Двойная жизнь Андрея Ронского

ДВОЙНАЯ ЖИЗНЬ АНДРЕЯ РОНСКОГО

1.

- Рэй! Рэй, проснись!

Я открыл глаза и вздрогнул. Три нависшие надо мной в круге света фигуры были похожи на демонов - косматые, с белыми лицами, в клепаной коже. Но через мгновение я узнал Минсока, нашего вокалиста.

- Отлично, он трезвый, - усмехнулся Ким Дучоль, наш барабанщик.

- Что такое? - спросил я, оглядывая ребят.

- Дерьмо случилось, - ответил за всех Минсок. - Сонджу нажрался так, что его не могут привести в чувство. Еще и наглотался чего-то наверняка. Через пять минут начало, а этот урод никакой.

- Это... плохо, - только и смог сказать я.

- Это, мать ее, полная срань! - Минсок наклонился ко мне. - Рэй, на тебя вся надежда. Ты говорил, что знаешь все партии, так?

- Знаю. Точно знаю.

- Всю программу, точно?

- Досконально.

- Тогда один вариант - ты выходишь на сцену с нами. Отыграешь концерт за этого засранца.

- Играть? - Я с трудом осознал сказанное Минсоком. Разговор шел на английском, я его неплохо знаю, и был уверен, что правильно все понял. Но это было слишком нереально. - А... что, можно?

- Нужно, брат. - Минсок похлопал меня по плечу. - Давай, дуй на сцену. Заинтригуй публику.

Я не стал задавать вопросов. Только что я спал крепким сном - и проснулся. Но почему-то мне казалось, что вот теперь я точно вижу невероятный сон. По коридору я вышел к сцене, робея немного, выглянул из-за кулисы. Будокан был полон: за рампой гудело людское море, в котором вспыхивали огоньки блицев и зажигалок. Больше четырнадцати тысяч зрителей. И я, которому сегодня предстоит выйти на сцену не как простой техник группы, а как ее участник.

Я вышел в лучи света от прожекторов, прошел к стойке с гитарами. Я сам тут все устанавливал сегодня днем вместе с Сонджу и другими ребятами. Пять гитар на стойке - два "фендера", два "ибанеза" и голубой "крамер". Я выбрал "крамер". Зал притих, наблюдая за моими манипуляциями. Я подключился к усилителю, вслушался в едва уловимое гудение динамиков. Все работало превосходно. С гитарным процессором, которым пользовался Сонджу, я тоже на "ты". Перебросив ремень гитары через шею, я выпрямился, подошел к процессору и, проверив набор сэмплов, попробовал настройку. Молчание зала становилось напряженным - публика не понимала, что происходит, кто я такой. Они ждали Сонджу, а вышел какой-то гайдзин. .

С чего начнем? С нескольких риффов для разогрева и заявки о себе. Рычание гитары звуковой волной цунами пролилось в зал, вызвав ответный рев публики. После риффов я выстрелил парой восьмитактовых шредов и закончил каденцией с диссонирующим доминированием на тонике, которую повторило эхо. Зал взорвался ревом, но это была не моя заслуга - появился Минсок. Показал мне поднятый большой палец, пробежал своей неподражаемой кошачьей походкой к микрофону.

- Конбан ва, Будокан!

Дучоль уже занял место за установкой, и басист Ли Хангё взял инструмент. Я обменялся взглядом с Минсоком и кивнул. Начинаем, как всегда с Ain`t SaintAin`t Sinner - постоянная "открывашка" концертной программы. С длинного шреда я выехал на опорный рифф - и понеслось!

В Ain`t SaintAin`t Sinner сложная сольная партия, но я сыграл ее без единого кикса. Мне вообще показалось, что мы играли несколько секунд, так пролетело время. Дучоль задал мощный грув с двумя басовыми барабанами - пошел переход на вторую вещь BadGuys AreRunning Wild. Пляшущие по сцене лучи лазера создавали совершенную иллюзию сна, в котором я рулил по полной.

Третьей шла Misty Woman, в четвертой, Comeand TasteIt я немного переиначил вступление - мне никогда не нравилось, как его играет Сонджу. По глазами Минсока увидел - принято, одобрено. Пришла очередь Stranger In TheNight.

- Рэй, подпоешь вторым голосом! - бросил Минсок.

Я, признаться, даже не ожидал, что мой вокал прозвучит так качественно в трехголосии Минсок-Хангё и я. Будто мы репетировали эту вещь много-много раз. На самом деле ни разу. Я не вокалист. Но гляди ж ты, получилось...

