Дьявол и Автомеханик

Автосервис опустел к шести. Ушли слесари, убрали инструменты, захлопнули тяжелые железные ворота. Степан остался один. Он выпросил у сторожа ключи, сказал, что нужно «доделать срочное». На самом деле, он просто не мог уйти.

В центре огромного, пропитанного темнотой и запахами мазута ангара, под единственным горящим прожектором, стояла она. Японка. «Ниссан». Она казалась инопланетным кораблем, случайно занесенным в эту советскую реальность. Луч света выхватывал из мрака ее идеально гладкий, перламутровый кузов, делая его еще более нереальным на фоне заляпанных маслом стен и ржавых верстаков. Она была на подиуме, а он — жалким зрителем в пустом зале.

За стенами гаража кипела жизнь. Слышался отдаленный гул трамвая, чей-то смех из открытого окна соседней пятиэтажки. Там люди шли домой, к женам, детям, к горячему ужину и вечернему чаю. Там была Мария, моя болгарка, так он обычно её называл ,мягко укрывая её в своих объятьях, она наверняка уже накрывающая стол, поглядывая на часы. А здесь, время застыло, в этом царстве металла и вечной душевной темноты с терзающим чувства одиночество.

Степан подошёл к машине медленно, как охотник к спящему зверю. Он положил ладонь на капот. Металл был холодным и безразличным. Он чувствовал себя не механиком, а археологом, нашедшим артефакт неизвестной, превосходящей его цивилизации.

«Ну что же ты…» — прошептал он, и его голос гулко разнёсся в пустоте.

Он открыл капот и уставился на клубок проводов и непонятных узлов. Отчаяние подступало тихо, как этот вечерний мрак. Именно здесь, в этой капсуле одиночества, он начал свой немой диалог с высшими силами.

Перебирая провода и крутя гайки он то и делал ,что неосознанно вслух шептал.

-Господи… ну хоть намекни… — молил он, но в ответ слышал лишь нарастающий гул трансформатора.

И когда тень от руки, отброшенная прожектором, показалась ему щупальцем, он выдавил из себя последнее: «Черт… явись. Готов душу отдать. Только чтобы завелась».

Воздух заколебался словно океан во время шторма. Из смотровой канавы, будто сама тьма обрела форму, поднялся он. Элегантный, неповторимый, в безупречном костюме.

Степан, — произнес Дьявол, его голос был мягким и убедительным. — Одумайся. Выйди отсюда. Купи цветов Марии, сядь с ней пить чай. Забудь про эту железную бестию. Твоя душа — это не только ты. Это частица того тепла, что ты даришь жене. Ты отнимаешь его у нее».

«Я должен…» — голос Степана был хриплым и слабым. — «Не могу я выйти отсюда неудачником».

«Да кто узнает-то? Кто увидит?» — Дьявол развел руками, указывая на пустой ангар. Его спокойствие начало давать трещину. — «Ты один! Как шпиль в поле!»

Степан молчал, уставившись в пол.

«Степан ты же знаешь,как она тебя любит, ты ведь знаешь ,что для неё ты всё и все радости, и невзгоды она прошла с тобой, вы ведь ,как два маяка ,что указывают путь друг другу»

А Степан ничего не говорил и лишь глядел на него словно рыба на разделочной столе. И видя это терпение Дьявола лопнуло. Его бархатный голос сорвался на металлический скрежет.

«Хорошо! Хочешь правды? Я покажу тебе, что будет с твоей Марией!» — он резко махнул рукой, и в воздухе поплыли видения.

Вот Мария стареет одна, в их хрущевке. Гости приходят все реже, чаепития больше не устраиваются. Вот она ночами вглядывается в старую фотографию, где они со Степаном молоды и счастливы. Вот она одна несет громадную сумку из магазина, спина ее согнута, и некому помочь. И проговаривает тихо шепчя « где же ты мой стёпушка »

«Видишь?! — кричал Дьявол, и его глаза полыхали алым огнем. — Это твой «план»! Это цена твоего упрямства! Ее одинокая старость и полная горя с сожалениями! И все ради чего? Ради вот этого куска японского железа?!"

Степан сжал кулаки, но покачнул головой: «Не… не могу я отступить».

Наступила тишина. Дьявол замер, и ярость в его глазах сменилась леденящим душу пониманием. Он подошел к Степану вплотную, и его шепот был острее ножа.

«Ах, да… Я же забыл. Для тебя это не впервые. Планы. Долг. Слепая исполнительность, которая уже однажды все сломала».

Он посмотрел Степану прямо в глаза, и в этом взгляде вспыхнула давно забытая картина.

«Восемнадцать лет назад. Ремонтная бригада в колхозе. Трактор «Беларусь». Тебе было шестнадцать. Отец доверил тебе подтянуть гайки на ступице переднего колеса. Ты торопился на свидание с той самой Марией… И одну гайку недотянул. Всего на пол-оборота».

Степан побледнел как полотно и отшатнулся, словно получил удар.

«Молчи!» — прохрипел он и его зрачки заметались из стороны в сторону.

«Через три дня на том самом колесе, — продолжал Дьявол безжалостно, — на уборке, когда твой отец вез воз сена под гору… Колесо отскочило. Трактор перевернулся. Он выжил. Но больше никогда не встал с инвалидного кресла.

«ЗАТКНИСЬ!» — заревел Степан, закрывая уши ладонями.

«И знаешь даже когда он это узнал, в его словах не прозвучала ни одного упрёка»

«он просто сказал: ну что ж сынок не вини себя , все совершают ошибки спеша» произнес спокойным голосом самый настоящий дьявол, в глазах степана и резко всхрипел.

но ты с тех пор запер себя в этом гараже! — гремел Дьявол яростно бросая гаечный ключ в стену. — Ты закручиваешь каждую гайку до скрипа, ты бьешься в истерике из-за каждого невыполненного плана, потому что в глубине души надеешься искупить ту самую, одну-единственную, недокрученную гайку! Но это не искупление, Степан! Это бегство! И сейчас ты хочешь совершить очередной, последний побег, спрятавшись от жизни в вечности?! Продать душу не ради плана, а чтобы снова НЕ ЧУВСТВОВАТЬ СЕБЯ ВИНОВАТЫМ?!»

Степан стоял, беззвучно рыдая, его тело тряслось. Все маски были сорваны. Дьявол выдохся, отступил на шаг. Его голос вновь стал тихим и усталым.

«Выбор за тобой. Остаться и смотреть в глаза своему прошлому. Или… сбежать окончательно».

Степан медленно поднял голову. В его глазах не было ни надежды, ни света. Только та самая, знакомая, гнетущая тяжесть.

-Чини машину, — прошептал он.

Дьявол смотрел на него несколько секунд, потом медленно кивнул.

Щелчок пальцев прозвучал как приговор. Мотор «Ниссана» заурчал — ровно, идеально, технологично.

Степан вздохнул с облегчением и… не почувствовал ничего. Он посмотрел на свои руки и увидел сквозь них сияющую панель приборов. Он стал тенью, призраком, вечным стражником своей вины, наконец-то обретшей свою идеальную, исправную форму.

Дьявол, уже растворяясь, бросил последний взгляд на желтый огонек в окне и на колышущуюся в луче прожектора тень.А снаружи, за стенами, по-прежнему кипела жизнь, к которой Степан больше не принадлежал.