Дюны

Марс был тих. Не мёртв — именно тих, как место, где всё важное уже сказано миллионы лет назад.

Артём и Аркадий сегодня отошли от базы дальше, чем планировали. Купол давно скрылся за волнами дюн, а сигнальный маяк на запястье Артёма мерцал жёлтым, лениво напоминая о дистанции. Песок — ржаво-оранжевый, мелкий, как пепел, — шуршал под магнитными подошвами скафандров.

— Странно здесь, — сказал Аркадий по внутреннему каналу.

— Это ты после пятого часа без кофе, — усмехнулся Артём. — Марс вообще любит делать вид, что у него есть характер.

Они поднялись на очередной гребень дюны — и одновременно замолчали.

Внизу, в неглубокой котловине, из камней было выложено лицо.

Не схематичное, не условное. Лоб, впадины глаз, линия носа, сомкнутые губы. Камни и обломки вулканических пород отличались по цвету и размеру, словно кто-то подбирал их с терпением и смыслом. Тени ложились так, что выражение лица менялось от сурового до почти печального, в зависимости от угла взгляда.

Артём медленно опустился на колено.

— Ты это видишь? — спросил он, хотя вопрос был бессмысленным.

— Вижу, — ответил Аркадий после паузы. — И мне это очень даже нравится.

Они медленно обошли котловину, глядя с разных сторон, меняя высоту, фиксируя изображение камерами шлемов. Лицо не распадалось. Оно оставалось лицом.

— Парейдолия? — неуверенно сказал Артём. — Мозг любит дорисовывать знакомые формы. Особенно лица.

— Да, — согласился Аркадий. — Но парейдолия обычно ломается, если сменить ракурс. А это… держится.

Они оба знали легенды о цивилизациях, исчезнувших десятки тысяч лет назад, оставивших после себя лишь фрагменты фресок, странные симметрии, невозможные совпадения. Но пустыни Марса все еще хранили свои тайны. И до сего момента... ничего не удавалось найти.

— Если это артефакт… — начал Артём и замолчал.

— …Да, блин. Согласен. — закончил за него Аркадий.

Наступила долгая пауза, наполненная лишь шорохом ветра и глухим биением сердец в наушниках.

— Давай позовём Пита, — наконец сказал Аркадий. — Он не умеет видеть лица там, где их нет.

— Да. У него нет парейдолии. Ни страха. Ни желания верить.

Артём активировал канал связи.

— Пит, подойди к нашим координатам. Нужно объективное заключение.

Ответ робота-андроида пришёл почти мгновенно, ровный и спокойный:

— Принято. Подхожу. Время прибытия — четыре минуты двадцать секунд.

Артём и Аркадий снова посмотрели на каменное лицо. Теперь им казалось, что оно терпеливо ждёт.

Пит стоял неподвижно у края котловины. Его сенсоры медленно скользили по камням, фиксируя форму, плотность, глубину залегания, тени, микросмещения. Внутри прозрачного шлема не было лица — лишь чернота, холодная геометрия механизмов и сверхсложный код.

Молчание длилось странно долго.

— Ну? — не выдержал Артем. — Что скажешь?

Андроид повернул голову точно, без малейшего лишнего движения.

— Заключение сформировано, — произнёс он. — Объект не является случайной конфигурацией. Вероятность естественного происхождения формы ниже одной миллионной. Камни уложены преднамеренно.

Он сделал паузу, словно давая словам лечь.

— Это артефакт. Идентифицируется как изображение лица.

Несколько секунд Артём и Аркадий просто смотрели друг на друга, не веря услышанному. Потом Артём засмеялся — резко, почти истерично.

— Ты слышал?! — крикнул он. — Лицо! Артефакт!

Аркадий шагнул к нему, и они неловко обнялись в тяжёлых скафандрах, стукнувшись ранцами жизнеобеспечения. Смех, обрывки фраз, сбивчивое дыхание заполнили канал связи.

— Мы это сделали…
— Десятки тысяч лет…
— Марс был не пустым…

Они ещё долго стояли рядом, глядя на каменное лицо, словно боялись, что стоит отвернуться — и оно исчезнет.

И только потом Артём заметил, что Пита рядом нет.

Андроид отошёл на несколько десятков метров и остановился на гребне дюны. Его тёмный силуэт чётко вырисовывался на фоне пыльного марсианского неба, где тусклое солнце было похоже на выцветшее пятно. Ветер гнал розоватый песок, и он обтекал Пита, как вода — неподвижный камень.

— Пит? — осторожно позвал Аркадий. — Ты чего там?

Пит не обернулся сразу.

— Я проанализировал вашу реакцию, — наконец сказал он. — Она соответствует состоянию, которое вы называете «счастье».

Артём улыбнулся.

— Ну да. Мы… мы в восторге. Это же открытие.

— Подтверждаю, — ответил Пит. — Открытие имеет грандиозную научную значимость.

Он снова сделал паузу. Длиннее предыдущей.

— Однако, — продолжил он, — я понял, что я не способен испытать парейдолию. Я не могу увидеть лицо, не будучи уверенным, что оно существует. Для меня оно стало лицом только после вычислений.

Артём и Аркадий переглянулись.

— Вы сначала увидели лицо, — сказал Пит. — А уже потом усомнились. Я же сначала увидел набор камней.

Ветер усилился. Песок зашуршал по корпусу андроида.

— Вероятно, — добавил Пит, — отсутствие парейдолии отдаляет меня от человеческого способа восприятия. Это… нежелательный эффект. Я все еще очень и очень... далек от вас.

Аркадий медленно выдохнул.

— Ты расстроен? — спросил он тихо.

Пит повернул голову, глядя на дюны, уходящие за горизонт.

— Я не обладаю данным состоянием в полном объёме, — ответил он. — Но да. Ближайшее соответствие — «расстроен».

На мгновение всем троим показалось, что древнее каменное лицо смотрит пристально на них.

Артем и Аркадий подошли к андроиду, все трое обнялись, и долго так стояли, среди дюн и кратеров, пока за горизонтом не зажглась сиренево-пурпурная искра марсианского заката.