Двойник

Жил да был один человек. Звали его Иваном. Иваном-дураком? Нет, он был не дурак. Но другие люди вполне могли принять его за дурака. И было за что. Он был мало похож на других людей. Даже на фото он держался от них чуть поодаль, стоял особняком. Такие особняки часто вызывают у людей затаенный ужас, и мимо которых они спешат, отвернувшись, пройти, чтобы не встречаться взглядом с тем, что смотрит на них из глубины такого дома, часто заброшенного с пустыми дырами вместо застекленных окон.

Иван часто отключался от разговора и его долго переспрашивали люди, говорившие с ним, слушает ли он. У них невольно складывалось впечатление, что они разговаривают не с ним, а со стеной, которую он беззвучно выстраивает между собой и ними. Вот почему они раздражались, обзывали его эгоистом, человеком себе на уме, а то и просто вертели пальцем у виска.

И вправду Иван слабо слышал окружающих, потому что в это время вел разговор с самим собой, со своим собственным отражением в сознании. Он был редким примером рефлектора, который отражает то, что сам излучает на самого себя. Облучая самого себя мыслями, он создавал фон ментального загрязнения, который неосознанно тревожил окружающих людей. Они не знали точно, что их беспокоит, в чем заключается причина их тревоги и, естественно, спрашивали об этом Ивана, бывшего под рукой. Иван же, как партизан, молчал, погрузившись в свои глубокомысленные, многоэтажные думы, тем самым вызывая у них раздражение своим нежеланием разделить с ними и беспокойство. Напротив, он был спокоен, находясь весь в себе.

Не то, что Ивану было неудобно быть с другими людьми, - он легко переносил их присутствие, но только тогда, когда они не трогали его и не задавали лишние, то есть, глупые вопросы, на которые он не мог найти адекватные, глупые ответы, имея склонность отвечать умным образом. Но ему было уютно находиться одному и вести с самим собой неспешную и взвешенную беседу. Он любил взвешивать свои предрассудки, или то, что предшествовало его рассуждению, приподнимать их, освобождая место для текущей беседы с самим собой.

Самого себя он отделял от того Ивана, который являлся окружающим, проще говоря, которого они представляли им самим. Н это был не он сам, а только образ его в глазах окружающих людей. Ошибаются те люди, которые вслед за Фихте и Марксом, полагают, так, внешним образом, представленного человека, человеком в объективе или в объективном образе, реальным человеком. Это формальный, абстрактный человек, форма без содержания. Содержанием в таком объективном виде является представление другого человека, но никак не его суть.

Подлинным содержанием его жизни является переживание того, как человек чувствует себя в такой чужой шкуре или объективном фокусе, под взглядом другого. Не бывает иного взгляда, ведь у объектива нет взгляда. Он есть либо у тебя самого, либо у другого, чужого тебе. Как мог Иван смотреть на себя чужими глазами, если только этими чужими глазами не были «глаза» его души, так называемого «внутреннего человека», с которым он оставался наедине и вел бесконечные разговоры. Это был его внутренний, субъективный мир, в котором он реально существовал. В обществе же людей он делал вид присутствующего под объективным взглядом их отчуждающего его субъективность представления.

Иван был искателем правды, истины, реальности, как он понимал их. Но никогда наш герой не вел себя, как охотник. Он не любил специально скрываться, интриговать и преследовать охотный трофей, пускай это будет хотя бы иной разум. Он представлял мир не темным лесом, в котором могут скрываться, как охотники, так и их жертвы, но опушкой на краю опасных джунглей, прогалиной или просекой, которая выводит путника из лесной чащи на открытое место, где приходит ясность, куда держать путь, в какой или на какой стороне истина. Это момент пробуждения, состояния будды накануне ухода в нирвану.

Именно в такой чудесный момент времени мы, дорогие читатели, и обратились к истории нашего героя. Иван, окрыленный надеждой на открытие, был в хорошем, если не превосходном, настроении. Он шел на работу, где надеялся на то, что ему откроется нечто во время очередного, будничного занятия со своими учениками. Иван был учителем и работал он в одном из учебных заведений. Неважно было, кем о работал и чем именно занимался с ними. Сам он называл свое дело работой со смыслом. Естественно, работа со смыслом происходила в мысли вслух, на словах учителя с учениками. Это не означает, что прежде он не работал с текстом смысла. Беседа с учениками была формой прогона, репетиции, обкатки того, что он замыслил наедине с самим собой.

Сегодня он хотел обкатать, пройти, прогнать тему Гамлета. Это образ до сих пор волновал его воображение. Уже на занятии он вслух задался вопросом перед своими студентами: «Зачем автору такой герой, который постоянно сомневается»?

