Двойка за поведение

В младших классах Витя Минаков очень боялся получить два. Дело в его отце. Как-то раз Витя слишком увлёкся играми на смартфоне, а на вопросы папы о домашнем задании отреагировал вяло — отмахнулся. Тогда последний нахмурился и ответил:

— Ну смотри. Только попробуй два получить: в твоём возрасте я уже занимался борьбой.

Смысловое ударение на последние слова было таким отчётливым, а взгляд папы — столь суровым, что Витя едва не уронил смартфон. Мама всё видела и слышала, но ничего не сказала.

Эффект получился безупречным и многолетним. Папа даже не стал объяснять, почему двойка в школе — это что-то плохое. Через несколько лет Витя получил интересное домашнее задание — написать биографию родственника. Выбрал отцовскую. Нашёл старую папку с папиными школьными фотографиями и наградами. Первых там оказалось достаточно, а вот вторых — с гулькин нос… Хотя проблема заключалась в другом. Ни на одном из снимков не обнаружилось ни спортивной одежды, ни матов… Ни-че-го борцовского. Но было уже поздно: Витя привык стараться на уроках. К тому же никто не запрещал родителям наказывать без рукоприкладства — отнимать телефон, «забывать» о новогодних подарках. Прагматичный Витя отмолчался и не поменял подход к учёбе.

Минаков Виктор Петрович, как его иронично называли некоторые учителя, легко обходился без троек за четверть. А главное — ни разу за много лет не схлопотал ни единой двойки. Даже за поведение. Хотя мало кто назвал бы Витин характер приятным. Мальчик не активничал в делах, не связанных с учёбой, а большую часть перемен проводил, уткнувшись в смартфон. Причём в давно устаревший. Кстати, об этом. Витя не мог выпрашивать новые гаджеты, потому что ближе к его переходу в пятый класс семейный бюджет уменьшился — родители развелись. Можно ли было сохранить брак? А как?.. Разве что крепко побеседовать один на один с любовником мамы. Но тот занимался борьбой уже по-настоящему, так что отец просто подал на развод.

В шестом классе Витя впервые заметил надвигающуюся тень медного таза, которым накрывалась «светлая полоса» без двоек. Причин хватало. Во-первых, появились новые школьные предметы, более трудные. Во-вторых, папа к тому времени начал употреблять сорокапроцентный раствор вещества, формулу которого Витя знал ещё до первого урока химии. Приходилось каждый вечер выслушивать много интересного о «коварных изменщицах», отвлекаясь от домашних заданий.

В-третьих, Витя отвлёкся ещё кое на что — на… любовь. Вернее, влюблённость. Получилось это так.

Как-то раз у Вити был сдвоенный урок с параллельным классом. Витю это не волновало, потому что он пришёл первым и успел занять удобное место. До конца большой перемены оставалось немало времени. Витя по привычке уткнулся в телефон, но всего через пару минут внезапно услышал:

— О… Привет динозаврам!

Это сказала девушка, которая в какой-нибудь параллельной вселенной вполне могла бы оказаться Витиной сестрой. Настолько они были похожи! И там, и там — светло-русые волосы и голубые глаза, болезненная худоба, маленький рост…

Рука Вити потянулась к репе. Пока он думал, почему шаги этой девушки не были слышны, та успела объяснить, что сама давно увлекается той самой игрой, из-за которой Витя до сих пор не выпросил у отца новый телефон. Даже добавила:

— Смотри… У меня такой же. Мы с тобой — последние в своём роде. Забавно…

В итоге девушка разместилась рядом с Витей, и половину урока они обсуждали любимую игру. А вторую половину шептались о чём-либо другом. Да о чём угодно, кроме имени этой самой девушки. Когда Витя догадался, что неплохо было бы о нём спросить, «прекрасная незнакомка» уже пропала. Пришлось искать её после уроков. И она нашлась, даже позволила проводить себя до дома.

Звали девушку, кстати, Агатой. Или Лисиной Агатой Павловной — кому как нравится.

