Дым

Существует ли истина?

Окружающий нас мир полон вопросов, ответы на которые скрыты от любого преследующего их взгляда. Люди ищут ответы там, где хотят оказаться. Ищут в повседневной жизни, в прошлом, в будущем. Ищут в глубинах далёкого космоса и в мельчайших частицах веществ, из которых состоят сами. Порой мне самому кажется, что я близок к ответу, что мир вращается, лишь чтобы я один смог разгадать все его загадки. Чтобы люди, до того не обращающие на меня никакого внимания, внемли моим словам и раскрыли глаза.

По крайней мере, так я вижу мир. Если есть способ доказать человечеству свою цену, отвечай на их вопросы. Они задают их постоянно, и часто теряют ответы, полученные в ходе беспрерывной борьбы с самой сутью жизни, её корнем – собственным существованием. Для человека со слабой сознательностью это прозвучит пугающе, и даже настолько смертельно опасно, что он предпочтёт подобным мыслям забвение. Я лишь посмеюсь, глядя ему прямо в лицо. Разве же есть что-то более потешное, чем страшиться собственных мыслей!

С рождения я нашёл своё призвание в том, чтобы рассказывать людям красивые истории. Я врал, выдумывал, иногда настолько неумело, что ловил себя на лжи прямо во время разговора, но люди не чувствовали фальши. Наоборот, они были готовы слушать. Верили мне, цеплялись за всё, что я хотел рассказать. Я выдвигал такие странные, глупые мысли, что, никогда не мог повторить их заново точь в точь. Они казались мне совсем очевидными, броскими, но их тайная красота, закрытая для меня, раскрывалась в глазах окружающих.

Должно быть, родись я в каменном веке, я бы не нашёл никакого призвания среди тех, кто не знал другой жизни, кроме выживания. В том мире я был бы абсолютно бесполезен, и, скорее всего, умер бы так скоро, что даже моё собственное племя, не найдя во мне положительных черт, вроде героизма и мужества, не подумало бы провести обряд захоронения. Но здесь, в мире, полном иллюзий и лести, состоящем из слов и идей, я был на недостижимой вершине.

Я произносил мотивационные речи, вёл бизнес-тренинги. Я считал себя королём, когда люди шли за мной, готовые отдать все свои деньги, чтобы узнать секрет успеха. И я действительно его знал – не о том лишь, как достичь его, а о том, как льстит любому существу мысль, что ты важен и тебя слушают.

Я не совру даже, если расскажу, как проснулся однажды ночью в компании двух неизвестных мне женщин. Тем вечером мы познакомились в клубе, но я сразу же забыл их имена. Мне потребовалось меньше двух часов, чтобы они оказались в моей кровати. Одежда была разбросана повсюду – дорогие платья и шубы, белые трусы с обрамлением от «Calvin Klein», лифчики, украшения. Всё вокруг меня имело ценность, важность, многие готовы убить за то, чтобы оказаться на моём месте.

Я же лишь помню, как я свалился с кровати. Помню, как в полутьме добрался до ванной, чтобы промочить горло. Как взгляд упал на лицо в зеркале – на фоне чёрной как смоль бездны мрака, окутывавшего спину, вырисовывались потрескавшиеся губы, красные глаза. Что-то казалось мне неправильным, неестественным. Вся сущность жизни стремится к доминированию в обществе, к тому, чтобы оказаться на моём месте. Но стоя здесь, наедине с собой, я не чувствовал просветления, не чувствовал себя тем существом, которым задумала меня природа.

Разве я живу правильно? Смешной вопрос для того, кто получил от жизни всё. Но не значит ли это, что моя жизнь была бессмысленна? Разве невозможно прожить её так, чтобы сказать себе – я прожил жизнь правильно. Казалось, ответ на загадку кроется совсем рядом, но, вместе с тем, я был настолько же далёк от неё, насколько атлет на старте отдалён от финиша.

Cуществует ли истина?

Эта мысль одна не давала мне покоя. Я не знаю, что толкает человека на безумства, но, поверьте мне – в тот момент я был абсолютно трезв. Вместе с тем – моим новым спутником стала такая бездна отчаяния, что я не находил себе утешения. Каждый день я прокручивал в голове странные слова, смысл которых должен был раскрыть мне большую тайну. Я никогда не увлекался алкоголем в такой степени, чтобы довести себя до безумия. Но сегодня, безумие казалось мне облегчением, которое избавит меня от разъедающего мозг собственного сознания.

