Двойное дно

Воздушный змей взмыл в небо и скрылся за облаками, мерцая перекачивающейся по трубкам маной. Оставшимся на пристани Виктору, Алисе, Гербере и Ульяне предстояло идти до дома пешком. Ни родители Ульяны, ни родители Алисы не были в курсе, что девушки вернулись домой сильно раньше времени. Ульяна убежала в сторону бараковых кварталов, намереваясь привести всю свою семью в дом Панфиловых для знакомства:

— Если начнут выеживаться, приду одна, — напоследок бросила она.

— Знаете, я чувствую себя очень неуверенно, — морщась сказал Виктор, — может, стоило одеться более парадно. Или принести пирожные в подарок? Что вообще нужно делать, когда идешь знакомиться с родителями девушки?

— Постараться не быть убитым ее отцом, — хихикнула Гербера.

— У него уже был шанс, — ответил Виктор, — сейчас я уже не буду той безмолвной жертвой.

— Не говори так, — вмешалась Алиса, — отец тяжело переживал за тебя. После этого он забросил работу в медицине. Уверена, именно ты на него так повлиял.

Виктор не ответил, но его взгляд оказался напряженным, пока они не приблизились к бирюзовой двери дома Алисы. В этот момент он как-то сначала побледнел, потом покраснел…

— Давай войдем, пока он не стал фиолетовым в крапинку, — недовольно бросила Гербера.

Алиса подняла руку, чтобы постучать в дверь, но Виктор остановил ее:

— Погоди, давай сначала обсудим.

— О, милостивая Макошь, Виктор, — закатила глаза Алиса, — мы не можем простоять на пороге до вечера, и после долгой дороги я хочу, наконец, поесть.

Она вновь подняла руку, но парень ухватил ее за запястье:

— Я тут подумал, — спешно начал тараторить он, — почему бы нам не отложить все это на потом? Я имею ввиду это "знакомство". Мы с Герберой можем найти гостевой дом, а завтра с утра…

— Снова здарова, — закатила глаза Гербера, — повезло, что поблизости нет шкафа.

— Мы ведь уже все обсудили! Серьезно, Виктор, немедленно прекрати себя так вести, иначе я…

— Алиса! — дверь резко распахнулась — за ней стояла бабушка Хельга, вытирающая руки о вафельное полотенце, ее передник был испачкан в муке. — Фрезия, дорогая, это и в самом деле Алиса.

— Ну, конечно же! — радостно встретила ее мать, сверкая голубыми глазами в сторону Виктора. — А вот кто вы — мне неведомо, — она протянула руку тыльной стороной вверх, но вместо поцелуя, Виктор лишь неловко пожал ее. — Забавный. Что ж, проходите, мне не терпится услышать причину твоего столь стремительного возвращения домой, тем более в такой пестрой компании.

Мама, пританцовывая пошла в глубь дома, за ней засеменила бабушка, бросая на Алису подозрительные взгляды и что-то бубня дочери на ухо. Вместе они прошли на кухню, в которой творился настоящий кавардак.

— У нас что, какой-то праздник? — неуверенно спросила Алиса, поглядывая на нескладные пирожки, разложенные на деревянных досках.

— Праздник? — Фрезия скользнула взглядом по кухне. — Да, праздник.

— И что это за праздник?

Прежде чем Фрезия открыла рот, бабушка шикнула на нее. Скользнув взглядом по стоящим за Алисой Гербере и Виктору, мама решила придержать объяснения на потом:

— Об этом позже, дорогая, — махнула рукой она, — ну, ты представишь нас своим друзьям?

— О, да, конечно, — все еще напряженно косясь на заготовки, опомнилась Алиса, — это моя мама, Фрезия Панфилова, урожденная Йотундоттер, а это моя бабушка — Хельга Сигурдоттер.

— О, у вас разные фамилии, — удивилась Гербера.

— Да, это традиции северных народов. По сути фамилии отсылают к имени отца. Моя мама — дочь Йотуна, а бабушка — дочь Сигурда.

— Занятно, а я Гербера, у меня нет фамилии — у урожденных имена не повторяются.

— Я сразу признала в вас урожденную, сударыня, — улыбнулась Хельга, — столь невероятный цвет волос может быть лишь у тех, кто из утробы матери выходит с маной.

— Простите, — неуверенно переспросила Гербера, — вы сказали утробы? Можете пояснить, что это значит.

