Двойной фантом (Краденая магия - 5)

в котором беседуют сильные мира сего

– Государь готов принять вас, сударь, – сухо бросил Романову бессменный заведующий Собственной Его Императорского Величества канцелярией граф Алексей Разумовский – преклонного возраста сухопарый господин с нелепыми, торчащими в стороны жиденькими усиками и маленькими злыми глазками.

«Сударь»! Совсем недавно эта конторская крыса величала его не иначе как «Вашей Светлостью», да при том еще и ловко сгибаясь, словно складной аршин, в глубоком поклоне! А нынче духов бюрократ совсем страх потерял, каналья! «Ну да ничего, пусть. Даст Ключ, поквитаемся и за сие…» – мысленно поставил себе жирную «галочку» опальный Светлейший князь.

Не удостоив нахала-графа ответом, он шагнул к дверям тронного зала. Однако распахнулись те перед ним не сразу, заметно повременив – еще одно изысканное унижение, организованное мелочным Разумовским. Романов лишь брезгливо поморщился, да и эту его гримасу граф Алексей сумел бы заметить, разве что прибегнув к технике кривого зрения.

Когда несуразная пауза у входа затянулась вовсе уже до неприличия, искусно инкрустированные створки наконец дрогнули и принялись неспешно открываться.

– Светлейший князь Всеволод Романов, губернатор Забайкальского края – по делу государственной важности! – громогласно возвестил императорский генерал-адъютант по ту сторону дверей.

Машинально одернув форменный китель, Романов вступил в зал.

Его Величество Борис VIII восседал на золотом троне, вознесенном на семиступенчатый подиум и укрытом бархатным балдахином. Еще с противоположного конца зала опытный глаз бывшего Главы Кабинета министров безошибочно определил, что Государь соизволил присутствовать лично, а не отделаться от визитера фантомным изображением. Без сомнения, это являлось добрым знаком.

На Императоре был белый парадный мундир – тот самый, в котором Бориса VIII чаще всего изображали на официальных портретах – но без орденов и лент. Длинные волосы Его Величества, темно-русые с проседью, лейб-цирюльник незатейливо заплел в некое подобие косички – что называется, «по-китайски», хотя в самой Поднебесной такая мода давно ушла в прошлое. Ни короны, ни даже легкого венца Государь надеть не потрудился.

Все это в совокупности, пожалуй, подразумевало неформальный характер аудиенции. Что ж, тем лучше.

Чинно пройдя через зал, Романов, как и предписывалось придворным этикетом, остановился в трех шагах от подиума – аккурат между двух грозных с виду стражей в алых мундирах Собственного Его Императорского Величества Конвоя. Так-то, в случае заварухи, Светлейшему князю оба они были бы не соперники, но наверняка здесь дежурили и другие охранники – на галерее наверху, позади трона, за мраморными колоннами возле стен, а возможно, и просто рассредоточенные по залу – под мощной маскировкой. Высматривать их Романов, разумеется, не стал, как и выискивать защитные артефакты, безусловно, имевшиеся тут в немалом числе: во дворец он сегодня явился не для открытого боя – в любом случае безнадежного.

Хотя, конечно, небезынтересно – чисто теоретически – как бы все обернулось, доведись ему и впрямь сойтись с Борисом в поединке один на один, без вмешательства охраны. Государь – секретом это не являлось – отнюдь не был самым могущественным магом Империи. Выдающимся – наверное, но точно не величайшим. Как, собственно, и многие его предшественники на этом троне. Некоторых из их подданных, кстати, данное обстоятельство в немалой степени смущало. Идея, что власть в стране должна принадлежать лучшему из лучших, в русском обществе всегда была популярна: когда-то именно на этом основании взошел на престол Борис I Годунов, а за столетия до него – легендарный Рюрик Чародей.

Двести лет назад под лозунгом установления в России выборности верховного правителя даже случился мятеж гвардии – в итоге, впрочем, подавленный, пусть и не без труда. К слову, в среде участников оного восстания немаловажную роль играл прямой предок нынешнего Главы Кабинета министров графа Бестужева-Рюмина. Род его тогда надолго утратил былое влияние – но вот, глядишь ты, нынче снова вознесся на самый верх.

Так что не стоило отчаиваться, вернет свое и он, Романов. И если сегодня ему удастся осуществить задуманное, первый шаг к вершине будет сделан.

Светлейший князь склонился перед троном в почтительном поклоне – но почти тут же вновь с достоинством выпрямил спину и выжидающе воззрился на Государя.

В свою очередь Его Величество с четверть минуты со скучающим видом и в полной тишине поглядывал с верхотуры на опального сановника, затем таки соблаговолил нарушить молчание.

