Дьявол из Джерси

Умирающая осень гулко стонала завыванием ветров, поднимая в воздух спирали зачахших и выцветших листьев, с которыми те свирепо игрались, то разбрасывая по земле, то снова приводя в движение, словно скучая по ярким и пёстрым бабочкам давно увядшего лета.

В Пайн-Барренс приближались холода и серьёзные морозы, а перед ними природа будто бы репетировала свои шумные симфонии грядущих метелей и вьюг, пока ещё с остервенелой ненавистью срывая листву со скрюченных скелетов-деревьев. Жёстких, промёрзлых и почерневших, застывших своими костлявыми остовами, словно пальцы усопших гигантов, протянутые из-под земли в последней надежде вырваться в нашу реальность, но и так и застывшие там навеки, преисполненные личной печалью.

Не боялись натиска дикой природы только хвойные леса, разбросанные здесь в немалых количествах по всему Нью-Джерси малыми и крупными сосновыми рощами, готовыми не склониться под снегом, а гордо стоять, словно в новом военном обмундировании в любых суровых условиях.

Серые дождевые облака уныло сновали по небу, то и дело накрапывая своими слезами на обречённую под власть грядущей зимы территорию Пембертона, да и все ближайшие земли. Багряный и золотистый каскад лиственных крон давно побледнел, осень лишилась своих румяных красок, теряя последние силы. Сама природа ноября по всему штату Нью-Джерси была пропитана аурой смерти, когда вокруг больше не было зелени, не было бабочек, отмирали последние гроздья былой красоты, обречённо преклонив колени перед наступавшими холодами. Ложилась в могилу и сама осень, поблёкшая, обветшавшая и состарившаяся в вязкую хмарь. Даже последние дожди проносились тоскливо, зная, что им теперь ох, как не скоро, посещать вновь эти края.

- Что тут у вас? – детектив в Уолш в своём сером плаще, такой же бледной тенью, под стать осеннему унынию, докуривая сигарету под фильтр, едва не подпалив тем самым свои густые усы, и придерживая за остроконечную тулью подаренную супругой, немного великоватую для его головы шляпу-трилби со слегка загнутыми кверху полями, дабы ту не сорвало ветром, подходил к двум полицейским возле обнаруженного намедни тела.

- Труп, как видите, - лениво отозвался худощавый с овальным гладко выбритым лицом, что был помоложе.

- Тело в многочисленных ранах, глаза выколоты, язык отрезан, ногти вырваны, губы удалены… Убийство с особым садизмом, хочу отметить, но при этом украшения и деньги не забраны, - отвечал второй, коренастый мужчина под тридцать с широким лбом под фуражкой и многочисленными складками на округлом лице с трёхдневной небрежной щетиной, - А, если и были какие-то отпечатки, детектив, их уже смыл дождь…

- И вокруг никаких следов убийцы. Собаки уже были, не взяли след. Хотя, сдаётся мне, что всё произошло не здесь, а тело сюда тащили, есть примятая трава в разводах, которые сейчас усиленно смывает дождь, - докладывал первый, пока женщина в полицейской форме за их спиной опечатывала место полосатой лентой.

- Мда-а, - выплюнул «бычок» сигареты Уолш, - Сдаётся мне, очередной тяжёлый случай, - проговорил он своим хрипловатым голосом, вздохнул и опустился на корточки, разглядывая истерзанный труп, - Репортёров только не допускайте. Им, если ценности не забраны, значит, опять чертовщина какая-то. Хватит с меня интервью с полоумными, делом давайте заниматься, ребята!

Местную легенду, разумеется, знали все. Ещё до того, как та обрела своё всемирно известное прозвище, индейцы племени ленапе, они же делаверы в честь одноимённой реки, называли местные торфяники «Земля дракона», а конкретную область даже «Местом злых духов». Позже и голландцы внесли свою лепту, а следом и проклятья после процессий над ведьмами XVII века.

Тем не менее, несмотря на свою древность, за которую любое таинственное существо уже бы давно издохло да отправилось в мир иной, современные свидетельства о загадочном существе, прозванном «Дьяволом из Джерси» то и дело всплывали от очевидцев в какой-нибудь местной газетёнке, в телепередачах, а там и распространялись далеко вокруг благодаря возможностями всемирной сети.

Недавно в Пембертон как раз возвращалась местная уроженка, репортёрша Моника Кристалл, хотя здесь её в школьные годы знали, как Монику Скидс. «Кристалл» было лишь красивым псевдонимом для ведения репортажей и написания статей. Чернобровая с пышной причёской, утратившей моду, правда, ещё в девяностые, в кожаной чёрной куртке и изодранных джинсах, она явно не представляла крупный федеральный канал, а работала на кого-то попроще. Причём, чаще всего даже на целый ряд изданий, отправляла отснятый материал на телевидение, а вот письменный «отчёт» с места событий в нескольких экземплярах отправляла издателям, которые охотно её печатали, правда не за те деньги, на которые та рассчитывала. Вот и приходилось вертеться, делая аж по нескольку экземпляров одной и той же статьи.

С ней приехал оператор на собственном фургоне с оборудованием в кузове. Мужчина чуть за тридцать, довольно высокий, в меру атлетичный, чтобы без характерной суматохи и дрожи держать камеру, с вьющимися тёмными волосами, собранными под банданой в водопад длиннющего хвоста во всю спину. Притом отношения между ним и Моникой были исключительно деловыми, даже не дружескими.

Их целью, как ни странно, были как раз свежие рассказы о «Дьяволе» в этих местах, потому обоих и отправили для съёмок небольшого репортажа, а вот, если повезёт, ещё и проведения журналистского расследования. Ведь, если удастся что-то заснять – хотя бы следы, какие-то странные звуки среди ночи или даже таинственный силуэт на деревьях, ведь большинство описывало существо именно с перепончатыми крыльями, то рейтинги взлетят, а от этого не в последнюю очередь зависела оплата обоих.

