Дьявольское наследство

Дьявольское наследство

Тихий рокот старого дизельного двигателя нарушил сонную тишину деревенской улицы. Двадцатилетний Егор с трудом вылез из душного салона такси, поправляя видавший виды рюкзак на плече. Дорога от города заняла невыносимые четыре часа, и каждая кочка отдавалась фантомной болью в затёкшей шее. Деревня Чертовы Кузни встретила его промозглым осенним ветром, запахом мокрой листвы и неприветливым, серым небом.

Он огляделся. Покосившиеся избы, утопающие в густых зарослях крапивы и бурьяна, смотрели на него пустыми глазницами окон. Ни души. Только где-то вдалеке жалобно скрипела калитка, вторя тревожным мыслям Егора. Он приехал на похороны бабушки, Варвары Петровны, которую не видел лет пятнадцать, с тех пор как она сама отказалась от общения с ними, предпочитая уединённую жизнь в этой забытой богом глуши.

Егор расплатился с таксистом, который поспешил уехать, даже не взглянув на сдачу, словно пытаясь поскорее покинуть это негостеприимное место. Оставшись один посреди улицы, Егор почувствовал на себе чьи-то взгляды. Он поднял глаза. Из-за занавесок в окнах соседних домов виднелись тени, а порой и любопытные лица, которые тут же исчезали, стоило ему заметить их.

«И так всегда», – подумал он с лёгким раздражением. Он помнил, как в детстве, когда они приезжали сюда на лето, местные дети обходили их дом стороной, а взрослые шептались за спиной его бабушки. Тогда он не понимал почему, но слова матери о «странностях» Варвары Петровны и слухи о её необычных способностях теперь обретали новый, зловещий смысл.

Когда он подошел к калитке бабушкиного дома, она уже была распахнута. Навстречу ему вышла пожилая женщина с острым, как у птицы, носом и пронзительными глазами. Ее взгляд задержался на Егоре, пронизывая насквозь, а затем скользнул к дому.

«Приехал, значит, наследник», – прохрипела она, не здороваясь. – «Ну-ну. Посмотрим, что из этого выйдет». Она покачала головой и, не дожидаясь ответа, поспешила прочь, её слова повисли в воздухе, словно пророчество.

Егор почувствовал себя незваным гостем на чужом празднике. Или, скорее, на чужой помине. Он знал, что этот визит будет непростым. Слухи о бабушке Варваре, которые раньше казались детскими страшилами, теперь давили на него со всей очевидностью. Ведьма. Именно это слово крутилось в голове у каждого жителя Чертовых Кузней, когда они смотрели на Егора – последнего из рода Варвары Петровны.

Похороны Варвары Петровны были такими же тихими и неприветливыми, как и сама деревня. На небольшой, заросшей бурьяном погосте собралось от силы человек десять – в основном, пожилые женщины в тёмных платках, которые крестились на Егора, отводя глаза. Никто не проронил ни слова соболезнования, ни одной доброй фразы о покойной. Священник торопливо отчитал службу, избегая прямого взгляда на гроб, словно опасаясь чего-то. Было очевидно, что Варвара Петровна не пользовалась здесь особым расположением. Скорее, ее боялись.

Егор стоял в стороне, чувствуя себя чужим на похоронах собственной бабушки. Ему было не по себе от этого ледяного молчания, от косых взглядов и явного облегчения, которое читалось на лицах собравшихся. Когда гроб опустили в землю, все тут же разошлись, словно по команде, оставив Егора одного у свежей могилы. Он постоял ещё немного, пытаясь найти в себе хоть какие-то чувства, но кроме пустоты и лёгкого недоумения, ничего не было.

Вернувшись к дому Варвары Петровны, Егор глубоко вдохнул промозглый воздух. Калитка, которую он оставил открытой, теперь была притворена. Едва он протянул руку к ней, как дверь соседнего дома скрипнула, и на крыльцо вышел крепкий мужчина лет пятидесяти, с хмурым, обветренным лицом. Это был Степан, который жил по соседству с Варварой Петровной всю жизнь.

«Так-то оно так», – басом произнёс Степан, глядя на Егора без тени улыбки. – «Значит, решил тут задержаться, наследство осмотреть?»

Егор кивнул. «Да, нужно хотя бы вещи разобрать. И документы посмотреть».

Степан медленно спустился по ступеням, приближаясь к Егору. Его глаза пристально изучали парня, словно пытаясь что-то в нем разглядеть.

«Слухи ходят, что бабка твоя не простой была человек», – сказал Степан понизив голос, хотя вокруг по-прежнему никого не было видно. – «Не зря её Варварой-колдуньей звали. Много чего за ней водилось. И не всегда доброго».

Егор попытался выдавить из себя ироничную улыбку, но она получилась натянутой. «Ну, это все деревенские россказни, Степан Иванович».

«Россказни, говоришь?» – Степан криво усмехнулся. – «А вот поди ж ты, сколько народу обошло стороной сегодня. Не просто так. Я тебе по-соседски скажу: не задерживайся здесь. Разбери, что нужно, возьми документы, что тебе по закону положено, и уезжай поскорее. По добру поздорову. Эта хата... она не место для городского парня. Тут своя жизнь, свои порядки. И своя тьма».

Последнее слово Степан произнес почти шепотом, а затем, так же внезапно, как и появился, резко развернулся и вернулся к себе домой, захлопнув за собой дверь. Егор остался стоять, чувствуя, как по спине пробежал холодок.

Слова соседа эхом отдавались в голове, когда Егор открыл скрипучую калитку и вошёл во двор. Дом встретил его затхлым запахом старости, трав и чего-то еще, неуловимого, но тревожного. Внутри было пыльно и темно. Он распахнул шторы, впуская в комнаты тусклый свет осеннего дня.

Егор начал с кухни, затем перешел в единственную жилую комнату. Он с некоторой осторожностью перебирал старые вещи: пожелтевшие фотографии, стопки вышитых полотенец, сушеные травы, висящие на балках потолка. Наконец, его взгляд упал на старый деревянный сундук, стоявший в углу. Он был заперт.

Ключ нашёлся под одной из изразцовых плиток печи. Со скрипом Егор открыл сундук. Внутри, под ворохом старых платков, лежали потрепанные бумаги. Не только документы вроде свидетельства о рождении бабушки и её паспорта, но и какие-то пожелтевшие тетради, исписанные неразборчивым почерком, странные рисунки и даже несколько кожаных мешочков с чем-то внутри. Он вытащил первую тетрадь, на обложке которой не было никаких надписей, и открыл её. Мелкий, витиеватый почерк Варвары Петровны заполнял страницы, и уже на первой странице Егор наткнулся на фразу, которая заставила его сердце тревожно забиться: «*Заговоры от хворей и наговоры на удачу*».

Егор, забыв обо всем на свете, погрузился в чтение пожелтевших страниц. Почерк бабушки Варвары был мелким и неровным, но каждое слово приковывало его внимание. Он читал заговоры от зубной боли, от сглаза, наговоры на хорошую рыбалку и на удачу в делах. Некоторые записи казались безобидными народными мудростями, другие – откровенно пугали своей мрачной направленностью. Он наткнулся на заклинания, обещающие приворот и отворот, а затем на то, что вызывало наибольшее беспокойство: обряды «призыва» и «разговора с теми, кто внизу».

«Если надобно силу получить, то в полночь, на черной росе, под луной старой…» – читал он, и холодная дрожь пробегала по телу, несмотря на то, что он изо всех сил убеждал себя в абсурдности прочитанного. Его городской, рациональный ум отказывался принимать всерьёз эти древние формулы, но что-то внутри, первобытное и пугливое, все же сжималось от страха.

Он не заметил, как за окном сгустились сумерки, а затем и чернильная темнота. Единственная керосиновая лампа, которую он нашёл и с трудом зажёг, отбрасывала причудливые тени на стены, заставляя старые вещи казаться живыми. Тиканье ходиков на стене казалось оглушительно громким в этой мёртвой тишине. Только когда лампа начала угрожающе коптить, Егор оторвался от тетради. Он взглянул на часы. Стрелки почти сошлись на двенадцати. Полночь.