Так удобно в нашем мире существуют вещи, которые способны взаимодействовать с сознанием на ином уровне, притуплять мысли и чувства. Запрещённые вещества схожи с лекарством, для многих народов они тождественны. Чтобы вылечить разум недостаточно антидепрессантов и бесполезных психотерапий. Иногда, чтобы оставаться на плаву, нужно жертвовать чем-то важным, рисковать, и выхватывать ответы силой. Так я связался с миром наркотических веществ, в котором погряз по уши.

И этот не та часть истории, которую хочется описывать. Как и любая зависимость, будь то алкоголь или курение, наркотики – лишь часть жизни, позволяющая тебе чувствовать себя живым. Жизнь это бледная, серая масса, вкус к которой теряется тем быстрее, чем быстрее ты пробуешь в ней что-то новое. Нет ничего удивительного, что человек хочет оставаться ярким и никогда не стареть.

В пору будет сказать, что на этом увлечении я терял не только деньги, но и здоровье, подвижность, красоту. Люди отворачивались от меня, не слушали, упрекали в том, что я сделал с собой. Слова были их главным оружием против меня, и у меня не было ничего, кроме слов. Больше они не могли помочь мне, теперь они играли в чужую игру. Так я терял популярность, славу, но держался за мысль – я могу доказать, что важен. Я открою миру глаза сквозь призму их трезвых умов, не видящих сути. Думаете, я ошибался?

Я не знаю, какими страшными силами был рождён тот пожар, что унёс жизни десятков невинных людей, в большом торговом комплексе, название которого я не знал до трагедии, и не запомнил после. Пламя, что охватило здание, пылало с такой силой, что позже в новостях напишут, как плавились в его основании металлические конструкции, и копоть от дыма откладывалась шлейфом в несколько сантиметров везде, куда могла просочиться.

В тот момент, когда это произошло, я оказался рядом. Возможно, причиной этому было лишь то, что я любил ошиваться рядом с большим скоплением людей, потому что так я чувствовал себя в безопасности, вдали от одиночества и безумства. Но не сама ли судьба толкает нас навстречу нашему предназначению в тот момент, когда мы меньше всего ожидаем этого, когда уже не верим, что великому плану вселенной есть дело до таких никчёмных существ, как мы. А в это время, что-то большое, невидимое глазу, смотрело на меня из окон горящего здания, в котором судьбы людей разрушались, плавились и сгорали без остатка. Оно толкало меня внутрь, звало за собой. Мысли ли о спасении людей, о помощи раненым, или тщеславная вера в то, что можно обелить репутацию наркомана, совершив подвиг. В конце концов, на кону стояла моя собственная жизнь – и я понимал это лучше всего.

Я думаю, можно долго рассуждать на тему того, почему я это сделал. Рассуждения ключ к истине, и если бы я сам знал причину – смог бы поведать и вам. Но в тот момент, в момент истинного безумства, я думал лишь о том, что смогу найти внутри горящего торгового центра смысл. Сделать что-нибудь, что не вписывается в мою повседневную жизнь, сломать контуры. Тогда я, без всякого страха, бросился внутрь. Помню лишь, как слабый мороз, до того момента обжигавший щёки, в мгновение сменился жаром пламени, и лицо налилось краской. Помню, как бесноватая толпа металась из стороны в сторону. Казалось, нечто, что происходит там, за извилистой кишкой коридоров, так потрясло их сознание, что они возвратились к первобытным инстинктам, ведомые лишь тем, как спасти собственную жизнь. Они уже не были теми людьми, которыми станут снова через пару дней после случившегося, когда по новостям покажут воспоминания очевидцев.

Их приходилось расталкивать в стороны. Те, что уже подбегали к выходу, не осознавали, что опасность давно миновала. А вместе с тем, не обращая никакого внимания, проносились они волной по ещё живым, окровавленным людям, оказавшимся без сознания на пути у тех, кому повезло больше. Их мы, то есть, неравнодушные, старались первыми выносить наружу. Да, там были мужчины из тех, кого называют настоящими героями – в их глазах не было сомнений, когда они, прорываясь сквозь толпу, шли за обожжёнными детьми и женщинами. Помогали старикам выбираться из ужаса, и не думали ни секунды. Они, в отличие от меня, ничего не искали внутри, не пришли сюда ради того, чтобы люди забыли об их прошлом.