Весь концерт пролетел, как пушечное ядро - без единой нештатной ситуации. Последняя в программе вещь Last Train ToYouth была самой длинной. Пока мы ее играли, Минсок представлял музыкантов.

-Я с вами, бродячий кот Ким Минсок, парень, который умеет петь! Домо аригато, Будокан!

Зал ответил ревом и морем огней.

- Добрый пес, Ли Хангё, лучший бас-гитарист в мире! - прокричал Минсок, показав на басиста.

Снова гул и приветственные крики, которые не могут заглушить даже двенадцать киловатт работающей звуковой аппаратуры. Минсок подбежал к барабанщику, встрепал ему и без того торчащую дыбом шевелюру.

- Мастер палочек и тарелочек, веселый лис Ким Дучоль! - выкрикнул он.

Ответный рев зала. Я напрягся.

- Сегодня наш мастер гитарных запилов, змей Чон Сонджу не вышел на эту сцену, - говорил Минсок, - но я рад вам представить другого гитарного гения, который дебютирует сегодня на этой волшебной сцене. Кто еще способен из шести струн извлечь девяносто девять тысяч звуков? Встречайте - Рэй Ронски! А все вместе мы Sigma-Z!

Я ответил на его слова благодарным и особо техничным шредом, а зал поддержал дружным восхищенным вздохом. Казалось, мое сердце вот-вот выскочит из груди, оно билось громче, чем басовая бочка Дучоля.

Все, кода. Вещь закончилась. Зал ревел, тысячи огней вспыхивали и гасли, в клубах дыма двоились и троились лазерные лучи. Невидимое людское море за рампой благодарило героев этого вечера, среди которых был и я.

- Рэй, ты просто молодец! - Минсок обнял меня. - Ты показал класс! Я давно не слышал такой игры. И ты... ты спас нас.

Я хотел ответить, но какое-то пиканье отвлекло меня. Минсок, сцена, зал - все исчезло. Я проснулся в своей спальне, в съемной квартире на улице Суворова. Пикающий телефон замолк, вызов оборвался. Вздохнув и выругавшись, я протянул руку к телефону и посмотрел на дисплей. Шесть пропущенных вызовов от Чумакова.

Будет крупный разговор.

- Сергей Сергеевич? - Я старался говорить так, чтобы голос не слушался как заспанный. - Доброе утро.

- Доброе. Спишь?

- Ушел на пробежку, смарт забыл дома, - соврал я.

- На часы иногда посматривай. Я тебе деньги плачу не за бег от инфаркта. Что с работой?

- Новый контент готов, загружу сегодня.

- Хорошо. Я перебросил Ксению на срочную работу, поэтому на тебе сегодня почта. Посмотри, разбери, ответь где надо. И носи с собой телефон.

- Все понял, Сергей Сергеевич. Хорошего дня.

Я сел на постели, покрутил головой, пытаясь осознать реальность. Нет, ну каков сон! Ни до, ни после я не видел таких реалистичных снов. Просто кино какое-то. Надо же, что может присниться. И даже жалость берет, что подобных снов я больше не увижу...

Мой взгляд невольно упал в угол, где на пуфике стояла моя красавица, моя Aria, которую я два года назад купил у одного запившего ресторанного лабуха за сущие копейки. Гитаре почти тридцать лет, но она как новенькая. Мне очень захотелось взять ее в руки и что-нибудь сыграть, чтобы продлить волшебство, но...

Работа ждет.

Только сначала душ и чашка крепкого кофе. И в магазин надо сбегать, а то в холодильнике кроме двух банок энергетика и двух бутылок пива нет ничего. Собственно, как обычно. А что еще нужно холостому программисту, работающему на удаленке?

- Работай, раб, солнце уже высоко, - сказал я сам себе и пошел в ванную.

2.

До полудня я переделал кучу работы. Контент для продвижения сайта отправил, почту перебрал. Чумаков пока молчит. Поскольку спешить мне было некуда, я решил все же сбегать за едой.

День был ясный, солнечный и не по-осеннему теплый. Я пробежал мимо бабушек на скамеечке у подъезда, поприветствовав их, оглянулся на девушку с таксой и дошел до угла дома. Теперь у меня была диллема - идти в семейный, или сначала купить шаверму. И тут...

Я сначала подумал, что этот парень просто идет в мою сторону. Но он шел ко мне. Невысокий, лет тридцати на вид, восточноазиатской внешности - кореец, китаец? Одет в длинное кожаное пальто, явно жарковатое для такой погоды.

