Двойственность Магии и Меча

Высокие стены каменных башен Мира Ночи возвышались на горе, словно защищали служащих от невидимых угроз, от поднимающегося снежного бурана. Стихийное буйство кружилось диким волчком по воздуху вокруг Алти́д, гнуло редкие деревья, колыхало снег, разбивая его о стены храма. Погода последнее время здесь выдавалась неважной, в отличии от далёких низин, где приятное тепло солнца облизывало зелёную траву. Здесь частая мерзлота сопровождалась кусающими ветрами.

Внутри, в тишине и полумраке, среди мерцающих свечей и аромата пряных трав, тлеющих от недавнего прикосновения огня, занималась своими делами одна из служительниц Владыки Мира Ночи. Корви́на, самая молодая из сестёр, изучала древние свитки, принесённые старшими служительницами для переписи. Перевод с древнего языка всегда доставлял ей много хлопот: девушка часто не так интерпретировала сказанное, путалась во фразах и оборотах, чем нередко зарабатывала гнев сестринский и осуждение.

«Служить Владыке – честь, дающаяся не каждому, а тебя подобрали по милости божьей! Будь добра, сослужи хоть какую-то пользу!» — вспомнился гневный укор одной из старшей, чуть ли не самой главной сестры.

Корви́на озлобленно фыркнула, раскладывая на каменном постаменте один из свитков. Плотный пергамент зашуршал по поверхности, раскрывая написанное былыми служительницами. Что здесь сокрыто на сей раз – Корви́на не имела ни малейшего представления, но от этого интерес только подпитывался. Аккуратно поставив на уголки пергамента не горящие свечи, на соседнем столе пододвинула подсвечник и лампу с заряженным кристаллом для другого, не исписанного пергамента. В лампе содержится заклинание «чистый свет», позволяющий долго беспрерывно сиять, заменяя тусклое, неровное пламя огня. Для начала нужно выписать на отдельном листке, свериться со словарём и только потом браться за чистовик, дабы не совершить очередные помарки.

Водя тонким пальцем с острым ногтем по буквам и символам, Корви́на всецело придавалась процессу. Чёрные, смоляные, вьющиеся волной локоны выбивались из плохо сделанного пучка, маяча перед глазами. Сосредоточиться не получалось: в голову лезли притоптанные терпением обиды на сестёр, их пренебрежение к ней. Чем она провинилась, что заслужила столь неприятное к себе отношение?

«Ну почему я всегда во всём виновата?» — мысленно жаловалась девушка, но злость быстро проходила, когда она вспоминала, откуда сбежала. Лучше терпеть их, чем быть казнённой на площади королевства, что некогда считала своим домом.

Ведьма.

Предательница короны.

Невеста И́болуса.

Чего только не приходилось проглатывать, статус не позволял проявлять излишнюю эмоциональность, а уязвимость тем более. Корвина давно похоронила свою прошлую жизнь ради новой, чтобы не лишиться головы во всех смыслах. Храм Мира Ночи – самое долгое место обитания на пути скитальца, и она надеется – последнее.

На крайний случай всегда можно заплатить гвири́йской компании и вместе с грузовым судном уплыть за границу.

Тяжелые двери храма скрипнули в приятном молчании, которым Корви́на наслаждалась за работой. Кого могло принести в такую бурю к ним? В библиотеку проник холод, кружа вокруг ног по полу, сигнализируя о гостях. Мысли о сёстрах исключены: в такое время и погоду они не покидают укрытия. Наспех собрав свитки, кинув их в плетёную корзину под столом, девушка взяла в руку подол оттенка крови. Стараясь издавать как можно меньше шума, не наступая на каблуки кожаных сапог, она спустилась по витой лестнице со освещая ступени кристаллом. На каменные стены отбрасывалась кривая её тень, изображая больше монстра, чем девичий силуэт. Древняя кладка храма разошлась трещинами, щели расползлись паучьими нитями по грязно-серым блокам

— Кто-нибудь… — хриплый голос из темноты звал к себе.

Корви́на с прищуром осторожно вытянула руку с лампой вперёд, застыв в наосе (1). Белый круг света осветил утомлённого незнакомца. Лицо и весь он скрыт за эбонитовыми тяжёлыми доспехами, напоминающие образ И́болуса – известного в балладах дьявола, вестника бед, хвори и несчастья. Сломанный меч говорил о недавней битве. Снежные корки прилипли к доспехам, наверняка он продрог по дороге сюда.

Годы неприкаянного блуждания, дышащей смерти в затылок и вездесущих глаз лиги теней глубоко взрастили в Корви́не паранойю. Сомневаясь во всём и всех, искала неосознанно в их поведении, словах, глазах подставу.

— Кто ты? — требовательно произнесла служительница храма, сглатывая ком тревоги, вибрирующий уже у груди. — Это владение Владыки Мира Ночи.

— Я хотел… — он прикладывает ладонь к груди, вероятно, дыхание до сих пор не восстановилось. — Переждать бурю.

Корви́на расслабила сдвинутые брови, но не разрешила себе потерять бдительность. Кто знает, какие у него истинные мотивы.