- Жвачку? – протянул чуть вытянутую пластинку из пачки мужчина в красной бандане с белыми черепами, настраивая камеру и сидя на краю распахнутого фургона.

- Нет, обойдусь, - протянула Моника, выдохнув так, словно настраивалась на тяжёлый день.

- Клубничная, твоя любимая, - всё ещё предлагал тот, чавкая уже взятой пластинкой и испуская характерный ягодный аромат своим дыханием.

- Джош, мне болтать перед камерой! – взглянула она на него с выражением на лице в духе «да, ты что, издеваешься?», - Как я смотреться буду с жвачкой?!

- Зато поднимает настроение, - не понимал тот её отказа, но вытянутую бело-розовую пачку всё-таки убрал в карман, более не настаивая.

- Итак, наш свидетель отшельник по имени Мэл. Живёт уединённо, ведёт собственное хозяйство, не раз слышал и видел всякие странности, а недавно… - напоминала она вслух компаньону, но замялась и полезла во внутренний карман куртки, достав вырезанный кусок газеты, - А недавно завидел существо с рогами и крыльями, ходящее на двух ногах и гонявшееся за зайцами, что портят жизнь местным фермерам.

- Чучело что ль увидал? – усмехнулся тот, - Нет, Моника, не видать тебе сенсации, - приподнялся оператор с готовой к работе камерой.

- Тихо ты, мне ещё для Соммерсета отписывать красочный рассказ о поездке в своей статье. Нам нужно что-то по-настоящему мощное! – заявляла та.

- Ноябрь на дворе, все джерсийские дьяволы давно в спячку залегли, как сурки, - всё хохотал тот, убеждая спутницу в тщетности их вылазки в этот тауншип, где их уныло встречал родной скромный городок журналистки.

- Ты б ел поменьше, сам как сурок скоро станешь. Будешь пузом камеру придерживать, - отшучивалась та в ответ, хотя по телосложению Джоша нельзя было сказать, что тот склонен к полноте.

- Ладно, куда нам? – вопрошал тот, взгромоздив камеру на плечо.

- Парк «Блуберри» на пересечении Кабот Драйв и Уэймут Роад, - прочла та по ей же заготовленной красивым почерком и броской красной ручкой записке.

Они специально припарковались неподалёку, так что путь был близким, однако оба в потоке мыслей переживали, что их очевидец может попросту не явиться. Одно дело, если б они шли на конкретный адрес к жителю города и совсем другое, когда свою историю им собирался поведать какой-то местный отшельник.

- А я думаю, что Человек-Мотылёк Вирджинии и Дьявол из Джерси это вообще одно и то же существо, - пробубнил грузный мужской баритон Джоша за спиной у вновь вздохнувшей Моники.

- Меньше б думал, уже бы спокойно работал в студии, - проецировала она на того свои мечты быть ведущей выпуска новостей и сообщать о собранных в ёмкую лаконичную выжимку происшествиях, дабы никуда больше не ездить и не мотаться по всей восточной части Соединённых Штатов.

- Нет, ну, серьёзно! Что ты ворчишь? Это не так уж далеко, между прочим! Ну, сколько тут? Миль пятьсот? Часов восемь езды от Пойнт-Плезант до Пембертон Тауншип в частности, ну или там до Атлантик-Сити, в чьём пригороде Дьявола тоже часто видели. У него ж крылья! Он, как горгулья, как вампир в форме летучей мыши… Как Джиперс-Криперс какой-то! Что ему стоит показываться то там, то здесь? Вот бы кто сопоставил даты и свидетельства, мог он ошиваться в одно время там, в другое здесь? Вот, как мигрирующие птицы! – поглядел он наверх, на пролетавшую над ними стайку чёрных стрижей, мигрирующих в преддверии холодов.

- Ещё скажи, что Несси меняет озёра, всплывая то там, то сям, - усмехнулась Моника, покачивая головой, - Про теорию полой Земли и внутренний океан я пару раз уже даже писала, - опять тяжело вздохнула молодая женщина, считавшая, что заслуживает куда большего.

- Вон он, не наш? – глядел ей через плечо рослый оператор.

Повернувшись, Моника увидела человека в широкой светлой флоппи – шляпе чаще характерной для женщин, чем для мужчин. Он был уже немолод и имел довольно длинную серую бороду с которой смешивались спадавшие из-под этого головного убора белёсые прямые волосы, формируя чуть ли не архетипичный для воображения репортёрши образ запустившего себя отшельника.

Одет он при этом был довольно опрятно. Обувь, пусть и не начищена до блеска, однако не «просила поесть» и не имела дыр, брюки, конечно, не глажены, но сидевшие на нём вполне прилично без потёртостей и пятен, лёгонькая не застёгнутая курточка спортивного фасона смотрелась не слишком изношенной, а из-под неё красовался зелёный свитер крупного плетения с белым ромбовидным узором ближе к уровню живота.

- Вы Мэл… Мэлэвил… - спешно направилась она к нему, припоминая имя.

- Мэлвин, отшельник, - кивнул тот, расплываясь в улыбке, щуря свои яркие янтарные глаза, поглядев на явившихся на его историю гостей.

- Знавала я здесь одного Мэлвина, - закатила глаза Моника, - Но не будем об этом.

- А чего ж так? Так вы местная? – бормотал тот с небольшой хрипотой.

Мужчине было изрядно за сорок, вероятно, близился пятый десяток, при этом звучал он уже почти шестидесятилетним стариком. То ли простыл недавно и ещё не выздоровел, то ли слишком любил курить, а, быть может, это жизнь отшельника так сказалась на его связках.

- Десять лет здесь не была и столько же бы ещё не приезжала, - поёжилась от пронизывающего морозного ветра женщина, даже не пожелавшая навестить своих знакомых и родных, а первым же делом по прибытию в городок приступила к работе.

- Что ж, идёмте, - дружелюбным жестом приглашал очевидец, - Нам нужно миновать по Лиринг-уэй начальную школу, а потом ферму «Беар беррис», выйти на Джанкшен Роуд и там уже пойдут леса, где обитает наша нечисть.

