Дьявол в Морио

ПРОЛОГ ЭХО ДО ТИШИНЫ

Вначале был шум.

Шум был всем. Рёв моторов, вгрызающихся в асфальт. Визг тормозов, обрывающийся на крике. Перекличка сирен, сплетающихся в диссонансную симфонию тревоги. Грохот музыки из открытых окон, голоса телеэкранов, шелест миллионов шагов по бетону. Город дышал шумом, питался им, изрыгал его обратно — густой, едкий, неостановимый.

А в самом сердце этого звукового вихря, в квартире на двадцатом этаже, стоял у окна человек. Он не слышал города. Он слышал боль.

Это была не боль в ушах. Это была боль в самой ткани бытия. Каждый гудок клаксона был ударом иглы по нервам. Каждый смех с улицы — порезом на душе. Каждый звук нёс в себе не смысл, а агрессию. Хаотичную, бессмысленную, всепоглощающую. Мир кричал. И от этого крика в его черепе трещали швы.

Его звали Дмитрий. Когда-то у него была другая жизнь. Была работа, связанная с контролем — шумоизоляцией студий, аудиторским анализом. Он был тем, кто укрощал звук. Пока не понял, что укрощать его бесполезно. Шум был диким зверем, и цивилизация лишь раззадоривала его, кормила, делала сильнее.

Потом была библиотека. Старая, каменная, в тихом переулке. Там звук был другим. Он имел форму, смысл. Шорох страницы. Скрип дубового стула. Тихий перезвон камертона, которым он проверял акустику залов. Там тишина не была пустотой. Она была пространством. Чистым, ясным, в котором мысль могла лететь, не натыкаясь на крики мира.

Но библиотеку закрыли. Под грохот отбойных молотков и рёв бульдозеров. На её месте вырос очередной стеклянный крик — торговый центр.

Той ночью, стоя у окна, Дмитрий сломался. Не внезапно. Тихо, как ломается перегруженная балка. Он почувствовал, как последний оплот внутри него — тот самый идеал библиотечной тишины — рухнул, погребённый под грудой звукового щебня.

Он не закричал. Он перестал слышать. Не физически. Он отключил часть себя, ту, что анализировала, что пыталась найти порядок в хаосе. Осталось лишь чистое, нефильтрованное восприятие. И в нём он увидел правду.

Шум — это не побочный эффект жизни. Это её яд. Болезнь. Вирус безумия, который передаётся через уши и пожирает разум изнутри. Он видел, как люди на улицах, оглушённые своими же голосами и музыкой, становились пустыми, раздражёнными, жестокими. Они не общались. Они обменивались звуковыми ударами.

И в тот миг, в кромешной тишине своего отчаяния, он услышал другой звук. Не извне. Изнутри. Из самой глубины своей искалеченной души. Тихий, настойчивый, идеально чистый звон. Как вибрация лопнувшей струны, которая никогда не затихнет.

Это был голос его желания. Не мечты. Не надежды. Желания. Абсолютного, неумолимого, как закон физики. Желания, чтобы всё это прекратилось. Чтобы мир, наконец, замолчал.

Он не знал тогда, что этот звон — первый шепот его будущего стенда. Knight of Night ещё не имел формы. Он был лишь направленной воли, кристаллом ненависти к хаосу, зарождающимся в раскалённом ядре его отчаяния.

Дмитрий отвернулся от окна. В отражении в тёмном стекле он увидел не своё лицо. Увидел тень. Тень чего-то холодного, твёрдого, неумолимого. Тень рыцаря, который не сражается за короля или страну. Он сражается за тишину. И его война не будет честной. Она не будет громкой. Она будет тихой, методичной, тотальной.

Он поднял руку, и в отражении тень подняла копьё.

— Хорошо, — прошептал он, и его голос был тише шелеста пылинок, падающих за окном. — Если мир не может быть тихим… значит, его нужно заставить.

Это не было решением. Это было диагнозом. И назначением курса лечения. Жестокого, радикального, окончательного.

Он вышел из квартиры, не захлопнув дверь. Ему больше не нужны были стены. Его крепостью отныне будет его воля. Его оружием — та самая тишина, которую мир так старательно пытался уничтожить.