— Ступай за мной, путник. — От резкого разворота на месте подолы тёмного платья и накидки зашуршали. Незнакомец покорно пошёл следом. — Кем будешь? Откуда прибыл? Сюда редко, кто заявляется, кроме как за благословением больше здесь делать нечего.

— Мои стены – Вайдери́м, а крыша – небосвод. У меня нет места, куда я всегда смогу вернуться, — грубый, глубокий, точно из недр ада звучал голос незнакомца через забрало и шлем. — Занимаюсь авантюризмом, зарабатываю на жизнь чем смогу.

«Чем-то мы похожи,» — подметила Корви́на, поворачивая налево к боковым нефам(2) с нервюрными сводами (3), напоминающими ночное небо. Ребро готического каркасного свода добавляло мрачности. Здесь имелась лестница, тянущаяся вверх к комнатам писания и библиотеке. Небольшие помещения для хранения бумаг и работы с ними.

Рыцарь не мог не задержаться на долю мгновения, чтобы взглянуть далеко вперёд – глаза зацепились за клеристории: возвышающиеся витражные окна над алтарём даже в ночи отдавали тускло-сливовым. Разглядеть чётко рисунок на стекле трудно, однако среди образов на ум приходит тот самый Владыка в окружении тумана, луны, звёзд, тянущихся со всех сторон рук. За алтарём тёмная, мраморная фигура бога возводила руки к небу, призывая всех молящихся, служивцев к единой вере, к поклонению. Тысячи свечей и кристаллов освещали, подсвечивали Херси́на – того самого Владыки Мира Ночи.

— Выходит, и родных у тебя нет? — бросила Корви́на через плечо, открывая двери библиотеки. Знакомый запах бумаги, клея, чернил и гниющего дерева ворвались в ноздри. Она неосознанно вдыхает глубже, желая в полную грудь напитаться им. Хриплый смешок раздался за спиной.

— Любите книги? — отвечая вопросом на вопрос, проигнорировал её гость.

— Они помогают забыть эту жизнь, — Корви́на поставила лампу обратно на стол, указав рукой на небольшую лавочку. — Можешь отдохнуть здесь до утра, пока мои сёстры не проснулись. Старшие служительницы не обрадуются моему поступку.

— А вы не собираетесь им сообщать обо мне? — искренне удивился рыцарь, не спеша садиться на указанное место. Полки тянулись по всему периметру неф, небрежно засоренные как новыми, так и испорченными, сгнившими книгами, давно требующими избавления от них. За цветными стёклами выла волком буря, ветер грозно бил по окнам.

— Зачем? Всё равно ты здесь мимолётно, а у них и без того хлопот хватает. Сильно замёрз? Снимай доспехи, принесу одеяло. В храме, конечно, теплее, чем на улице, но он весьма старый и часто продувает. — Корви́на коснулась накидки с капюшоном. — Поэтому носим их круглосуточно.

Тёмный рыцарь окидывает взором новое место. Тяжело ступая по полу из-за веса доспехов, рассматривал здешнюю макулатуру. Ничего примечательного. В отличие от центрального, главного места в храме он не наблюдал. Жрицы просто сделали из помещения склад, ведь нужно куда-то это всё девать. Тем временем Корвина занялась привычной рутиной, черкая в черновике один из вариантов перевода с древнего языка.

— Вы толмач? — служительница храма дрогнула с перьевой ручкой в руке, вовремя отдёрнув руку от пергамента. Резко обернувшись на рыцаря, тот виновато вскидывает ладони. — Виноват-виноват, прошу простить.

Наградив путника раздражённым молчанием, вернулась к серьёзной задаче.

— Давно вы тут обитаете?

— К чему вопрос? — Корви́на не поняла сразу, как дала добро на игру «вопрос на вопрос». Отчего-то её забавляло оттягивать ответы, выжидать и наблюдать, что же придумает рыцарь на сей раз.

— Я погляжу, вы не любительница бесед, — тот не спешил снимать шлем или поднимать забрало. Служительнице храма и вовсе казалось, незнакомец желал оставаться в тени доспех.

— А вы всё болтаете без умолку, — не сдержала девушка усмешки, чёрные губы растянулись в дружелюбной улыбке. Лишь глаза, точно налитые соком плоды брусники, с некой пеленой поглядывали на рыцаря. Не доверяла ему она, чувствовала колдовским нутром – он здесь по иной причине. Что-то ему нужно, просьба, предложение какое-то.

— Brevis esse laboro, obscurus fio (4), — вставил свои пару монет незнакомец, намекая на скучность Корви́ны. — На паре фраз далеко в разговоре не укатишься.

Вновь замолкнув, силилась представить, будто незнакомца здесь нет.

Чутьё мешало работать. Раздражённо кидая перо на стол, девушка скинула капюшон с головы. Когда Корви́на работает, он помогает отгородиться от лишнего шума, создавая иллюзию оглушения. Будто не причастен к внешним звукам, окружающим тебя. Теперь же в компании с этим… У неё не было подходящих ругательных слов. Рядом с путником она чувствовала себя уязвимой. На наёмника он не похож, меток никаких нет, дающих повод собрать сумку и пуститься в бега.