В этот момент в доме что-то скрежетнуло. Звук донёсся из-под пола, где-то прямо под его ногами. Скрежет повторился, на этот раз громче, словно кто-то скрёбся когтями по дереву. Егор вздрогнул, сердце ухнуло куда-то в пятки. Он отложил тетрадь, пытаясь успокоиться. «Наверное, мыши», – прошептал он сам себе, хотя звук был слишком мощным для обычных грызунов.

Треск! Посреди комнаты, прямо под старым, потёртым ковром, доски пола разошлись. Не плавно, а с диким, ломающимся звуком. Из образовавшейся щели, клубясь, потянулся мерзкий, серый дым, пахнущий серой и чем-то гнилым. И тут из этой щели, словно вынырнув из небытия, появились ОНИ.

Два существа. Не более полуметра ростом, с жилистыми, покрытыми редкой чёрной шерстью телами. Их кожа была землисто-серой, а на головах торчали короткие, острые рожки. Глаза, маленькие и злобные, светились тусклым красным огнём. Уродливые, тонкие хвосты с кисточками на конце хлестали по воздуху, а изо ртов торчали острые зубы. Это были чертята, прямиком из самых жутких кошмаров.

Егор издал нечленораздельный вопль, который застрял где-то в горле. Его тело словно парализовало. Он чуть не умер от испуга. Эти существа были реальны! Они были здесь, в бабушкином доме!

Один из чертят издал пронзительный визг, похожий на скрежет металла, и сделал шаг к нему, поводя головой. Егор мгновенно очнулся от ступора. Бежать! Единственное слово, которое билось в его мозгу.

Он рванул к двери, к спасительному выходу. Рука схватилась за дверную ручку, повернула ее… но дверь не поддалась. Он дернул сильнее, потом ещё раз, со всей силой. Дверь стояла неподвижно, словно её замуровали в проем. Она приросла к косяку, не издавая ни звука, ни скрипа, будто стала частью стены. Никаких замков, никаких задвижек – просто намертво заклинило. Он бил по ней кулаком, толкал плечом, но все было бесполезно.

Тем временем чертята, кажется, наслаждались его паникой. Они двигались медленно, но целенаправленно, их красные глаза не отрывались от Егора. Из их гортаней доносилось хихиканье, похожее на шелест сухих листьев. Егор заперт. В доме, который хранил тайны его бабушки-ведьмы, наедине с порождениями из-под пола.

Егор, прижавшись спиной к намертво заклинившей двери, наблюдал, как два мелких, рогатых ублюдка медленно приближаются. Один, чуть покрупнее, с кривой ухмылкой, обнажающей щербатые зубы, а другой, поменьше, нервно дёргал хвостом, словно болонка перед прогулкой. Страх смешивался с полным абсурдом происходящего.

«Значит, это наш новый хозяин, Фитька?» – проскрипел тот, что покрупнее, обращаясь к своему компаньону. Его голос был похож на скрежет несмазанной телеги. – «А я думал, бабка Варвара хоть что-то стоящее оставит в наследство. Ну там, драконьи яйца, или хотя бы хороший набор проклятий с пожизненной гарантией. А тут… этот».

Фитька, подпрыгивая на месте, кивнул своими маленькими рожками. «Ага, Шмыг. Этот. Совсем зелёный. Нас же жрать не будет, да? А то Варвара Петровна иногда… ну ты помнишь».

Шмыг тяжело вздохнул, и из его ноздрей потянулась тонкая струйка едкого дыма. «Ох, Фитька, Фитька. До тебя, похоже, никогда не дойдет. Жрать он нас не будет. Мы ж её слуги, а теперь, по родовой линии, его. Кровь-то одна. А жаль. Я бы с радостью отведал свеженького страха, прямо с булочки». Он оскалился, и Егора обдало волной адского зловония.

Егор, бледный как полотно, смог выдавить лишь невнятное: «Вы… вы что, мои?»

«Твои, твои!» – довольно прокряхтел Фитька, подпрыгивая и потирая крохотные ручки. – «Поздравляем с приобретением! Мы, правда, не новые. Есть небольшие проблемы с гарантией, и иногда нас клинит. Но в целом, очень полезные в хозяйстве! Можем свечки задувать, молоко портить, и соседям в штаны мелких жаб подбрасывать!»

«А еще я отлично умею устраивать *ночные кошмары*», – добавил Шмыг, хищно облизываясь и делая еще один шаг к Егору. – «И шептать всякие гадости, пока ты спишь. Очень расслабляет, говорят».

Егор отшатнулся. «Да что вы несете?! Я… я сейчас вызову Полицию!»

Оба чертенка захохотали, и этот смех прозвенел в воздухе, как разбитое стекло.

«Полицию?» – Шмыг притворился, что задумался, приложив коготь к рогу. – «А это что, еще какая-то бабушкина зверушка? Типа сторожевого пса? Она нам о них ничего не говорила. Может, они вкусные?»

«Не-е-ет!» – Фитька замотал головой. – «Это такие дяди, которые в городе живут и верят только в бумажки! Нас они не увидят, Шмыг! Разве что Егор потом в дурдоме им расскажет, что его черти покусали. Вот потеха будет!»

«Ой, а давай сделаем ему вид, что сейчас откусим ему палец!» – предложил Фитька, подпрыгивая и показывая коготь. – «Ну, для первого знакомства!»

Шмыг одобрительно закивал. «Отличная идея, Фитька! А потом ещё скажем, что мы просто поигрались!»

Он сделал резкий выпад вперед, и Егор сдавленно вскрикнул, отчаянно прижимая руки к груди. Черт остановился в паре сантиметров от его носа, его красные глаза изучали Егора.

«Ха-ха! Да ты у нас пугливый, хозяин!» – прохрипел Шмыг. – «Это хорошо. Легче управлять. Варвара Петровна, та все больше ругалась да швырялась. А ты, кажется, будешь послушнее».

Фитька завис в воздухе на уровне Егорова лица, его маленькие крылышки (которые Егор заметил только сейчас) часто-часто хлопали, поднимая пыль.

«Ну что, хозяин? Приказывать будем?» – пропищал он. – «Мы тут скучаем без дела. Можем начать прямо сейчас. Например, устроить фейерверк из соседского петуха!»

Егор, дрожа всем телом, чувствовал, как медленно, но верно его паника трансформируется в... жуткое, иррациональное недоумение. Слуги? Черти? Его? Это какой-то очень плохой розыгрыш, или он окончательно сошёл с ума от стресса.

«Вы… вы будете выполнять мои приказы?» – с трудом выдавил он.

Шмыг закатил глаза. «Ну, да. Скрепя зубами, конечно. Ты же не Варвара. Она хоть знала, что делает. А ты, похоже, и чай сам себе не заваришь без инструкции. Но по правилам – да. Мы твои. До первой серьезной ошибки, конечно. Тогда уж пеняй на себя». Он снова оскалился, и Егору показалось, что усмешка эта гораздо шире, чем у обычного существа.

«Главное, не забудь нас кормить, хозяин!» – добавил Фитька. – «Мы любим… ну, кое-что. Не будем портить сюрприз!»

Егор, окончательно убедившись, что дверь не откроется, и что эти два уродливых создания не собираются исчезать, медленно опустился на пол. Сердце все ещё колотилось как бешеное, но любопытство, приправленное первобытным ужасом, взяло верх. Он протянул дрожащую руку к пожелтевшей тетради, которую уронил.

«О, смотрите-ка, хозяин решил просветиться», – прохрипел Шмыг, лениво переступая с ноги на ногу. – «Сейчас он прочитает, как мы с Фитькой целыми днями белье Варварино на речке полоскали. Тяжёлая была работа, скажу я вам. Руки по локоть в стиральном порошке. А ведь могли бы душ чистых душ принимать».

Фитька завис над Егором, заглядывая через его плечо в тетрадь. «Ой, да, Шмыг! А помнишь, как она заставляла нас картошку чистить? А потом мы её в адское пюре превращали! Егор, если тебе нужно пюре, мы можем сделать! Правда, оно потом светится и шипит. Но зато быстро!»

Егор игнорировал их болтовню, его глаза метались по страницам. Вот она! Глава, помеченная корявым рисунком двух рогатых существ, до боли напоминающих Шмыга и Фитьку. Заголовок был написан крупными, неровными буквами: «О слугах бесовских, что в помощь в хозяйстве призваны».