Всю дорогу домой Витя не отнимал руку от репы. Не то чтобы его не привлекали одноклассницы — наоборот, уродин среди них не было; проблема в том, что это он их не привлекал. Вот Агата — другое дело…

Но не тут-то было. Скоро «прекрасная-теперь-не-незнакомка» начала встречаться с парнем на год старше. Витя знал этого чудика — Тимура Шляпкина — и не мог сказать о нём ничего хорошего: тот раньше задирался без причины и в целом вёл себя неправильно. Витя тогда даже пробовал жаловаться отцу, но услышал только совет заняться спортом. Другие жертвы издевательств Тимура наверняка получали от родителей похожие ответы, ведь он не менялся в лучшую сторону.

Вите оставалось только думать: «Правильно, женщины не любят хороших людей, они любят гопников и моральных уродов!». Он не мог бы объяснить, в чём заключается его «хорошесть». Просто неосознанно повторял идею отца. Не смутило Витю даже то, что Агата не перестала с ним общаться. Проблема была в другом. Вот в чём: Тимур-то тоже не прекратил «общаться» с Витей, даже наоборот. Издевательства усложнились, стали куда злее.

Всё это могло закончиться только одним — первой двойкой в жизни Вити.

Октябрь. Самое начало седьмого класса. Витя возвращался из школы, и силы взаимного притяжения между его ладонью и репой только увеличивались. Он понимал, что проморгал красивую осень. Листья на асфальте успели превратиться в грязное месиво неопределённого цвета. Сентябрьская щадящая температура куда-то пропала, её место занял подлый незаметный холод… Видимо, поэтому парк обезлюдел. Тут до Вити дошло: «Стоп. Как обезлюдел, если сзади кто-то идёт?». Оборачиваться не пришлось — из-за его спины выскочил малознакомый одноклассник Тимура, у которого в руке каким-то образом оказался Витин портфель. Тут же объявился и сам Тимур. Витя легко узнал его по панковской косухе и щербатой улыбке.

Чего он не знал — так это того, как вернуть портфель. «Сладкая парочка» перекидывала его друг другу, не забывая при этом называть Витю «сыном легкомысленной женщины» и «старьёвщиком» либо просить показать свой «антикварный» телефон. Витя тоже не молчал:

— Прекрати. Твой младший брат слишком много ходит один по безлюдным местам, чтобы ты так себя вёл.

Высокомерная ухмылка Тимура пропала без вести, а портфель дезертировал из его руки на землю. Шутки про маму Вити резко прекратились. Их заменил робкий хрип:

— Что? Что ты сказал?!

— Правду. — Витя попробовал поднять портфель, но Тимур вышел из ступора. — Я говорю: из школы твой братик возвращается через перелесок у реки, а в секцию футбола ходит по улицам без камер.

На самом деле видеонаблюдения в городке почти не было, поэтому слова «улица без камер» подходили любой улочке, если она располагалась не в центре. Витя просто преувеличил.

Далее Витя рассказал, во сколько у брата Тимура заканчиваются уроки и где он гуляет с друзьями. А где — с подругами. С каждой секундой рассказа расстояние от нижней челюсти Тимура до асфальта таяло всё стремительнее. Но ситуацию это не спасало. Дело в том, что напарник Тимура не удивился. Даже попробовал незаметно отойти Вите за спину, но тот вовремя повернулся тылом к старой скамейке, чтобы обезопасить этот самый тыл.

— Мне нравится плешь на затылке твоего братца. Она напоминает мишень. Сразу понятно, куда бить молотком.

Тимур молча скалился.

— Правда хочешь, чтобы я показал телефон? Давай. Я покажу тебе фотки с твоим братишкой, — соврал Витя. Он следил за братом Тимура издалека, с такого расстояния фото не сделаешь.

Тимур поставил Витин портфель на землю. Стоило Вите среагировать, потянувшись вперёд, как он получил двойку. Хорошую такую, сильную — от обоих ударов у него затрещали рёбра. Или это был не треск? Возможно, Вите такое показалось из-за того, что хриплый голос Тимура походил на тот самый треск или хруст:

— Что? Что, передумал?!

Далее началось испытание болью. Драться одному против двоих было неудобно. Поэтому Витя от души пнул Тимура в пах, а от тела — добавил пальцем в глаз. Но и биться один на один с оставшимся хулиганом тоже оказалось непросто, и тот пинками переместил Витю под скамейку. Да там и оставил.