Мысль о побеге скрутила противно живот Корви́не. Успев привыкнуть к храму, не хотелось покидать зону комфорта – уже обжитую, в какой-то степени родную обитель.

А рыцарь задремал. Вот так просто, приложившись сбоку на стопку книг, безобидно видел сны. К нему бесшумно успел присесть Полночь – личный питомец и помощник Корви́ны. У всех служительниц храма есть коты-компаньоны, незаметно бдящие за порядком, оказывающие помощь душам на пути переправы, связующее звено между миром живых и миром мёртвых.

— Отойди от него, — шикнула Корви́на на кота, но чёрный аристократ и усом не повёл. Лениво оглядывая хозяйку, сверкая глазами оттенка спелого красного яблока, слегка обнюхал рыцаря. — Брысь сказала! Что вот как маленький!

— Привела мрак знает кого, — закатил глаза Полночь, припустив недовольно уши. Голос гота тягуч как мёд, с раскатистым «р», отдавал бархатной ноткой. Своими речами он не раз убалтывал хозяйку. — Сначала рыцари, потом кто? Орки? Эльфы? Изгои?

— Полно тебе ворчать, мне жалко его стало, — девушка присела за стол, устало вздохнув. Отяжелевшая от нескончаемых мыслей голова прилипла к руке, не дающая удариться лбом о дерево. — Не похож он на наёмников, простой авантюрист.

— А письмо у него с королевской печатью.

Будничный тон Полночи подкосил испуганную жрицу.

— Что?! — вскочила Корви́на, ненарочно повысив голос. Сердце того и гляди через рот выскочит, так сильно чувствовались его удары в глотке. — Чья печать? Откуда?

Поднявшись со стула, обнаружила бесцеремонно копающегося Полночь в сумке рыцаря.

— Лапы прочь, негодник!

— Вот так всегда, — зашипел кот, запрыгнув на верхнюю полку, чтобы не получить ладонью по носу. — Сначала «мой ты хороший», а потом «негодник». Он с посланием! Чутьё твоё не обмануло.

Не все юные колдуньи решались путём нижней магии дарить голос компаньону. Порой из-за телепатии они сходили с ума, общаясь с самой собой в голове. Корвина подобного исхода не желала.

— И что мне, будить его?

— Ну можешь сидеть рядом, вздыхать, нервно пальцы ломать и гадать, зачем же он с такой важной миссией сюда добрался, — саркастично ответил кот, недовольно сверкнув алыми глазами, которые, казалось, потемнели от злости. Полночь часто выходил из себя, пребывая редко в хорошем расположении духа. Иной раз Корви́не думалось – дитя бесовское, а не стражник иного мира. Хотя и те и другие находятся по ту сторону.

Корви́на постучала костяшкой указательного пальца по доспехам на груди. Странно это выглядело, будто доспехи – дом рыцаря, где он спрятался и не подавал признаков жизни. Ну прям улитка с железной ракушкой.

Путник резко дёргается, схватившись за сумку и спросонья водил другой рукой по воздуху в поисках меча. Служительница храма отскочила, боясь попасть под разъярённую руку незнакомца. Вспомнив, видимо, где находится, незнакомец подуспокоился и опустился обратно, ставя сломанный меч рядом с собой.

— Приношу извинения, привычка, — попытался он оправдаться. — Которые годы кругом орудуют одни отшельники, они заставили научиться поднимать меч не успев глаза открыть.

— А на слух не определяете, — смутно верилось в его слова, да враньем не пахло.

— Он у меня тронутый частыми взрывами, я на интуицию полагаюсь, – горечь проскользнула в коротком смешке. — Что-то случилось?

— Мой компаньон, — Корви́на указала на Полночь. — Обнаружил в вашей сумке письмо с королевской печатью. Извините за его бестактность, он всё ищет чем поживиться.

Рыцарь ударил себя по шлему, будто озарение окончательно прогнало следы сна.

— Точно-точно, чуть не забыл! — он достаёт свёрток, протягивая жрице. Она с большим подозрением взяла его в руки, оглядывая восковую сиреневую, переливающуюся мерцанием печать. — Его Высочество И́нгрид Бельдена́р из королевства Ме́лиор вместе с придворным магом Во́ксаром попросили меня об услуге – доставить письмо в ваш храм. Сказал, жрицы разберутся, что делать дальше.

Корви́на надломила восковую печать, раскрыв свёрток, прочитала:

— Это какое-то безумие, — пробубнила Корви́на, выйдя из транса. — Откуда у него Перчатка Фьё́рн? Мощь воительницы спрятали глубоко под землями Вайдери́ма, как и остальных богов, ауми́рцев ме́лиорского, икхельмву́дского пантеона. Предками высечено в древних писаниях, что беспокоить павших богов исключено. Смерть всем нам!

Рыцарь взял письмо у Корви́ны, поднимая забрало. Впервые за все часы пребывания в его компании удалось увидеть часть лица. Точнее глаза, цвета молодой, свежей листвы. В тени доспех, чудилось, они сверкают, как ловит изумруд дневные лучи.