Егор начал читать вслух, голос его дрожал, но он не мог остановиться:

«Надобно было мне, Варваре, по старости сил своих не хватало. Одному не справиться по дому, да и грязи много накапливалось. Решила я призвать себе помощь из-за черты…»

«Ага, «помощь»!» – фыркнул Шмыг. – «Она нас через адские врата вытащила, едва не вывернула наизнанку, а потом: «Так, парни, а ну-ка, быстро мне огород вскопайте, да чтоб ни одной соринки!» И попробуй откажись. Договор есть договор. А там такие штрафные санкции были, что сам дьявол бы прослезился».

«Да-да! А ещё она заставляла нас полы мыть!» – Фитька театрально всплеснул ручками. – «Представляешь, Егор? Демоны, от которых сама тьма содрогается, мыли полы! Это все равно что Бэтмена заставить чистить унитазы в Готэме!»

Егор продолжал читать, поражаясь смеси чёрной магии и бытового прагматизма своей бабушки. В записях детально описывался ритуал призыва, а затем – условия договора. Варвара Петровна, видимо, была тем ещё юристом преисподней, тщательно прописав каждый пункт.

*«…и будут они мне служить верой и правдой, пока кровь моя течёт. После же смерти моей перейдут они во владение тому, в ком кровь моя продолжится. И будут выполнять они поручения хозяина нового…»*

«Во-о-от!» – Шмыг ткнул когтем в тетрадь, чуть не проткнув страницу. – «Видишь? «Пока кровь моя течет». А теперь, Егор, твоя кровушка, значит, течёт. Ты – наш рабовладелец. Поздравляю! Мы на самом дне пищевой цепочки. Ниже нас только муниципальные службы и люди, которые пытаются дозвониться в техподдержку.»

«Так что, теперь мы твои, хозяин!» – Фитька хихикнул. – «Что прикажешь? Отправить соседа Степана на орбиту? Или превратить всю деревню в гигантский, вонючий сыр? У нас много идей!»

Егор сидел на полу, прижав к себе тетрадь. С одной стороны, это было самым диким, самым абсурдным, что он когда-либо слышал. С другой – эти два чертёнка, смердящие серой и говорящие о полоскании белья, были живым доказательством. Его бабушка не просто была ведьмой. Она была ведьмой-домуправительницей, которая использовала силы тьмы для… поддержания порядка в избе.

«И не вздумай от нас избавиться, хозяин!» – предупредил Шмыг, будто прочитав его мысли. – «Договор, он такой. Пока ты жив – мы твои. И если ты попробуешь нарушить условия, например, прогнать нас, то Варвара Петровна прописала очень интересные штрафы. Мы сами не знаем, какие, но слышали, что там что-то про постоянный зуд в самых неожиданных местах непрекращающийся запах скисшего молока от твоей подушки. Так что, тебе с нами, похоже, *повезло».

Егор посмотрел на двух уродливых, но, как выяснилось, крайне трудолюбивых (под принуждением) демонов. В его голове медленно зарождалась мысль, столь же безумная, как и все происходящее: а что, если… что, если эти двое могли бы быть полезны? Ну, кроме как для порчи молока и подбрасывания жаб.

Ночь опустилась на Чертовы Кузни, принеся с собой не только непроглядную тьму, но и совершенно новый уровень бытового ада для Егора. Он кое-как, дрожащими руками, нашел в старом шкафу пыльное одеяло и подушку, чтобы бросить их на продавленный диван. Мысль о том, чтобы спать в кровати покойной бабушки, на которую, возможно, опирались эти черти, была просто невыносима.

Шмыг и Фитька, видимо, истолковали его действия как приглашение к ночёвке. Они с деловым видом уволились прямо на пол рядом с диваном, свернувшись в два склизких комочка. Егор пытался игнорировать их, но очень скоро понял, что это невозможно.

«Хррррр-Шмыгхрррр!» – из груди Шмыга доносился громоподобный звук, напоминающий скрежет ржавого механизма и урчание голодного демона. А Фитька, будучи меньше, компенсировал это пронзительным, свистящим храпом, который больше походил на звук спускающего воздух воздушного шарика.

«Да это просто кошмар!» – шептал Егор, натянув одеяло до самого носа, пытаясь заглушить этот адский дуэт. – «Вот бабушка удружила! Вот это наследство! Просто отпад! С драконами, наверное, проще ужиться, чем с этими… домашними любимцами». Он ворочался, пытаясь найти хоть какую-то позу, в которой храп не звучал бы прямо у него над ухом, но все было тщетно. Спать рядом с двумя храпящими, вонючими чертями было пыткой.

Наконец, измученный и доведённый до предела, Егор провалился в тяжёлый, беспокойный сон. Ему снилась бабушка Варвара Петровна. Она стояла посреди своего дома, но не такой, какой он её помнил – сгорбленной старушкой. Во сне она была статной, с проницательным взглядом и лёгкой, загадочной улыбкой.

«Ну что, внучок?» – произнесла она, ее голос во сне звучал мелодично, совсем не так, как он представлял себе голос ведьмы. – «Не спится, видать? Слуги мои тебе покой не дают?»

Егор, ещё не до конца осознавая, что это сон, кивнул. «Бабушка, они… они храпят! И воняют! И вообще, что это такое?! Зачем ты мне их оставила?!»

Варвара Петровна усмехнулась. «Затем, что не пропадать же добру. И чтобы тебе не скучно было. Они, конечно, шкодливые. Без присмотра их оставлять – себе дороже. Но и польза от них есть. Главное – строгость».

Она подошла ближе, и Егор почувствовал лёгкий запах сухих трав и чего-то тёплого, домашнего.

«Запомни, Егор: эти двое, Шмыг и Фитька, они как малые дети, только с рогами и когтями. Дай им палец – откусят руку. Дай слабину – они тебе весь дом вверх дном перевернут, а потом ещё и на соседей собак спустят. Причем буквально».

Егор вздрогнул. «И как же с ними быть?»

«Приказывать, Егор. Четко, ясно и без тени сомнения. Они чувствуют страх, как голодная собака мясо. И если почувствуют, что ты их боишься – сядут тебе на шею и будут ездить, пока ты не поседеешь раньше времени. А то и вовсе в козлёнка превратят, чисто из вредности».

Бабушка Варвара сделала паузу, её глаза внимательно изучали Егора.

«И еще одно. Они любят мелкие пакости. Это у них в крови. Не пытайся их переделать. Просто направляй их энергию в нужное русло. Хочешь, чтобы огород был вскопан? Прикажи Шмыгу: «Мне нужен вскопанный огород. За час. И никаких чертополохов. Иначе будете всю ночь чистить мой ночной горшок». Поверь, будут работать, как миленькие. А Фитьке можешь поручить, например, чтобы он… хм… перепугал соседских ворон, которые клюют ягоды. Только строго без членовредительства. А то они могут перестараться».

«И самое главное», – голос бабушки стал серьёзным. – «Держи тетрадь при себе. Там много чего полезного. И много чего опасного. Не экспериментируй с тем, чего не понимаешь. А если вдруг они начнут совсем уж буянить, найди на странице 37 заклинание. Оно их немного… *успокаивает*. Ненадолго, правда, но хоть передышка будет».

Варвара Петровна улыбнулась ему, и ее улыбка была одновременно ласковой и чуть насмешливой.

«Вот такое тебе наследство, внучок. Не деньги, конечно, но зато с интересными бонусами. Не пропадай тут. И постарайся не спалить дом. Они на это мастера».

С этими словами бабушка Варвара начала медленно таять, её образ расплывался, пока Егор не почувствовал резкий толчок. Он проснулся от собственного вскрика.

За окном уже брезжил рассвет. Шмыг и Фитька, свернувшиеся клубочком на полу, все так же оглушительно храпели. Егор сел на диване, протирая глаза. Кошмар? Или наставление? В его руке, которую он сжал во сне, лежала пожелтевшая тетрадь. Он открыл её. На странице 37 крупными буквами было написано: «Заклинание Усмирения Шкодивых Духов».

Утро наступило совершенно неожиданно, ворвавшись в сознание Егора не пением птиц, а диким грохотом и звоном из кухни. Он подскочил на диване, едва не свалившись. Шмыг и Фитька уже не храпели. Теперь они активно копошились на кухне, и звуки, доносящиеся оттуда, напоминали сцену из фильма ужасов, где неуклюжие монстры пытаются освоить кулинарию.