- А вы… правда его видели? – остановился Джош с серьёзным лицом позади них, ожидая от немолодого отшельника внятного ответа.

- Я давно живу в этих местах, мальчик, - развернулся тот, потрясая пальцами в воздухе, - Я видел дьявола Джерси, - глядел он с ответной серьёзностью и в серые глаза оператора, и в густо-карие с бледно-сиреневыми нанесенными тенями и подкрашенными чёрными стрелками глаза женщины, переводя взгляд с одного своего гостя на другого.

- Давайте, вы нам всё расскажете по пути, я сформулирую главное, что вам нужно будет произнести перед камерой, когда придём на место, и там уже отснимем материал, - предложила Моника.

- Вы не читали моё интервью в местной газете? Я думал, со мной связались как раз из-за него, - слегка возмущался отшельник.

- Читала, конечно. Вы под вечер гоняли кроликов с огорода, и увидели, как одного из них, в панике удиравшего к деревьям хвойных зарослей, вдруг подхватила слетевшая с кроны чёрно-красная фигура в человеческий рост с вытянутой собачьей мордой, поблёскивающими бараньими рогами, загнутыми назад и раздвоенным хвостом, - тараторила женщина.

- Большие перепончатые крылья забыли, - напоминал тот.

- Ну да, тварь схватила кролика и унесла прочь, полетев по воздуху, - припоминала Моника текст из газеты.

- Довольно типичное описание джерсийского дьявола, - отметил оператор в красной бандане.

- Увидите следы когтей на земле, - обещал Мэлвин, - Это его задние лапы. Ну, или «ноги», если хотите. Там были следы крови, он, видимо, когтями поранил кролика, но образцы брать вам смысла нет, кровь же не чудищу принадлежит, какой толк.

- А я бы отправил на анализ, - подал голос Джош, - Нет, ну я серьёзно, - дополнил он вскоре на недовольное повернувшееся лицо впереди шагавшей Моники, - Может, он его укусил перед смертью.

- Кролик? – вновь произвела то своё выражение лица репортёрша, словно её спутник над ней издевательски прикалывался.

- А что? Они могут укусить, резцы у них огромные. Бобры так вообще могут пальцы оттяпать в лёгкую! И кролики до крови могут укусить человека, ну и не-человека, наверное, тоже. Моя бабушка разводила кроликов в сельской местности под Вортоном.

- Так ты из Мэриленда, - с какой-то снисходительной улыбкой произнесла репортёрша.

- Ну, да, живописные места, счастливое детство, - улыбался тот, - Потом подарили камеру на двенадцатилетие! Что мы только не вытворяли с ребятами. Снимали игры в индейцев, придумывали какие-то детективы, лепили из грязи всяческих монстров и ставили в воду на берегу речки. Знаешь, что такое покадровая анимация? Технология стоп-моушн.

- Кто ж не знает классику О'Брайана и Харрихаузена, Джош, - закатила глаза Моника.

- Вот и мы подражали любимым фильмам про монстров, динозавров, пришельцев из «Звёздных Войн» - вспоминал счастливую юность мужчина с камерой.

- Слушайте, Мэлвин, - перебила его журналистка, подбежав поближе к светловолосому свидетелю странного существа из местных легенд, - А кроме этого случая было что-то ещё? Вы же сами сказали, давно уже здесь обитаете.

- Ну, уж лет десять, как отшельничаю, да, - поворачивался тот, не сбавляя шага, - Кое-что повидал.

- Так расскажите! – просила она, - Так ли страшен чёрт, как его малюют?

- Ох, - нехотя вздохнул тот и прокашлялся, пошарил по карманам, не то в поисках пачки сигарет, не то какой-нибудь фляги с горячительным напиткам, однако не обнаружил при себе ни того, ни другого, - С приходом сумерек, когда тени сливаются в колоссальные орды шевелящихся уродливых щупалец, люди проявляют свою истинную сущность, а непроглядная мгла своей толщей и под пеленой стелющегося мертвенно-бледного тумана выпускает на волю свору своих самых свирепых, дождавшихся своего часа, чудовищ, здесь можно услышать в кронах пронизывающие тело и душу завывания этого монстра! – принимался Мэлвин рассказывать, - О, кстати, пришли, - указал он на место, где при ближайшем рассмотрении можно было обнаружить и вправду что-то вроде следов когтей, оставленных при хватке сверху какого-нибудь относительно небольшого объекта типа кошки или кролика.

- Здесь это случилось? – глядела на отметины Моника, пытаясь понять, чем такое можно сделать, если версия с монстром лишь фантазия этого бездомного.

- Всё так. В округе вообще в последнее время начало пропадать слишком много собак, поспрашивайте местных, - предлагал им очевидец, - Одни начинают рычать на лесную чащу и удирают с поводка. Больше их не видели. Иные просто остаются во дворе сторожить территорию, а потом находят только порванный ошейник или следы от выдранной цепи! Это ж с какой силой нужно крепкую собаку утащить! – дивился он, поглядывая на гостей.

Они шли дальше среди небольших кустарников и редких деревьев, пробираясь всё дальше от городка к хвойному лесу. Ветер здесь ощущался слабее, так что и Моника шагала как-то уверенней. Обещанных следов крови на месте с когтями обнаружено не было, однако заснять их всё-таки обязательно хотелось, потому пришлось остановиться.

- Смотри-смотри! – чавкая клубничной жвачкой оператор указал на развешанные на ветвях куколки из соломы.

Они были буквально насажены на мелкие кончики пронизывающих их облысевших кустов, создавая миниатюру какой-то безжалостной средневековой казни на глазах у случайно забредших в это место очевидцев. Фигурки из пожухлой травы с округлой или овальной головой, условными ручками в стороны и расходящимися под углом ножками.

- Что это? – спросила Моника.

- Мне-то откуда знать, - пожал плечами их очевидец, - Впервые вижу.

