контейнер без маркировки нашли через несколько минут. Они еле успели: несколько минут задержки стали бы фатальны.

—Интере-е-есно, на чём его сюда доставили. Со станции незаметно не вылетишь. Неужели и там все куплены Калугинским?

— Фофом рафферёмфя. Фы хофь раф сам фахфафыфал фонфейнеры?

Костя сглотнул.

—Захватывал ли я сам контейнеры хоть раз? Нет, не приходилось. Но Кузьма Фомич учил, учи-и-ил... Я всё помню. Я справлюсь.

Алиса показала Косте кулак: уж справься!

Подлетев поближе к контейнеру, костя отключил маршевые двигатели.

— Алиса, у нас пробле-е-ема. Мы не можем подлететь туда.

Алиса недоумённо уставилась на стажёра.

— Там всё завалено мусором. Мы не на таране, а на «Метле»! Есть только один вариант — аккуратно разбирать мусор, пока не доберёмся. Ёмкости грузового отсека нам не хватит. Придётся маневрировать, выбрасывать мусор обратно.

План был неплох, но Алиса зарычала, показывая на экран.

—Истреби-и-ители? Откуда они здесь? Никогда не понимал, зачем мы их до сих пор делаем. Мы же ни с кем не воюем!

Два серебристых истребителя, выпорхнувшие из-за тела червяка Асмуса, направились к «Метле-2».

И открыли огонь.

***

«Метла-2» проявляла чудеса маневренности, работая на пределе прочности корпуса. Костя сновал между контейнерами, увиливая от выстрелов. Контейнеры вокруг корабля испарялись один за другим под выстрелами лазеров истребителей.

— Алиса! — прокричал он, не отрываясь от штурвала. — Должен тебя спросить!

— Нафол фремя!

— Пара точных попаданий в «Метлу» — и мы трупы. Ты понимаешь, во что мы ввязались? Скажи, если ты хочешь улететь обратно!

— Ффо, ффруфил?

— И ничего я не струсил! Ладно, поехали!

Мусор мешал «Метле», но мешал он и истребителям — им приходилось расчищать путь к вертлявому мусоровозу. Костя вёл корабль по сложной траектории, которая была далека от кратчайшего пути к капсуле. При этом он захватывал пролетающие мимо контейнеры и засовывал их в грузовой отсек, не слишком заботясь о сохранности. За такое наплевательское отношение к правилам безопасности Кузьма Фомич не то что выпорол — морду набил бы.

— Ффо фы фелаефь?

— Увидишь. У меня есть пла-а-ан!

Алиса пожала плечами.

Набрав достаточно мусора, Костя подлетел к капсуле на расстояние захвата, развернулся к истребителям и выбросил собранные контейнеры в их сторону. Те немедленно приступили к уничтожению новых препятствий.

— Ну вот, пара секунд у нас теперь есть! Держись, Фомич! Алиса, готовься задраивать люк! Вон та кнопка!

Костя понимал, что второго шанса не будет. Ни у Кузьмы Фомича, ни у самого Кости. Сейчас или никогда.

«За манипуляторами нужен глаз да глаз: неопытный дворник может повредить контейнер...» — вспомнил он слова наставника. «Дворник должен быть метущий...» Нет, не то, это не поможет! «В нашем деле спешка противопоказана...»

Вот оно! Не спешить! Не торопиться. Расслабиться. Быть спокойным.

Две секунды это целых две секунды. Кому-то миг, а кому-то и целая вечность.

Время замедлилось для Кости. Он не слышал Алису, не смотрел, как медленно открывается её перекошенный рот. Он видел только манипуляторы, осторожно тянущиеся к капсуле.

Осторожно. Не повредить. Одновременно. Если один из манипуляторов успеет раньше — груз только оттолкнётся, и тогда пиши пропало. Фомич показывал, как это происходит...

Три конечности «Метлы» коснулись капсулы, надёжно зафиксировав её. Теперь — обратно. Медленно, осторожно. Костя, кажется, перестал дышать.

Краем глаза он заметил, как Алиса медленно потянулась к кнопке, закрывающей вход в грузовой отсек.

И мир снова обрёл скорость.

Алиса ударила по кнопке, а Костя развернул корабль в немыслимом пируэте, чтобы улететь от преследователей. И корабль взвизгнул сиреной безопасности.

Один из истребителей наконец попал в цель.

У Алисы с Костей заложило уши от воя. Ничего не слыша, Костя прошептал:

— Вроде живы. Газу-у-уем!

Он включил маневровые двигатели, чтобы вывести корабль из мусорного поля, и ничего не произошло.

Истребитель попал в двигатели. Улететь было невозможно.

***

Костя отключил сирену, и пару секунд наслаждался наступившей тишиной. Алиса покосилась на него.

— Ффо флуфилофь? Фофему наф не фохфили?

— А ты не ра-а-ада, что нас не подбили?

— Фофему, рафа, но... А эфо ффо фафие?