- Андрей Юрьевич Ронский, не так ли? - спросил он с улыбкой, не дойдя до меня метра два. - Я ведь не ошибся?

- А вы, собственно, кто?

- Я здесь по поручению директора Ли Джиёна. Хочу вручить вам заработанный вами гонорар, - парень протянул мне по-восточному, двумя руками, пухлый сиреневый конверт.

- Какой гонорар? Вы о чем?

- Вашу плату за выступление на концерте. Десять тысяч долларов. Сумма в рублях, чтобы не причинять вам неудобств.

- Выступление? - У меня ослабли ноги. - А вы ничего... не путаете?

- Ничего, Андрей Юрьевич. Вы честно заработали эти деньги. Берите!

Я взял конверт. Он был реален, как и говоривший со мной человек, и эта улица, и мир вокруг меня. Но мне стало жутко.

- А вы...кто? - спросил я.

- Мое имя вам ничего не скажет. Доброго вам дня! - Парень учтиво поклонился и пошел вдоль улицы в сторону остановки. Я смотрел ему вслед, пока не понял, что напрасно теряю время. И я побежал домой.

В конверте оказалось восемьсот тысяч рублей. Все правильно, десять тысяч долларов по курсу. Но как такое возможно? Или я в самом деле...

Перекрестившись, я сел за компьютер, загрузился, открыл поисковик, набрал "Группа Sigma-Z".

- Sigma-Z, - читал я с экрана, боясь поверить своим глазам, - корейская метал-группа, образована в Пусане в 2024 году. В первоначальный состав вошли Ким "Кот" Минсок - вокал, гитара, Чон "Змей" Сонджу - гитара, Ли "Пес" Хангё - бас и Ким "Медведь" Джумин - ударные. В мае 2025 года группа выпустила дебютный альбом "Last Trainto Youth", который сразу вывел "Sigma-Z" в хедлайнеры корейской металлической сцены. Альбом получил статус "золотого" в Корее, две композиции из него попали в хит-парады США. В июле 2025 группа отправилась в турне по странам Дальнего Востока в поддержку альбома с новым барабанщиком Кимом "Лисом" Дучолем. Критики благосклонно приняли дебютный альбом, отмечая в первую очередь незаурядные вокальные данные Ким Минсока (диапазон голоса - 4 октавы), мощь концертных выступлений, а также тот факт, что группа исполняет песни на английском языке, нацелившись на международный успех.... Нет, это невозможно! Не-воз-мож-но!

- Значит, это был не сон, - сказал я себе, косясь на лежавший у клавиатуры конверт. - Но тогда...

Сунув конверт в карман куртки, я тихонько вышел из квартиры и вышел на улицу. В природе ровным счетом ничего не изменилось. Деревья шевелили листьями под легким ветром, пели птицы, молодые мамы везли детишек в колясках, подростки проезжали мимо меня на самокатах и роликах.Мир не рухнул, все осталось по-прежнему. Я дошел до ближайшего банкомата и, до последнего не веря в происходящее, положил на карту четыреста тысяч. Банкомат уверенно принял деньги и зачислил их на мой счет, деньги были самые настоящие. Черт, черт, черт, что же происходит-то! Неужели именно так начинается сумасшествие?

Кроме продуктов в семейном я купил бутылку виски, самого дорогого из тех, что были. Никогда не брал, а тут решился. Пришел домой, разложил на столе свои покупки, взял в шкафчике стакан, налил туда на два пальца виски и выпил. Дрожь в теле стала утихать, но мысли все так же скакали, как сумасшедшие. Вернувшись к компьютеру, я быстро вошел в личный кабинет и перевел матери четыреста тысяч. После этого открыл рабочую программу, чтобы доделать остатки работы, но тут зазвонил телефон.

- Здравствуй, сынок!

- Привет, ма. Как ты?

- Все хорошо. Я вижу, ты богатеешь?

-Да так, шабашку сделал одну. Как дома?

- Танюшка начала учиться, пока все отлично. Ты не болеешь?

- С чего я должен болеть, мам? Мне некогда болеть, я работаю.

- Мы так скучаем по тебе, сыночек. Сижу, смотрю телевизор, а самой кажется, ты вот-вот войдешь.

- Да все нормально, мам. Будет отпуск, приеду погостить.

- А когда будет отпуск?

- Не знаю, под Новый год хочу взять.

- Я... мы очень-очень будем тебя ждать. Ты что сегодня кушал?