— Сёстры порвут это письмо в клочья, — внезапно заурчал Полночь, чем напугал рыцаря. — Они помнят обет хранить в тайне артефакт Херсина. Да и я сомневаюсь, что кто-то вообще в курсе, где оно он находится: утерян в веках, можно найти только намёки.

Однако Корви́на слушала своего собеседника в пол уха. Упоминания о короле Сайласе поселили в ней притуплённую тревогу – несостоявшийся убийца преследует её всюду. Хорошо, что письмо было в руках у незнакомца, иначе бы она давно скомкала и сожгла.

Полночь прав, сёстры могут прийти в ярость, но это же просьба от самого придворного мага, приближённый короля. Против власти идти нельзя, если хочется остаться живым.

— Я передам им письмо, — кивнула она рыцарю, забирая его обратно. — Спасибо, что доставил.

Сквозь мутные стёкла окон храма проступал свет. Кажись, солнце выглянуло, рассвет за собой потянуло.

— Вот и мне пора, — незнакомец опустил забрало вновь, подобрал осколок меча и сумку. — Приятно было пообщаться, госпожа. Нужную информацию знаете уже кому передать, а моё дело сделано. Я дальше пойду.

— Вы не задержитесь в Ме́лиоре?

— Как я могу задерживаться, когда мир Вайдери́ма мной не изучен. Я ещё загляну под каждый камень, ведь на свете полно добра разного.

— В таком случае, провожу вас.

Остановившись у самой паперти (5), Корви́на стояла на непокрытой кровлей площадке, провожая незнакомца взглядом. Буря слегка поутихла, только ветер продолжал завывать, пытаясь сбить с ног, бросая комья снега. Жрица укуталась посильнее в накидку, а чёрный образ рыцаря становился всё мельче и мельче: потеряв его из виду, Корви́на вернулась в храм, дрожа от мороза. Он смог пробраться по самые косточки.

— Почему ты слоняешься без дела, сестра? — старшая жрица наткнулась на неё, выходя из-за колонны нефа со стороны спален. Идеально прямая осанка, плавная походка, точно не идёт, а плывёт лебедем. Она казалась сегодня более дружелюбной.

— Извини, Менна, я встречала гостя.

— Кто пожаловал? — жрица смягчила голос, явно готовая встречать незнакомцев.

— Авантюрист по просьбе придворного мага короля Ме́лиора. У них есть к нам дело, — на свой страх и риск Корви́на протянула конверт с письмом. Менна торопливыми движениями достала послание, успевая раздражённо сверкнуть серебристыми, отливающими металлом глазами, намекая на надломленную печать. Не стоило ей открывать конверт. — Вы что-то знаете про сферу ночного сияния?

Жрица не отвечала. Долгие минуты мучала Корви́ну молчанием, буровя листок.

— Сайлас и досюда добрался, — буркнула она, складывая конверт во внутренний карман накидки. — Мы не помощники здесь, это война королей, а не храма. Я не стану рисковать сёстрами.

— Нас просто просят указать, где находится сфера! — пошла против слова Менны Корви́на.

— Ты смеешь ослушаться? А кто тебя от наёмников укрывал, когда сбежала из дворца? Кто оставил жить в храме и работу дал, зная, что за стенами Сайлас ищет тебя до сих пор? Думаешь, мне от этого пользы много?!

До слёз сожалея о необдуманных словах, сорвавшихся с языка, Корви́на поджала губы, виновато склонила голову. Сестра продолжала отчитывать, на фоне ругани девушка размышляла над сказанным. Менна не ответит, где искать сферу, и уж тем более теперь не позволит что-либо узнать о ней. А что, если она сама не знает её местоположение, не желая гневать Владыку? Мотив старшей жрицы более ясен, однако появление Сайласа не даст спокойно спать. Корви́на должна быть уверена в завтрашнем дне, должна знать, что опасность в лице бывшего короля, бывшего супруга, ей не грозит. Выход один – докопаться до правды самой и помочь И́нгриду остановить уже их общего врага. Пусть сёстры её после возненавидят, пусть не примут обратно – плевать. У неё появился шанс расправиться с ним окончательно, такую возможность грех упускать.

Закончив отчитывать, Менна направила продолжать переписывание свитков. С пребольшой радостью и облегчением, подобрав подолы, Корви́на поспешила с вспыхнувшим рвением и интересом вновь ослушиваться наказа. Проблема одна: где искать искру в горе пепла? С чего начать?

Окинув по-новому библиотеку, девушка сдула прядь с лица. Полночь спрыгнул с полки настенной к ней в ноги. Он прознал о намерениях хозяйки, нисколько не противясь плану найти сферу. Ему давно не хватало по-настоящему интересной работы, эти вечные монотонные переписывания и одинаковые дни наводили смертную тоску на бессмертное существо.