- «Его» поделки? – интересовалась она будто бы у Джоша, который ничего, разумеется, на это ей не мог ответить, - Нет, ну вряд ли бы городские дети убежали играть так далеко, правда же? Мы шли мимо школы, но когда это было! И почему эти примитивные человечки так зверски насажены на ветки… - размышляла женщина вслух.

- Может, и его, - в воцарившемся молчании хрипловатый голос Мэлвина прозвучал, как резкий колокольный звон, рьяно вытаскивая обоих своих спутников из бездны собственных размышлений обратно к реальности.

- Слушайте, это надо снять! Нет, если у существа имеются задатки к творчеству! Если оно, как некоторые сасквочи, мастерит вот такие поделки! Плетёт фигурки… – восклицала Моника, не договаривая сути собственных поразительных умозаключений.

- Так, может, тут кроме Дьявола ещё и снежный человек обитает? – усмехнулся лишь на это её оператор.

- Тут ещё кости какие-то обглоданные всюду разбросаны! - вздрогнула она, - Не пойму сходу вот так даже чьи, людские или звериные... – судорожно оглядывалась на, изучая выскобленные до блеска останки.

- Что за чёрт, - разглядывал их не без страха в глазах и её напарник, пытаясь определить по внешнему виду, кому именно те могли бы принадлежать.

- Так, Джош, работаем! – развернулась женщина-репортёр к поднявшему в привычную позицию камеру напарнику, взяв подключённый шнуром микрофон в руку, - На три-два-один! С вами Моника Кристалл и сегодня мы расследуем новые случаи о нападении Дьявола и Джерси на несчастных обитателей Пембертон Тауншип! Что оно такое? Призванный из преисподней демон? Мутировавший от нелегального сброса отходов человек? Лесной дух Вендиго?

- Человек-мотылёк, - шептал за кадром тот с самодовольной ухмылкой.

- Нет, надо что-то ещё, - прервала Моника съёмку, - Так не пойдёт, экспромт мне не даётся. Почему у меня только ты, Джош? Где ещё какой-нибудь красноречивый умник-студент с задатками оратора, который будет сочинять для меня тексты? Когда я пишу статью, у меня на одно вступление уходит по нескольку часов, - нервничала женщина.

- Давай я сниму те отметины на земле, пока не стемнело, потом казнь соломенных человечков, при монтаже их будут показывать в удачные моменты, а ты пока поработай над текстом, - предложил он, направив кадр на то самое место.

- Гигантский стервятник? Летучая мышь-переросток? - перечисляла Моника какие ещё подобрать сравнения, бубня себе под нос, - Нет, это всё не звучит, бред собачий! Вы, вот вы, - обратилась она к Мэлвину, - Что конкретно вы видели? Человека с собачьей головой и крыльями летучей мыши?

- А вы думаете, в это кто-то поверит? – усмехнулся тот, - Если ваши зрители готовы довериться словам отшельника…

Вокруг раздался пронзительный скрип, подобный резкому визгу, уносимый с верхушек ближайших деревьев разгулявшимся ветром. Очевидец столь трепетно обернулся на эти звуки, растерянно бегая своими золотисто-карими, как янтарь, глазами, озираясь, застыв с приоткрытым ртом и уже позабыв, что хотел им сказать.

- Да ладно вам, я здесь выросла, это так деревья скрипят, когда ветер их клонит, - отказывалась воспринимать такую реакцию Мэлвина Моника.

- Не-ет, девочка! – задрал тот свой уже морщинистый указательный палец вверх перед её лицом, хотя женщине уже было за тридцать, - Это оно хочет, чтобы мы так думали! – поглядел он её прямо в глаза со всей серьёзностью, и журналистку отчего-то в этот момент пробило на дрожь и ледяные мурашки по спине, особенно, когда звук повторился.

Оператор с длинным вьющимся хвостом причёски тоже как-то опасливо оглянулся на источники этого «стона». Ветер и вправду гулял по тёмным кронам хвойных деревьев, однако же, реакция старика казалась неподдельным ужасом перед загадочной и дикой силой природы.

- Этот треск, это Дьявол из Джерси? – тихо поинтересовалась Моника.

- Оно ловкое, как обезьяна, сложив крылья, легко скачет с дерева на дерево. Кожа плотная, на сосновые иглы ему плевать. Оно бесчинствует здесь даже зимой, сливаясь своим чёрным силуэтом с хранящимся меж ветвей мраком, и смотрит за нами своими красными глазами, - убеждал тот своих гостей со всей серьёзностью.

- Человеческие жертвы в Джерси находили не так уж часто, в основном его видели живые свидетели, - как бы успокаивая всех, напоминал Джош, направив камеру к скрипучим ветвям.

- Полиция не всегда сообщает о найденных трупах, - шептал им Мэлвин, - Иногда найдут столь изувеченные, столь изуродованные в отметинах зубов и когтей, обглоданные неведомым нечто тела или их части… Что предпочитают не разглашать. Так и висят на столбах и досках объявления о пропавших без вести, хотя многих из них уже давно нашли и в тайне похоронили на территории церковного кладбища, - делился тайнами этого городка лесной отшельник.

- Вы же живёте где-то тут? Чем от него защищаетесь? Чего оно боится? Света фонарей, запаха горящих перьев? – суматошно требовала способов защиты Моника.

- Оно жрёт кроликов вокруг, которых приманивают мои огороды. У нас с ним, видимо, какой-то симбиоз, - коряво усмехнулся Мэлвин, но тут же вновь принял серьёзное и даже встревоженное выражение лица, - Не будет меня, не будет так охотно лесная дичь выходить из чащи. Меня он, может, и не тронет, а вот, что насчёт вас…

- Да ты гонишь старик! - качал головой в бандане оператор, - Что за чёрт? Куда ты нас заманил? Ты из каких-то культистов безумных что ли, которые приносят путников в жертву своему божеству или как? – уже намеривался он схватить того за ворот свитера под расстегнутой спортивной курткой, но Мэлвин сделал шаг назад, а за спинами у Моники с Джошем раздался взбалмошный шелест в верхах росших чуть поодаль деревьев, словно там и вправду бесновалась какая-то нечисть, с угрозой потряхивая игольчатыми лапами ветвей.