Безрассудно для кого-то, вроде тех, чья смерть внутри горящего торгового центра не оставит после себя даже упоминания. Скорее всего, их просто забудут, сначала те, кто услышит о героизме по телевизору, затем свидетели пожара, а позже, и сами спасённые. В отличие от меня, чья смерть навсегда останется пятном в информационном пространстве, эти люди лишь жертвуют тем дорогим, что успело появиться в их жизни. Но они идут туда. Идут без страха в глазах, без капли сомнения в том, что делают.

Эти мысли меня пугают. Пугают так сильно, что я не всегда могу сохранить равновесие, когда думаю, что я за человек. Когда, волоча за собой тело, измученное пожаром, не думаю о его чувствах. Возможно, как пламя внутри здания, мой мозг пожирает нечто, чему я не могу сопротивляться. Как и дым, выползающий из вентиляционных шахт, за прозрачными стёклами витрин, мимо которых я проносился раз за разом, мой разум выдавливает из себя сопереживание, такое же чёрное, мерзкое и липкое.

Дым расползался повсюду. Сначала он появился далеко впереди меня, разливаясь рекой по отвесным пролётам переходов. Затем, стал тянуться ветвями сквозь отделы продаж, вился точно змей по всему комплексу. Казалось, масса сажи преследует меня, но я не верил тому, что видел. Я не хотел необоснованно рисковать, и, потому, как только чёрные клубы взвились надо мной, прорвавшись через дверной проём позади, поспешил к выходу.

Сердце вырывалось из груди. Теперь я чувствовал страх, когда смерть петляла по моим следам. Облако дыма неестественно плотным потоком шло прямо позади, и это не совсем метафора. Боковым зрением я замечал, как нечто за моей спиной бежало, преследуя меня. Я не хотел верить в иллюзии, навеянные мне мозгом, истощённым от кислородного голодания, но, чем ближе дым оказывался ко мне, тем быстрее я бежал к выходу.

Я ещё не подозревал, в какой опасности оказался на самом деле. Какое чудовище преследовало меня позади, и что там, где раньше находился выход, уже не было ничего, кроме монолитной стены. Я приблизился к ней так близко, как мог, опёрся на неё руками и вытянулся вверх. Я узнал в ней часть крыши, вернее, ту её часть, которая состояла из огромного бетонного блока, лежавшего сейчас прямо передо мной.

Выхода нет. Его не было уже тогда, когда я принял решение выбираться наружу. Ирония в том, что спасение для меня было иллюзией. Наверняка это не относится ни к пожару, ни к помощи людям. Просто невозможно помочь человеку, вроде меня, исправить мои недостатки.

Наконец, дым поглотил всё вокруг. Я даже забыл о нём на секунду перед тем, как лёгкие мои наполнились вязкой, едкой смолой, и глаза заслезились. Это схоже с чувством, когда вас толкают в бассейн, и вы не успеваете вдохнуть спасительный воздух, тонете, и не можете выплыть наверх. И всё это время вы остаётесь в сознании – остаётесь тем же человеком, что и секунду назад, но уже обречённым на верную смерть. Вам становится хуже, боль подступает, но вы не способны изменить того, что грядёт. И дым сковал меня так же, отнял у меня надежду на то, чтобы выбраться, отнял последние мысли в момент, когда до смертельного вздоха остаются считанные секунды.

Но я не хотел умирать. Я цеплялся за жизнь, за последние крохи сознательности, что оставались у меня, чтобы двигаться. Ноги сплетались, путались, но несли меня вдоль бетонной стены. Чёрная, липкая бездна плутала за мной, и я почувствовал её дыхание, когда по спине пробежали мурашки. И то, что случилось дальше, я не смогу описать вам так, чтобы вы точно поняли, что произошло. Я и сам не понимаю, как это случилось, и как моя рука напоролась на ручку той двери. Мне было не важно, куда она вела, главное, что, потянув её, дым начал заползать внутрь.