Круглые часы копошась в пергаментах, вспоминая переведённые тексты, наводя дополнительный беспорядок в бумажном хаосе, Корвина ответа не находила. Да что там ответ… Намёк! Поймать начало нити поиска. Открыв одну из многочисленных книг, стряхнув вековую пыль, жрица обнаружила совершенно пустые страницы. Чистые жёлтые листы смутили, но ненадолго. Попросив у Полночи принести свечу, прошептала заклинание призыва огня, зажигая алым жгучим язычком фитиль. Водя пламенем близко по страницам, ожидала увидеть реакцию появления букв невидимых чернил под воздействием тепла. Но листы оставались неизменными. Цепкий взгляд заметил на уголке пергамента очертания рук и круга. Скорее всего луна. Проверив оставшиеся страницы, рисунок так и остался единственной подозрительной зацепкой. Оторвав край и затушив свечу, Корви́на провела пальцем по рисунку, осмысливая. Что к чему?

Полночь замер, вздыбив шерсть – явный признак злости и беспокойства кота. Он что-то учуял. Обмениваясь взглядами, кот без слов дал команду прятаться. Тошнотворный озноб охладил тело враз, обливая с головы до пят по́том. Нет-нет-нет-нет, они нашли её? Думать некогда, спрятав клочок бумажки для надежности меж грудей, подобрала подолы, побежав в другой конец помещения к запасной лестнице. Колющее чувство в груди сбивало дыхание, дрожали колени, ноги перебирали впопыхах ступени. Девушка пару раз чуть не прокатилась вниз лицом: в моменте страх взял руководство над телом, пуская беснующийся разум в хаос из причитаний, молений успеть спрятаться.

— Ты сказала, она там, — высокий, крепко сложенный телом мужчина нависал над Менной. Черная клёпочная броня из кожи, эластичная, облегающая рельефы тела. Лицо спрятано под капюшоном и маской, на груди красным выведен знак наёмников: рассекающий сердце клинок.

Погрязнув в тени храма, Корви́на затаилась за широкой колонной. Двое наёмников давили своим авторитетом на старшую жрицу, стоя полубоком в пустующем наосе. Подметив, что других сестёр нигде не видно, девушка сразу смекнула подставу. Менна изначально, с самого утра ждала их, чтобы сдать ту с потрохами, предварительно оповестив всех. Общий сговор за спиной стал последним ударом для Корвины.

— Знаешь, что бывает с теми, кто нас водит за нос? — второй наёмник вытащил из ножен клинок. Издалека холодная сталь, высасывающая жизнь буквально, казалась приставленной к её горлу. Корвина помнила первую встречу с ними, помнила, как ей тогда казалось, последние минуты жизни.

Менна умрёт, участь предательницы предрешена. Продолжать смотреть на пытки и слушать крики о пощаде бессмысленно, тяжело. Неизвестно, сколько их тут, хотя обычно больше трёх не посылают. Смотря, насколько крупная добыча.

Притвор – рукой подать, только бы успеть, пока они заняты старшей жрицей. Бесшумно передвигаться Корви́на умеет не хуже преследователей, однако двери подвели: тяжело поддавшись, шаркнули по полу. Визг Менны поутих. Пальцы онемели, а душа рухнула со всего размаху в пятки.

— А вот и беглянка, — по-зверски произнёс один из них, как изголодавшийся хищник, который наконец завидел пищу: сладкий, тёплый кусок мяса.

Мелькнув в дверном проходе, Корви́на не успела ускользнуть от стрелы, попавшей в спину близь левого плеча. Наёмник целился в сердце, да немного промахнулся, всего на пару сантиметров. С криком девушка потеряла равновесие, падая на колени, но тут же пробуя встать. Наконечник обжигал, подобно металлу из печи, любое движение – банальный вздох – выдавливали слёзы и шипение. Плача, рыча от боли, от злости, уже подумывала о кончине. Помереть в стенах храма – не самая плохая участь.

Нечто невидимое коснулось плеч девушки. Грубые, когтистые лапы; от них тело дрогнуло в переизбытке ощущений. Они толкнули её вперёд, словно говоря «поднимайся». Обернуться страшно, преследователи вот-вот догонят и тогда никакое призрачное видение не спасёт.

Вывалившись за порог, жрица растерянно заозиралась. Новый снежный покров стирал следы авантюриста, чёткие отметины подошв успели превратиться в смутные очертания. Позади слышалась возня, ругательства, кто-то даже вскрикнул и припомнил Леноса(6). Корви́на обернулась всего на секунду – этого хватило, чтобы оступиться и упасть в сугроб. В притворе, перекрывая проход на улицу, снежный ветер очерчивал снежинками эфирный человеческий силуэт. Полупрозрачный, источающий чёрный дым, он чётко водил руками по воздуху, рвя когтистыми руками наёмников на куски, будто рисовал кровью на воображаемом холсте.

Из-за сухого горла сглотнуть не получилось. Накидка потянулась вперёд – Полночь вцепился в неё зубами, напоминая, куда надо бежать. Забывая о неоткуда взявшемся монстре, Корви́на поднялась, мысленно прося компаньона вести за собой. Сама она не в состоянии ориентироваться, всё внимание забирает саднящее простреленное плечо. Кот почти что прыгал через сугробы, указывая тропинку, где должен быть спуск с горы в низины Ме́лиора. Заметать следы некогда, здесь бы не умереть от холода, стрелы и шока.