Первым ответил долговязый и импозантный, стильный ученик по имени «Александр». Он сказал, что неуверенность Гамлета вызвана его внешним видом.

- В смысле? – удивился учитель.

- Знаете, Иван Иванович, Гамлет не видный парень. Он не coolboy. Разве комильфо может сомневаться в самом себе? Ему не хватает здоровой наглости. Гамлет болезненно рефлексивен. Он болен умом, потому что обижен на свою судьбу.

- Поясни, пожалуйста, как его размышления связаны с обидой.

- Да, что тут размышлять! Я, к примеру, думаю, когда вижу, что окружающие настроены против меня.

- Иван Иванович, не слушайте Сашку, ему важно не то, что есть, а то, что люди считают, какого мнения они о его персоне, - пояснила упитанная староста «Валя».

- Чья бы корова мычала, - грубо ответил юноша на критику в свой адрес.

- Каждый видит то, каким видом обладает, - глубокомысленно заметил смуглолицый Руслан, сидевший рядом с Александром.

- Рыбак рыбака видит издалека, - объяснил позицию первого ученика студент с галерки по имени «Владимир».

- Не знаю, как вы, ребята, но я думаю, что наш герой Гамлет, вообще, не склонен обращать внимание на то, что говорят о нем окружающие. Как принц, он обычно не обращает никакого внимания на придворных. И только встреча с тенью отца заставляет его задуматься над шаткостью своего неопределенного положения. Эта тень есть воплощение, символ его страха за себя. Как ему быть здесь и теперь. Это классическая экзистенциальная ситуация выбора себя, кода тебя уже выбрали в качестве жертвенного агнца на заклание или козла отпущения.

Таким образом, путем он пытается перерешить свою судьбу. Его колебания вызваны навязанным выбором. «Быть или не быть? Вот в чем вопрос». Смысл вопроса заключается в том, что следует выбирать самого себя. Но что означает выбор самого себя, как он полагался автором «Гамлета»? Оказавшись перед целым морем бед смириться или оказать им сопротивление, смириться под ударами судьбы или возмутиться, не согнуться? Но, не согнувшись, можно сломаться и перестать быть. В любом случае в такой ситуации твое действие будет не творческим, а только реактивным, навязанным. В ней есть свобода только выбора того, что уже есть. Эта свобода выбора расшифровывается как свобода выбора решения мстить или не мстить за смерть отца, основанная на признании обвинения тени отца родного брата и своей жены в его подлом и тайном убийстве с целью завоевания власти над Датским королевством.

Но как можно верить призраку на слово, пусть даже он являлся не только одному Гамлету? Ведь о своем убийстве сообщил Гамлету не сам отец, а его призрачная тень. Причем она сообщила это лишь одному Гамлету. Как мог он, ученик университетских наук, поверить тени человека, не проверив на истинность такого рода категорическое утверждение? Правда, Гамлет замечает, отвечая на реплику своему другу Горацио, что «на свете есть много такого, что и не снилось нашим мудрецам». Упоминание Гамлетом сна наводит нас на подозрение о том, уж не приснилась ли ему тень отца и все, что она сказала ему.

Однако, если тень отца права, то какое дело ему до убийства отца? С какой стати он, студент Виттенбергского университета, должен мстить? Месть - это дикость варвара, а не просвещенного, цивилизованного человека, который должен призвать виновников гибели короля, отравления его ядом через влитие его в ухо на суд чести. Во всяком случае, он может вызвать родного дядю на дуэль, обвинив его прилюдно в убийстве короля и узурпации трона. Но он этого нее делает. Что же он делает? Будучи в отчаянном положении от смерти отца, он все же сомневается в обвинении тени отца.

Взяв слово с Горацио и офицеров караульной службы на стене где им явился призрак умершего короля, молчать, Гамлет признается им в том, что прикинется сумасшедшим и будет сам расследовать причину смерти короля. Зачем он признается в этом посторонним? Затем, чтобы зрители трагедии были в курсе его плана действий. Офицеры и друг, наперсник Гамлета играют роль, имеют значение подстановки, представления зрителя на сцене действия трагедии. Это вроде реплики героя в зал публики, означающей речь про себя. И только собрав неопровержимые улики преступления, Гамлет начинает действовать, приняв себя за перст судьбы.