Звенели кастрюли, что-то с грохотом падало на пол, раздавался странный шипящий звук, будто жарится что-то… очень живое, а между всем этим – нестройное хихиканье чертей.

Егор, пытаясь отогнать остатки ночного кошмара и бабушкиных наставлений, с опаской заглянул на кухню. Картина, представшая его взору, была одновременно абсурдной и пугающей. Шмыг, стоя на табуретке (едва дотягиваясь до плиты), колдовал над какой-то черной субстанцией в старой сковороде, выпуская клубы едкого, серного дыма. Рядом с ним Фитька, балансируя на одной ноге, ловко подбрасывал в воздух несколько картофелин, которые с каждым подбросом слегка обугливались, а потом ловил их… ртом, тут же выплевывая обратно на стол.

«Эй! Что вы тут делаете?!» – воскликнул Егор, с ужасом глядя на импровизированный завтрак.

Шмыг обернулся, его лицо было перепачкано чем-то темным, а глаза светились озорным красным. Он выпятил грудь, будто шеф-повар.

«Ах, сударь! Вы уже изволили проснуться? Мы тут, значит, завтрак для вас готовим! Негоже хозяину на голодный желудок в новый день вступать!»

Фитька, поймав очередную картофелину зубами, захихикал, чуть не подавившись. «Ага! Мы же теперь твои *слуги*! Домашняя прислуга, так сказать. Только вот с меню у нас пока туговато. Бабушка Варвара, эта эстетка, все закрома от нас прятала!»

Егор, чувствуя, как внутри зарождается паника при виде «кулинарных шедевров» своих новых подчинённых, повторил свой вопрос, пытаясь придать голосу уверенности, как учила бабушка. «Что вы… что вы готовите?»

Шмыг вытер руки о фартук, который, Егор поклялся, еще вчера был бабушкиной занавеской.

«О, сударь, тут у нас почти деликатес! В погребе мы нашли только… десять мешков картошки, которую Варвара Петровна почему-то не съела, и пару банок чего-то, что называется «свиная тушёнка, срок годности вышел в 1995 году». Мы её, конечно, освежили немного. Своими методами». Он подмигнул.

Фитька радостно подпрыгнул, бросая в сковороду ещё одну обугленную картофелину. «Так что, хозяин, готовьтесь! Сегодня у нас на завтрак «Деревенский адский завтрак»! Картошка с тушёнкой, приготовленная по особому, нашему рецепту!»

«Жди что дают, хозяин!» – ехидно добавил Шмыг, снова повернувшись к дымящейся сковороде. – «И не вздумай отказываться. А то нам будет обидно. А когда нам обидно, мы начинаем *хулиганить. Очень громко хулиганить».

Егор, глядя на дымящуюся субстанцию в сковороде и на довольные, перепачканные рожи чертей, почувствовал, как желудок скрутило спазмом. Похоже, ему придется очень быстро освоить навыки дрессировки демонов, если он не хотел начать свое утро с… *потенциально смертельного* завтрака.

Егор, превозмогая отвращение и инстинкт самосохранения, с величайшей осторожностью подцепил вилкой кусочек «Деревенского адского завтрака». Он ожидал как минимум вкуса жжёной резины с привкусом серы, как максимум – немедленной трансформации в тыкву. Каково же было его удивление, когда…

«Хм», – промычал он, пережевывая. – «Это… это съедобно».

Шмыг и Фитька, напряжённо следившие за его реакцией, тут же расплылись в довольных ухмылках.

«Ну а то!» – важно пробасил Шмыг. – «Мы же профессионалы! Даже из картошки с тушенкой, которую сам Аид побрезговал бы есть, можем конфетку сделать. Если очень постараться. И добавить чуточку… специй». Он подмигнул, и Егору показалось, что он заметил на сковороде что-то подозрительно шевелящееся.

«Да, хозяин! Ты только скажи, что ещё приготовить!» – Фитька радостно подпрыгнул. – «Мы можем лягушек в кляре! Или жареных летучих мышей! Варвара Петровна очень любила, когда мы ей готовили необычные блюда».

Егор отставил тарелку. Ну, по крайней мере, он не умер. Это уже было что-то. Пока он жевал, в его голове зрела мысль. Бабушка во сне говорила о строгости и направлении их энергии в нужное русло. А что самое нужное в доме, где не убирались десятилетиями, и где по углам, вероятно, живут не только пауки, но и что-нибудь похуже? Порядок.

«Так», – Егор постарался придать своему голосу властности, вспоминая бабушкины слова. Он выпрямился и посмотрел на чертей. – «Раз уж вы теперь мои слуги, и раз уж вы так хорошо умеете готовить, то, думаю, пришла пора проявить себя и в других областях. А именно – в уборке».

Шмыг и Фитька переглянулись. Довольные ухмылки сползли с их рож.

«У-у-борке?» – протянул Шмыг с явным отвращением. – «Хозяин, ну ты чего? Мы же демоны! Мы предназначены для хаоса, разрушений, пожирания душ, в конце концов! А не для того, чтобы шваброй махать!»

«Это ниже нашего демонического достоинства!» – возмутился Фитька, картинно сложив ручки на груди. – «Это все равно что заставить Цербера выгуливать пуделей! Или Люцифера перебирать носки!»

Егор хмыкнул, чувствуя, как появляется некое подобие контроля. «Никаких «ниже достоинства». Бабушка Варвара, как я понял, вас и для более интересных дел задействовала. И потом, вы сами сказали, что будете выполнять мои приказы. Так вот мой первый приказ: наведите порядок в этом доме. Все вычистить, вымыть, вымести. Каждый уголок. И без ваших… специй и дыма».

Шмыг тяжело вздохнул, и из его ноздрей опять повалил серный дым.

«Ох, Фитька, чувствую я, скучать нам не придется. Варвара хоть иногда давала *интересные* задания, типа поджечь соседский хлев или наслать на старосту понос. А этот… этот, видимо, будет заставлять нас драить кастрюли до блеска».

«Да ладно тебе, Шмыг!» – Фитька уже начал приходить в себя, его глаза заблестели озорными огоньками. – «В уборке тоже есть своя прелесть! Можно, например, пыль в углах так убирать, чтобы она прямо в нос соседям летела! А можно паутину так стряхивать, чтобы пауки от страха бежали до самого города! Будет весело, хозяин! Мы сделаем уборку, которую этот дом никогда не забудет!»

Егор покачал головой, но внутренне улыбнулся. Похоже, бабушка была права. Главное – строгость. А уж шкодить они, видимо, найдут способ и во время уборки. Это будет долгий, но, возможно, весёлый день.

Егор собирался уже было отдать первый приказ по уборке, когда резкий стук в окно прервал его. Он обернулся. За грязным стеклом, прикрывая глаза ладонью от утреннего солнца, стоял Степан, его вчерашний непрошеный советчик. Сосед не стучал, а скорее шнырял, пытаясь заглянуть внутрь дома, его взгляд метался по окнам, словно он выискивал что-то конкретное.

«Ой, смотрите-ка!» – Шмыг, который уже вооружился каким-то веником из сухих трав, тут же оживился. – «Старый Стёпка! Значит, опять пришел шпионить. Он это любил, еще при Варваре. Всегда подглядывал, что она там колдует. Наверное, ждал, когда мы его в лягушку превратим. А бабка все жадничала!»

Фитька, видя знакомую фигуру, радостно подпрыгнул, забыв о своем "демоническом достоинстве". «Хозяин, хозяин! Смотри, какая удобная мишень! Давай его проучим! Он же тебе вчера плохого советовал, чтобы ты уехал! А это не по-соседски!»

Егор удивлённо посмотрел на своих слуг. «Проучить? Каким образом?»

Шмыг усмехнулся, обнажая свои щербатые зубы. «Ну, вариантов масса, хозяин. Можем, например, его штаны к земле прирастить. Он будет пытаться уйти, а штаны – никак! Или, знаешь, есть такая отличная штука: непрекращающийся зуд под мышками. Очень отвлекает от шпионажа. Проверено на одном городском чиновнике, который слишком много в лес заходил».