— Я чувствую его! — выдаёт Полночь, выскакивая из снега. — Корви́на?

Девушка сделала последний шаг перед падением. Кот испуганно подскочил к хозяйке, но у него никак не получалось перевернуть. Полночь заметался между дорогой впереди и умирающей жрицей, а после унёсся прочь, громко мяукая. Он надеялся отыскать того авантюриста раньше, чем Корви́на замёрзнет до смерти.

Теплота касалась макушки, нечто мягкое и маленькое, и в череп отдавалось мурчание. Губы слиплись, сказать ничего невозможно, да и не особо хотелось. Промычав нечленораздельное, Корви́на поморщилась от стреляющей боли в плече. Вибрации в миг прекратились, чёрный хвост щекотнул лоб и ухо. На неё сверху смотрел Полночь, пристально разглядывая черты, наблюдая за реакцией.

— Хвала Херси́ну, ты жива, — радостно промурчал пушистый, сложив передние лапы на груди девушки. По ощущениям, лежит она на тряпках, расстеленных на жёсткой земле. Мелкие камушки чувствовались отчётливо. Левая сторона перебинтована чистой тканью, видимо, орудовали подручными средствами. Пока Корви́на была в состоянии видеть мир вокруг, отходя от пребывания во мраке. — Рейн оказался недалеко, сделал привал. Он буквально из рук И́болуса тебя выхватил.

Рейн? По всей видимости имя незнакомца, которого таковым больше не назвать. Жаль, Корви́на узнаёт его ближе при таких странных и неловких обстоятельствах.

Тело получало сигналы к действию, жрица хотела встать, размять затёкшие мышцы. Земля не перина, но хоть девушка вообще цела, а здоровье поправить нетрудно. Кот настоятельно уговаривал лечь обратно, поправив имитированную подушку из скомканной жреческой накидки. Делать нечего – вздохнув, улеглась обратно.

Ждать долго не пришлось: Рейн появился в пещере весьма скоро по меркам внутренних часов, принеся пару тушек зайцев.

— Как себя чувствуете?

Корви́на распахнула глаза, увидев рыцаря без шлема, невольно задержала в смущении дыхание, а сердце ёкнуло. Шоколадного оттенка волосы вились слабой волной и были зачёсанные неряшливо назад. Слегка загоревшая кожа делала изумрудный оттенок глаз куда светлее и насыщеннее.

Жестом указав на флягу, рыцарь спохватился, помог жрице сесть и протянул сосуд. Никогда вода из родника не казалась сахарной, приторно-сладкой и оживляющей. Смочив горло, язык и губы, Корви́на блаженно выдохнула, утолив дичайшую жажду. Желудок приятно охладило.

— Уже лучше, — пролепетала она, улыбнувшись спасителю. — Где мы?

Пещера слишком хорошо вычищена, стены обросли льдом, кое-где выступают камни и влажная почва. Сооружённый костёр немного дымил, огонь пожрал ветки до углей, продолжая отдавать остатки тепла. Справа был проход, который вёл вглубь пещеры. На входе валялись ржавые кирки с лопатами, тележка сгнила и покрылась инеем. Парочка досок выложена, точно здесь собирались проложить дорогу.

— Бывшее место отшельников, — пояснил Рейн, достав нож. Желудок у Корви́ны предательски заурчал: очень давно она не ела мясо, слюна быстро заполнила рот, пришлось сглотнуть. — Они добывали ресурсы. Здесь большие залежи корунды, есть золото, иногда счастливится найти не огранённые драгоценные камни. Гора Алти́д полна подобных природных сокровищниц.

Ловко снимая шкуру с тушек зайцев, рыцарь размышлял о здешних красотах. Корви́на нечаянно засмотрелась на процесс отделения кожи от плоти, раздумывая о предательстве сестёр. Надо же было до такой степени расслабиться, подумать, что в храме она в безопасности. Сегодня жрица уяснила: безопасного места не существует. По крайней мере «преступникам».

— Полночь сказал, на вас охотятся? — вопрос Рейна отдался холодным дуновением в поясницу. Сердце неровно ударило под давлением: внутренности точно сжимались, глаза нервно искали выход отсюда. Что, если и он спас её чтобы убить? — Заполучить за вас деньги – заманчивое предложение, но у меня принцип не помогать общим врагам. Наш король за сферу обещает больше золота, чем за твою голову. Кот рассказал, в каких вы… — мужчина аккуратно подбирал слова, с каждой фразой узел испуга расслаблялся, напряжение в теле исчезало, — ...с Сайласом были отношениях. Неловко вышло с отравлением.

— Самовлюблённый кретин решил, будто я проклята И́болусом, — на имени бога хвори Корви́на поёжилась, назло в голову лез сегодняшний помощник-призрак. Этому пояснения она пока не находила. — Поверил слухам и, дабы не порочить королевство, втихую подговорил весь дворец свести меня в могилу. А я в последний момент подменила яд и низвергла его. Глупо вышло с моей стороны, на эмоциях приняла решение, повесив на плечи смертный приговор: покушение на его величество.