Город продолжал реветь внизу, не подозревая, что в его теле только что родился рак. Не агрессивный, не яростный. Холодный. Терпеливый. Неумолимый.

Рак по имени тишина.

И его первая клетка уже делала свой первый, бесшумный шаг в ночь, неся с собой конец всех песен, всех криков, всех звуков. Нес с собой будущее, в котором последним эхом человечества станет… абсолютное, безразличное, вечное молчание.

Так началась история о том, как один человек, слишком тонко слышавший мир, решил, что лучшее, что он может для него сделать — это навсегда выключить звук.

ГЛАВА 1: ШУМ

Дождь в Морио стучал по крышам с назойливой монотонностью. Для Дмитрия каждый удар капли был как удар микроскопического молотка по наковальне его терпения. Он стоял под козырьком заброшенного склада на промзоне, наблюдая, как двое мужчин выясняли отношения под фонарём. Их голоса — хриплые, гнусавые, перекрывающие друг друга — резали ночь куда острее, чем холодный ветер.

«…Ты думаешь, я не знаю?! Я всё про тебя знаю!»

«А ну заткнись, старый пьяница!»

Брань, угрозы, шлепки мокрой одежды. Шум. Бессмысленный, животный, лишённый даже искры настоящей ярости. Просто грязь, выплеснутая наружу.

Дмитрий закрыл глаза. За вековыми дюнами терпения внутри него что-то сдвинулось, осыпалось. Одна песчинка. Потом другая. Обычно он просто уходил. Сегодня — нет.

Он сделал шаг из тени. Дождь тут же принялся мочить его тёмные волосы, но он не обратил внимания. Он шёл прямо к ним, его шаги не издавали звука по лужам.

Мужчины, заметив приближающуюся тёмную фигуру, ненадолго замолчали.

«Ты чего?» — бросил тот, что был побойчее.

Дмитрий остановился в метре от них. Он не смотрел им в глаза. Он смотрел куда-то сквозь них, на точку в пространстве, где, как ему казалось, должен был бы быть покой.

«Вы слишком громкие, — сказал он. Его голос был тихим, ровным, лишённым интонации, и от этого он звучал громче любого крика. — Мешаете тишине.»

Пьяница фыркнул: «Пошёл к чёрту, псих!»

В этот момент вокруг Дмитрия воздух дрогнул. Не вспышка света, не рёв — просто на миг стало темнее, будто тени вокруг него сгустились и пришли в движение. Из этого сгустка тьмы материализовались три тёмных, острых как иглы копья. Они не парили — они вращались вокруг него с тихим, едва уловимым свистом, создавая барьер, искажающий свет фонаря.

Мужики отпрянули, пьяный туман мгновенно испарился из глаз, сменившись первобытным страхом. «Что за…?!»

«Я предложил вежливо, — продолжил Дмитрий, и его глаза наконец сфокусировались на них. В них не было ни злобы, ни удовольствия. Была лишь холодная, безличная констатация факта, как у хирурга, констатирующего необходимость ампутации. — Теперь попробую иначе.»

Одно из копий — их было двадцать, но он призвал лишь три, для демонстрации — сорвалось с орбиты и метнулось вперёд со скоростью пули. Оно не пронзило пьяницу. Оно ударило плашмя по его открытому рту.

Звук был глухим, хрустящим. Мужчина рухнул на землю, захлёбываясь кровью и выбитыми зубами, не в силах издать ни звука. Его товарищ замер в оцепенении.

Дмитрий подошёл ко второму. Тот, дрожа, зажмурился.

«Тишина, — сказал Дмитрий, и его голос стал проникающим, гипнотическим, вползающим прямо в мозг, минуя уши. — Это не пустота. Это облегчение. Представь, как тебе не нужно больше кричать. Не нужно спорить. Не нужно пытаться. Можно просто… быть. В покое.»

