ECCE HOMO

ECCE HOMO

Михаил Мишин, молодой талантливый автор полусотни романов и пьес, проснулся в это солнечное майское утро от громкого стука в ворота дачи. Конечно, потрепанный шестидесятилетний писательский организм, умученный ночным обмытием итогов только что завершившегося конкурса, отчаянно протестовал против насильственного поднятия с лежбища.

Но!

Настойчивый грохот все усиливался, угрожая переходом в радикально-штурмовые действия. Пришлось со вздохом тащиться открывать незваному гостю.

— Филя, это же не наш метод! Начало девятого всего!!! Где гуманизм?! — возопил писатель, увидев в проеме распахнувшейся калитки всклокоченную шевелюру своего собрата по литературному бизнесу Фила Валери.- Забыл что ли, как вместе буйствовали и фантазировали всю ночь над итогами? Трех часов еще даже не прошло!

— Вставай, засоня, Апокалипсис проспишь! — мрачно отозвался пришедший.- Проверь-ка лучше прямо сейчас свой смартфон и комп. С моими какая-то натуральная фигня творится…

Донельзя хмурое выражение лица гостя никак не намекало на возможность розыгрыша и оба быстрым шагом отправились в «творческую лабораторию писателя» на втором этаже дома, задержавшись лишь на минутку у холодильника, чтобы прихватить по бутылочке «Старого мельника».

Удобно раскинувшись в рабочем кресле, хозяин включил компьютер и, дожидаясь начальной загрузки, с наслаждением приник к мягкому бархатному напитку.

— Это что еще за…?! — на мониторе вместо привычной заставки с котиками зловеще багровел недвусмысленный приказ: «Вам необходимо в трехдневный срок пройти Антинейросетевую Идентификацию. Предварительная запись на процедуру в ближайшем Многофункциональном Центре.»

— Угу. У меня такое же — и на ноуте и на смартфоне, — Фил мрачно тянул пиво, наблюдая за безуспешными хозяйскими попытками устранить роковые слова с экрана смартфона.- Но хуже всего, что все банковские карты и счета тоже заблокированы, я специально заезжал в круглосуточное отделение Сбера проверить. А где хоть здесь этот самый ближайший МФЦ?

— МФЦ, МФЦ, — встав с кресла, Михаил подошел к окну и в задумчивости поскреб лысину, решая непростую задачу, ведь в отсутствие доступа к электронным гаджетам рассчитывать можно было только на успевшую облениться память. — Как-то и не интересовался никогда… Может, там, где сельсовет? О, вон кто нам поможет!

И, распахнув створку окна, громко прокричал наружу:

— Петрович, подожди!!!

Приятели резво скатились по лестнице и со всех ног припустили следом за крепким мужиком в фирменном «энергосбытовском» комбезе, что неторопливо шествовал по улице, периодически прикладываясь к пивной полторашке.

— Здорово, писарчуки! На кой-вам с утра пораньше электрик понадобился? Коротнуло что ль чего?

— Да нет, Петрович, — Михаил задержал протянутую мозолистую пятерню в своей мягкой ладони, — Бог миловал. Ты ж все организации на подведомственном участке знаешь?

— Ну…

— Просвети, где тут у нас МФЦ?

— А зачем вам здешнее МФЦ? — недоумению работяги не было предела. — Вы ж столичные… А! Так это насчет нервной сетки, небось?! С ней в здешнюю школу надо!

— Точно?! А в сообщении…

— Точней не бывает! Мы с Серегой, напарником, почти два часа с ними ночью провозились! Проводка в школе старая, а у них два аппарата мощных, вот школьные шестнадцатиамперники постоянно и вырубало, пришлось отдельную линию от самого ввода тянуть. Подключили, все заработало чин-чинарем, а ихний старшой — мировой мужик, хоть и непростой дюже — руки нам пожал и по пятерке на брата как с куста. А потом говорит, дескать, Петрович, ладонь, к экрану приложи.

— А ты?