Я ввалился туда совсем без сил. Смог отступил, и в помещении, где я теперь находился, его остатки тут же развеялись по сторонам. Казалось, даже за дверью он почти растворился, и, попади я в эту комнату раньше, ни за что бы не поверил, что где-то совсем рядом бушует пожар.

Пропали и жар, и страх. И даже большая уверенность в том, что смерть неотвратима, в мгновение сгинула. Передо мной предстал длинный, широкий коридор из монолитных бетонных стен. Такие можно увидеть, разве что, на подземных парковках глубоко под землёй, куда никогда не проникает ни капли солнечного света. И выглядел он соответствующе – холодный пол, мёртвая тишина и мрак, окутывавший каждый ярд его территории. Далеко впереди горела тусклая лампа. Настолько её свет был бледным, что я не сразу заметил её на общем фоне, лишённом любого другого источника освещения.

Так начинался ужас, который уже таился там, глубоко в подземных коридорах неизвестного мне мира, о чём я тогда ещё не догадывался. Поджидая моих нерешительных действий, нечто терпеливо выжидало, когда я обращу на него внимание, когда мой взгляд упадёт на страшное существо впереди. Я не хотел думать о том, что в мире, возможно, существуют силы выше нашего понимания, уж точно не в тот момент. Мне бы хотелось подняться и уйти, но я заметил лишь краем глаза, как оно начало двигаться, и как в тусклый свет лампы попала эта отвратительная масса из крови и плоти.

Нечто, напоминавшее распухшее человеческое тело, такое толстое, что оно едва протискивалось в стенах, медленно выползало навстречу тусклому свечению лампы. Оно не имело глаз или ушей, не имело каких-либо отверстий, кроме огромного, смердящего рта в самом его центре, наполненном сотней толстых, как кирпичи, зубов. Я чувствовал, как всё его существо жаждало плоти, и рыскало здесь, под землёй, в поисках пищи. Словно голодный, бешеный пёс, который учуял страх, неповоротливая масса затрепетала, заблеяла, и по телу её пронеслись конвульсии. Послышался грохот такой силы, что я, сидевший на полу, слегка подпрыгнул, и туша понеслась вперёд.

Под давлением его спины лопнула лампа и свет погас. В темноте руки начали рыскать в поисках дверной ручки, которая должна быть прямо за спиной. Ужасающее нечто приближалось всё ближе. Я чувствовал это, когда топот становился сильнее, и стены тряслись, готовые в любой момент треснуть, оголив пространство вокруг ещё большим количеством неизвестности, которая теперь была полностью заслонена тьмой. Что, если там, за стеной, таятся куда более кровожадные монстры? Или, быть может, что никакого спасения для меня нет, кроме как свобода за пределами этого коридора.

По ногам пробежал странный холод. Сначала мне почудилось страшное, словно всё моё тело ниже пояса оказалось в пасти монстра. Но затем я почувствовал, как намокает одежда выше груди, и глаза, и нос снова заполняются чем-то вязким и неприятным. Как и несколько секунд назад, будучи поглощённым едким дымом, я снова оказался во власти страшной силы, которая сдавила меня вопреки ожиданию быть растерзанным на части. Лишь немного позже я понял, что оказался погребён под толщей бурлящего потока воды.

Возможно, это прозвучит странно, но я искренне хотел верить в это. Больше, чем если бы оказалось, что я сейчас находился в пасти гигантского чудовища, утопающий в его пищеварительных соках. Течение уносило моё тело куда-то далеко – я знал это, потому что бился руками о бетонные стены, и пузырьки воздуха лопались о моё лицо, когда оно проносилось мимо них. Со временем поток ослаб, и я почувствовал, как уши сдавило давлением, и глаза надулись. Очень глубоко под водой. Вот, где я оказался теперь.

Непроизвольно, почти машинально, но я начал выплывать наверх. Не знаю, что подсказало мне ориентир. Может быть то, что тело моё начало тонуть, подчиняемое законам гравитации, или то, что выше головы я заметил слабое свечение. В любом случае, через пару секунд я уже выбирался на поверхность, цепляясь за тонкие стебли густой, зелёной травы. Тот факт, что естество моё вынесло куда-то на природу, ни капли не поразил меня. Не поразило меня и то, что снаружи дул тёплый, почти ласковый ветер, и луна светилась высоко в ночном небе, усыпанном тысячей ярких звёзд. Там, откуда я пришёл сюда, было холодное, зимнее утро, и солнце только лишь поднималось над заспанным городом.