Подняться Витя сумел только через пару минут. На его большом пальце блестела чужая кровь и что-то ещё. По биологии у Вити была слабенькая четвёрка на грани с тройкой, но почему-то он подумал, что это точно внутриглазная жидкость.

Или ему просто показалось. Всё-таки его собственные глаза фонтанировали кое-какой другой жидкостью, и это здорово мешало вглядываться.

Отец Вити работал посменно на заводе и, как назло, в тот день наслаждался прелестями выходного. То есть выпивал. Но протрезвел разом, когда увидел сына:

— Кто тебя так? Ну?..

Витя очень хотел сказать: «Если бы ты тогда не посоветовал заниматься спортом… Если бы услышал меня сразу!». Но между понятиями «хотел» и «мог» пролегала пропасть.

Отец, видимо, не особо поверил в историю о незнакомых любителях боёв двое на одного. Даже попробовал повторить свой коронный суровый взгляд из давнего момента с упоминанием борьбы. Витя не раскололся. И в полиции тоже ничего нового не вспомнил. Благодаря снятым побоям Витя получил законный больничный, а вместе с ним — возможность вдоволь наиграться на смартфоне.

По крайней мере, сам Витя так думал. Но уже через день пришлось экстренно отрывать органы зрения от любимого экрана. Папа принёс из магазина бутылку редкого алкоголя, и Витя из интереса прочитал состав на этикетке. Не зря. Отец вместо нормального ужина решил ограничиться бананами и уже собрался запить один из них тем самым напитком, но Витя вовремя среагировал:

— Пап, что ты делаешь?

Отец отставил бутылку в сторону и повторил тот самый легендарный взгляд:

— Ну тяжёлая у меня работа. И жизнь тоже тяжёлая! Из-за вас с мамой, ну.

— Я про другое. Этот напиток… Ты читал его состав? Такое нельзя пить с бананами — отравишься.

Папа немного почесал репу, затем пробежался взглядом по этикетке и прозрел. Но Витя радовался недолго: отец тут же достал водку и запил бананы уже ею. Ещё и буркнул:

— Ну если бы ты заранее ужин приготовил, то бананы были бы не нужны! Меньше в экран пялься, ну.

Витя даже не стал демонстративно открывать полный холодильник. Просто ушёл в свою комнату, чтобы… Нет, не играть на телефоне, а узнавать и делать домашнее задание.

Остальные дни дома тоже не радовали кучей свободного времени. Витя много читал, чтобы не отстать по учёбе, и параллельно помогал папе не отравиться. Так больничный и пролетел. Выходные тоже. Витя посмотрел остросюжетный ночной кошмар и потопал в школу — навстречу кошмару дневному.

На большой перемене тяга к смартфону взяла своё. Витя уединился в любимом закутке рядом с пустым кабинетом и уткнулся в экран. Так увлёкся, что едва не прохлопал ушами еле уловимые, лёгкие, как поведение своей мамы, шаги. Вите даже не понадобилось отрывать взгляд от телефона:

— Хе-хе-хе. Когда-нибудь тебе придётся объяснить, как ты так тихо ходишь на таких каблуках.

Агата прикрыла Витин телефон рукой:

— Вить… Мои каблуки нормальные. А вот твои синяки, то, что ты пропал, — это нормально? Рассказывай…

— Я думал, Тимур всё тебе выложил.

— Знаешь… Я тоже думала, что он всё расскажет. Но — не-а.

Витин папа любил фильмы про шпионов, поэтому Витя понимал: в кармане Агаты может быть спрятан диктофон. Пришлось умалчивать об угрозах брату Тимура. Только это не помогло:

— Вить… Ты рассказал то, о чём я и так знаю. Хотя… Как знаю — догадываюсь. Но это всё второстепенное. Теперь… Признайся в главном.

— Их было двое, и они оба старше меня. Это главное!

— Нет… Ладно, я подскажу. Вот ты говоришь — двое. Но ты знал, что Тимур боится своего дружка? Слушай… Он говорил, что этот тип всё запомнил и теперь может ограбить его брата. Зачем только я тебе рассказывала, что Тимур любит своего брата больше всего на свете и всегда его защищает? Для… Этого?!