- Вот там, - указал мужчина в сторону сгущавшегося леса, - есть овраг прямо рядом. Переждите там, создание не станет наведываться туда на охоту и отправиться куда-нибудь прочь. Я зайду за вами, когда станет спокойно, попробую затеряться средь кустов, меня-то он тронуть не должен, - отступал светловолосый мужчина всё дальше, а потом скрип-визг повторился уже совсем рядом, почти над головами у всей троицы, так что те от испуга бросились врассыпную.

Моника отчаянно бежала, куда пальцем ткнул их очевидец, в тёмные дебри леса, где зазоры меж деревьями становились всё уже, где выступающие корни так и норовили, чтобы кто-то о них споткнулся, а ломкий хруст сухих состарившихся веток предательски выдавал местоположение любого беглеца.

- А-а-а-а-а! – где-то сзади раздался громкий вопль Джоша, продолжавшийся снова и снова.

А она, даже не оглядываясь, не смея возвращаться и уже даже, кажется, поверив в существование реально скрывавшегося в кронах ветвей чужеродного этому миру местного монстра, что было сил бежала в поисках склона вниз, свидетельствующего о том самом обещанном овраге.

И отшельник не обманул. По крайней мере, в этом. Запрыгнув в выемку, устроенную когда-то поваленным с корнями крупным и давно уже изгнившим деревом, женщина-репортёр оказалась, как ей обещали, в безопасности и недосягаемости. Вверху смыкались своими ветками хвойные деревья, видно её оттуда не было. Сам овраг, кружи над ним крылатое чудовище, был местом довольно неприметным, но успокоиться, тем не менее, у Моники всё равно не получалось.

Журналистка закрыла глаза, не желая даже видеть пролетавшую над ней тень, которую воображала уже в пугающих фантазиях, как свидетельство преследования и хищного внимания со стороны неведомого монстра. Она прикрыла ладошкой приоткрытый рот и постаралась даже задержать дыхание.

А разум уже сам вырисовывал этот извращённый облик: прямоходящее красно-чёрное, даже мутно-багряное нечто с толстой не промерзающей кожей, обилием выступающей мускулатуры, с человеческим торсом, который при этом ни разу не роднит это создание с людской расой, а лишь уподобляется антропоморфному телосложению, дабы скрыть свою истинную демоническую природу. Тварь с жуткими крючковатыми когтями на ногах, оставившими те самые впадины, и с длиннющими руками, как грабли, способными разодрать человека в считанные мгновения.

Настоящий злобный монстр с могучими перепончатыми крыльями, способными поднять такую тушу в воздух, с вытянутой головой, лишь отдалённо напоминающей собачью, с острых клыков рычащей пасти которой капает наверняка ядовитая слюна, преисполненная всякими бактериями. А на голове у той нечисти острые кольчатые или даже завивающиеся рога, на которые оно способно насадить тела жертв, врезаясь и пробивая насквозь на огромной скорости. Безобразное, пронизывающее ужасом до глубины души своим видом, уродство, словно сошедшее с бостонских картин Ричарда Аптона Пикмана, что она когда-то видела на выставках…

Время шло и безопасное укрытие, как нельзя лучше, выполняло свою надёжную функцию. Никто не свистел и не завывал над её головой, никто не приземлялся на кромку оврага и не запускал свои лязгающие, как громадные кухонные ножи, когтистые лапы во внутрь, пытаясь её подцепить за пышную причёску, за края одежды или прямиком за горло, пронзив нижнюю челюсть, как рыболовы крючком попавшуюся им на удочку любопытную рыбёшку.

Издали периодически всё ещё доносились истошные вопли Джоша, в которых слышалась лишь агония и никаких конкретных слов. Ни мольбы о помощи, ни предостережений напарнице, лишь почти звериные истошные крики, разносящиеся гулким эхом вокруг, которые в один момент попросту умолкли.

На глазах Моники нависли тяжёлые крупные слёзы, а разум не желал предполагать самое страшное. Она не знала, увидит ли ещё его когда-нибудь вновь. Не понимала, почему он не рванул вместе с ней, ведь этот отшельник указал им путь, где спрятаться, неужели не поверил? Решил скрыться где-то ещё, однако не смог.

Как выследила его та скрипучая голодная тварь, углядела ли, а, может, по запаху – женщина не знала. Могла только гадать, но мысли о какой-либо страшной гибели её партнёра заставляли кровь холодеть в жилах, дыхание сбиваться, а тело трястись в неистовом ужасе перед, возможно, собственной участью, способной повторить незавидную судьбу Джоша.

Зазвавший их в эти края бездомный клялся придти к оврагу, когда всё стихнет, когда Дьявол улетит и вокруг станет чуточку безопаснее. Однако всё никак не спешил появляться и выполнять это своё обещание. Поджав ноги, прикрывая ладошкой рот, чтобы не кричать и даже шумно не дышать, словно те загнанные сказочные хоббиты, прячущиеся от мрачных смертоносных всадников, стараясь успокоиться и томно вдыхать-выдыхать носом в относительно-неторопливом ритме, она уже даже не знала, сколько конкретно времени прошло.

Вокруг начинало темнеть, а сиплый мужик всё за ней не возвращался. И Джоша уже не было слышно, наступил озноб от ощущения собственного одиночества и тотальной беспомощности перед силами обратной стороны природы. Мир вокруг – это не только красивый листопад, мохнатые зверюшки и цветущие поля. Это ещё кровожадные хищники, бесконечный цикл охоты и загадочные ещё не изученные наукой существа, обитающие не столько в глубинах человеческого подсознания, сколько где-то рядом с нами, в сумеречной реальности. И, казалось бы, протяни сквозь мрак и туманную дымку руку, и уже нащупаешь их. Только затем их бесчисленные конечности тут же потянутся и за тобой…

Моника не знала, как выживать в лесу, как бороться с нечистой силой и даже как противостоять, не то что джерсийскому Дьяволу или даже сасквочу, а хотя бы голодному волку-одиночке, изгнанному из стаи, если тот вдруг окажется у неё на пути, выследив по незнакомому для себя аромату.