– Рад вас видеть, любезный племянник, – искренне-равнодушным тоном бросил Государь.

Родство между шестидесятилетним Борисом и Романовым было, конечно же, далеко не столь близким, в возможной очереди к престолу Светлейший князь не входил и в первую дюжину потенциальных претендентов, но все же некие кровные узы здесь и впрямь имели место.

– С чем пожаловали? – задал между тем вопрос Император.

– С недоброй вестью, Ваше Величество, – повторно поклонившись, промолвил Светлейший князь. – Весьма недоброй.

– Вот как? – без особого интереса переспросил Борис. – И что же сие за весть?

– Мой Государь, могу я смиренно просить о конфиденциальном разговоре? – поинтересовался на это Романов.

Император небрежно повел рукой – по-прежнему с безучастным выражением на лице – и Светлейший князь почти физически почувствовал, как от застывших на посту невозмутимых стражей его отделил незримый, но непроницаемый для всякого звука магический полог.

– Вас слышу только я. Говорите.

– В Империи измена! – вздернув подбородок, незамедлительно заявил Романов.

– В самом деле? – усмехнулся Борис, впервые за время аудиенции продемонстрировав, пусть и мимолетно, живость эмоций. – Так вы, выходит, пришли с повинной?

– Отчасти, Ваше Величество, – не стал отрицать опальный сановник. – Я тоже виновен – но лишь в том, что слишком долго оставался слеп. Однако сию вину мою еще не поздно сполна искупить – потому я нынче и здесь, пред вами.

– И кого же тогда вы намерены обличить? – без особого любопытства осведомился Император.

– Многих, мой Государь, – тяжело вздохнул Романов. – Увы, многих. Но в первую очередь не обличить, а предупредить… Предотвратить ужасное!

– Извольте уже перейти к сути, сударь! – скривился Борис.

– Как будет угодно Вашему Величеству… Злоумышленники готовят покушения на Его Высочество Цесаревича Иоанна. Их цель – сделать наследником престола Младшего Царевича Дмитрия, – выпалил Светлейший князь почти скороговоркой.

– Покушение на Иоанна? – нахмурился Император. – Что за чушь?! – мотнул он головой. – Цесаревича надежно охраняют!

– Сие подлое нападение планируется во время визита Его Высочества к своей невесте в Венецию… – продолжил Романов.

– И что с того?! – уже откровенно-сердито перебил его Борис. – В гостях у дожа Иоанн будет ничуть не в меньшей безопасности, нежели здесь, в Петрополисе! Если даже не в большей!.. Признаюсь, ждал от вас какого-то затейливого измышления, но чтобы столь нелепого и вздорного…

– Мой Государь, позвольте мне изложить все по порядку, – тихо, но твердо проговорил Светлейший князь. – И уже тогда станете судить…

– За судом, сударь, дело не станет! – грозно буркнул Император. – Ну да дух с вами, говорите! – тем не менее разрешил он.

– Обстоятельства таковы, – сосредоточено начал Романов. – Три дня назад у меня в Чите бесследно пропал опытный полицейский офицер, некий майор Гаврилов. Признаться, хватились его не сразу – обычно он на месте не сидел, нередко подолгу обретался в тайге, выслеживая китайских разбойников – так называемых хунхузов. Но когда наконец хватились – тут же учинили розыск и выяснили, что накануне своего исчезновения Гаврилов как раз допрашивал в участке какого-то задержанного китайца – всю ночь напролет. А вот утром на месте не обнаружилось ни самого майора, ни арестанта, ни материалов дела – а всем у нас известно, что Гаврилов был страшным педантом и любил составлять подробнейшие, многостраничные протоколы. Полиция Читы оказалась сим оборотом дела немало удивлена. Но сие Сибирь, там у нас и не такое случается… Однако нынче утром ко мне на прием пришла девица из мастеровых, некая Варвара Васильева. И принесла подаренный ей какое-то время назад Гавриловым шелковый платок. А на платке том – письмо, вдруг проступившее кроваво-красными буквами. Дословно, я заучил: «Милая Варя, если ты сие читаешь, значит, меня уже нет в живых. Меня плотно обложили, сие единственный способ поведать, что происходит. Не чая того, я раскрыл заговор против нашего Государя. В оном замешаны такие большие люди, что просто представить страшно – Глава Кабинета министров, заведующий Императорской канцелярией и многие, многие другие, по именам мне покамест неизвестные. Конвой, III Отделение – все повязаны. Китайцы тоже с ними. Злодеи намерены убить лютой смертию Цесаревича Иоанна, чтобы сделать наследником молодого Дмитрия. Точно установлено, что покушение будет ими осуществлено в граде Венеции, во время скорой поездки туда Иоанна. Как и кем осуществлено – не ведаю, но все, все у них готово! Знаю сие верно. Необходимо предупредить Государя. Немедленно отнеси сей плат господину губернатору, Светлейшему князю Романову – он сообразит, как поступить. Не вздумай обращаться ни к нам, в полицию, ни к жандармам – там могут быть заговорщики. И вот еще что…» Здесь сообщение обрывается, – поднял рассказчик глаза на Бориса. – Но и сего, по-моему, более чем достаточно…

– И где же ныне сей красноречивый плат? – скептически поинтересовался Император.