— Ты и Тимуру обо мне тоже рассказывала. Если бы не ты, он не дразнил бы меня из-за развода моей мамы и из-за старого телефона! — соврал Витя. На самом деле Тимур и так раньше дразнил его, не узнал бы от Агаты — узнал бы от кого-то другого.

— Извини… Не подумала.

— Всё равно не понимаю, что «главное» ты хотела услышать. Ничего я про Тимуровского братца не говорил. — Витя собрался уходить, но всё-таки обернулся: — На будущее. Хочешь что-то у меня выведать — сначала выверни карманы.

Агата с трудом вернула нижнюю челюсть на место:

— Стоп… Чего? Ты боишься диктофонов? Тогда… Смотри.

Агата и впрямь вытащила из кармана диктофон. Нарисованный на этикетке шоколадного батончика. Витя уже видел рекламу с такими «шпионскими» шоколадками.

— Не люблю нашу столовую. Знаешь… Тимур уговаривал меня по-настоящему включить диктофон перед разговором с тобой. Но… — Агата хрустнула шоколадиной. — Но на наших старых мобилках диктофона просто нет.

— А если бы был?

К этому моменту Агата успела умять почти половину батончика.

— Вить… Я умнее, чем ты думаешь. Тимур много над кем издевается, причём очень подло — не в одиночку. Дальше объяснять?

— Да.

— Что именно? Что конкретно вам надо объяснять?! — уточнил подкравшийся Тимур. Его глаз выглядел чуть более красным, чем у обычных людей, но не более того. Неужели тройки Вити по биологии были заслуженными?..

Батончик едва не вывалился у Агаты изо рта. А может, и вывалился — настолько быстро она побежала вон. Её шаги даже перестали быть бесшумными. Тимур продолжил:

— Знаешь что?! Если бы моя девчуля не уединялась с тобой вот так, то нашей драки бы вообще не было. Что, винишь меня?.. А надо её.

— Такого не было, не ревнуй. Два года назад ты до меня докапывался тоже из-за Агаты? А три года назад?.. Она тогда жила в другом городе.

Тимур не ответил ничего вразумительного, только выдал щедрую порцию бессвязного мата. Витя уже встречал такое поведение. Летом мама гуляла с ним на выходных и получила много интересных вопросов о разводе с папой. Сначала просто отнекивалась, а потом рявкнула: «Много ты понимаешь. Он меня бил, просто я об этом молчу». Тогда Витя немного почесал репу и уточнил — мол, тогда почему папа ни разу не ударил его самого? А ведь Витя иногда и грубил отцу, и не слушался его. Мама тогда так же сбилась на нецензурные выражения и бросила Витю одного на улице. Так быстро утопала, что он даже не успел сознаться: на самом деле никаких грубостей и непослушания не было, это просто хитрый приём, чтобы выведать правду…

Витя устал слушать Тимура и не без труда посмотрел ему в глаза. Вернее, только в один глаз — в тот самый.

— Слушай, циклоп. Я дам тебе бесплатный совет. Не выходи из себя — и не будешь приходить в себя.

Витя пошёл прочь. У него чесался язык добавить: «Передавай брату привет», — но диктофон мог быть и у Тимура. Тот не стал мешать Вите. Видимо, потому, что был без друзей.

…В седьмом классе Витя не без удивления обнаружил младшего брата Тимура в своей столовой. Как так? Он же учился в другой школе. Потом выяснилось, что оттуда его вынудили уйти. Учителям не понравилось ношение перцового баллончика. Что характерно, раньше они не считали братца Тимура хулиганом и не замечали ничего подобного.

Чему первая двойка научила Витю? Тому, что угрожать чужим родственникам и тыкать пальцами в глаза — это хорошо? Что ж, этому тоже, но не только. Он кое-что понял. Во-первых, самые опасные двойки — те, что получаются за поведение. Во-вторых, иногда до двоек доводят женщины. В-третьих, влепить двойку не так-то просто — у такого «учителя» могут быть проблемы. Тот же Тимур потерял девушку, подверг риску зрение и репродуктивное здоровье…

Эти выводы хорошо легли на тихую и прагматичную натуру Вити. Он скорректировал своё поведение и больше двоек не получал — ни в школе, ни за школой.