- Человечину с соусом тартар, мам. Вы там наверное думаете, что у нас тут поесть нечего?

- Ты не обращай внимания, я так радуюсь, поэтому говорю разные глупости. А деньги у тебя есть, или ты все нам прислал?

- Есть, конечно. Вообще не грузись. Все у меня отлично.

- Андрюша, я тебя люблю и очень скучаю.

- Я тоже люблю тебя, мам. Не скучай, стресс вреден для здоровья. Скоро приеду, увидимся. Таньку от меня поцелуй.

- Обязательно. Андрюш, а если я из этих денег немного тете Кате дам? Ей на лекарства нужно, очень-очень.

- Мам, зачем ты спрашиваешь? Это твои деньги. Поступай, как считаешь нужным. Заработаю, еще пришлю.

- Какой ты у меня... Гордость моя, сыночек. У вас еще день или уже вечер?

- День, мама. Работаю.

- Ой, а я тебе мешаю! Я тебе потом позвоню, можно?

- Да конечно можно, ты что спрашиваешь? Звони, когда захочешь.

- Тогда до вечера, мой родной. Целую тебя.

- И я целую, ма.

Вызов завершился. Я смотрел на дисплей и понимал, что работать сегодня уже не смогу. И еще, одна странная мысль появилась - я сегодня за ночь невероятным образом заработал столько, сколько получаю за три месяца. А в Усть-Каменске я бы за эти деньги вообще бы год работал. Может, Вселенная действительно обо мне вспомнила, и в моей жизни что-то меняется к лучшему? Или нет?

Я пошел на кухню, налил себе еще виски, потом еще. В голове приятно зашумело, угнездившаяся в груди щемящая тревога наконец-то отпустила. Я ощутил легкость и небывалую ясность ума. Да, чудеса в жизни еще случаются. Со мной случилось чудо. Сегодня ночью. Это был не сон, я действительно ИГРАЛ вместе с корейскими металлистами в Будокане. Это невероятно, немыслимо, но это факт, и его нужно принять. Поверить в это. Или списать все на сумасшествие. Но за шизофренические галлюцинации не платят денег, а мне заплатили.

И об этом я, понятное дело, никому не скажу. Никогда.

3.

- Рэй, ты занят?

Я оглянулся. В дверях стоял Минсок.

- Даже не знаю, как сказать, - начал он. - Хорошая и плохая новости в одном коктейле. Проклятый Сонджу пробудет в больнице еще неделю минимум. Только что позвонили директору из больницы, сказали, что у Сонджу вдобавок к алкогольному отравлению острое воспаление поджелудочной железы. Лежит под капельницей. Допился, урод. А у нас еще три концерта в Токио. Я сказал директору Джиёну про тебя, он поддержал.

- Ты хочешь, чтобы я сыграл еще?

- Не просто хочу. Я требую, чтобы ты играл. Будь готов...

- Один момент, Кот, - я шагнул к вокалисту. - У меня есть идея, как изменить LadyIn White. Там в начале можно очень красиво сыграть не на форсированном звуке, а на обычной двенадцатиструнке.

- Да? - Минсок с интересом посмотрел на меня. - А почему ты меня спрашиваешь?

- Потому что это твоя вещь, ты ее написал. Потому и спрашиваю.

- Хочешь из американского варианта сделать британский? - Минсок засмеялся и хлопнул меня по плечу. - Валяй! Если прокатит, примем к сведению и будем играть так всегда. Что-то мне подсказывает, что ты гитарист круче Сонджу. И так не только я думаю.

***

- Конбан ва, Будокан! Мы снова с вами - Ким "Кот" Минсок, Ли "Пес" Хангё, Ким "Лис" Дучоль и Рэй "Панда" Ронски! Устроим сегодня настоящий рок-н-ролл, всем на зависть!

Минсок поворачивает руку с микрофоном в зал. Зал ревет, и в этом реве мне слышатся слова из припева Ain`t SaintAin`t Sinner. Если зал поет вместе с тобой, это победа. И я начинаю играть гитарное вступление, встав над рампой и глядя в это темное людское море, полное огней, восторга и обожания...

Пока Минсок объявляет Lady In White я меняю электрогитару на двенадцатиструнку. Начинаю играть придуманный мной перебор. Во взгляде Минсока неподдельный интерес, он кивает. Я знаком показываю, чтобы он начинал петь. Первый куплет мы делаем вдвоем - вокалист и я. И когда на припеве вступают бас с барабанами, будто потолок зала обрушивается на сцену. Я все правильно просчитал, эффект получился обалденный. И едва стихают последние флажолеты в финале композиции, зал взрывается такой бурей эмоций, которую мы здесь еще не слышали.