— А чего я? Органам возразишь что ли? Приложил, а там про меня все — где, когда, как, с кем и в каких позах. Даже про те случаи, какие я уж за давностью и позабыл совсем. А потом зеленый огонек замигал и надпись «Пройдено», мол. Следом и Серого — на другом аппарате, правда — «просветили». Я сдуру возьми да ляпни — где, дескать, подписывать про неразглашение?

— А они?

— Посмеялись только. Разглашай, говорят, кому хочешь. Главное, сказать не забудь, что ничего страшного в этом деле для людей нету. А то слухов разных уже вагон и маленькая тележка… Мы с Серегой еле до конца смены дотерпели — чтобы обсудить это все под полторашечку, но так ничего толком в голову и не пришло, для чего и почему все затеяно?

— Вот и нам тоже ничего в голову не приходит… Так, значит, в школе говоришь?

— Угу.

— Спасибо, Петрович!

***

Поселковая школа встретила незадачливых литераторов мельтешением народа и машиной Скорой помощи, приткнувшейся сбоку от крыльца. Внутри же сразу привлекали внимания два терминала футуристического вида, перемигивающиеся разноцветными огоньками. К ближнему подходили и, быстро получив какие-то печатные, похожие на кассовые чеки, ленточки, отходили посетители, а рядом с дальним возились с неподвижным телом двое медиков. Приятели невольно, словно бы специально оттягивая момент общения с неизвестной техникой, подались в ту сторону. Видимо врачебная помощь подоспела своевременно, потому что отечная бледность потихоньку уходила с лица пострадавшего. И тут случилось неожиданное.

— Григорий, — позвало нежное сопрано из недр аппарата, — посмотрите, пожалуйста, в камеру!

Доктор, делавший повторный укол пациенту, вздрогнул и недоуменно повернул голову на звук.

— Вполне достаточно! — терминал заиграл переливами зеленых огоньков. — Идентификация пройдена!

Не сговариваясь, приятели приподняли пострадавшего и помогли медицине устроить бедолагу поодаль, на свободной школьной скамейке. Затем Михаил с внутренним трепетом занял место перед терминалом, быстро ввел фамилию, имя, отчество, дату рождения и, повинуясь совершенно неожиданному побуждению, в графе специальность вбил слово «водитель». Аппарат недовольно заморгал багровым и потребовал прикладывания ладони, после чего почти мгновенно выдал на экран:

«Михаил Мэ. Профессиональный автор, 45 лет сочинительства, более 50 опубликованных книг со множеством переизданий. Основной доход — написание или НЕ написание платных рецензий на собратьев по перу.

Для окончательной идентификации прибыть завтра на Библиотечную улицу с образцами творчества — рукописными либо печатными — на бумажном носителе.

Схема проезда прилагается.»

Машина выплюнула распечатку в руки расстроенному писателю и занялась его собратом.

— Нет, ты погляди, чего творят-то! — уже на школьном крыльце Фил обнаружил приписку на обороте, ранее незамеченную обоими: «В случае непрохождения идентификации лицо будет признано враждебным нейроагентом с лишением всех имущественных и интеллектуальных прав, а также полным запретом использования устройств с выходом в Сеть…»

— Ну, и что ты обо всем этом думаешь?

— Похоже, что дело не просто в выявлении реального авторства текстов, что у всех на слуху, и дело не ограничится обнародованием пикантной подробности про брутального Макса на самом деле являющегося плаксивой Линдой. Возьмут за жабры всех, кто с чем-то подобным баловался.

— Так в чем преступление-то использовать для «проходных» кусков текста нейросеть? Многие этим баловались, особенно из быстрописучих топов нашего WriterTomorrow — удобно же, задал нужную канву, персонажей да желаемый эффект и получай через пару минут готовую главу, которую только немного подрихтовать осталось.

— Миша, — Фил выразительно покрутил пальцем у виска, — ты не протрезвел еще или просто прикидываешься? Ну, представь на минуточку, что той же сеткой пользуются всякие там нехорошие личности — ладно еще какая-нибудь Грета Хрюнберг просит сочинить петицию в защиту пингвинов на Мальвинских островах. А ежели радикальные гомофобы или еще кто похуже? Вот тебе сразу десятка строгого за пособничество терроризму: задание нейросети давал? — давал, ее развитию этим способствовал? — способствовал, «Встать, суд идет!»