— Прям злодей, каких поищи, — отшутился Рейн, заканчивая с первым зайцем и принимается за второго. Мясо положил в найденную на месте металлическую миску. Корви́на насупилась, давая понять, что тема далека от шуток и смеха.

Покрутив головой в поисках небольшой сумки, прикрепляющейся к поясу от платья, достала оттуда чистый небольшой свёрток бумажный. Расстелив на холодной земле, попросила у Рейна второй нож или хотя бы вытереть этот. У рыцаря нашёлся запасной, отданный с опаской во взгляде. Он ничего не говорил, не задавал вопросов: одним видом Корви́на требовала тишины. Кот также не ввёл в курс дела, а просто похлопал того по колену. «Всё нормально» читалось в блестящих глазах кота.

Полоснув левую ладонь по всей длине, сжала для прилива крови. Обмакивая палец в алую, тёплую жидкость, выводила на бумаге непонятные символы, причитая под нос. Рейн даже прекратил разделывать зайца, затаив дыхание с тушей в руке. Рыцарь первый раз наблюдает воочию колдовство. Какой-то круг с подобием рогов сверху, точки, стрелы: символы не поясняли ничего. Поставив последнюю точку справа от круга, с порезанной руки продолжала течь кровь. Рейн смутился, заинтересованный столь тёмным её оттенком, напоминающее настоявшееся вино.

Корви́на резко выгнулась в спине, коротко вскрикнув. Крик оборвался столь стремительно, что Рейн не сообразил какого мрака творится с новой знакомой. Девушку охватила конвульсия, тело самопроизвольно дергалось и извивалось, упав на спину. Подорвавшись с места, рыцарь подхватил жрицу за плечи, взгляд метался между кровавой надписью и Корвиной.

— Что происходит? Почему её глаза белые? — выпалил он, полностью сбитый с толку. — Как ей помочь?!

— Не трогай, она сейчас придёт в себя… — промурчал спокойно кот, чем окончательно добил Рейна без ножа.

Тело Корви́ны обмякало в руках рыцаря, глаза вернули свой привычный брусничный оттенок. Щеки приобретали живой, более здоровый оттенок. Рыцарю уже чудилось – испустила дух жрица и держал он на руках свежий труп.

— Вы… — Рейн осёкся, он не знал имени жрицы. Кот добродушно подсказал. — Корви́на, с вами всё в порядке?

— Более чем, — зашлась кашлем девушка. Нависающее лицо рыцаря, непозволительно откровенный жест, слишком тесная близость – окружающая мизансцена вогнала в лёгкую краску. Наспех поднявшись, жрица заправила непослушные чернильные локоны за уши. До смеха стало душновато в снежной пещере. — Не стоит беспокоиться. И давайте на «ты», а то неловко выходит.

— Что это было? — Рейн кивком указал на символы.

— Нижняя магия, исцеляла себя в обмен на часы жизни.

Рыцарь с отупевшей миной таращится на жрицу.

— Вы обменяли жизнь на здоровье? — он, кажется, вовсе не верил в сказанное. Или осуждал глубоко в душе. Корви́на склонялась ко второму варианту, он более правдоподобен. Такая реакция не первая, не последняя и не в новинку.

— С простреленным плечом долго не проживёшь без хорошего лекаря, я бы просто умерла от потери крови, — в подтверждение своих слов она немного повернулась боком, показывая окровавленные повязки. — У меня трудно остановить кровь, даже при маленьком порезе. Пара годков не особо страшно потерять вместо скорой смерти, не думаешь?

— Вероятно, — выдохнул он с долей отрешения в голосе. Коту так вовсе параллельно, он умиротворённо вылизывал лапы. Посматривая на него, Рейн стал думать, что тронулся умом. Не каждая девица – или кто угодно, с кем он знакомился, – проводила ритуалы нижней магии прямо при нём ни с того, ни с сего. — Так ты… Не просто жрица, но и колдунья?

— И зачарую, и сглаз сниму, и на картах погадаю, — посмеялась Корви́на, бросая окровавленный свёрток в остывший костёр. Обязательно необходимо сжечь, дабы не обнулить заклинание. — Хочешь, твою судьбу расскажу?

— Я противник судьбы, — заупрямился он, да доля интереса присутствовала. О «предначертанной» судьбе рыцарь никогда не спрашивал, ему гораздо легче живётся в сегодняшнем. Прошлое забыто, будущее закрыто, настоящее даровано. И всё же… — Давай, колдуй, — махнул он рукой, совершенно забывая о добыче. — Посмотрим, чего нагадаешь.

Корви́на самодовольно улыбнулась. Из сумочки вытащила бархатный чёрный мешочек, обыденно пощупала мягкую ткань. Карты Таро заскользили меж собой в руках, пока колдунья их тасовала. Простой способ разогреться перед гаданием, собраться с мыслями, выбросить из головы не нужное. Таро любят конкретный вопрос, а вот ответ может быть абсолютно расплывчатым.

— Что тебе хочется узнать? — заинтригованно говорит она, продолжая лениво тасовать карты. — Смерть? Будущее? Любовь?