- Цаль доен, Рэй! - кричит Минсок и обнимает меня прямо на сцене.

Два часа пролетают, как одна минута. И после того, как стихает последний аккорд, и мы стоим на сцене, прощаясь с публикой, я замечаю краем глаза стоящего за кулисами человека средних лет в строгом костюме и галстуке - директора группы Ли Джиёна. Мне, европейцу, не так просто угадать эмоции человека другой расы, но я чувствую, что директор доволен. Это читается не только на его лице, но и в позе, в том, как он держит руки. Он будто говорит: "Это был отличный концерт, и все благодаря тебе!" Во всяком случае, мне очень хочется так думать...

4.

- Андрей, я посмотрел твою работу, - в голосе Чумакова мне послышались загробные нотки. - Что-то халтурой попахивает.

- Сергей Сергеевич, я старался...

- Плохо старался. С такими баянами современный сайт не продвинешь. Мне нужен эксклюзив. За те деньги, что я тебе плачу, ты мне должен за пятнадцать секунд Мону Лизу рисовать лучше Леонардо.

- Что конкретно нужно изменить? - спросил я, едва сдерживая смех. Чумаков, конечно же, представления не имеет, что я за минувшие три ночи заработал почти два с половиной миллиона. Без всяких эксклюзивов, просто хорошей профессиональной игрой на гитаре. Жаль, что сегодняшний "концерт" был последним в Будокане, если верить моим снам. Но в мире кроме Будокана есть и другие концертные залы...

- Все. И переделать нужно до завтра, - с металлом в голосе сказал Чумаков. - До полудня справишься?

- Разумеется.

- Тогда за работу.

Я подождал завершения вызова - Сергей Сергеевич не любит, когда подчиненные первыми выходят из разговора. Впервые за шесть месяцев работы в фирме Чумакова мне показалось, что я впустую трачу время. Что мои родители произвели меня на свет вовсе не для того, чтобы я тратил время своей жизни на продвижение сайтов под общей тематикой "купи-продай" и выслушивал претензии от человека, которого я ни разу живьем не видел. И что я отучился пять лет и получил красный диплом не затем, чтобы меня поучали, как делать работу, которую я знаю и умею делать.

Телефон ожил снова. Мама.

- Сынок? Здравствуй, милый. Как ты?

- Все отлично, ма. А у тебя?

- Да все замечательно. Ты не занят?

- Нет, пью чай. Сделал себе маленький перерыв.

- Андрюш, я хотела поговорить с тобой. Серьезно. Только ты не обижайся, не клади трубку, хорошо?

- Мам, что случилось?

- Я все про эти деньги думаю. Ты нам за эти дни столько прислал, я никогда столько денег не видела. Откуда они у тебя?

- Я же говорю, мам - заработал, выполнил очень жирный заказ иностранцев на программное обеспечение. Ты не беспокойся, это все честно заработано. Честно-честно.

- Ой, Андрюш, что-то я беспокоюсь!

- А ты не беспокойся. Радуйся, что твой сын еще не разучился деньги зарабатывать.

- Так я радуюсь. Только тревожно мне все это... Ты здоров?

- Здоров, бодр и полон сил. Хочу в ресторан сходить, поужинать.

- Андрюш, не ходил бы ты по ресторанам. Там ведь народ разный бывает.

- Мам, ну ты у меня отстала от жизни! Это может раньше в ресторанах гопники зависали, сейчас там публика самая культурная. Да и рестораны есть разные.

- А ты один идешь?

О, вот он вопрос вечера! Давно мама не интересовалась моей личной жизнью...

- Один, мам.

- Андрюш, а почему один? Неужели некого пригласить, посидеть вместе, погулять? Ты же молодой мужчина, умница, красавец.

- Мам, давай не будем об этом. Ты же знаешь, не люблю я эти разговоры.

- Сынок, хочу попросить, ты это... на пустяки деньги не трать. Я подумала, если у тебя такие хорошие заработки идут, может, нам дачу прикупить? У всех есть, а у нас нет.

- Мам, какая дача? Это каменный век. Ни прибыли, ни удовольствия, все лето на грядках под солнцем без продыху. И не в деньгах дело. Тебе с твоим здоровьем оно надо? Лучше питайтесь с Танькой хорошо, красивые вещи себе купите, технику в дом.