В какой-то момент эта мысль породила совсем безумную и даже отчасти глупую, как показалось ей самой, что Дьявола в Джоше мог привлечь запах клубничной жвачки. И какая же она тогда молодец, что не взяла у того пластинку, когда он предлагал. Впрочем, от одной наверняка бы весь аромат уже испарился, да и её саму она бы выплюнула по дороге, и, тем не менее, наверняка ведь действительно не знаешь, что именно может понравиться подобным порождениям мрака.

Время продолжало идти и приходилось всё брать в свои руки. Уже всерьёз темнело, по кронам хвои били кроваво-алые закатные лучи, с уходом которых может наступить совсем уж непроглядная ночная мгла. А пока она хотя бы могла от оврага вернуться прямым путём к месту, откуда они разбежались. Хотя возвращаться к насаженным головами и телами на колкие ветки плетённым куколкам не слишком хотелось, ведь это могло означать в каком-то смысле излюбленное место, например, отдыха этой твари, когда та опускалась с древесных ветвей…

Однако же, если Мэлвин за ней не явится, если он мёртв, если они оба с Джошем мертвы, то ей самой нужно добредать, на ночь глядя, до города и там искать, где они припарковались, чтобы завести фургон и попытаться отсюда убраться, как можно скорее. Если, конечно, её напарник не забрал с собой ключи…

Ночевать где-либо у родных, у друзей, в гостинице и даже местной церкви ей совсем не хотелось. Те недавние вопли, что издавал её оператор, лучше всего остального заставляли поверить в любую мистику. Кто-то явно истязал бедолагу, доводя до изнеможения, заставляя разрываться в воплях бесчисленных страданий. И если она останется здесь, как считала сама Моника, тварь может выследить и её. Явиться посреди ночи в любое здание, схватить и унести прочь. И даже не важно далеко, или решив пировать её телом в ближайшей канаве, ей-то это всё равно ничем не поможет.

Необходимо было не поддаваться панике, быть сильной и уезжать из всего Джерси поскорее. Хотя было не понятно, что будет держать существо исключительно в границах привычного ареала. Теперь уже слова Джоша о подобном криптиде из Вирджинии накатывали на журналистку волнами панических атак с калейдоскопом самых безумных видений, как одна тварь может терроризировать сразу несколько штатов, мигрируя из сезона в сезон по куда большему пространству, чем было принято считать.

Вскоре выйдя из чащи, миновав те кустарники, она шагала по более-менее знакомой за сегодня дороге, естественно как таковой протоптанной тропой не являвшейся, а просто по пути с очертаниями мест, где они сегодня проходили, озираясь на каждый шорох вокруг.

А дойдя до отметин когтей на земле, она попробовала сориентироваться, как они добирались сюда со стороны города, от Джанкшен Роуд, и вдруг заметила расправивший крылья силуэт прямо неподалёку от себя, упав на землю и нервно пятясь, пролезая сквозь колкий кустарник, опять закрыв рот ладошкой, чтобы не завизжать.

Сначала ей казалось, что это конец. Существо где-то футах в двадцати от репортёрши не могло её не заметить. Так что вот-вот взмоет в воздух, покружит хищным ястребом и начнёт пикировать с небес прямо на неё, как несущие вымирание метеориты. Тело не слушалось, всё тряслось, при этом саму её будто парализовало, а сбитое дыхание словно перед смертью отчаянно пыталось сделать последние глотки.

Потом паника чуть отступила, хотя слёзы всё ещё в обилии текли из глаз, застилая обзор размытыми разводами отчаяния и собственной беспомощности, в котором чувство презрения к слабой себе, не готовой и не способной дать отпор страшному чудовищу, практически поравнялось по силе эмоции с первобытным естественным страхом.

Но ничего не происходило, и время действительно оказывало целебные свойства на человеческий организм, как утверждает привычная идиома. Даже в такие короткие сроки. Если тварь не бросалась, значит и трепет перед ней становился немножечко меньше. Теперь Моника думала, что создание стояло к ней спиной, потому у неё была возможность куда-то отбежать и отползти, что она и стала делать.

Наконец, оказавшись по собственным внутренним ориентирам, достаточно далеко, она поднялась на ноги, дабы помчаться опять изо всех сил, как тогда, к оврагу, ощущая позади себя ядовитое дыхание смерти, в лапы которой всем сердцем сейчас не желала попасть, но, глянув на силуэт, замерла.

Создание, расправив свои крылья, всё ещё стояло недвижимо, окаймлённое со всех сторон таким блеском, словно перед ним кто-то развёл костёр. Столь неспокойны были эти переливы красного и оранжевого, притом, что закат уже практически исчез с неба, но то оставалось ещё светлым, пусть и во многих местах даже облачным, какое-то краткое время.

Вглядываясь в контуры поодаль себя, журналистка решила, что это какое-то чучело. Крылья не колыхались, торс не двигался, если бы это создание было живым, оно не могло бы прямо-таки застыть в такой позе столь неподвижным образом. Даже греясь у костра хотя бы покачивалось, как-то переминалось, может в процессе дыхания, если Дьявол из Джерси, конечно, живое и дышащее воздухом создание, как-то чуть приподниматься и опускаться… Но это нечто просто замерло и развивало внутри неё уже не страх и панику, а какое-то природное журналистское любопытство.

Направившись осторожно поближе, Моника заметила неподалёку всё-таки и движущийся объект – длинноволосого отшельника в спортивной куртке, занимавшегося чисткой капкана, которому была несказанно рада, тем более, что тот выглядел относительно-спокойным. Видать, это он для отпугивания кроликов поставил у себя на огороде подобное пугало, чем-то напоминающее здешнюю бестию.