Она прокрутила экран, чтобы увидеть окрестности Асмуса. Из-за автоматического монстра один за другим выпрыгивали корабли, один за другим. Костя включил радио на стандартных волнах Мусорного Альянса.

—...окружены. Сопротивление бесполезно. Зачехлите орудия и на маневровых приближайтесь к флагману «Ариэль». Вы окружены. Сопротивление...

Костя и Алиса увидели, как преследовавшие их истребители медленно двигаются в сторону самого большого корабля. Видимо, той самой «Ариэли».

— Неуфели Арфур уффел? У нехо фолуфилофь!

Костя переключился в режим передачи.

—«Ариэль», «Ариэль», как слышите! Говорит «Метла-2». Двигатели повреждены, нужна по-о-омощь! Приём!

Пошуршав, приёмник ответил незнакомым голосом:

—«Метла-2», слышим вас отлично. Пришлём к вам буксир через полчаса. Держитесь там. Приём!

Алиса подскочила к микрофону:

— Арфур! Эфо я, Алифа! У фаф фолуфилофь!

— Рад слышать тебя, Алиса! Да, у нас получилось. А у вас как? Кузьма Фомич в порядке?

Костя с Алисой встревоженно переглянулись и умчались в грузовой отдел.

Распиливая контейнер-капсулу, Костя приговаривал:

— Фомич, ну ты не серча-а-ай. Совсем забыли про тебя в суматохе. Сейчас, ещё немного.

Когда кусок корпуса был отрезан, Костя отбросил его в сторону. Изнутри раздалось:

— Ай, молодец, Костя! Зря я тебя всё-таки ругал. Из тебя получится отличный дворник.

Смеясь и плача, Кузьма Фомич вылез из заточения. Сердечно обняв Костю, он подошёл к Алисе:

— А вот и дерущаяся девушка! Надеюсь, ты не...

Алиса закричала и со всей силы врезала Кузьме Фомичу по челюсти снизу вверх. Тот отлетел к потолку и застонал.

— Фьёрф... Ты мне фелюфь фломала!

— Феферь мы ффифы.

Кузьма Фомич спустился вниз.

— Офифно, но ффрафефлифо.

Вместе они отправились в рубку ждать буксира.

Буксир прибыл через полчаса, и Артур Мамедов прибыл вместе с ним. Он оказался тем самым парнем, которого спасли космодворники в первый раз. Артур увлечённо рассказывал:

— Мы уже давно копали под Калугинского. Он, конечно, много хорошего придумал, но вот его методы оставляли желать лучшего. Производство Асмусов — дело далеко убыточное и бесперспективное, но для него это стало идеей-фикс. И он не стеснялся устранять всех, кто мог помешать ему. Меня поймали, когда я собирался передать отчёт правительственной комиссии на Земле. Успел бы — не допустили бы эти Асмусы к свалке. На чём попалась Алиса, я не знаю.

— Я раффафу!

— Конечно, расскажешь, но когда у тебя челюсть заживёт. Сейчас тебе вредно много говорить. Можешь на планшете написать, кстати! Я прочитаю.

Через пять минут он читал:

— Я отправилась на поиски Артура, меня то есть. Мы-то думали, что Калугинский держит людей где-то на мусорной станции. Даже подумать не могли, что выкидывает. Во время поисков меня и поймали. Когда Кузьма Фомич спас меня, я думала, что он один из них. Потому и напала. Я даже сначала не поняла, что была выброшена — думала, мало ли, просто камера. Вернувшись на станцию, я узнала, что Артура без чувств отправили лечиться на Землю — в Медицинском отделе у Калугинского людей не было, он не мог помешать. А вот меня хотели повязать снова. Но я вырвалась и отправилась в узел связи. Передать отчёт на Землю я успела, а потом ворвались люди Калугинского и сломали модуль связи. Оставалось надеяться, что Артур быстро придёт в себя и сможет вызвать подмогу.

Артур победно улыбнулся Алисе.

— Как видишь, смог! И на этом грязные дела Калугинского закончились.

***

Кузьма Фомич Летунов с удовлетворением сытого кота обозревал серебристо-чёрное великолепие космической свалки. Он покачивался в кресле помощника, уступив капитанское Косте Спицину.

— Неуютно как-то... Вы там, я тут... Может, обра-а-атно поменяемся?

Кузьма Фомич лениво посмотрел на бывшего стажёра.

— Сам, сам. Всё у тебя получится. Я своё отдворничал, теперь это твоя работа. Я могу лишь почётно наблюдать.

— Хорошо, договори-и-ились. Приступаем к октанту семьсот три — пятнадцать — двести девяносто четыре. Сканирую ближайший контейнер... Спектрограмма выдаёт преобдала-а-ание кобальта. Начинаю захват...

Кузьма Фомич с полуприкрытыми глазами наблюдал за уверенными действиями Кости и улыбался. Наконец-то Константин никуда не торопился.

Ведь дворник должен быть метущий.