Но в итоге Гамлет становится марионеткой этой самой театральной, наигранной судьбы, демонстрируя всю условность своей так называемой «свободы воли», которая никоим образом не свободна. Тогда в чем заключается смысл его трагического героизма? В рефлексии меланхолика? Такой смысл вызывает законное сомнение. «Быть или не быть»? И вот это меланхолическое колебание выдается за философское откровение? Что за бред сумасшедшего. В этом вопросе столько же философии, сколько в вопросе о том пить или не пить алкашу.

- Знаете, Иван Иванович, моя тетя, а она у меня ученая филологиня, говорит, что философия есть рефлексия кризиса среднего возраста или, проще говоря, осмысленное переживание климакса, в данном случае Шекспира, как автора трагедии «Гамлет», - подвела итог обсуждения бойкая девица Наталья.

- Понятное дело: у кого что болит, тот о том и говорит. Есть и такое, в случае с вашей тетей, Наташа, понимание существа философии. Назовем его пониманием женским, органическим. Возможно, в определенном возрасте организм требует так нужных ему витаминов или гормонов понимания. Вот такое гормональное определение философии.

Сегодня, господа и дамы товарищи ребята, мы переходим к теме, которую современные люди обходят стороной в публичном общении, но про себя представляют и соображают, что будет с ними после смерти. Это тема смерти и бессмертия. Назовем ее темой: «философия бессмертия». Она в некотором роде сама бессмертна, ибо есть размышление смертного человека с точки зрения вечности. В данном случае это размышление о бессмертии. Я специально выбрал бессмертие, а не смерть, предпочел одно другому, так как философская точка зрения вечная, бессмертная. Почему?

- По предмету философии, которым является всеобщее, как бывшее, настоящее и будущее, - ответил Владимир.

- Верно, Володя. И поэтому тоже. В этом смысле эта точка зрения и вечная, так как в вечности присутствуют одновременно все времена. Вот почему вечность есть одно время – настоящее, раз прошлое есть прошедшее настоящее, а будущее есть то настоящее, которое еще не наступило. Вечная точка зрения смотрит на все с настоящего места, с места настоящего, которое не становится не проходит и не приходит, а есть.

- Эта совершенная точка зрения? – спросила крохотная и ужасно симпатичная студентка по имени «Александра», привстав с последнего ряда, чтобы ее было видно.

- Естественно и даже сверхъестественно, Александра, - согласился с ней наш герой, отлично понимая, что такого роста мадемуазель никому не позволит называть себя уменьшительно-ласкательным именем в силу действия принципа компенсации, помогающего преодолеть недостаток в росте избытком самомнения. Так вот, человек смертен и не желает быть таковым, ибо он смертен в жизни; он живой и не хочет умирать. Человек жаждет бессмертия. Его желание и есть он сам. Как правило, человек идентифицирует себя по желанию. Он есть то, что желает в данный момент. Например, мужчина хочет женщину. Какую женщину он хочет?

- Мисс Вселенную, - подсказал Владимир и зал залился хохотом.

- Володя, этот вопрос был риторическим и на него было не обязательно отвечать. Кстати, я говорю про абстрактного мужчину как обобщение опыта знакомства с реальными мужчинами, которых встречаю в жизни. Когда знакомишься, то со временем знакомые начинают признаваться в том, о чем они думают. «Думы» - так они называют свои желания.

- Вы, Иван Иванович, о чем думаете, о чем мечтаете? – спросила его сидевшая в первом ряду угловатая девушка «Варвара», которая чуть не прыснула, когда ей на ухо сказал нечто скабрезное ее крепко сбитый сосед.

- Я мечтаю, о чем угодно, но только не о мужчине, ибо сам есть таковой. Человек обычно мечтает о том, чего у него нет. У меня, например, нет, точнее, не хватает ума. Вот я о нем и говорю чаще, чем следует умному человеку. Такую закономерность я заметил, когда обратил внимание на то, что чем чаще учитель говорит о философии, тем реже она есть в его словах. Мысли есть не желания.

- Тогда что они такое? – не унимался Владимир.

- Они есть явления идей. То, что может зарегистрировать, осознать человек в своем сознании.

Однако вернемся к теме нашего занятия. Итак, бессмертие как альтернатива смерти, которая ждет каждого смертного. Что же остается от человека после смерти?

- Труп, - категорически высказался Александр.

- Верно, труп. Он наглядно показывает нам человека в смерти. Но что будет после смерти?

- Ничего.

- Опять верно. Но это странно: совсем ничего, помимо трупа. Человек в трупном окоченении ничего не скажет, как он чувствует себя.

- Хреново, - предположил коренастый сосед Варвары Петр.