И вправду, чем ближе женщина подходила, тем более примитивным казалось творение. У головы на затылке не виднелось рогов, а крылья были какими-то странными, не как у летучей мыши, без складок, без костей пальцев между перепонками, а просто какими-то вытянутыми, маленькими для такого тела, слегка овальными и даже не совсем симметричными.

Впрочем, от разглядывания пугала она побыстрее перешла к самому Мэлвину, желая того обнять и попросить зашиты, хотя бы проводить до фургона в город. Вокруг же взгляд её не находил никакого огорода и вообще возделанной земли, только хлипкий косой шалаш из веток, не особо-то походивший на работу человека – уж слишком небрежный.

- Это вы! Боже правый! – подбежала она к отшельнику.

- Куда? Куда? – сердился тот, - Я сказал сам подойду к оврагу, вот чего ты вылезла?

- А, ещё не безопасно? – озиралась та на небо, словно ожидая заметить там кружащее крылатое нечто.

- Я ещё не все капканы расставил! Огнём его отпугиваю пока что, - сплюнул тот с недовольным видом.

- Так это что, его берлога что ли?! – покосилась та на шалаш, - Вы решили здесь его изловить и убить? – догадывалась женщина.

- Изловить и убить действительно входило в мои планы, девочка, - сообщал тот, начищая зубья капкана грязной тряпкой.

- А где Джош? Вы его видели? Его схватила эта тварь, вы слышали, как он кричал? – взволнованно верещала Моника.

- Да вон он, - резким мотком головы Мэлвин указал в сторону того самого «пугала», - Ему уже не поможешь…

Обомлевшая Моника, шагая ближе и обходя эту странную фигуру, склонилась почти вдвое от приступов тошноты, снова раскрывая рот от шока, сгибая пальцы и вглядываясь сквозь нахлынувшие слёзы на то, во что чудовище превратило бедного оператора.

На нём не было банданы, поэтому со спины, когда тёмный хвост волос к тому же сливался с фоном, у неё и в мыслях не было предположить, что это он. Мужчина был мёртв и зверски изуродован. Примерно от яремной впадины под шеей его тело было разрезано практически до паховой области, и кожа была раскрыта и растянута в обе стороны на манер тех самых крыльев, которые в этом контуре её так сильно пугали, навевая мысль о монстре.

Алая грудная клетка и вывалившиеся наружу внутренности, преисполненные характерным запахом плоти и крови одним своим видом поражали безумно расстроенную Монику, не желавшую никак верить, что с Джошем случилось подобное. Её тошнило, буквально выворачивало на изнанку. Она прикрывала глаза, затыкала нос, но снова и снова бросала свой взгляд на вязкие капли, срывавшиеся с подсыхающих рёбер, на раскрытую кожу, чью изнанку она сейчас могла видеть, на опустевший живот с обвисшими вдоль тёмных джинсов кишками, и отворачивалась, не желая больше это видеть.

- Неужто так тошнотворно? Я, видимо, слишком многое здесь повидал, - подходил её утешить Мэлвин.

- За что… Зачем оно с ним так? – вновь посмотрела на труп своего напарника Моника и зарыдала от новой волны переполнявшего её ужаса, отвращения и даже ненависти к дикому зверю, сотворившему такое.

- Не жалует, видать гостей, - только и послышался спокойный ответ возле её уха.

- Как вы можете быть так хладнокровны? У вас есть хотя бы оружие? Пистолет там или ещё что? Капканы капканами, это чудовище нужно обезглавить и сдать в музей! Вы, посмотрите! – тараторила, содрогаясь, рыдающая женщина, - Вскрыло Джоша, даже внутренности не выело! Просто для развлечения! Для забавы! Что это? Что за тварь здесь живёт? – руками, распростёртыми в стороны, она указала на пустырь с костром и перекошенный несимметричный шалаш.

- Я, - грозным погребальным колоколом без привычной хрипоты прогремел у неё над ухом мужской голос, а со спины в область печени вошло широкое лезвие охотничьего ножа.

Ошарашенная, предчувствовавшая прилив крови к области рта Моника не смогла даже вскрикнуть от ужаса и боли, а лишь медленно поворачивалась с торчащей из спины рукояткой холодного оружия, тонкими пальцами с парой поблёскивающих колечек хватаясь за ворот спортивной куртки своего убийцы, плавно опускаясь на землю, так как ноги практически обессилили от парализовавшей панической хватки и глубокой раны, пульсирующей волнами не позволявшей подняться боли.

Она бросила взгляд на Джоша, только сейчас заметив среди распахнутой кожи, что одежда того не изодрана когтями, а аккуратно расстёгнута. И что правая его нога сильно раздроблена и в кровоподтёках на том месте, где пробил плоть и раздробил кость крепкий заготовленный капкан этого маньяка, на которого опять перевела свой дрожащий и умоляющий слёзный взор в тщетных попытках хотя бы отползти подальше от света костра в сгущавшуюся темноту от его пристального и пронзающего взора.