Фитька завис в воздухе у самого окна, его красные глазки сфокусировались на Степане, который, кажется, что-то бормотал себе под нос, пытаясь разглядеть сквозь мутное стекло.

«А можно, чтобы он увидел себя… только с *ослиными ушами*! В зеркале! Или чтобы все его куры начали говорить *очень пошлые шутки*! Это было бы весело!»

Егор задумался. С одной стороны, он не хотел начинать своё владение демонами с откровенных пакостей, да ещё и на первого встречного. С другой… Степан действительно был неприятным типом, и его вчерашние слова о «поскорее уехать» прозвучали не как забота, а как откровенное желание избавиться от него. И взгляд у него сейчас был недобрый.

«Так что, хозяин? Приказывай!» – нетерпеливо прохрипел Шмыг. – «Мы уже чешем когти! Столько потенциала в этом Стёпке, а он стоит без дела!»

«Предлагаю начать с лёгкой пакости», – добавил Фитька, подлетая к Егору. – «Чтобы он понял, что дом Варвары Петровны теперь не бесхозный. А потом можно и на курей перейти. Мы очень любим, когда пернатые ругаются матом!»

Егор посмотрел на Степана, который все ещё крутился у окна, пытаясь разглядеть что-то внутри. Затем он перевёл взгляд на своих демонов, в глазах которых горел неподдельный азарт. Бабушка говорила, что они шкодливые, и эту энергию нужно направлять. И возможно, небольшой «намек» Степану не помешает.

«Хорошо», – произнёс Егор, и сам удивился твёрдости своего голоса. – «Но без членовредительства и без превращений. Шмыг, Фитька, сделайте так, чтобы Степан… захотел очень сильно чихнуть, когда будет уходить, и чтобы это чихание не прекращалось, пока он не дойдёт до своего дома. И пусть оно будет очень громким».

Черти моментально расплылись в широких, злобных ухмылках.

«Отличный выбор, хозяин!» – прохрипел Шмыг, потирая ручки. – «*Классика*! Приступаем!»

«Будет так чихать, что вороны облысеют!» – Фитька визгливо захихикал, и оба демона с невероятной скоростью выскользнули за дверь, оставляя Егора одного с тарелкой остывшего «адского завтрака» и предвкушением очень, очень громкого чиха.

Егор едва успел моргнуть, как Шмыг и Фитька исчезли за дверью. Не прошло и минуты, как со двора донеслось сначала какое-то странное шипение, затем – отчётливый писк, а потом…

«А-А-А-АПЧХИИИИИИИИИИИ!!!»

Громоподобный, раскатистый чих сотряс воздух. Егор даже подпрыгнул на месте. Это был не просто чих, это был чихательный апокалипсис, способный разбудить мёртвых, а уж тем более – напугать живых соседей.

Из-за окна послышался возмущенный возглас Степана: «Ч-что за… АПЧХИИИИИИ! Будь он проклят! АПЧХИИИ!»

Егор выглянул в окно. Картина была восхитительна. Степан стоял посреди двора, одной рукой прижимая нос, другой – отмахиваясь от невидимых противников. Его лицо покраснело, глаза слезились, и он с каждой секундой все больше напоминал перезревший помидор. Вокруг него, с неимоверной скоростью кружились Шмыг и Фитька. Они были почти невидимы, их тонкие крылышки создавали некий вихрь, а крохотные рожки и когти едва не касались носа Степана.

«АПЧХИИИИИИИ!!! Да что ж такое! АПЧХИИИИИИ!!!» – Степан пытался смахнуть с себя что-то невидимое, но каждый взмах лишь усиливал его чихательный припадок. Он явно не понимал, что происходит, лишь ощущал непреодолимое желание чихать, снова и снова.

«Ха-ха-ха! Гляди, Фитька, как его ноздри раздувает!» – голос Шмыга прозвучал из-под окна, полный ехидного восторга. – «Он сейчас лопнет, как перезревший арбуз! Эх, Варвара Петровна бы гордилась! Она бы ему еще и чесотку под язык подкинула!»

Фитька, визгливо хихикая, кружил вокруг головы Степана, создавая, казалось, эпицентр чихательного бедствия. «АПЧХИИИИИИ!!! Смотри, Шмыг, он уже зеленеет! Это от радости, наверное! АПЧХИИИИИИИИИИ!!!»

Степан, держась за голову, бросился бежать к своей калитке. Но каждый его шаг сопровождался новым, оглушительным чихом.

«АПЧХИИИИИИИ!!! У-уйдите, нечистая сила! АПЧХИИИИИИИИИИ!!! Да чтоб вас… АПЧХИИИИИИИИИИ!!!»

Забава чертей явно набирала обороты. Они преследовали Степана, кружась вокруг него, словно два злобных шершня, и Егору показалось, что они даже подпрыгивали на каждом его чихе, усиливая эффект. Сосед, спотыкаясь и прижимая руки к лицу, наконец-то вывалился за свою калитку, которая с треском захлопнулась за ним. Но даже после этого из его двора еще долго доносились приглушенные, но все еще мощные: «АПЧХИИИИИИИ!!!»

Шмыг и Фитька, буквально сияющие от гордости и предвкушения, влетели обратно в кухню через открытое окно. Они были довольны, как два кота, только что разоривших курятник.

«Ну как, хозяин?!» – Фитька подлетел к Егору, его глазки горели. – «Мы же говорили, что будет весело! Он теперь неделю будет бояться к нам близко подходить!»

Шмыг довольно потирал свои коготки. «Ага. И главное – без членовредительства, как ты и просил. Только… очень много чихов. И лёгкое раздражение слизистых, которое пройдёт через пару дней. Ничего серьезного».

Егор, пытаясь сдержать улыбку (и нечихание), кивнул. «Впечатляюще. Очень… впечатляюще». Он подумал, что, возможно, эти черти действительно могут быть полезны. Главное – правильно ставить задачи. И, судя по всему, обеспечить их творческий выход.

«Теперь, когда мы проучили нашего *любопытного* соседа», – сказал Егор, чувствуя, как появляется некая уверенность в голосе, – «можно вернуться к делу. Уборка. И никаких чихов, кроме тех, что вы чихаете сами от удовольствия».

Шмыг и Фитька обреченно переглянулись, но в их глазах все еще горел огонек недавней шалости. Похоже, скучать Егору в этом доме с наследством ведьмы не придется.

Данные актуальны на конец 2025 года. Рекомендую уточнить финальные цены на официальном сайте или на месте.

Егор как раз собирался ещё раз напомнить чертям о предстоящей уборке, когда раздался тихий, но настойчивый скребок в дверь. Это был не стук Степана, а нечто более… деликатное. Шмыг и Фитька, которые уже начинали препираться по поводу того, кто будет мыть окна, мгновенно замолкли.

«Ой, только не он!» – прошипел Шмыг, его красные глаза расширились. – «Я думал, мы хоть пару дней от него отдохнём!»

Фитька спрятался за Егором, выглядывая из-за его спины. «Это… это же Мурлок! Старый ворчун! Он пришёл за своей порцией молока с кровью, наверное!»

Егор удивлённо посмотрел на них. «Мурлок? Кто это?»

Прежде чем черти успели ответить, скребок повторился, а затем раздался глубокий, бархатный баритон, который заставил Егора подпрыгнуть.

«Егор. Будьте любезны, откройте дверь. Я, конечно, понимаю, что у вас тут сеанс экзорцизма после завтрака, но на улице, знаете ли, сыро. Мои лапы не казённые».

Егор остолбенел. Кот. Говорящий. Кот. Он посмотрел на Шмыга и Фитьку, которые выглядели так, будто им сейчас придётся отчитываться перед начальством.

«Это что, тоже бабушкино *наследство*?» – пробормотал Егор, чувствуя, как его нервная система окончательно сдаётся.

Шмыг понуро кивнул. «Почти. Это Мурлок. Фамильяр Варвары Петровны. Или, как он сам себя называет, консультант по тёмным делам и вечный критик».

Егор, дрожащими руками, повернул защёлку и открыл дверь. На пороге сидел огромный, угольно-черный кот с лоснящейся шерстью и ярко-зелеными, немигающими глазами. Он был, без сомнения, самым царственным и надменным котом, которого Егор когда-либо видел. Кот медленно поднял голову, окинув Егора надменным взглядом, затем перевёл его на Шмыга и Фитьку, которые съёжились.