Его слова, подкреплённые леденящей душу аурой его стенда и видом хлюпающего в луже товарища, нашли в пьяном, усталом от жизни мозгу мужчины отклик. Желание сдаться, упасть и чтобы всё прекратилось, было гораздо сильнее, чем воля к сопротивлению. Мужчина медленно опустился на колени, слёзы смешались с дождём на его лице. Он больше не хотел шуметь. Он хотел, чтобы всё прекратилось.

«Хорошо, — тихо сказал Дмитрий. — Теперь ты понял.»

Он развернулся и ушёл в дождь. Три копья растворились в воздухе. Через несколько минут к месту происшествия уже спешила полиция, вызванная редким прохожим. Один пострадавший с разбитым лицом, второй — в состоянии, которое врачи позже назовут «истерической афонией и кататоническим ступором». Никаких следов, никаких свидетелей.

А Дмитрий шёл по пустынным улицам, и свист вращающихся в невидимой сфере двадцати копий Knight of Night был для него единственным допустимым звуком. Белым шумом, заглушавшим кричащий мир.

Он был врачом. И мир был болен шумом. Он начал свою тихую практику.

ГЛАВА 2: ЧАСТОТА

Два дня спустя тело нашли на стройке. Вернее, не тело. Статую.

Рабочий-крановщик, известный на всю бригаду своим сквернословием и любовью к громкой музыке из переносной колонки, сидел в своей кабине. Его руки лежали на рычагах, глаза были открыты и смотрели вперёд. Он не дышал? Нет, дышал — слабые облачка пара на стекле в холодном утре это подтверждали. Но он не моргал. Не реагировал на окрики, на толчки. Медики фиксировали крайне замедленные жизненные показатели. Он был… выключен. Как будто кто-то нажал паузу в самом потоке его сознания.

Для полиции — загадочная болезнь. Для агентов Фонда Спидвагона, просматривающих отчёты о странных происшествиях по всему миру, — потенциальный след.

Для Джоске Хигашикаты, услышавшего об этом от своего приятеля-полицейского за стойкой в кафе, — личная неприятность. Кто-то портит его город. И он, как обычно, собирался с Окуясу выяснить, что к чему.

Для Дмитрия, наблюдавшего за суетой вокруг стройки с крыши соседнего здания, — удовлетворительный результат. Крановщик не умрёт. Он обретёт тот самый покой, о котором так истошно кричал своими песнями. Навсегда. Это был более гуманный метод, чем с разбитым лицом. Более чистый.

Его стенд, Knight of Night, тихо жужжал у него за спиной, одна копия отделилась от роя и лежала на бетоне, как чёрный щуп. Дмитрий прикоснулся к ней пальцем, закрыв глаза. Он мог через неё чувствовать — не образы, а вибрации. Страх толпы, раздражение полиции, любопытство прохожих. И — да, там. Чёткий, сильный, громкий сигнал. Двое молодых парней. Один с нелепой причёской, излучающий яростное, горячее беспокойство. Другой — более простой, но с той же шумной энергетикой готовности к действию.

«Интересные частоты, — прошептал Дмитрий. — Очень громкие. Шум защитников. Надо будет… проверить их диссонанс.»

Он забрал копьё. Оно слилось с другими. Дмитрий отступил в тень и исчез, как призрак. Его работа в этом районе была закончена. Пора было искать новый источник шума. И, возможно, более сложных оппонентов для проверки возможностей своего Рыцаря.

ГЛАВА 3: ТЕСТ ДЛЯ ЗАЩИТНИКА

Джоске и Окуясу рыскали по промзоне, как два щенка, учуявших странный запах.

«Итак, какой-то тип в чёрном, да? И он делает из людей овощей?» — Окуясу почесал затылок.

«Не овощей, придурок. Что-то вроде… зомби на паузе. И да, в чёрном, — буркнул Джоске. — Полиция говорит, свидетель видел, как оттуда уходил высокий парень в тёмном пальто. Больше ничего. Как призрак.»

«Может, и призрак!» — оживился Окуясу.

«Призраки не ломают людям лица, — Джоске остановился, осматриваясь. — Они что-то замышляют. Чувствую.»