Ладно, успехов тебе в прохождении…

***

Странное зрелище представляла из себя скромная Библиотечная улица в этот погожий майский день. От платформы Левобережная, мимо церкви Новомученников российских и Института Культуры шли и шли вереницы парадно одетых людей с туго набитыми книгами чемоданами, сумками простыми, сумками на колесиках и даже тележками. Доходили до скромного бежевого здания за темно-синим забором и словно бы растворялись на территории домовладения под номером тридцать восемь, поскольку никакого обратного людского потока не наблюдалось.

Внутри здания посетителей ожидал сюрприз — множество лифтовых кабин, то и дело «заглатывающих» очередную порцию посетителей.

— Спокойствие! — волей судеб соседкой Михаила оказалась Моня Черкешина, умница, красавица и замечательная литературоедка. Даже затаскивать в двери кабинки объемистую клетчатую сумку, битком набитую своим литературным багажом, она ухитрялась с удивительным изяществом. — Сдержанность есть ярчайший признак развитого интеллекта, отличающего аристократа духа от необразованного быдла.

«Да уж, аристократ духа с дрожащими коленками!» — писатель проводил ее долгим взглядом и уныло потащился в открывшийся справа проем.

«Класть сюда!» — пророкотало откуда-то сверху сразу же вслед за закрытием дверей, а в противоположной стене открылась уродливая крокодилья пасть, подсвеченная изнутри багровыми отблесками. Михаил непослушными пальцами сунул туда одну из верхних книг, пасть захлопнулась и под скрежет шредера, почти заглушаемый задорной музыкой из «Орфея в Аду», кабина начала движение. Спустя секунды движение остановилось, мигнуло багровым и снова прозвучало ненасытное «Класть сюда!», а потом еще и еще и еще.

Взмокший от волнения проверяемый только и успевал доставать и запихивать в ненасытную утробу все новые и новые тома. Груда книг, дома казавшаяся просто огромной таяла, как снег под весенним солнцем. Случайно он сплюнул на металлический пол и смертельный озноб продрал организм до глубины костей — слюна с шипением испарилась с гладкой поверхности. Но выхода — даже в унизительные нейроагенты — не было и оставалось кормить «крокодилью пасть» все снова и снова, надеясь, что проверка закончится раньше, чем обретет свою жертву адская сковорода.

— Проклятая русская литература, — даже герметичные стены не смогли сдержать этот отчаянный женский вопль.- Да будет проклят тот день, когда в погоне за тобой я оторвалась от тетушкиной швейной машинки…

Воздух в кабине накалился до состояния хорошей парной, но Михаил, стиснув зубы, продолжал и продолжал свое занятие. Но вот и последний томик, выпущенный еще на заре туманной юности, отправился прямиком в светящуюся багровым «пасть». Шредер издевательски взвыл и…

***

Когда потерянное было сознание милосердно вернулось в измученное тело, вокруг продолжалась обычная суета подмосковной улицы. Натужно кряхтя, Михаил встал с дворовой лавочки и в недоумении уставился на маленькую самодельную открытку, намертво зажатую в левой руке. Рисованный улыбающийся медвежонок протягивал адресату букет колокольчиков, под которым неровным детским почерком было выведено: «С днем раждения, мамочка! Твой Мишутка»

В памяти смутно забрезжило, что этим детским подарком давно ушедшая мама пользовалась как закладкой. В том числе и при чтении самой первой изданной книги Михаила, авторский экземпляр которой был торжественно вручен ей. А ведь это же тоже образец его творчества!

Попытку осмыслить дальнейшее прервало громкое дребезжание совсем было скончавшегося смартфона. Черно-багровая тьма его экрана медленно сменялась яркой синевой весеннего неба, на фоне которого загорались золотые буквы:

ECCE HOMO