— О, дорогая, это наш сугубо немагический эвфемизм. Видишь ли, обычные человеческие женщины вынашивают ребенка в животе на протяжении девяти месяцев, потом проходят через довольно опасный и болезненный процесс — роды.

— Вы имеете в виду, — совсем растерялась Гербера, — ребенок как-то выходит из живота? Но как? Его приходится разрезать или что?

— Дорогая сестрица, — одернул ее Виктор, — я немного позже более подробно расскажу тебе об этом процессе, а потому сейчас просто помолчи.

Алиса сощурила глаза. Кажется, не только Гербере понадобится познавательная лекция об особенностях размножения.

— Не будьте так строги с ней, молодой человек. Помню мой папа постоянно ворчал, что появление ребенка у обычных людей это настоящее варварство, в сравнении с чудесным явлением в мир урожденных детей.

— О, Сигурд, да, я припоминаю его имя среди нашей родословной, — с улыбкой закивала Гербера.

— Да, Алиса, ты, возможно, немало поражена, но твой прадедушка…

— Был урожденным, — бабушка осеклась, — я уже знаю о своем происхождении. И это лишь одна из причин, почему я тут.

— О, — только и смогла выдавить из себя Хельга, — а вы, молодой человек, тоже из урожденных?

— Не совсем, — лицо Виктора по цвету походило на рассыпанную по столам муку, — я… понимаете ли, я…

— А где папа? — прервала его сконфуженное блеяние Алиса.

— О, точно! — воскликнула Фрезия. — Он уже совсем скоро будет здесь. Давай, дочка, помоги мне, — она обвела руками то, что лежало на столах, — с этим.

Хелена отвела Герберу и Виктора в гостинную. Проводив их взглядом, Алиса приблизилась к уху матери и прошептала:

— Что тут происходит?

— Ну, — закусила губу Фрезия, — это, конечно, не совсем праздник… О, Алиса, — она приложилась головой о шкаф, — мы были уверены, что ты вернешься только в ноябре. В общем, в городе сейчас крупные проблемы. Но тебе совершенно не о чем переживать, дорогая.

— О чем ты?

— Видишь ли, мы как семья с выраженным достатком желаем оказать помощь…

— И поэтому вы с бабушкой занимаетесь готовкой вручную, а не позвали гувернантку?

— Именно так, ведь она из района бараков.

— И что? Раньше вас это не отвращало.

— Да, пока его не охватила эпидемия, — тихо прошипела Фрезия.

— Эпидемия? Но улицы выглядят так, словно…

— Словно ничего не происходит, я знаю, — она глубоко вздохнула, — твой отец как представитель элиты города сейчас в ратуше, узнает, насколько дела плохи, и что теперь с этим делать. Я только надеюсь, что ты сюда не на каникулы прибыла, потому что ты совсем не вовремя.

— Нет, мам, я сейчас занимаюсь одним очень важным делом, завтра мне нужно улетать.

— Боюсь, с этим могут возникнуть серьезные проблемы. Вот что, я не знаю, почему ты прилетела столь рано, но я не против немного повременить с обсуждением этого. Бери своих друзей и сматывайтесь отсюда!

Алиса буквально одним глазом посмотрела в окно на резко опустевшие улицы и еще не успела принять никакого четкого решения, как над их головами разразился вой сирены:

"Внимание, граждане Новолесенска! Призываем вас немедленно укрыться дома и не покидать пределы жилища до новых распоряжений!".

Никакой конкретики. Казалось бы, что им стоило сразу обозначить проблему? Но был немалый шанс, что размытое предупреждение об опасности вызовет куда большее желание последовать указанием, чем прямое указание на неизвестную эпидемию. Вот только цена этого — неконтролируемая паника. Мама в сердцах скинула с себя передник:

— Лучше бы они сразу сказали, в чем дело.

И тут же телефон в гостиной начал разрываться от звонков. Фрезия только и успевала успокоить одного знакомого, как на линии тут же повисал еще один. Все они искали у нее ответов и поддержки. В основном это были выходцы из бараковых кварталов, работающих на заводе у отца, и знавшие ее мать как женщину с добрым сердцем и крепкими нервами относительно всего, что не касалось ее дочери.