«Наконец-то. Варвара Петровна всегда отличалась *пунктуальностью*. Вы же, молодой человек, опаздываете на века», – произнёс кот, его голос был глубоким и мелодичным, с лёгким, почти незаметным шипением на «с». – «Разрешите представиться. Мурлок. Верный спутник вашей бабушки. А теперь, полагаю, и ваш».

Кот вошёл в дом с видом хозяина, обойдя Егора стороной, словно тот был всего лишь предметом мебели. Он прошествовал прямо в кухню, его хвост гордо топорщился.

«И что у нас сегодня на завтрак? Чувствую отчётливый запах *сгоревшей картошки* и просроченной тушёнки. Полагаю, это заслуга этих двух… недоразумений?» – Мурлок даже не взглянул на Шмыга и Фитьку, но его тон был полон такой язвительности, что черти поёжились.

«Мы старались, Мурлок!» – пискнул Фитька. – «Хозяин же не дал нам готовить что-нибудь интересное! Типа крыс в винном соусе!»

«Цыц, неучи», – отрезал кот, запрыгивая на стол с поразительной грацией. – «Я же просил Варвару Петровну заменить вас на что-то более… компетентное. Может быть, на пару адских гончих? Они хотя бы знают, как приготовить яйца пашот, не поджигая дом».

Егор стоял, разинув рот. Говорящий кот. Фамильяр. И он, похоже, был ещё более высокомерным и критичным, чем демоны.

«Так вы… вы тоже были бабушкиным… наследством?» – выдавил Егор.

Мурлок взглянул на него, и в его зелёных глазах мелькнула искорка.

«Наследством? Я – скорее ответственность, молодой человек. Варвара Петровна и я были… деловыми партнёрами. Я давал ей ценные советы, а она делилась со мной… *интересной информацией*. И, конечно, молоком. Надеюсь, вы столь же щедры на молоко, как и она. И, желательно, без добавления крови, это уже стало дурным тоном».

Шмыг и Фитька тем временем пытались незаметно ретироваться, но Мурлок тут же их остановил.

«И куда это вы, мои помощники по хозяйству? Разве я не чувствую в воздухе пыль? Егор, я так понимаю, вы только что отдали им приказ об уборке? Отлично. Я буду наблюдать. И поверьте, мои стандарты чистоты гораздо выше, чем у Варвары Петровны. Эти двое быстро об этом вспомнят».

Мурлок зевнул, обнажив острые клыки, и Егору стало ясно: его наследство только что стало ещё более многогранным и сложным. И, кажется, гораздо более критичным.

Мурлок, устроившись на табурете, словно на троне, лениво огладил лапой свою чёрную морду, и его зелёные глаза уставились на Егора. В его взгляде читалось нечто большее, чем просто высокомерие.

«Молодой человек», – произнёс кот, и его голос стал на удивление серьезным. – «Мои визиты обычно не ограничиваются проверкой кулинарных способностей этих… *двух недоразумений*. У меня к вам очень важное дело».

Шмыг и Фитька, которые уже было собрались приступить к имитации уборки, застыли, понимая серьёзность момента.

«Дело вот в чем», – продолжил Мурлок. – «На следующей неделе в эту забытую богом деревню, Чертовы Кузни, нагрянут незваные гости. И, смею вас заверить, это будут не туристы-любители сельской экзотики. Это – конкуренты вашей бабушки».

Егор нахмурился. «Конкуренты? У ведьм бывают конкуренты?»

Кот высокомерно фыркнул. «У хороших ведьм всегда бывают конкуренты. Особенно у таких, как Варвара Петровна. Она умела приманивать к себе не только несчастных просителей, но и… определённые энергетические потоки. А на эти потоки, как моль на свет, слетаются всякие *паразиты*. И эти паразиты, к сожалению, решили, что после смерти Варвары Петровны, поток перешёл в бесхозное состояние».

Мурлок спрыгнул со стула, прошёлся по полу, а затем снова запрыгнул, глядя прямо на Егора.

«Они придут сюда, чтобы забрать то, что, по их мнению, им принадлежит. Думают, что смогут подчинить местных духов, перенаправить энергетические линии и, возможно, даже поживиться тем, что осталось от вашей бабушки. В общем, их цель – полностью подчинить себе эту территорию».

Шмыг заворчал. «Опять эти! Помню, как при Варваре они приехали. Такая вонь стояла, будто сам Князь Тьмы с похмелья приперся! А бабка их тогда так встретила, что они потом месяц по деревне с розовыми носами бегали».

«Именно, Шмыг», – кивнул Мурлок. – «Варвара Петровна умела устраивать «радушный приём». И теперь эта обязанность ложится на ваши плечи, Егор. Вы – её наследник. А значит, защитник ее территории и ее… наследия».

Кот прищурился, и его зелёные глаза загорелись ещё ярче.

«Мы должны устроить им такую встречу, чтобы они поняли: здесь им не рады. Чтобы они развернулись и ушли, и больше никогда не появлялись на горизонте. Чтобы сам вид этой деревни вызывал у них нервный тик и приступы паники».

Фитька, который до этого слушал, притихнув, вдруг оживился. «Ой, а я могу им под дверь подбросить несколько разъяренных ежей! Или сделать так, чтобы их шляпы начали петь оперу на тарабарском языке! Варвара такое любила!»

«Нет, Фитька. Никаких ежей и опер», – отрезал Мурлок. – «Мы должны действовать тонко, но эффективно. А главное – креативно. Нам нужно использовать все наши ресурсы».

Кот посмотрел на Егора, затем на Шмыга и Фитьку.

«Итак, Егор. Моя задача – проинформировать вас. Ваша задача – подумать над планом. Эти двое», – он кивнул на чертей, – «могут быть полезны. Очень полезны. Если правильно ими руководить. Так что, предлагаю начать мозговой штурм. У нас есть несколько дней. И поверьте, эти конкуренты не простят нам, если мы не оправдаем их ожиданий».

Мурлок облизнулся, и Егору показалось, что в этом жесте было что-то хищное. Наследство его бабушки оказалось не просто старым домом и двумя шкодливыми чертями. Оно было целой империей, которую теперь ему предстояло защищать. А «радушный приём» в этой деревне, похоже, означал нечто гораздо более интересное, чем банальные пироги и добрые слова.

После ошеломляющего известия о грядущем нашествии ведьм-конкурентов, Егор чувствовал себя полностью потерянным. Его взгляд метался от Мурлока к Шмыгу с Фитькой, а затем – к стопке пожелтевших тетрадей, лежащих на столе. Как, черт возьми, ему разобраться во всем этом?

«Ну что, хозяин?» – прохрипел Шмыг, видя его растерянность. – «Чувствуешь себя, как на экзамене по адской алхимии? Не переживай, мы тоже ничего не понимали, когда Варвара Петровна заставляла нас заучивать наизусть заклинания от бородавок».

«Зато я все понимал», – высокомерно произнёс Мурлок. – «И, к вашему счастью, Егор, я не только был спутником Варвары Петровны, но и её, так сказать, личным архивариусом и комментатором. Она вела свои записи весьма… сумбурно. Благо, у меня есть талант к систематизации хаоса».

Кот спрыгнул на стол и подошёл к тетрадям, небрежно толкнув одну лапой.

«Итак, давайте приступим. У нас не так много времени. Эта тетрадь, которую вы читали, – это «Книга Бытовых Заговоров и Мелких Пакостей». Варвара Петровна использовала её для решения повседневных проблем: от порчи молока у соседей до ускорения созревания тыквы. В основном, безобидные вещи. За исключением, конечно, главы о призыве этих… двух оболтусов». Он презрительно взглянул на Шмыга и Фитьку.

«Эй! Мы не оболтусы!» – возмутился Фитька. – «Мы – боевые единицы, временно занятые в сфере ЖКХ!»

Мурлок проигнорировал его. «Следующая тетрадь, вот эта, с рисунком ворона на обложке, – это «Трактат о Местных Духах и Энергетических Потоках». Здесь Варвара Петровна описывала, как взаимодействовать с духами леса, реки, и даже духами, живущими в стенах этого дома. И, что гораздо важнее, как использовать энергетические линии деревни для своих нужд. Вот это будет для вас очень важно. Ваши конкуренты придут именно за этим».