Они не знали, что их уже «прослушивают». С высоты водонапорной башни Дмитрий наблюдал за ними через бинокль. Его стенд, в форме двадцати невидимых обычному глазу копий, был рассредоточен вокруг, создавая пассивное поле сенсорики. Он чувствовал их грубую, прямолинейную энергию.

«Эмоциональные. Импульсивные. Шумные, — констатировал он про себя. — Идеальные объекты для проверки режима «Кинетика». Посмотрим, как их грубая сила справится с абсолютной защитой.»

Он спустился вниз, выбрав для встречи заброшенный автодром — открытое пространство с кучей металлолома. И просто стал ждать. Он знал, что они его найдут. Шумные всегда находят тихих. Это закон природы.

Они появились через полчаса, перелезая через ржавые ворота.

«Эй, ты!» — Джоске сразу нацелился на него. Crazy Diamond материализовался с низким рычанием. Окуясу, неуклюже спрыгнув с ворот, позади него, озираясь.

Дмитрий повернулся к ним. «Вы ищете источник тишины. Он перед вами.»

«Так это ты тот маньяк!» — закричал Окуясу, и The Hand замер в боевой стойке рядом.

Дмитрий не стал отрицать. Он просто кивнул. «Вы слишком много кричите. Ваше существование — сплошной диссонанс. Я предлагаю вам… отдохнуть.»

«Отдыхать будешь ты, после того как мы тебе вправим мозги!» — Джоске рванул вперёд. «CRAZY DIAMOND!»

Удар кулаком, способный разбить бетон, летел прямо в лицо Дмитрию. Тот даже не пошевелился.

В последний момент перед ударом между ним и Crazy Diamond возникло вращающееся кольцо из тёмных копий. Они двигались с такой скоростью, что сливались в сплошной барьер.

Удар ДОРА! пришёлся точно в барьер.

Звук был глухим, странным, не металлическим, а будто удар в огромный барабан, наполненный песком. Crazy Diamond дёрнулся назад, как от отдачи. Джоске почувствовал странное онемение в руке.

А Дмитрий лишь слегка качнулся на месте. Вращение копий на миг ускорилось, стало почти невидимым.

«Спасибо, — тихо сказал он. — Интересное ощущение. Сила «А», скорость «А»… и вся она теперь моя.»

Джоске не понял. Окуясу понял ещё меньше. Но они оба увидели, как барьер копий на миг вспыхнул тёмным светом.

«Окуясу, сейчас!» — скомандовал Джоске, отскакивая.

«THE HAND!» — Окуясу замахнулся, чтобы стереть пространство перед Дмитрием.

Но Дмитрий уже действовал. Он не стал контратаковать. Он использовал поглощённую энергию удара Crazy Diamond для ускорения. Одно из копий, заряженное кинетической энергией, сорвалось с барьера и рвануло к Окуясу со скоростью, сравнимой со скоростью пули (А).

Окуясу даже не успел моргнуть. Копьё просвистело в сантиметре от его уха, срезало прядь волос и вонзилось в бетонную стену позади с оглушительным чвяком.

Окуясу застыл, побледнев. The Hand замер.

«Следующее будет точнее, — голос Дмитрия был ледяным. — Ваша способность стирать пространство… опасна. Но бесполезна, если вы не успеете её применить. А вы не успеете.»

Он сделал шаг вперёд. Теперь барьер из копий вращался ещё быстрее, готовый поглотить любую атаку. Джоске сжал кулаки. Он впервые столкнулся с чем-то, что не ломалось от прямого удара. Более того, это что-то использовало его же силу против него. Это был тупик.

«Джоске… что делаем?» — прошептал Окуясу.

«Не знаю, — сквозь зубы прорычал Джоске. — Но отступать мы не будем.»

Дмитрий смотрел на их напряжённые, полные ярости и растерянности лица. Его эксперимент давал результаты. Прямая сила — неэффективна. Нужна тактика. Или что-то, что может обойти его защиту. Пока у них этого не было.

«Ваша решимость шумна, но бесполезна, — заключил он. — Я не буду вас добивать сегодня. Вы мне… интересны. Как громкие образцы. Но в следующий раз, когда вы решите нарушить тишину… будьте готовы к вечному покою.»