Михаил Панфилов вернулся домой только к ночи. Увидев Алису, он тяжело вздохнул и сказал, что через двадцать минут будет ждать всю семью в столовой. Казалось, он был так измучен, что совсем не обратил внимание, что за столом собрались и те, кто в этом доме вовсе не живет:

— Это катастрофа. С сегодняшнего вечера все движения воздушных змеев остановлены. В городе введен полный карантин. Все должны оставаться в пределах своих домов, — он обвел взглядом сидящих и только сейчас осознал, что за столом не только члены его семьи. — Жаль, что наше знакомство проходит в таких условиях.

— Это для нас совершенно нормально, — широко улыбнулась Гербера, — еще с первого дня знакомства с Алисой мы только и делаем, что напарываемся на интересные истории.

— Отец, что это за эпидемия? Какие у нее симптомы?

— Пятна на теле в цветах маны, высокая температура, кашель, — быстро перечислил он, — это пока все, что удалось зафиксировать. Вся городская больница стоит на ушах, палаты переполнены, а врачи даже не знают, что это такое.

— И как давно это началось?

— Буквально пару дней назад.

— Тогда же, когда мы уничтожили ядро, — кивнула Гербера.

— Уничтожили что? — Михаил недоуменно посмотрел сначала на гостью, а потом на свою дочь.

— О, папа, приготовься, мне очень многое нужно тебе рассказать…

Михаил слушал дочь очень внимательно, не перебивая и, кажется, с каждым новым поворотом истории становился все мрачнее. Фрезия была куда более активна в процессе ее рассказа. Лишь услышав о Морриган, она побледнела и начала засыпать Алису вопросами, но Хельга раз за разом пресекала ее попытки вмешаться, позволяя внучке для начала рассказать свою историю целиком.

— С одной стороны я рад, что ты участвуешь в чем-то настолько грандиозном, — наконец сказал отец, когда Алиса закончила свой рассказ, — но с другой я бы предпочел, чтобы твое обучение было просто обучением, впрочем, уже ничего не поделать. Нужно придумать, как переправить вас с острова.

— Переправить с острова?! — взорвалась Фрезия. — Наша дочь буквально только что чудом вернулась невредимой после того, как встретилась с самой богиней войны, и ты хочешь… Что?!

— Хочу, чтобы она закончила начатое, — спокойно сказал Михаил.

— Не бывать этому! — Фрезия стукнула кулаком по столу. — Уж лучше пусть сидит на карантине, но в относительной безопасности, чем будет вновь соваться в самое пекло.

— Я бы не сказал, что неизвестная зараза действительно лучше. Сейчас даже еще не установлены пути передачи. Уж тем более мы ничего не знаем о летальности. Нам жутко повезло, что болезнь проявляет себя так… ярко.

— А нулевой пациент?

— Пока еще не найден, — тяжело сказал отец. — Она словно вдруг возникла у многих, иногда совсем не связанных друг с другом людей.

— У них должно быть что-то общее!

— Все происходит слишком быстро. Поэтому, чем быстрее вы улетите отсюда…

— Я тебе еще раз повторяю, я не допущу этого! — закричала мама.

— Фрезия, пожалуйста, давай мы обсудим это в спокойном тоне, — устало сказал Михаил, оглядывая гостей, — мы все таки не одни тут, чтобы давать волю эмоциям.

— О, ты всегда был таким! Тебе что угодно важнее дочери: то празднества, то случайные люди в нашем доме!

— Нет, дорогая, именно дочь мне важнее всего. Но в сложившихся условиях безопасности нет нигде.

Фрезия деланно вскочила из-за стола и выплыла из комнаты, шелестя парчовыми юбками. В повисшей неловкой тишине за ней с тяжким вздохом отправилась Хельга. Михаил же вел себя так, словно бы не произошло ничего примечательного. Фрезия никогда не скупилась на эмоции, она считала, что лучше вывалить все сразу, чем удерживать и накапливать в себе, пока не взорвешься. Она покинула комнату не чтобы за ней последовали, а чтобы дали время на размышления. Отец не сразу понял эту ее особенность, но любая попытка поговорить с ней сейчас, неминуемо приведет к попыткам зацепиться не только за слова, но и за отдельные вздохи. Михаил осмотрел гостей и задержал взгляд на Викторе — тот неуверенно сглотнул.

— Все и правда происходит слишком быстро, — нервно хихикнула Алиса, — познакомься, папа это…

— Виктор, — смущенно улыбнулся Михаил, — забавно, как тесен наш мир, — он перевел взгляд на Герберу, — а ты дочь… Нет, скорее внучка Мускари.

— Да, — встрепенулась Гербера и отбросила длинные красные волосы за спину, — а откуда вы знаете?