Кот передвинул еще одну, более толстую и древнюю тетрадь, перевязанную кожаным ремешком.

«А вот это – «Великая Книга Защиты и Отражения». Здесь собраны самые мощные заклинания и обереги Варвары Петровны. Как защитить себя, свой дом, и как отправить незваных гостей обратно туда, откуда они пришли, причём желательно, чтобы они запомнили этот визит надолго. Здесь есть пара очень интересных рецептов. Например, «Зеркало Ужаса» или «Шепот Безумия»».

Егор, слушая Мурлока, начал осознавать масштаб бабушкиного «наследия». Это была не просто коллекция колдовских рецептов, а целая библиотека знаний, посвящённых магии этой местности.

«И самое главное», – Мурлок поднял взгляд на Егора. – «Всегда помните: Варвара Петровна была очень практичной ведьмой. Она не любила пустой болтовни и бесполезных ритуалов. Все её заговоры и обряды были направлены на достижение конкретного результата. И вам нужно будет мыслить так же. Используйте эти знания как инструменты. И не забывайте, что у вас есть помощники».

Он кивнул на Шмыга и Фитьку, которые тут же вытянулись по стойке «смирно», хотя и выглядели при этом крайне несчастными.

«Они, конечно, немного… глуповаты, и их методы иногда избыточны. Но в вопросах мелких пакостей и создания общего хаоса, который очень дезориентирует врага, им нет равных. И поверьте, эти конкуренты привыкли к более… элегантным методам воздействия. Ваши методы станут для них полной неожиданностью».

Егор посмотрел на тетради, затем на кота, который выглядел как профессор, читающий лекцию по древней истории демонологии. И, наконец, на двух своих «ассистентов», которые, кажется, уже начали придумывать новые способы применения «Зеркала Ужаса».

«Так, Мурлок, с чего начнем?» – Егор почувствовал прилив решимости. Он был наследником Варвары Петровны, и он не собирался сдавать ее территорию без боя. Тем более, с такой «командой».

Мурлок довольно хмыкнул. «Начнем с «Трактата о Местных Духах». Нужно понять, какие силы здесь действуют, и как мы можем их использовать. А потом… потом мы устроим этим выскочкам такой «радушный прием», что они предпочтут отправиться обратно в свой ад, лишь бы не видеть больше Чертовых Кузней».

С помощью Мурлока Егор постепенно погружался в мир бабушкиных записей. Кот оказался не просто эрудированным, но и крайне терпеливым (хотя и не без ехидных комментариев). Он объяснял значения символов, расшифровывал витиеватые фразы и давал практические советы, пока Шмыг и Фитька суетились вокруг, периодически отпуская собственные «ценные» замечания.

«Этот знак, Егор, означает не просто «прибыль», а *«прибыль из неожиданного источника, который может вызвать лёгкое несварение желудка»», – объяснял Мурлок, тыкая лапой в одну из тетрадей.

«Ой, а помнишь, хозяин, как Варвара Петровна попробовала заклинание на «неожиданную прибыль»? Ей тогда мешок картошки свалился прямо на голову! Из ниоткуда! Она потом неделю ходила, пытаясь выяснить, кто там наверху уронил урожай!» – хихикнул Фитька.

«И не просто картошки, Фитька, а подпорченной картошки», – добавил Шмыг. – «Она потом этой картошкой в меня кидалась. Мол, это я накликал. Хотя я всего лишь просил прибавку к жалованию в виде пары душ».

Егор слушал их полушутя, полусерьезно. Но одна тема, конечно, занимала его гораздо больше, чем все остальное. Как и любой молодой человек, попавший в такую ситуацию, он подумал о… деньгах. Ведь он приехал в деревню без гроша, а жизнь тут, даже с демонами-слугами, требовала определённых вложений.

«Мурлок», – обратился Егор к коту. – «Скажите, а есть здесь что-нибудь… денежное? Ну, чтобы не ждать наследства через нотариуса, а так, по-быстрому?»

Мурлок прищурился, и его зелёные глаза заблестели. «Ах, Егор, вы совершенно предсказуемы. Деньги. Конечно. Варвара Петровна, как и любая практичная ведьма, не чуралась и таких заклинаний. Откройте «Книгу Бытовых Заговоров», страница 43. Там есть один очень… интересный ритуал».

Егор поспешно перелистнул страницы. На странице 43 был изображён мешочек с монетами, а под ним – довольно простое, на первый взгляд, заклинание: «Призыв монеты, дабы пришла она из воздуха чистого, абы нужда ушла».

«О, вот это я понимаю!» – Егор почувствовал прилив энтузиазма. – «И что, оно работает?»

«Работает, Егор. Ещё как работает», – промурлыкал Мурлок, и Егору показалось, что в его голосе прозвучали нотки недоброго предвкушения. – «Только у Варвары Петровны был свой, *фирменный* подход ко всем этим делам. Она всегда любила сюрпризы. И это заклинание – не исключение».

Шмыг и Фитька, услышав про заклинание, тут же захихикали, переглядываясь.

«Ой, это же то самое! А помнишь, Фитька, как Варвара этим заклинанием деньги вызывала? Она потом месяц по деревне ходила, пытаясь отвязаться от очень назойливого духа, который хотел с ней в карты играть на эти деньги!»

«Да-да! А он такой приставучий был!» – Фитька аж подпрыгнул от восторга. – «Всю ночь ей под окнами серенады пел! И требовал вернуть «свой выигрыш»! Ха-ха-ха!»

Егор проигнорировал их, сосредоточившись на заклинании. Оно казалось простым: сосредоточиться на желаемой сумме, произнести слова, и монета должна появиться. Никаких свечей, никаких сложных ингредиентов.

«Итак, Егор, готовы к финансовым экспериментам?» – Мурлок растянул слова, словно готовясь к представлению. – «Только помните: чем больше сумма, тем… креативнее будет способ ее получения. Варвара Петровна всегда говорила, что за все нужно платить. И иногда плата приходит не деньгами».

Егор, полный решимости, закрыл глаза. Он представил себе купюру… ну, скажем, тысячу рублей. Не слишком много, чтобы вызвать катастрофу, но достаточно, чтобы ощутить эффект. Он сосредоточился, вспоминая слова заклинания из тетради.

«Призыв монеты, дабы пришла она из воздуха чистого, абы нужда ушла!» – произнес Егор, чувствуя, как по телу пробегает лёгкая дрожь.

Комнату наполнил едва уловимый шелест, словно кто-то перелистывал невидимые страницы. Затем, прямо перед Егором, из воздуха возникла тысячная купюра. Она нежно опустилась ему на ладонь. Купюра была абсолютно новая, хрустящая.

Егор восторженно раскрыл глаза. «Работает! Мурлок, оно работает!»

Но радость его была недолгой. В тот же момент с кухни донёсся дикий, пронзительный кошачий визг. А затем – оглушительный грохот, словно на пол свалился целый шкаф. Следом за грохотом – отчаянные крики Шмыга и Фитьки.

«Ой! Хозяин! Что ты наделал?!» – завопил Фитька, его голос был полон паники.

«Она вернулась! Она требует свою рыбу! Она пришла за своей квотой!» – вторил ему Шмыг.

Мурлок, сидящий на столе, довольно оскалился. «Ах, да. Я забыл упомянуть. Варвара Петровна, когда вызывала деньги, всегда использовала их для… покупки свежей рыбы для одной очень привередливой соседской кошки. А эта кошка, Егор, очень пунктуальна. И очень агрессивна, когда ей не достаётся её законная порция».

В этот момент в комнату вихрем ворвался огромный, полосатый кот с безумными глазами, который, кажется, был раза в два больше Мурлока. В его пасти торчала уже слегка помятая тысячная купюра, а на морде читалось одно: Я ТРЕБУЮ РЫБУ!!! Он с грозным мяуканьем бросился на Шмыга и Фитьку, которые тут же начали метаться по комнате, пытаясь увернуться от его когтей.

Егор в ужасе наблюдал за происходящим. Да, деньги он получил. Но, похоже, теперь ему придется покупать рыбу. Много рыбы. И очень быстро. И, кажется, у него появились новые «кредиторы».