И прежде чем они успели что-то предпринять, Дмитрий отступил в тень между грудой металлолома. Копии слились с темнотой. Когда Джоске и Окуясу кинулись туда, там никого не было. Только ржавая арматура и тихий, насмешливый шелест ветра.

Джоске в ярости ударил кулаком по стене. Crazy Diamond оставил вмятину. Но чувство было не от победы, а от поражения. Они даже не смогли его тронуть.

«Кто этот тип?..» — прошептал Джоске, глядя на дыру от копья в бетоне.

«Страшный тип, — честно сказал Окуясу, всё ещё трясясь. — Мой The Hand… он даже не успел испугаться.»

А Дмитрий, уже далеко, анализировал данные. Дуэт: один — сила и ярость, второй — абстрактная, опасная способность, но слабая воля. Хороший тест. Но недостаточный. Нужны более сложные, более громкие цели. Чтобы понять пределы своего Рыцаря Ночи. Чтобы отточить своё искусство заглушения мира.

ГЛАВА 4: ДАННЫЕ С КРАЯ БЕЗДНЫ

Отчёт лёг на виртуальный стол Джотаро Куджо в формате «СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО. УРОВЕНЬ «АЛЕФ». В нём были фотографии: лицо крановщика-статуи, снимок стены с идеально круглым отверстием от копья, психологические профили двух пострадавших от «уговаривания» (один — сломлен психически, второй — физически). И спутниковые снимки тепловых аномалий в районе промзоны Морио, совпадающие по времени с инцидентом на автодроме.

Джотаро сидел в кабинете на борту исследовательского судна Фонда, курил и смотрел в монитор. Его лицо было каменным, но в глазах плавала знакомая тяжесть — тяжесть от встречи с очередной аномалией, которая не вписывалась в нормальный мир.

«Стенд-пользователь, — пробормотал он, выпуская дым. — Тип: материальный, дистанционно-ближнего боя. Способность… поглощение кинетической энергии? Отражение? Нужны детали.»

Он пролистал отчёт дальше. Там были свидетельства Джоске и Окуясу, записанные агентом Фонда под прикрытием. «…непробиваемый барьер из чёрных копий… ударил его изо всех сил, а он даже не дрогнул… использовал мою же силу, чтобы атаковать Окуясу… говорил о «тишине»…»

«Фанатик, — констатировал Джотаро. — И опасный. Не стремится убивать сразу. Он… экспериментирует. Ищет пределы. Это хуже.»

Он набрал номер. На экране возникло лицо Джолин.

«Папа? Что-то случилось?»

«В Морио проблема. Новый пользователь. Опасный. Джоске с Окуясу уже столкнулись. Не смогли ничего сделать.»

Лицо Джолин стало серьёзным. «Хочешь, чтобы я поехала?»

«Пока нет. Собери информацию. Понаблюдай. И передай Коичи, чтобы был начеку. Этот… «Дьявол Тишины», как его уже окрестили в рапортах, может эскалировать.»

«Дьявол Тишины? Мрачное прозвище.»

«Оправданное, судя по всему. Он не просто бьёт. Он уговаривает людей замолчать. Навсегда. И его стенд идеально защищён от грубой силы. Нам нужен другой подход.»

«Понимаю. Буду ждать инструкций.»

Связь прервалась. Джотаро откинулся на спинку кресла, глядя в потолок. В его памяти всплыли старые лица. Дио. Кира. Враги, которых нельзя было победить только кулаками. Каждый раз нужна была хитрость, жертва, нестандартное мышление. И каждый раз цена была высокой.

«Тишина, — произнёс он вслух. — Человек, который видит в шуме мира врага… Что сломалось в тебе? И что ты сломаешь в других, прежде чем мы тебя остановим?»

Он открыл новый файл и начал набирать предварительный тактический анализ:

«Противник: «Дьявол Тишины» (кодовое). Стенд: предположительно, Knight of Night.

Угроза: Высокая. Приоритет: Захват и изучение.