— О, это долгая история, но кажется Алиса привела вас сюда с надеждой, что я ее поведаю, — он вопросительно глянул на дочь.

Алиса восторженно кивнула: папа всегда обладал очень быстрым восприятием и обработкой происходящего, и не важно, бушевала ли вокруг него война, неизвестная эпидемия или последствия взрыва магического реактора.

— Я знаю, что если она проделала весь этот путь на страшных воздушных змеях, она с места не сдвинется с места пока я все не расскажу, — Михаил перевел взгляд на парня. — Ты, возможно, не помнишь меня, Виктор, но ты точно помнишь Сашу, мою сестру, — Алиса увидела, что Виктор хочет что-то сказать, но сжала под столом его руку, предлагая сначала выслушать весь рассказ отца. — Она тебя очень любила, помню, все уши прожужжала — Виктор то, Виктор сё. Я понимал, что она хочет выкупить тебя, но к тому моменту уже вложил все деньги в важнейшее исследование в своей жизни, параллельно продолжая зарабатывать как медицинский инженер. Меня жрали сомнения. Ведь как инженер я был вроде не так уж и беден, но мне хотелось большего. Совершить прорыв. И прорыв случился. После крушения Красного солнца, смерти Саши и ее еще не рожденного ребенка, я окончил изготовление осевого движителя, которое годами откладывал. Вот только я знал, что у нее остался кое-кто очень важный в лаборатории, а этот кое-кто навсегда лишился всего, что было в его жизни. Я решил всего одним глазком поглядеть на тебя. Сестра всегда уходила от ответа, когда я пытался узнать у нее, зачем тебя в принципе держат в лаборатории. Да, увиденное меня шокировало. Главный врач больницы, которой принадлежала лаборатория, заломил за тебя кругленькую сумму, но я наконец понял, что происходит, и для чего у меня запросили разработку приспособления для довольно варварской операции, предполагающей последовательное дробление костей, для придания им формы, схожей с человеческой, — он склонил голову, глядя на стол. — Я просто не знал, что делать. Сумма за тебя была неподъемная, а до операции оставалось в разы меньше времени, чем до обнародования моего патента. Я не смог уберечь тебя. А после узнал, что тебя продали урожденному, Мускари. Я постарался поговорить с ним, убедить, что тебе будет лучше в моей семье, но он был непреклонен. Лишь пообещал, что больше тебе не причинят вреда.

— Дедушка считал, что вы хотите купить его, чтобы продолжить опыты, — осклабилась Гербера, — потому и дал от ворот поворот.

— Я догадывался, — слабо улыбнулся Михаил, — но я безумно рад, что он сдержал свое обещание. Саша лишь желала прекратить его страдания и дать ему жизнь, которой достойны все дети. Для меня эта встреча стала переломной. Я полностью оставил медицинскую инженерию, так как не всегда догадывался, что делаю на самом деле, и сосредоточился на чем-то более понятном и контролируемом.

— Ну, теперь ясно, что случилось с Сашей, — удовлетворенно кивнула Гербера, — знали бы вы как Виктор годами бесился по этому поводу. Скажи же, Вик!

Она не заметила, как Алиса запальчиво машет головой, надеясь, что Гербера обратит на нее внимание и остановится. Уже на середине рассказа она заметила, что Виктор дышит часто и поверхностно, но понимала, что все это он должен услышать именно от ее отца, чтобы эта история для него получила свой окончательный финал от наиболее близкого Саше человека, а не выглядела так, словно Алиса пытается оправдать свою родню. Алиса сжала его руку и он, наконец, заговорил:

— Мне нужно выйти.

Алиса провела его к дверям во внутренний двор, но когда Гербера и ее отец остались за закрытой дверью, он резко остановил ее. Они стояли в молчании. Алиса позволила ему собираться с мыслями столько, сколько потребуется. Его голос надломился от долгого молчания:

— Ты знала, уже тогда, когда посмотрела на нее?

— Да, — кивнула Алиса, — мне всегда говорили, что глаза у меня точь в точь как у тети. Поэтому мне хватило лишь беглого взгляда, чтобы все понять.

— Поэтому ты не предоставила мне выбор, — внезапно улыбнулся Виктор, — я уже думал, что это что-то вроде необходимого обряда посвящения, а все оказалось куда лучше.

— Нет, конечно, мы еще должны сказать папе насчет…

— Думаешь, это хорошая идея? — усмехнулся он. — Не многовато ли откровений для одного вечера?