- Что? Так смотришь, словно до сих пор не поняла! – недобро хмурился на неё Мэлвин, присев на корточки, - Нет в Джерси никакого «Дьявола»! Настоящий Дьявол всегда внутри нас. Он в тебе, он во мне, в каждом есть свой собственный дьявол, но не каждый позволяет ему вырваться наружу. Ты вот позволила, - утверждал он, буквально обвиняя несчастную женщину, - Помню, говорит мне, одного местного Мэлвина! – передразнивал он её, - Ха! Тьфу! Конечно помнишь! Ты разрушила мою жизнь! Ты столько обо мне писала, а ведь никогда и в глаза меня не видела, да? Да и если бы видела, сейчас бы уже ни за что не признала, - встряхнул он пальцами свои длинные волосы и отросшую за десяток лет бородку, - Всё было так хорошо, - простирал он руки в воздух, расславляя пальцы, словно хватался за что-то крупное, - Целый завод производства покрышек, бизнес прекрасно шёл, пока одна студентка-выпускница не пронюхала про не соответствие условий труда, отсутствие гарантированных пенсий, подпольные сделки с генералом Лэншем для военных целей, взятки, нелегальную ликвидацию отходов… Ты разворошила тайны дела всей моей жизни и уничтожила его своими ядовитыми статейками! Ведьма, нечисть, мразь! – брызгал слюной его преисполненный гневом рот, - Таких, как ты, любопытных и неугомонных выскочек в славные времена попросту сжигали на костре! Дабы не совали нос не в своё дело! Маленькая дрянь! Сколько бы тебе сейчас не было, для меня ты всегда останешься той наглой настырной девчонкой! – объяснял он, почему всё это время её так называл, - Проклятая студентка… Сделала карьеру, разломав мою судьбу, разбив всю мою суть на острые осколки, и свалила из города по приглашению в крупное издательство! А теперь все обломки моего естества вонзятся тебе в глаза, девочка моя. Сбежала ты из города строить карьеру, ну и что? И ради чего? Так там и не закрепилась, так и не нашла себе материал, верно? А теперь докатилась, работаешь на сомнительный канал, делая для него сомнительные репортажи о несуществующих чудищах, о пережитках прошлого, о нелепых городских легендах и это в наше-то время! – кричал на неё мужчина, - Я потерял всё! Разорился! Был должен всем друзьям, так что те от меня отвернулись. Я стал банкротом, изгоем, ни дома, ни машины, никого и ничего! Стал бездомным, просто отшельником… Но я лелеял свой план мести, девочка. Я наблюдал за твоей карьерой, покуда мог. Видел, во что ты сейчас превратилась. И дал байку в одну местную газету, чтобы привлечь тебя вернуться в родное захолустье, - лисьим прищуром расплывался он в злорадной улыбке, - И ведь не прогадал! Ты не могла не вернуться, не так ли? Хе-хе. Дело оставалось за малым. Лезвием сделать отметины в земле, привязать леску к кронам, чтобы расшевелить в нужном месте нашей «экскурсии», сплести человечков из сухой травы, придумать легенды пострашнее: про исчезновение собак, о найденных «пропавших без вести» и прочую чушь, дождаться скрипа, расслышать в котором вопль невиданного монстра вас было так легко убедить! Но, главное, расставить для вас капканы, - показал он рукой на ещё не до конца очищенный от крови Джоша, тот, что усердно протирал, как бы намекая, что оператор как раз попался первым и потому столь громко кричал, пока им занимался местный бездомный садист, - Именно, что я здесь, чтобы поймать и убить, это ты разгадала. Ты была моим Дьяволом, Моника. А я теперь стану твоим. Так всё в этом мире и строится. Жизнь за жизнь. Хватит глядеть так, словно рассчитываешь на жалость, хлопать своими нарощенными ресницами и судорожно глотать воздух! Перед смертью не надышишься, - злорадно говорил отшельник, - Но ты не думай, что всю будет так легко, - напирал он крепкими шагами на её почти уже лежащее на земле всхлипывающее тело с алым потоком крови с пухловатых накрашенных губ, - Вот и настало время проявить свою истинную натуру. Да, у меня есть оружие, рад, что ты спросила. Одно из них как раз в твоём боку проливает наземь почти чёрную кровь из твоей печени. Это лишь малая толика страданий, что ждёт тебя перед тем, как ты сама начнёшь умолять меня о смерти! Я над тобой ещё хорошо поработаю, - блестел азарт долгожданной жестокой расправы в его янтарных глазах, в которых отражалась безумная пляска языков пламени костра.

Близился момент, который чуть ли не каждый день представляло себе его больное воображение, жаждущее отмщения за все обиды и пережитые невзгоды по вине статей пронырливой и желающей прославиться студентки. И эта несдерживаемая людская ярость отражалась кошмаром ещё большим в тёмно-карих женских глазах, столь широко раскрытых, ошарашенных и будто ещё не готовых принять на веру всё случившееся вкупе со своей неминуемой трагической участью.

Наступали сумерки, как клубящиеся серые стаи волков, густым мрачным мехом застилающие последние блики уходящего дня, нагоняющие хмурый враждебный туман с болот и рек этих мест, что набегом настилался на сельские поселения Пайн-Барренс. Среди них завывал гул дикого ветра, разгонявшего мирное скопление облаков, чтобы полуприкрытое око луны и бесчисленный взор безграничного хаоса колких глаз космической бездны ознаменовали сияние статно наступающей с сонмом своего войска невиданных чудовищ, её величества, тьмы.

Ночь приближалась, заострив свои блестящие рога голых и хвойных деревьев, наточив серповидные когти полумесяца и раскрывая необъятные крылья уродливых ночных монстров, что опасливо прячутся от света дня, но обретают полную силу лишь с воцарением истинного мрака.

Потому что непроглядная тьма несёт в себе все страхи и ужасы, доступные поистине безграничному человеческому воображению. И вместе с ним на дома и поселения обрушиваются стаи бесформенных полчищ кошмаров - охотников за слабыми людскими душами, которые так легко поддаются панике от одного только факта леденящей неизвестности, скрывающейся где-то там, под вуалью непроглядной черноты, как и в первобытные допотопные времена, хранящей в себе столь причудливых и странных обитателей, которых не следует искать, дабы не стать их добычей.

Но как бы ни старались хищные завывания могучего ветра, поутру всё равно накрапывал дождь. Серые дождевые облака уныло сновали по выцветшему после света звёзд небу, то и дело омывая своими слезами обречённую пасть под властью грядущей зимы территорию осеннего тоскливого Пембертона.

- Что тут у вас? – детектив в Уолш подходил к двум полицейским возле изувеченного женского тела.

- Труп, как видите, - лениво отозвался тот, что был помоложе, отшагивая назад и тем самым уступая взору начальника обезображенное нечто, раздутое от влаги, испещрённое порезами, в которых копошились личинки мух и различные насекомые.

Произведение немыслимой некромантической агонии, в которое неизвестное для них свирепое чудовище обратило тело Моники Скидс, срезав язык и губы, вырвав глаза и ногти, но не забрав при этом ни серьги, ни драгоценные кольца, ни даже деньги из бумажника в её сумочке…