Слабые места: Неизвестны. Гипотеза — уязвим к нефизическим, ментальным или абсолютно непредсказуемым атакам. Атаки, основанные на силе и скорости, противопоказаны.

Рекомендация: Вовлечь Коичи Хиросе (Echoes Act 3). Его способность может нарушить кинетику или логику защиты. Требуется дальнейшее наблюдение.»

Сохранив файл, Джотаро потушил сигарету. Шторм на горизонте был виден не только на море. Он надвигался на Морио. И на сей раз его оружием была не ярость, не жажда власти, а холодное, расчётливое желание заглушить всё живое. С этим нужно было разбираться. И быстро.

Потому что «Дьявол» уже собрал свои первые данные. И скоро перейдёт к следующей фазе испытаний. К испытанию на более шумных и сложных подопытных.

ГЛАВА 5: ПРИГЛАШЕНИЕ В ТЕАТР

Дмитрий выбрал место для следующего теста осознанно. Заброшенный театр «Глория». Место, созданное для усиления звука, для аплодисментов, для музыки. Идеальный кафедральный собор шума, который он собирался осквернить тишиной.

Он не прятался. Он сидел в центре пустой сцены на стуле, в единственном луче прожектора, который нашёл и включил. Остальные 20 копий Knight of Night были скрыты, рассеяны в тенях зала, как часть самой тьмы. Он ждал.

Он оставил следы. Ненавязчивые. Странный холодок в переулке, который почувствовал Коичи. Бесшумное исчезновение кошки, чей вой мешал Дмитрию сосредоточиться, — её нашли застывшей, как фарфоровая статуэтка, на крыше рядом с театром. Цепочка малых, но жутких странностей, ведущих к «Глории».

Он рассчитывал, что придут они. Громкие защитники. Возможно, с новыми силами. Ему нужны были данные об остановке времени, о контроле гравитации, о гибкости нитей. Ему нужен был стресс-тест для своей системы.

Первым в зал, осторожно, вошёл Коичи. Его Echoes Act 3 уже был настороже.

«Здесь… тихо. Слишком тихо, — прошептал он. Act 3 кивнул. — Даже эхо шагов глохнет.»

За ним — Джоске, сжав кулаки, Crazy Diamond уже сиял в полумраке. Потом Джолин, её нити Stone Free уже плели невидимую сеть у входа, на случай быстрого отступления или атаки. И, наконец, в проходе между рядами кресел возникла массивная фигура Star Platinum, а за ней — Джотаро, с непроницаемым лицом.

Дмитрий на сцене медленно поднял голову. Луч прожектора выхватывал его бледное, аскетичное лицо.

«Четверо, — его голос, тихий, заполнил зал благодаря акустике. — Шум умноженный на четыре. Прогресс. Я рад, что вы приняли приглашение.»

«Приглашение? Ты устраиваешь охоту на людей!» — крикнул Джоске.

«Охоту? Нет. Я провожу… санацию. Вы — симптомы. Очень громкие симптомы. И сегодня мы выясним, можно ли вас вылечить.»

Джотаро шагнул вперёд. «Твоё «лечение» — это убийство воли. Прекрати это. Сейчас.»

«Джотаро Куджо, — Дмитрий встал. — Человек, который криком «Ора» пытается заглушить тишину в собственной голове. Интересный образец. Давай посмотрим, что твоя остановка времени значит перед лицом вечного покоя.»

Напряжение в зале сгустилось, стало осязаемым. Четверо против одного. Но этот один стоял в центре своей крепости — тишины и абсолютной защиты — и смотрел на них не как на врагов, а как на исходные данные. На шум, который предстояло заглушить.

Битва в «Глории» началась не с удара, а с тихого, леденящего душу вопроса Дмитрия, обращённого ко всем сразу:

«Скажите… разве вы не устали? От этой вечной борьбы, криков, боли? Разве не было бы проще… просто перестать?»

И в этот момент, прежде чем кто-либо успел ответить, из теней по краям сцены плавно выплыли, обретая форму, все 20 копий Knight of Night. Они выстроились вокруг Дмитрия, начав своё гипнотическое, смертоносное вращение. Тест высшей сложности начинался.