— Вчера ты сказал, что наш статус отношений предполагает планирование совместного будущего, которое я с трудом представляю без участия моих родителей.

— Ох, хорошо…

Из-за двери они услышали громкий крик ее отца "Что?!". Алиса вбежала в комнату и увидела, что Гербера вжалась в спинку стула, в страхе глядя на раскрасневшееся лицо Михаила. Что же такого она умудрилась наговорить ему за те полминуты, что они пробыли в другой комнате? Но папа услужливо сразу же дал им понять, что произошло, смерив Виктора тяжелым взглядом:

— Алиса, нужно поговорить.

— И мы не можем сделать тут?

— Нет, не можем, — не терпящим возражения тоном ответил он.

Алиса закатила глаза. Недовольно ворча, она вернулась в ту же комнату, из которой только что вышла. Девушка помнила отца таким раза три или четыре за всю свою жизнь. И всякий раз эти эмоции предназначались не ей.

— И что это такое? — гневно спросила она, когда отец прикрыл за ними дверь.

— Алиса, когда я говорил тебе найти подходящую партию, я не имел ввиду…

— Кого? Давай, договаривай.

— Да, я не имел в виду гибрида, — шепотом бросил ее отец. — Дорогая, мы толком не знаем, как функционирует его тело. Но есть еще более важные вещи.

— Это какие?

— Длительность его жизни превосходит твою в четыре раза, его сила выше твоей в неизвестное нам количество раз. То, что он пережил навсегда останется с ним, и я не желаю, чтобы моя дочь расхлебывала то, каким его сделали другие.

— Ты говоришь сейчас о его психическом состоянии?

— В большей степени, — Михаил протер глаза пальцами, — насчет генов… Не знаю, что сказать. Его случай можно назвать уникальным.

— Но ведь в той лаборатории были и другие гибриды.

— Помимо него всего трое. А гибрид хульдры и человека — и того один. И она была девочкой. В этом случае мы можем предположить, как мана себя поведет. Но… — он глубоко вздохнул, — это все слишком рискованно.

— Более рискованно, чем чем путешествие по Ковенам с целью уничтожения их ядер? — в недоумении спросила Алиса.

— Да! — серьезно воскликнул Михаил, и в голову Алисы закралось смутное подозрение.

— Врешь, — прищурившись сказала она. — В чем на самом деле причина твоей реакции?

— Я же объяснил тебе, — его голос начал дрожать, — у нас мало сведений о подобных ему существах.

Его взгляд метался из стороны в сторону. Он не был так напряжен, когда намеревался рассматривать претендентов, за которых ему придется выдать замуж единственную дочь. Наоборот, тогда он был абсолютно спокоен… Неприлично спокоен для того, кто в полной мере осознает жестокое будущее своей дочери.

— Нет, папа, дело не в этом, — ее внезапно осенило, — ты вовсе не собирался выдавать меня замуж! И, конечно же, не ждал, что я приведу домой парня!

— Хорошо-хорошо, — сдался отец, — ты права. Вся эта жуть с помолвкой в шестнадцать вызывала у нас с твоей мамой ужасную тревогу. Ты ведь знаешь, для нас такой порядок вещей неприемлем…

— И что же вы задумали?

— Я поговорил с профессорами Восточной академии, они готовы были без промедления принять тебя на курс, несмотря на то, что учебный год к тому моменту уже бы начался. Это дало бы тебе еще пять лет вдали отсюда. Конечно, ты бы не смогла вернуться домой в это время, но зато у тебя была бы нормальная жизнь. А найти мужа в академии, где достаточно парней, подходящих тебе по интеллектуальному развитию и интересам — самый простой способ.

— Ну, конечно, ведь вы с мамой встретились именно в академии, — спаясничала Алиса.

***

Ее родители встретились как в любовном романе: Михаил увидел юную Фрезию на сцене театра, после чего ходил буквально на каждое ее выступление. Тогда-то ее будущая мама приметила парня, каждый ее выход глазеющего на нее с первого ряда:

— Валькирия моя, — сказала она своей гримерше, — сходи в партер и приведи мне мужчину в бархатном костюме цвета янтаря.

— Тот, который на каждый твой выход слюну пускать начинает? — фыркнула девушка. — Сдался он тебе.

— Сходи и приведи, — твердо повторила Фрезия, — чем быстрее мы поймем, что он из себя представляет, тем понятнее будет, что с ним делать.