Теперь же, совсем без сил, я полз куда-то наверх, в гору, по зелёному, цветущему полю, и не находил себе объяснения тому, что случилось со снегом и морозом. Мне было уже всё равно, и я хотел бы в любую секунду забыться и потерять сознание, уснуть прямо посреди спящих цветов и представить, что всё произошедшее стало бы для меня неприятным воспоминанием из плохого сна. Но я карабкался выше, и чувствовал лишь страх, что чудовище может всё ещё преследовать меня где-то позади. Ведь не могло же оно пропасть без следа.

Так я вскарабкался на самую вершину пригорка. Оттуда, то есть, сверху, открывался потрясающий вид на лес, тонувший в ночной пелене. Меня окружали высокие ели и пихты, и толстые дубовые стволы грозно возвышались посреди них, показывая, кто на самом деле являлся хозяином здешних мест.

Я мало думал, скорее, анализировал то, что происходит вокруг. Напуганному и измотанному, мне приходилось из последних сил держаться за корни деревьев, за траву и кусты, чтобы не свалиться вниз. И в тот же момент, когда я уже, было, подумал, что ужасы остались позади, из-за соседнего холма, находившегося в полумиле от меня, показался титанический силуэт. Огромный исполин выпрямил спину, и его белые, горящие глаза, встроенные в чёрный как смог череп, уставились на меня.

Не знаю почему, но я даже не испугался. Не закричал, не занервничал, когда титан поднял голову, окидывая меня своим прожигающим взглядом. Я вспомнил это чувство, когда подумал про дым. То, что стояло передо мной, уже встречалось мне ранее, когда зазывало в горящий торговый центр, и когда едкий смог цеплялся за мою спину. Когда яркие языки пламени гладили высокие потолки, оно внимательно наблюдало за тем, чтобы я оказался здесь. Мне вспоминались вспышки огня теми же горящими силуэтами, которые теперь пылали в глазах огромного существа. И, вот он – финал. Я предстал перед ним, как предстаёт перед Богом в своих снах искренне верующий человек. И тут я подумал, что и верно не может быть нечто столь величественное никем иным, как тем самым истинным Богом, неделимым, создающим и вопрошающим. Титан же молча стоял и смотрел на меня, не спрашивающий, не отвечающий. Но теперь лишь я был уверен, что в нём таятся ответы на всё.

И тут мне стало так плохо и тошно, что я просто разжал ладони и кубарем покатился с горы, на которую карабкался с таким трудом. Вокруг проносилось небо и звёзды, луна освещала поляну и бездонное озеро, из которого мне удалось выбраться ранее. Тогда же я просто уснул – не как отдыхающий человек, а как тот, кто приходит домой после тяжёлого дня, и не помнит, как добирается до кровати. И я не помнил больше ничего, даже боли или страха. Я думал, что совсем потерял себя на пути, который выбрал при жизни, но оказалось, что жизнь таила в себе нечто совсем неизведанное, страшное, способное изменить тебя всего лишь за одно мгновение. И я изменился.

В тот день, когда большой торговый центр сгорел до самого основания, и город охватила скорбь, меня нашли спустя время на автобусной остановке, далеко за городом. Измученный и промокший, я не мог проронить ни слова, но лишь по моим глазам люди прочли безумное отчаяние. Теперь, когда я молчал, они наконец-то меня понимали.

Кто-то из вас спросит, как я оказался в том мире, или как смог вернуться назад. И это правильно, что вас, как и меня, задевает тот факт, что глубоко внутри головы, ваше сознание хочет знать правду. Иногда мне кажется, что мир существует лишь для того, чтобы человек задавался вопросами. Далеко не каждый ответ устраивает наш пытливый ум, и не каждый ответ хочется услышать. Но наша природа такова, что мы готовы спрашивать, и никогда не остановимся перед тем, чтобы познать нечто большее. И если вы готовы, тогда я спрошу:

Существует ли истина?

«Климов С.А.»

Вконтакте: @Duralumin

Телеграмм: @Duraluminiumtg