Единственная, найдись 2

Пролог 1

- Ты кто такая? Что здесь забыла?- девушка подозрительно щурилась, глядя на меня.- Ты воровка? Подбираешь отмычки? Я звоню в полицию…

Завернутая только в тонкое покрывало, она намеренно перегородила проем, чтобы я не прошла. Мысль, что она делает голая в чужой квартире, мелькнула и растворилась.

- Меня Данила просил зайти, полить цветы и присмотреть за холодильником, пока он в отъезде,- тоном «это тебя не касается» произнесла я.- Он и дал ключи. Я бы сама не стала.

- Дань, ты ее знаешь?- крикнула она куда-то вглубь квартиры.

Марьяша крутилась ужом на руках. Ей хотелось на улицу и побегать. Она хныкала и тянула меня за волосы. Но через минуту мне стало не до капризов дочки. Из боковой двери вышел… Данила. Быстро глянув на нас, он на ходу замотал обнаженные бедра полотенцем и скрылся за дверью в ванной, сделав вид, что меня не знает.

Сердце тоскливо сжалось. Мне казалось, между нами что-то было. Но я ошиблась в чувствах мужчины ко мне и уже не первый раз. Снова ложь и пренебрежение. В глазах защипало от слез.

- Убедилась, что лишняя здесь ты?

- Я и не претендовала, просто…

- Я знаю таких как ты простушек. Мечтаете запрыгнуть на богатого мужика, повесив на него своего…

- Не смей касаться своим языком моей дочки!- рявкнула я, резко развернулась и рванула вниз по ступеням.

На улице быстро усадила плачущую Марьяшу в коляску и трясущимися пальцами тут же внесла Данилу в черный список.

Пролог 2

Степа опускается на колени, и я чувствую, как пальцы убирают длинные пряди волос, которыми я пыталась прикрыть свое уродство, губы осторожно касаются моих шрамов. Замираю растерянная, совершенно сбитая с толку. Каждое нежное касание обжигает, как раскаленное железо, вызывает дрожь.

- Что ты делаешь?- выдавливаю из себя вопрос.

- Прошу прощение за того придурка, который их оставил…

Часть 1

Глава 1

Апрель (8 месяцев спустя событий, происходящих в первой книге)

Степан

Похмелье давно прошло и выветрилось. Но настроения как не было, так и нет. Давит что-то внутри, вдохнуть полной грудью не дает. В пачке осталась последняя сигарета. Прикуриваю и пускаю дым в приоткрытую форточку. Жадно всасываю обжигающе горький никотин в легкие. Докуриваю до фильтра, но спокойнее не становиться. Одеваюсь и выходу во двор. Вдыхаю полной грудью нагретый воздух, пахнущий выхлопом близкого шоссе, который не перебивает аромат свежескошенной травы под окнами.

Ноги сами несут в супермаркет за новой пачкой сигарет. Я не курю, но сейчас не могу никак успокоиться. В дверях пропускаю бабулю с внучкой. Девочке лет пять или меньше. Белокурые кудряшки и голубые глаза в пол лица. На щечках ямочки. Маленькая куколка. Она держит бабулю за руку, умудряется подпрыгивать и крутиться на ходу. До меня доносится ее тонкий голосок. Кажется, она перечисляет бабушке сладости, которые та непременно должна ей купить.

- Степ, ты чего застыл?- знакомый голос вырывает из раздумий.

- Жанна, привет,- поворачиваюсь к бывшей подруге.- Как поживаешь?

На самом деле мне не интересна ни она, ни ее жизнь. С трудом давлю из себя вопросы. Я же вежливый парень, черт побери. Маме не должно быть за меня стыдно.

- Нормально. У меня отношения. Серьезные… На этот раз,- хвастается Жанна, стараясь уколоть побольнее.

Вот что ей неймется. Сразу же договорились, что просто проведем вместе отпуск без всяких обязательств. Она втемяшила себе в голову, что мы – пара. И у нас все серьезно. Да, серьезно. Выбешивает она меня серьезно. Оглядываю загорелую фигуру. Взгляд натыкается на знакомый кулон. Тут же вспоминается девушка, нашедшая этот кулон и передавшая через меня. От мыслей об Аленке сладко и горько сжимается сердце. Впервые я не рад, что через неделю возвращаться обратно на станцию. Мелькает мысль отказаться, вернуться в Адлер, найти ее и… Что «и» я пока не придумал.

- Ты идешь? Чего застыл как истукан?- напоминает о себе Жанна.

- Да иду. Сигареты купить надо,- проходу в магазинное нутро, придерживая дверь и пропуская вперед Жанну.