- Да, конечно, ты все правильно говоришь... Я тут тете Кате немного денег дала, ее Василий приболел что-то, нужны дорогие импортные лекарства. Ты не против?

- Мам, ну зачем ты спрашиваешь? - Я не мог сказать матери, что когда семь лет назад она попала в больницу с почечнокаменной болезнью, ее сестрица Катерина с мужем ни копейки ей не дали, хотя Василий Игоревич на строительных шабашках в то время по полмиллиона в месяц зарабатывал, для Усть-Каменска фантастические деньги. - Надо значит надо. Пусть помнят твою доброту.

- Сыночек, не говори так, они все-таки родня...Скучаю по тебе. Приехал бы, погостил, хоть денька на три.

- Пока некогда, мам. Но на Новый год обещал приехать, так что приеду.

- С квартирой у тебя все хорошо? Хозяйка не беспокоит?

- Нет, мам, все в порядке, не переживай. У нас полное взаимопонимание.

- Ну и слава Богу... Целую, сынок.

- Целую, ма, обнимаю крепко-крепко...

Почему-то после разговора на душе остался какой-то осадок. Нет, хорошо конечно, что мама позвонила. Но это ее беспокойство... Я прошел на кухню, налил себе виски. За три дня это третья бутылка. Эге, Андрей свет Юрьевич, так и до алкоголизма недалеко! Шутки шутками, а ты раньше кроме пива ничего не пил, а тут гляди, дорвался до дорогого скотча.

- Раньше я не знал себе цену, - прошептал я и пригубил стакан с виски.

5.

Мы сидели в маленькой каморке, которая использовалась для хранения нашего оборудования и инструментов, освещенной неярким светом светодиодных ламп под потолком. Я, три длинноволосых парня восточноазиатской внешности и солидный господин в костюме от Китона. Он и говорил со мной.

- Рэй, ты отлично показал себя за эти дни, - сказал директор Ли Джиён. - И ты очень выручил нас. Не окажись ты в нужное время в нужном месте, нам пришлось бы выплатить огромную неустойку. Я уж о репутации группы не говорю. Это наше первое международное турне, вот и представь себе, что было бы, провали мы его. Так что наша благодарность безгранична. Но это не все. Я посоветовался с ребятами, и они все меня поддержали. Сонджу не оправдал нашего доверия, и я его уволил. Я хочу предложить тебе место постоянного гитариста в Sigma-Z. Ты готов принять мое предложение?

- Директор Ли... благодарю, конечно, за честь. Это так неожиданно.

- Соглашайся, Панда! - крикнул Минсок. - Ты золотой человек, таких поискать еще надо. И музыкант супер. Все мы так думаем. Нам будет в кайф с тобой работать, поверь.

- Вот договор, - директор Ли Джиён раскрыл папку, которая лежала на столике рядом с недопитыми бутылками пива и достал из нее лист. - Тебе нужно только подписать.

Я взял ручку, подписал договор и придвинул бумагу директору.

- Добро пожаловать, Рэй Ронски! - сказал директор и пожал мне руку.

- Вэлком, брат! - Музыканты обступили меня, обнимали, хлопали по плечу. А у меня вдруг появилось внезапное и необъяснимое чувство ужаса. Я как будто стоял у края пропасти - и шагнул прямо в нее...

Сигнал разбудившего меня будильника был невыносим. Я открыл глаза и ощутил ледяной холод во всем теле. Я проснулся не в съемной квартире на улице Суворова. И не в знакомой с детства спальне нашей квартиры в Усть-Каменске. Это был шикарный гостиничный номер с огромными окнами во всю стену. На ватных ногах я прошел к окнам, открыл шторы и увидел панораму города с пальмами на улицах и небоскребами.

Звонок телефона вывел меня из ступора. Номер начинался на +1, значит, США. Я ответил.

- Рэй, доброе утро. Это Джош Милтон говорит. Я прослушал вчерашнюю запись гитары, технически она безукоризненна, но звук, на мой взгляд, глуховат. Предвижу проблемы при сведении. Ты сегодня сильно занят?

- Пока не знаю, я только проснулся.

- Если найдется время, заскочи в студию. Хочу, чтобы ты прослушал трэки, и вместе подумаем, как сделать лучше.

- Хорошо, я понял.

- Что-то не так? У тебя голос какой-то странный. Ты здоров?

- Да, все хорошо. До встречи, Джош.