— Расскажи про меня, что увидишь?

— Сейчас поглядим… — вертя в голове вопрос Рейна, Корви́на концентрировалась на нём, абстрагировалась от внешнего мира, и только вскоре выложила перед собой три карты рубашкой вверх. Одинаковый символ пентаграммы, золотая окантовка по краям. Отложив остальную стопку, перевернула первую. Подняв карту, он с искренним любопытством разглядывает рисунок. — Это туз клинков.

На чёрном фоне золотым узором выведен тонкий, в лучах света и искр клинок, поражающий извивающуюся змею. Корви́на перевернула карту вверх ногами, в исходное, выпавшее положение.

— У тебя есть серьёзная травма или недуг, я права?

Рейн ответил далеко не сразу. Он странно помрачнел, смотря в сторону и куда-то сквозь.

— Есть… Только, о таком говорить запрещено.

— Мне тоже опасно было читать заклятие нижней магии, — пожимает она плечами. — Да и частично товарищи по делу считай. Надо знакомиться ближе. Полночь, надеюсь, назвал моё имя?

Рыцарь с легкой улыбкой кивнул. Корви́на дело говорит, им предстоит долгий путь плечом к плечу. Уж лучше она узнает заранее, чем столкнётся наяву и уж тогда испугается.

— Ликантропия… — выдал он, поджав губы. — Расправившись с разорённым кланом оборотней с бывшими напарниками, упустили одного. Он-то меня укусил и обрёк на муки. Быть обращённым куда хуже, чем рождённым оборотнем.

Из рассказа Корви́на уяснила – выжил лишь Рейн. Восхищение живучести этого юноши поражало жрицу. Оборотни – немногие из опаснейших после великанов.

— Что ещё говорит карта?

— Туз Клинков в перевернутом положении говорит о том, что проблема, над которой ты сейчас работаешь, нерешаема. — Раскрыв следующую карту, уже в обычном положении, также показывает Рейну. На расстеленном полотне лежали хаотично девять костей. Какие-то испачканы в крови, имеют трещины, сколоты, но каждая касается другую, словно боятся потеряться. — Девятка Костей. Совсем недавно ты пережил непростые времена. Пришлось добиваться своих целей нелёгким упорным трудом. Проблем и сложностей возникало предостаточно, но выдержал их стойко. Жизненные трудности закалили настолько, что теперь не боишься ничего. Любишь умственные и физические нагрузки, тяжёлую работу. Любопытен, и путешествия в жизни играют немаловажную роль.

Рейн заулыбался сильнее, хмыкнув.

— Всё-то ты обо мне узнала, а ведь правда! Я сирота, сколько помню себя, рос среди улиц, шатался по тавернам, даже одно время в лесах приходилось обживаться. Трудные были годы, нечего не сказать. Зато это всё в прошлом, сейчас я имею золото в карманах, исследую Вайдери́м и не отказываю себе в развлечениях.

Корви́не радостно узнать о белой полосе Рейна, предпочитая не вспоминать свою горькую участь. Жить бы подобно ему: помогать, брать поручения, копить золото, узнавать о новых горизонтах, знакомиться с людьми… Пока жив Сайлас, ей не понять счастья авантюриста.

Подняв последнюю карту, рука жрицы дрогнула. В сочетании с остальными двумя она несёт хаос, гибель, подставу, судьбоносные изменения и страх. Рыцарь терпеливо ждал ответа, поле сам взял в руку карту. Скелет, облаченный в одежды, на корточках подбирал к себе череп, держа другой рукой серп. Карта подписана «Смерть».

— Я умру? — в отличие от жрицы, Рейн смотрел на карту равнодушно. Смерть – неизбежное событие всех живущих. С ней можно играть в прятки ровно до той поры, когда она посчитает нужным. Смысл в бессмертии? В вечной боли своего долголетия от мгновения существования всех приходящих? Лучше он отживёт положенный срок и умрёт с достоинством.

— Скорее, ты отнимешь жизнь, — вполголоса произнесла Корви́на, забрав карту обратно. — У тебя будет выбор, возможно, он перечеркнёт всё то, что ты строил.

— Ты не можешь узнать, между чем и чем выбор?

— Между кем, наверное, — осеклась Корви́на, заглянув на дно колоды. Девятка пентаграмм показала себя, объясняя исключительно для неё суть выбора.

Лживый друг.

Рейн способен бросить её во имя принципов или под влиянием кого-то властного. Жрица прикусила губу, подавляя горечь и слабую тревогу. Но карты никогда ей не врали.

1 - Центральная часть храма после прохода через притвор.

2 - Вытянутое помещение, часть интерьера (обычно в зданиях типа базилики), ограниченное с одной или с обеих продольных сторон рядом колонн или столбов.

3 - Свод, выстроенный на каркасе из нервюр и являющийся одним из ключевых элементов в готической архитектуре (наравне с ланцетовидной аркой и аркбутаном).

4 - Стараюсь быть кратким, делаюсь тёмным/непонятным.

5 - Крытая площадка перед входом в православную церковь.

6 - Бога милосердия.