- Как раз в точку, если бы труп мог чувствовать и говорить. Человек в таком состоянии является бесчувственным. Да, и, вообще, это уже не человек, а только его тело, мертвое тело. Жив ли еще человек? Нет, при условии, что живет одно тело.

- Что еще? – спросила Варвара.

- Вот в чем вопрос. Люди полагают, что есть еще душа. Но что она есть без тела? Смерть может быть событием расставания, разлучения души с телом. У человека душа является разумной. Кому она является? Тому, кого человек называет «Я». Я – это он сам. Важно быть самим собой. Тот, кто это уразумеет, и является личностью. Поэтому смерть страшна только тому, кто стал личностью, так как личность и есть это «Я» как явление души в теле. Это явление есть сознание сознания или самосознание, а, значит, оно есть не просто явление, но феномен, явление самого явления. В нем, в этом Я, человек узнает самого себя. «Себя» есть тело, за которое душа принимает себя. Она принимает за себя тело сама, собственной персоной, маской, которая отличается от других масок, лиц, которые душа видит вокруг. Так она начинает быть человеком, привыкает к себе, к собственному, своему телу, разделяя себя с другими телами, точнее, других лиц, людей. Это лицо настолько прирастает к ней, что она уже не отличает себя от этой маски и чувствует себя собой, личностью.

Но что происходит с нами, если мы имеем самосознание, когда душа разлучается со своим телом в смерти? Можно ли это уподобить тому, что она чувствует, что чувствует, например, я, во сне? Во сне мы сознаем, но сознаем ли мы себя, чувствуем, точнее, узнаем ли себя. Ведь в это время тело спит. Правда, люди полагают, что это тело отдыхает, а душа спит и видит сны, то есть, гуляет, покинув свое тело. Неужели она вселяется в другие тела? Возможно, будучи вне сознания самого себя или самосознания, человек находится во сне. Разумеется, это так… Бывает, люди говорят о тебе, что ты, как во сне, если ты не узнаешь себя, как будто душа вышла погулять из своего или твоего тела. Тело нужно душе для самоидентификации. Оно нужно тебе, ибо ты и есть душа и тело вместе, их единый союз.

Следовательно, сон есть образ смерти, когда душа потеряла свое тело. Вот почему нельзя держать открытыми зеркала, чтобы не травмировать душу умершего человека, который не увидит в зеркале себя, свое тело. Каким же образом душ может вернуться самосознание? Об этом догадались индусы еще в древности, оставив об этом письменные свидетельства в «Упанишадах» и в других философских трактатах. Душа или «атма» вернет себе самосознание в новом теле после перерождения. Со временем, с годами она научится узнавать себя в новом теле, признает себя новым человеком. Это будет так в зависимости от того, как сложилась прежняя жизнь. Такая зависимость от прежней жизни у индусов называется «кармой». Это азы духовного учения (доктрины) о сансаре как круга (цикла) перерождений.

Но что будет с душой, если она не вселится в новое тело? Она не вселится в новое тело при условии преодоления в себе влечения к воплощению. Ведь душа без тела есть дух. Это может быть, если душа осознает себя духом. Осознает же себя духом та душа, которая имела уже опыт духовного освобождения еще при прежней жизни в теле. Ведь это так?! Логично. Но что тога будет служить духу средством самосознания? Разумеется, сам разум. У духа есть разумное, идеальное тело. Телом его является идея.

Но эта заповедь является недоступной для обычного человека, ограниченного собственной материальной телесностью. Его утешают религиозными сказками о том, что будет с его душой после смерти тела. В лучшем случае в раю он будет делать вечно то, что делает на время пребывания в церкви, - словами славит имя Бога. Вот и вся вечная жизнь. Такая жизнь не по нутру грешнику, который привык кушать, спать, размножаться и господствовать над себе подобными. В каком случае он может ограничиться славословием в адрес Бога? Только в том случае, если привыкнет питаться, отдыхать, плодиться и само-утверждаться одно молитвой. Но какая для этого нужна сила веры! Уже не человеческая.

- И все же что есть такого в бессмертии, чего нет в обычной смертной жизни? - вдруг задал вопрос Руслан.

- Правильно, Руслан. Следует не только пытаться ответить, но и задаться вопросом, на который нельзя не ответить. Как же ответить на ваш вопрос?

- Молча? – предположила староста.