«КАК ЭТО ОТМЕНИТЬ?!» – Егор заорал, пытаясь увернуться от очередного броска разъяренного полосатого кота, который, кажется, был полон решимости не только забрать рыбу, но и лично отгрызть ему ухо за задержку. Шмыг и Фитька тем временем пытались отбиваться от фурии, используя в качестве щитов подушки и старые веники, но это только ещё больше злило кота.

Мурлок, сидящий на столе, с невозмутимым видом наблюдал за хаосом, периодически довольно мурлыкая. Его зелёные глаза сверкали.

«Ах, Егор, Егор», – промурлыкал кот, словно наслаждаясь зрелищем. – «Вы забыли важнейшее правило магии Варвары Петровны: будьте осторожны в своих желаниях. А точнее, в их формулировке. Всегда. У всего есть своя цена и свои последствия».

«Да какая цена?! Я просто хотел тысячу рублей!» – воскликнул Егор, уворачиваясь от кота, который теперь пытался залезть ему на голову.

«Цена – свежая рыба для госпожи Мурки, и, кажется, теперь пожизненное обеспечение этой же госпожи Мурки», – спокойно ответил Мурлок. – «Но, к счастью для вас, Варвара Петровна была не только изобретательной, но и предусмотрительной. Откройте тетрадь, страница 44. Там есть «Отмена Возврата»».

Егор, одной рукой отбиваясь от кота, другой лихорадочно перелистывал страницы. Шмыг и Фитька тем временем решили перейти к тактике «отвлечения». Шмыг начал демонстративно громко и фальшиво мяукать, а Фитька пытался набросить на Мурку старый платок.

«МЯУ! МОЯ РЫБА! МОЯЯЯЯЯЯ!» – орал полосатый кот, полностью игнорируя чертей и продолжая свою охоту на Егора.

Наконец, Егор нашел страницу 44. Под заголовком «Отмена Возврата» было несколько строк заклинания, написанных тем же витиеватым почерком. Оно казалось ещё проще, чем призыв.

«Нужно произнести это заклинание», – Мурлок ткнул лапой в тетрадь. – «И, главное, чётко представить себе, что вы *отказываетесь от полученной тысячи рублей. Только тогда связь разорвётся. И, возможно, госпожа Мурка успокоится. Возможно».

Черти, увидев, что Егор собирается произнести заклинание, тут же захихикали, бросив свои бессмысленные попытки отвлечь Мурку.

«Ой, а я помню, как Варвара Петровна отменяла одно заклинание на… обильный урожай. Так потом месяц шёл дождь из огурцов! Хорошо, что не из камней!» – Фитька аж затрясся от смеха.

«Да, да! А еще был случай, когда она отменяла заклинание на *вечную молодость* для одного деревенского сплетника», – добавил Шмыг. – «Он потом состарился лет на сто за одну ночь! Выглядел, как сушёная слива!»

«Замолчите!» – рявкнул Егор, набрав в лёгкие воздуха. Он изо всех сил пытался сосредоточиться на заклинании, пока Мурка, рыча, готовилась к очередному прыжку.

«Возврат отменен, связь разорвана, пусть деньги уйдут туда, откуда пришли, и покой вернётся в этот дом!» – произнёс Егор, изо всех сил представляя, как тысячная купюра растворяется в воздухе.

В тот же момент полосатый кот Мурка резко замер. Его глаза, полные ярости, начали медленно тускнеть. Он выпустил из пасти помятую купюру, которая тихонько шлёпнулась на пол. Затем кот покачнулся, его шерсть встала дыбом, и, издав нечленораздельный мяв, он свалился на пол, превратившись в обычного, спящего кота, мирно свернувшегося клубочком.

Шмыг и Фитька, сначала замершие, тут же начали осторожно тыкать в спящего кота палками.

«Работает! Ура! Он уснул! Мы свободны! Хоть на время!» – воскликнул Фитька.

Мурлок спрыгнул со стола и подошёл к Егору. «Поздравляю, Егор. Вы успешно освоили искусство «отмены последствий». Это не менее важно, чем сами заклинания. Теперь вы понимаете, что все гораздо сложнее, чем просто «деньги из воздуха»?»

Егор, тяжело дыша, кивнул. Он посмотрел на спящую Мурку, затем на тысячную купюру, лежащую на полу. Он поднял её. Купюра, которая была новой, теперь выглядела старой, потрепанной и какой-то… пустой.

«Итак, Егор», – Мурлок поднял на него взгляд. – «Урок усвоен. Больше никаких экспериментов с быстрым обогащением. Теперь давайте сосредоточимся на настоящем деле. На конкурентах. Поверьте, их визит будет гораздо сложнее отменить, чем этот мелкий финансовый казус. И там никаких страниц «Отмены Возврата» не будет».

Егор кивнул, чувствуя, как его романтические представления о магии тают, уступая место суровой реальности. Похоже, ему придётся стать очень осторожным и очень предусмотрительным наследником ведьмы. А то так и до дождя из огурцов недалеко.

День пролетел в напряжённом изучении бабушкиных тетрадей. Под чутким руководством Мурлока Егор пытался понять тонкости местных духов, разбирался в схемах энергетических потоков и читал зловещие заклинания «защиты и отражения». Шмыг и Фитька тоже «помогали», отпуская шуточки, споря друг с другом и постоянно предлагая какие-нибудь изощрённые, но, к счастью, пока отвергаемые Егором, варианты «радушной встречи» конкурентов.

К вечеру Егор чувствовал себя выжатым как лимон. Его мозг, привыкший к городским реалиям, еле справлялся с потоком новой, совершенно безумной информации. Глаза слипались, а голова гудела от заклинаний, имён духов и планов демонических диверсий.

Когда наступила ночь, он свалился на диван, который теперь стал его постоянным спальным местом. Ему было лень даже искать чистое одеяло, он просто рухнул на подушку. Он был настолько измотан, что даже храп Шмыга и Фитьки, которые уже привычно устроились у его ног, не раздражал его так сильно, как вчера. Они храпели в два голоса, создавая некий адский дуэт, но Егору было уже все равно.

Но это было ещё не все. Едва он закрыл глаза, как почувствовал тяжесть на груди. Он открыл один глаз. Мурлок, с видом абсолютного самодовольства, устроился прямо у него на груди, свернувшись клубочком. Его зеленоватые глаза сверкнули в темноте.

«Мурлок?!» – прохрипел Егор. – «Что ты здесь делаешь?!»

Кот довольно заурчал, и его мурлыканье, как ни странно, было нежным.

«Молодой человек, вы забываете, что я – фамильяр. Я должен быть рядом со своим… *подопечным*. Тем более, в такое неспокойное время. Мне нужно быть в курсе всех ваших… *кошмаров*. И потом, здесь тепло. А на полу, знаете ли, сквозняки. Мой кошачий иммунитет не железный».

Егор попытался осторожно столкнуть кота, но Мурлок вцепился когтями в его футболку и стал ещё тяжелее.

«Ну пожалуйста, Егор. Не будьте столь… *грубы*. Считайте это психологической поддержкой. А эти двое», – кот презрительно фыркнул, глядя на храпящих чертей в ногах Егора, – «пусть греют вам ноги. Они для этого идеально подходят».

Так Егор и уснул. Его кровать теперь была похожа на ковчег безумия: сверху – царственный чёрный кот, давящий на грудь и тихо мурлыкающий, снизу – два храпящих демона, источающих лёгкий запах серы. Сон пришёл быстро, но был поверхностным, полным обрывков заклинаний, мелькающих рож конкурентов и назойливого мяуканья Мурки, требующей рыбу.

«Завтра новый день», – пронеслось в его усталом мозгу, прежде чем он окончательно провалился в небытие. – «И новые заботы. И, похоже, мне придется очень быстро привыкать к такой… компании. Ведь бабушка Варвара оставила мне не просто дом. Она оставила мне целый цирк».

И где-то во сне ему привиделось, как Мурлок довольно облизывается, а Шмыг и Фитька уже строят планы, как превратить соседский огород в поле брани, чтобы «потренироваться» перед приходом ведьм-конкурентов. Егор понял: спокойная жизнь для него закончилась. Началась жизнь наследника ведьмы.