Она улыбается моей галантности. Заводит о чем-то речь, а я все думаю об Аленке. Сердце щемит. Неправильно мы расстались как-то. Вроде верно все сделал. Курортные романы так и завершаются. Продолжений у них нет. Но что-то в этот раз не дает спокойно в этом увериться. Может потому что я у нее первый. Всегда избегал отношений с девушками, предпочитая опытных женщин. А тут вот, соблазнился. Вроде как ответственность чувствую. Позвонил бы ей, но мы не обменивались телефонами. Связь с ней потеряна. Кажется, навсегда. Я только знаю, что живет она в столице. Но даже фамилию ее не удосужился спросить. А зачем? Мне с ней не в ЗАГС.

Я сразу встаю к кассе, Жанна за мной. Мне нужны сигареты. Она покупает презервативы. И с вызовом смотрит на меня. Переигрывает. Наверняка пришла за лапшой, а презики ей, чтобы показать себя нужной и востребованной. Ревность во мне поднять. Как она не поймет, что таких не ревнуют мужики. Она как в той песне: Я надеялся втайне, Что тебя не листали, Но тебя, как в читальне, Слишком многие брали…

- Жан, ты помнишь ту девушку, что тебе кулон вернула? Вы вроде общались. Мне показалось, она обиделась?

На мгновение Жанна напрягается, глаза смотрят испуганно. Но через секунду она снова победно улыбается во весь широкий рот.

- Официантка что ли? Алена…

- Да, она.

- Ой, Степ, да забудь ты!- машет рукой Жанна.- Ничего серьезного. Так, бабские загоны. Ее бывший позвонил, наговорил всякого.

- Не понял? Какой бывший. У нее кто-то был?

Она же девушкой была. Я-то помню. Или парень был, а ничего не было. Динамила его, а мне так легко отдалась.

Вопросительно смотрю на нее, ожидая ответа.

- У нее и сейчас есть. Дело к свадьбе. Мы переписываемся в сети. Хочешь скину ее страницу?

Мысль о том, что у нее жених, и скоро она будет принадлежать другому мужчине, злит, точно она обещалась мне и не дождалась. Кажется, я ревную без оснований.

- Нет, не надо,- отказываюсь я.

Быстро прощаюсь с девушкой и торопливо иду домой. Мысленно нахожу тысячи недостатков в Алене, убеждая себя, что она не так уж хороша и грузиться за ней мне незачем. Но получается так себе. Следующие три дня я пью, не из-за Алены, а вообще жизнь такая.

***

Лена

Хочется спать просто невыносимо. Я так устала. Мозг с трудом соображает, что происходит. Глаза сами закрываются. На мне рубашка, хоть выжимай. Но акушерка меня ругает, тормошит, бьет по щекам, заставляя тужиться. Во рту пересохло. В поясницу точно кол вбили и ворочают. Только одна мысль - быстрее бы все это закончилось. Меня привезли ночью, когда отошли воды. Сейчас тоже ночь, за окном родовой темно. Сутки, я почти сутки рожаю. Так плохо и больно мне еще не было. Хотя вру – было. Когда я, девять месяцев назад попала в аварию и сильно повредила спину.

- Тужься, милая, тужься… Давай, молодец… Еще чуть-чуть,- подбадривает меня акушерка, женщина за сорок. Из-за маски не могу точно определить ее возраст.- Давай же, мамочка, помоги ему!

- Ей…- шепчу я,- это девочка… дочка…

Сцепив зубы, напрягаюсь из последних сил. Но сил нет совсем.

- Схватки слабеют. Щипцы будем накладывать,- спрашивает молодая женщина в маске.

- Ты знаешь последствия,- говорит вторая. Наклоняется ко мне:- Ну же, давай!

- Не могу!- еле ворочаю языком.

- Можешь!- Щеку обжигает пощечина. Ладонь впечатывается с другой стороны.- Давай, рожай сама!

У меня взрывается в голове маленькая бомба. Сознание проясняется. От боли и обиды слезы брызгают из глаз. Я сжимаю рукояти, ору, и чувствую, как что-то горячее и мокрое скользит между ног.

- Ну, умница!- хвалит меня кто-то из женщин.- Родила сама. Красавица какая.

- Мамочка, смотрите, у вас девочка. Чтобы не говорили потом, что у вас забрали мальчика.

Молодая акушерка показывает мне багровую малышку. От живота тянется, пульсирует синеватая, толстая пуповина. Я смотрю на сморщенное личико дочки и улыбаюсь. Волна нежности затопляет сердце. По щекам текут слезы настоящего счастья. Забыты и боль, и усталость. Хочется прижать крохотное тельце, поцеловать в темечко. Перерезав пуповину, ее уносят. Я слышу резкий и громкий плач. Женщины переговариваются.

Доча, доченька моя, Марьяша, солнышко…