– Увы, рассыпался в прах, едва я дал взглянуть на него своему секретарю, – развел руками Романов. – Очевидно, сообщение на сем артефакте предназначалось только для меня и девицы Васильевой.

– Вот незадача! – картинно всплеснул руками Борис. – У вас все? – насмешливо прищурился он на собеседника.

– По фактам – все, – склонил голову тот.

– И сие вы называете фактами?! – взорвался внезапно Император. – Давно я не слыхал подобной несуразицы! Наверное, с тех пор, как вы оправдывались предо мной за тот летний пробой во дворце!

– Мой Государь, насчет оного пробоя – я уже дюжину раз объяснял: там меня жестоко подставили. Как и Сергея Огинского!

– Вот только не начинайте все с начала! – раздраженно бросил Борис. – То дело мной тщательно рассмотрено и закрыто! Я дал вам шанс, надеялся, что в Сибири вы одумаетесь, и что же вижу: вы являетесь ко мне и потчуете нелепыми побасенками. Даже интересно, на что при сем рассчитывая: неужели на то, что, поверив в сей лютый бред, я во гневе отстраню людей, делом доказавших мне свою преданность, и вновь приближу вас, однажды уже не оправдавшего доверия?! Признаться, сие просто оскорбительно!

– Единственное, на что я смею надеяться, Ваше Величество – что вы отмените предстоящую поездку Его Высочества в Венецию. И тем самым хоть как-то порушите планы злодеев. Для себя я совершенно ничего не прошу. Более того, готов оставить и нынешнюю свою должность – если только сей шаг поможет спасти Цесаревича!

– Иоанну ровным счетом ничего не угрожает! – хмуро отрезал Император. – Ни в России, ни в Венеции. Ни где бы то ни было еще! Я сам инспектировал его личную охрану! Она безупречна! Равно как оклеветанные вами граф Разумовский и граф Бестужев-Рюмин – вернейшие из моих людей! В отличие от вас, Романов!

– Воля ваша, мой Государь… – поник Светлейший князь. – Но дабы подтвердить свои слова, – снова решительно вскинул голову он, – я готов незамедлительно подвергнуться любому допросу, начиная от сканирования ауры и заканчивая…

– Бросьте, сударь мой! Обмануть сканирование ауры под силу любому одаренному магу! – одернул его Борис. – А уж вам-то, с вашими немалыми, надо признать, талантами, противостоять методам допроса никакого труда не составит – тем более, что время подготовиться у вас было в избытке…

– Но Ваше Величество…

– Довольно! – резко оборвал Романова Император. – Вы хотели быть услышанным – я вас выслушал. А теперь убирайтесь обратно в свою Сибирь – и не смейте казать оттуда носа, пока я сам не призову вас в столицу! Все ясно?

– Ясно, Ваше Величество… – выдохнул Светлейший князь.

– Что же касается безопасности Цесаревича – если на миг предположить, что сей вопрос вас и впрямь волнует, а я все же склонен видеть в своих подданных лучшее, даже в таких, как вы – то не извольте переживать, – уже куда спокойнее добавил Борис. – Я повторно устрою ревизию его охраны – хотя и не вижу в сем мероприятии ни малейшей необходимости!

– Благодарю, мой Государь… Но в Венецию…

– И в Венецию Цесаревич отправится не ранее, чем я буду абсолютно уверен в его абсолютной защищенности!

– Прошу прощения, может быть, все-таки, отменить сию поездку… – начал было Романов.

– Более вас не задерживаю, – уже вовсе не слушая, бросил ему Борис.

Покинув тронный зал, Светлейший князь, не глядя по сторонам, прошел дворцовым коридором, с абсолютно потерянным видом спустился по парадной лестнице, понуро вышел на площадь, шагнул в услужливо открытый для него адъютантом портал, и только здесь, в белом астральном тоннеле, позволил себе наконец самодовольную улыбку. Неприятно, конечно, выставлять себя идиотом, но главное, что разговор с Императором прошел как нельзя лучше!

Что ж, теперь в разыгрываемой Романовым партии следовало сделать следующий ход…