— Не нравится мне этот тип. Я попрошу Ульфа присмотреть за вами?

— Да, если ему не сложно.

Но Михаил отказался от встречи, и, краснея и бледнея, передал девушке лишь одну вещь — чудную заколку в виде голубых орхидей.

— Дешевая безделушка, — недовольно сказала гримерша.

— О, нет, дорогая, ты ошибаешься, — ответила Фрезия, пристально рассматривая пайку на цветах, — это сокровище. Ручная работа.

— Неужели сам спаял?!

— Спросим однажды, — сказала она, прилаживая заколку к волосам.

Именно по заколке, красовавшейся на актрисе на следующей пьесе, Михаил понял, что это именно она, а не кто-то другой, приглашает его к разговору.

***

Алиса считала эту историю романтичной, но безумно путаной. Она привыкла решать вопросы словами через рот. Хотя, если бы Виктор назвал в честь нее какую-нибудь болезнь… Она бы точно растаяла от такого проявления чувств.

— Мы с твоей мамой имели совершенно нормальное и гармоничное развитие отношений, — недовольно сказал отец.

— Это ты про то, что ты крал ее из дома ночью, чтобы погулять?

— Она считала это очень романтичным.

— Дедушка до сих пор отказывается с тобой разговаривать.

— Отнюдь, после регистрации патента это я отказываюсь с ним разговаривать.

— Папа, — с улыбкой сказала Алиса, — на приведенном примере ты и сам можешь проследить, что противостояние парней и отцов их девушек это что-то вроде обязательной обмены любезностями. Будь Виктор хульдрой, гибридом, человеком, нищим, богатым, твоя реакция была бы одинакова. Но несмотря на все неодобрение дедушкой тебя, ты ведь понимал, что ответственность выбора все равно лежит на маме.

— Алиса… — хватаясь за последнюю соломинку сказал Михаил. — Но тебе же только пятнадцать…

— Глазом моргнуть не успеешь, как мне исполнится двадцать и твои запросы ко мне резко изменятся, — фыркнула Алиса. — Сейчас у меня есть более важная миссия, чем убеждать тебя, что Виктор хороший. Ты ведь можешь помочь нам сбежать с острова?

— Вариант, который я предложу, тебе не понравится…

— Манаплан? — поморщившись спросила Алиса. — Сейчас я уже спокойнее отношусь к полетам, но эта штука все еще вызывает у меня дрожь.

— Иной вариант невозможен. И чем быстрее вы отправитесь — тем лучше. К завтрашнему утру уже подготовят купол. Куда ты планируешь лететь в первую очередь?

— На восток или юг — север Морриган сказала оставить на самый конец.

Она услышала робкий стук в дверь, за которой как раз стояла Гербера, со знакомой Алисе напряженной широкой улыбкой, призванной скрыть ее неловкость:

— Прошу прощения, если помешала, Ульяна прислала тебе сообщение.

Алиса взяла стрекозу из ее рук и немедленно раздавила, уже догадываясь, что услышит от подруги:

"Алиса, как ты уже поняла, я не смогу прийти, чтобы познакомиться с твоими родителями. Наш район перекрыт, внутри дежурят охотники. Мама заболела, но мы не планируем отправлять ее в больницу. Уверена, ни мне, ни брату ничего не грозит. Хорошо, что я работала с тобой, собирая данные с учеников, — нервно усмехнулась она. — Заражаются лишь те, кто обучался в Северном Ковене. Надеюсь, эта информация окажется тебе полезна, потому что именно тебе, видимо, придется с этим разбираться. Буду держать тебя в курсе. До встречи".

— Значит, север, — задумчиво сказал отец. — Именно его богиня посоветовала тебе оставить напоследок, верно?

— Да, — растерянно ответила Алиса, — но если я поступлю именно так — рискую потерять время.

— Почему Морриган сказала не соваться именно на север? — спросила Гербера.

— Она сказала, что Хель может оказаться самым трудным бойцом. Больше мне ничего не известно.

— Значит, она предполагает, что на нее мы можем потратить больше всего времени.

— Или что опыт борьбы с Орисницами и Рожанницами может пригодиться нам против Хель, — кивнула Алиса. — Но эпидемия важнее, нам придется в первую очередь двигаться на север.

— Здорово, и как мы вырвемся с острова, на котором установлен полный карантин? — с усмешкой спросила Гербера.

— Есть вариант. Надеюсь, тебе по душе одноместные летательные аппараты.