Дзен-отель

Гуляя как-то зимой по берегу Черного моря, я увидел среди волн на берегу одну очень заинтересовавшую меня вещь. Не побоявшись замочить ног, достал ее, несмотря на ее нежелание идти ко мне в руки.

Это была черная двухлитровая пластиковая бутыль, заткнутая пробкой и залитая чем-то вроде сургуча, коим еще недавно на почте припечатывали кончик бечевы на ценных письмах и фанерных посылках. Именно эта деталь больше всего меня заинтриговала. Ведь можно было бутылку просто закрутить крышечкой, а не изголяться с винной пробкой и сургучом. На мягком пластике почти весь сургуч отвалился, и только на самой пробке и на негибкой части горлышка бутылки он еще виднелся. Что находится внутри не было видно совершенно, но что-то было точно, и не жидкое к тому же.

Свою добычу я не стал демонстративно открывать на берегу, как все внезапные повелители джиннов. Да и вообще, огляделся по сторонам – не заметил ли кто моей активности на зимнем берегу? Мало ли… Сунул бутыль за пазуху и, хоть внутри у меня всё клокотало от нетерпения, не спеша продолжил прогулку по малолюдной набережной туда-сюда, как заправский шпион, высматривающий незаметно, нет ли слежки.

Наконец, добрался до своего номера. Закрыл входную дверь и, заскочив по пути на кухонку за штопором, кинулся на балкон.

Почему-то у меня было предчувствие, что из бутылки с вонючим чадом вылетит некто, исполняющий желания. И я даже начал мысленно перебирать свои потребности, выделяя из них наиболее значимые.

Изрядно провозившись одноразовым пластиковым штопором, который входил в минимальный набор принадлежностей номера, я выдернул пробку…

* * *

Пара слов о том, кто я такой и что здесь делаю.

Если совсем кратко, то просто офисный планктон в отпуске в самое внесезонное время по причине невысокого положения в иерархической пирамиде одной малозначимой фирмы.

Высокий интеллектуальный и творческий потенциал вроде как будто бы есть, но спит, задавленный необходимостью барахтаться в житейском море и соблюдать трудовую дисциплину.

Ни жены, ни даже подруги, ни друзей, ни даже хороших знакомых – никого, с кем можно было бы плыть в одной лодке или идти в одной связке. Или хотя бы просто поговорить о том, о сем… Печальная, одинокая, никому не нужная серость!

В-общем, ослик Иа, которому только что сообщили, что, оказывается, он еще и хвост где-то посеял. Душераздирающее зрелище! С какой стороны ни посмотри…

Зато философ!

* * *

Дымок из бутылки не пошел, но потянуло сыростью и чем-то затхлым. Перевернул бутылку, но из нее ничего не высыпалось. Видно было, что внутри множество бумажек, свернутых в плотные трубочки и тесно прижатых друг к дружке. Бумага отсырела, и видно, что попытка выдернуть хоть одну трубочку не повредив не увенчается успехом.

Не долго думая, я отрезал ножом верхнюю часть бутылки и затем разрезал ее вдоль сверху вниз. Бумажные трубочки радостно высыпались на стол. Все они были исписаны, где карандашом, где ручкой, и к тому же разными почерками. Некоторые надписи были изрядно подпорчены сыростью и их буквы расползлись до неузнаваемости.

Я взял первую попавшуюся небольшую бумажку с более-менее разборчивым текстом и принялся читать…