Закончив разговор, я начал набирать свой российский номер. Женский голос раз за разом сообщал мне, что я звоню по несуществующему номеру. Волосы у меня на голове зашевелились. Появилась мысль позвонить маме, но я испугался. Сжимая в руке смартфон, прошел в ванную и посмотрел в зеркало. Лицо вроде мое, а вроде и не мое. Кажется мертвенно-бледным, но это, возможно, из-за освещения и моей рокерской шевелюры до середины груди, выкрашенной в радикальный черный цвет.

Что с тобой случилось, Андрей Юрьевич Ронский?

Снова звонок, на этот раз от Минсока.

- Хэй, Панда, аньён! Как утро?

- Нормально. Что-то случилось?

- Почему сразу "случилось"? Мы тут с ребятами после завтрака собрались прогуляться по Аллее Славы, присмотреть местечко для наших звезд. Ты с нами?

Аллея Славы. Значит, я в Лос-Анджелесе. Елки-моталки, но как?

- Нет, Кот, я уже обещал Джошу встретиться по поводу записи, - ответил я после долгой паузы.

- Узнаю Панду, весь в работе! Ладно, хрен с тобой. Встретимся вечером в студии. Пока, брат!

Минсок отключился. Я стоял неподвижно и чувствовал, как в меня вползает и завладевает мной темный липкий ужас. Сердце подпрыгнуло к горлу и встало колом, в ногах появилась дрожь. Держась за стену, я доковылял до холодильника, открыл, достал бутылку виски и выпил залпом полстакана. Немного полегчало, но чувство страха не ушло окончательно. Понимая, что нажраться с утра не лучшая идея, я поставил бутылку на стол, сел на кровать и попытался взять себя в руки.

Позвонить Чумакову? Идиотская идея. В лучшем случае он скажет мне, что я уволен. И вообще, какой сегодня день? Я глянул на дисплей и снова ощутил панический ужас - мой айфон показывал, что сегодня первое декабря. Я пробыл неизвестно где два с половиной месяца.

Решение пришло само собой. Я набрал номер директора Ли Джиёна.

- Здравствуйте, мистер Ронски! - приятным женским голосом заговорил со мной автоответчик. - Директор Ли Джиён сейчас,к сожалению, не может ответить на ваш звонок. Просим вас перезвонить попозже.

Поискав в контактах я нашел номер американского менеджера группы. У меня появился план.

- Хэлло, Рэй, как поживаешь?

- Привет, Мила. У меня к тебе огромная просьба. Мне только что позвонили из России, мой родственник... мой брат тяжело болен. Мне нужно срочно вылететь в Москву.

- Рэй, ты бредишь? Я не решаю такие вопросы. Тебе надо переговорить с Ли Джиёном, он твой начальник.

- Директора я беру на себя. Не сомневайся, я его уговорю.

- Да это безумие! У вас запись альбома сейчас в самом разгаре.

- Парни поймут. Вернусь из России, допишу все свои партии отдельно. Хен запишет черновики вместо меня, он справится.

- Рэй, это плохая идея. Ты...

- Черт тебя возьми, Мила, ты можешь сделать то, о чем я тебя прошу? Закажи мне гребаные билеты в Москву на ближайший рейс! За любые деньги, срочно!

- Хорошо, только успокойся, - Мила Дэвис помолчала несколько секунд. - Что, так плохи дела?

- Он может умереть. Мне надо быть дома.

- Вот не знала, что ты русский! - фыркнула Мила. - Хорошо, будут тебе билеты. А визу кто тебе даст? Русские просто так тебя не пустят, это тебе не в Канаду поехать. Тебе нужно лететь в консульский отдел в Вашингтон.

- Да, конечно. Закажи мне билет до Вашингтона на сегодня.

- Ты ведешь себя как сумасшедший, Рэй.

- Я и есть сумасшедший, - ответил я и завершил вызов.

6.

На улице было наверное градусов десять или пятнадцать мороза. Я отвык от таких холодов. В куртке так-то не холодно, но вот ноги мерзнут. И вообще, все это похоже на дешевый детектив. Но ерничать по этому поводу совершенно не хочется.

Из подъезда дома вышла женщина лет пятидесяти с сумкой. Ее лицо показалось мне знакомым, когда я жил в этом доме я видел ее пару раз. Я вышел из-за угла и пошел ей навстречу.

- Здравствуйте, - сказал я. - Извините, что беспокою, вы ведь в этом доме живете?

- И что? - насторожилась женщина. Весь ее вид говорил о том, что я ее испугал.