- Оригинально, но не понятно. Ответ уже содержится в вопросе. Только его нужно осмотрительно извлечь из него, иначе он вызовет следующий вопрос. Попробуем ответить на ваш вопрос так, чтобы прояснить тему нашей беседы. Мы выясняем то, чего нет в обычной жизни. Чего именно? В ней все обычно, случается по обычаю, одно событие следует за другим, составляя звенья одной цепи, связи времени. Это связь настоящего в розницу. Она рвется от прошлого настоящего к будущему настоящему и восстанавливается в нынешнем настоящем. Настоящее, как если бы, вставляется в лакуну времени, его пропуск навылет. Оно заполняет собой дорогу во времени. Бессмертная вечность же не задерживается, чтобы дать возможность явиться иному и не ждет его, но идет, не останавливается, повторяя себя на все лады. Точнее, в ней все идет по плану, но она сама стоит, представляя собой вертикаль мировой линии настоящих, стоящих друг над другом, ось, кол, единицу времени. Между тем как время есть горизонталь. Вечность во времени уносит мгновением в сторону, смещает с вертикали и разносит по горизонту событий. Таким образом, вечность скрывается за горизонтом событий, явлений времени, как его сущность. В ней все события схватываются оптом, свертываются в трансцендентную точку мгновения, ноль времени.

Бессмертие освобождает человека от страха времени, от ожидания своего конца. В этом смысле оно неожиданно.

- Тогда выходит, что бессмертие есть ужас без конца? – неожиданно предположил Владимир.

- Верно. Если время есть ужасный конец, то бессмертие есть ужас без конца. Только представьте себе, что для человека се умерло, а он сам нет, завис в пустоте одиночества. Вот что есть ад как тьма внешняя. От нее и плач неумолчный и срежет зубовный.

- Хорошо, когда не кончается, но потом можно и нужно приятно закончить, - заметила Валя.

- Как в сексе, - догадался Александр о том, что имела в виду проговорившаяся староста, над чем все студенты вместе засмеялись.

- Да, конец короткий, но процесс длинный, - глубокомысленно добавил Петр.

- Не скоро дело делается, да скоро конец сказывается, - изострил свою мысль следом Руслан.

- Не все коту масленица, - закончил студенческий стеб преподаватель. – Пора и честь знать, - это были его последние слова перед звонком с урока.

Когда все студенты разошлись, тогда в аудитории осталась помимо Ивана Ивановича одна Варвара. Она хотела что-то сказать и Иван Иванович вопросительно посмотрел на нее.

- Знаете, что, Иван Иванович, - наконец, решилась Варвара, - мне не понравился конец занятия. Такая серьезна тема, а вы… спустили ее на тормозах, ограничившись шуткой… Вот так! – добавила она.

- Хорошо, Варвара. Как следовало нам закончить беседу?

- Это я скажу вам, только если вы пригласите меня к себе на чашку чая, - выпалила скороговоркой Варвара.

«Ничего себе»! - только и мог, что подумать про себя Иван Иванович. Но вслух он произнес роковую, как ему тогда казалось фразу: «Извольте, Варвара, я приглашаю вас к себе в гости на чашку чая, за которой вы скажите мне все, что знаете о бессмертие». Он никогда еще не приглашал студенток к себе домой в гости на чашку чая, ибо считал такое приглашение неприличным.

- Не бойтесь, Иван Иванович, - успокоила его Варвара, - я уже совершеннолетняя.

Она сказала это так многозначительно, как если бы догадалась о страхах несчастного преподавателя.

- Я обещаю, что не буду вас соблазнять.

От этих откровенных слов Ивана Ивановича бросило в жар, и он невольно стал представлять, как именно Варвара будет не соблазнять его, промямлив нечто в знак согласия.

- Ждите меня сегодня в восемь часов вечера, - предупредила его Варвара и, бесшумно прикрыв дверь, вышла из аудитории, оставив Ивана Ивановича в глубокой задумчивости, что ему делать теперь.

Про себя он думал: «Вот я и дождался, наконец, скандала. Девчонка симпатичная, но молодая. Правда, как она сказала? Совершеннолетняя… Мне этого еще не хватало. Одно дело, мечтать о несбыточной любви к недосягаемой красавице, Елене Петровне.И, совсем другое дело, оказаться самому объектом влечения. Влечения ли? Может быть, подлого розыгрыша»?

Дело было в том, что он уже давно бросал украдкой пылкие взгляды в сторону молодой специалистки Елены Петровны Бравадской, в нынешнем году пришедшей к ним на кафедру. Но он никак не решался к ней подойти и пригласить просто погулять по улице и зайти в кинотеатр или в театр, наконец, в кафе-ресторан. Слава богу, таких мест было много в столице. Но, к сожалению, Иван Иванович питал нежные чувства к Елене Петровне и особенно трепетно к ним относился, робея получить отказ в случае признания.