-К родственнику своему приехал, онв этом доме квартиру снимает. Звоню ему, звоню, а он трубку не поднимает. - Я для убедительности показал женщине свой айфон. - Ронский Андрей Юрьевич, может, знаете?

- А вы кто такой?

- Я его брат двоюродный, приехал из США. Мы с ним десять лет не виделись.

- Американец? - Женщина посмотрела на меня не то, чтобы враждебно, но с некоторым вызовом. - Это вы решили в Россию приехать?

- Да. Мы с Андреем договаривались, что к родителям в Усть-Каменск поедем вместе, я их тоже сто лет не видел. А тут вот сегодня приехал из Москвы, звоню ему, а он не отвечает.

- Ой, мил человек, и не ответит, - вздохнула женщина. - Помер твой брат. Уж три месяца как.

- Как... помер? - Мне не пришлось изображать ужас и потрясение, они и так отразились на моем лице. - Он же совсем молодой!

- Вот так и помер. Он жил в квартире Веры Степановны, это соседка моя, она ему квартиру сдавала. Приехала Вера проведать жильца, а дверь-то никто ей и не открывает. Она своим ключом открыла, глядь - а жилец-то мертвый на кровати лежит! Страх-то какой.

- Погодите, погодите, дайте в себя прийти... Он что, сам умер!

- А я и не знаю. Верочке-то от такой картины с сердцем плохо стало, соседи "скорую" вызвали и полицию. Чего-то ходили, смотрели, потом родственника твоего увезли.

- А отчего умер, сказали?

- А кто нам скажет? Увезли, и все. Верочка сказала, вроде родные его приехали из провинции, забрали тело. Она теперь и не знает, как в этой квартире после всего жить. Страшно-то как!

- Ясно, - прошептал я. - А не помните, когда это случилось?

- Помню, конечно, у меня у крестной в этот день именины. Десятого сентября все это было. Утром... Что с тобой, американец? Ты весь белый прям, как стена.

- Ничего, ничего, просто... просто нервы. Не ожидал я. - Я посмотрел на женщину взглядом затравленного зверя. - Извините, я пойду.

В тот же день я взял билет на поезд до Усть-Каменска. Два дня провел в пути, приехал ночью. Понятное дело, домой бы я не рискнул идти ни под каким соусом. Это было невозможно. У меня была другая цель. Ночь я провел на вокзале, рано утром заказал такси и поехал на кладбище. В ритуальном отделе со мной поначалу разговаривать не захотели, но я все-таки смог их убедить просмотреть записи захоронений за последние три месяца и найти то, что я искал.

Идти пришлось далеко. Даже не могу сказать, что я испытывал, встав перед собственной могилой. Ощущение, я вам скажу... Не дай Бог никому.

Что я передумал в эти минуты, пока стоял? Не помню. Но одно запомнилось - я пытался ответить на вопрос, как со мной могло такое произойти? Никогда прежде я не задумывался над тем, насколько фантастическая штука жизнь. Люди ищут мистику там, где ее нет, а она вот, рядом, просто на блюдечке лежит. Дата смерти человека, лежащего в этой могиле - десятое сентября. Именно в ночь на десятое сентября я увидел сон, в котором подписал договор с директором Ли...

И еще, сильно болела душа. Мне было жалко маму, жалко сестру. Я понимал, каково им было в ТОТ день и что они чувствуют сейчас. Однажды они узнают правду, но я пока не готов сказать им ее. Я не готов встретиться с ними, это будет для них слишком сильное потрясение. Но однажды, наверное... нет, обязательно, я откроюсь им. Я не могу позволить им страдать, думая, что я умер.

Уж не знаю, сколько я так простоял. Холод и крики ворон заставили меня подумать о том, что мне пора. Все равно я ничего не могу сделать. А так вот стоять... Какой в этом смысл?

У ворот кладбища сидел мужик бомжеватого вида и побирался. В алюминиевой миске перед ним лежала какая-то мелочь. Я положил тысячу.

- Храни тебя Бог, сынок! - сказал бомж и перекрестился.

- Помолись за раба Божьего Андрея, - сказал я в ответ.

- За живого или усопшего? - спросил бомж.

- За живого, - я дал ему еще тысячу. - Сегодня я понял, что мы бессмертны.

- А ты только понял это? - Бомж усмехнулся, показав прокуренные корешки зубов. - Видать, хорошо жил, раз о том не задумывался.

- Так видишь, все-таки задумался. - Я отошел на пару шагов, обернулся и добавил. - Но никогда не поздно начать новую жизнь.