Ее ручной монстр

— Кто ты, милое дитя? — голос звучал мягко и очень красиво.

Наверное, именно подобный имели в виду некоторые особы, говоря медоточивый. В высшем обществе многие выражались высокопарно. Мари исполнилось тринадцать в прошлом месяце, и выходить в свет ей еще рано, но она многое знала, еще больше слышала. В конце концов, ее мама и папа постоянно пропадали на всяких приемах, раутах, благотворительных вечеринках, оставив ее на попечение нянек или брата. Первых она терпеть не могла. Со вторым… у нее были сложные отношения. Арсену двадцать, и к ней он относился как к надоедливому прилипчивому ребенку, хотя Мари и старалась ему не докучать. Видимо, брата раздражал сам факт ее существования и это… пожалуй, злило и печалило Мари, которая точно ничего плохого не делала.

— Я… — ничего больше вымолвить не удалось, шею словно сдавили невидимые пальцы. Впрочем, возможно, именно так и обстояло на самом деле. Здесь стоял сплошной мрак, ничего увидеть не получалось.

Зачем? Ох, зачем она обиделась на маму с папой и сбежала? А брата зачем обидела? Арсен ведь не виноват, что его назначили нянькой.

Арсен ненавидел этот дом, купленный отцом несколько лет назад. Он, вероятно, и переехал именно за тем, чтобы лишний раз в нем не находиться. В детстве он постоянно пугал Мари страшными рассказами то о привидениях, то о кровожадных существах, живущих в подвалах. И вот теперь, когда родители уехали на какой-то скучный прием и бросили ее, Мари решила проучить Арсена за все свои страхи. Она ведь уже взрослая! Ей тринадцать!

И она сбежала. В тот самый подвал, о котором раньше не могла подумать без содрогания. Разве ж она знала, что оступится на лестнице, потеряет свечу и окажется в полной темноте, да еще и очень больно подвернет ногу?

Мари всхлипнула.

— Тише, маленькая… — сказал некто, который точно не мог быть монстром. Не с таким волшебным голосом! — Не бойся меня.

Она слепо глядела перед собой и думала, что неизвестный прекрасно ее видит. И уж его — сильного и опасного — темнота точно не пугает. И, возможно, самой Мари он не сделает ничего дурного.

— Если у тебя нет имени, я дам его, — в голосе зазвенел смех. — Моя маленькая милая… принцесса. Да-да, тебя я стану звать принцессой.

Мари польстили эти слова, но чувство противоречия взяло верх. Недавно отец вывозил их в столицу, и она смотрела на торжественный выезд королевской семьи. Какая же уродливая на нем оказалась принцесса: толстая, с длинным крючковатым носом и кривыми ногами! Мари была в миллион раз красивее. А кроме того, именно принцесс полагалось держать в неволе всякого рода монстрам.

— Не надо! Мое имя Мари!

Холодные руки коснулись ее ноги, и боль ушла бесследно.

***

Проклятая девчонка! Она сама не знает насколько портит ему жизнь! Жизнь, которой с тех пор, как она родилась, у Арсена не стало!

В тот миг, когда Мари раззявила рот и заорала, Арсен из любимого сыночка, единственного наследника и опору семьи превратился в старшего брата, обязанного защищать, опекать, уделять время, не закатывать шумных вечеринок даже в собственной комнате и прочее-прочее-прочее. Само собой, повышать на малявку голос или рукоприкладствовать не разрешалось.

Сегодня же произошло самое скверное, к чему Арсен готовился уже порядком давно. Отец назвал своей основной наследницей именно Мари! Она унаследует большую часть состояния и будет представителем семьи на всевозможных светских сборищах.

Несправедливо!

И нет, Арсен не видел за собой никакой вины. Подумаешь, он бросил университет и несколько раз проигрался? Он, между прочим, и выигрывал тоже. И уж точно имел право кутить и наслаждаться жизнью в свое удовольствие: семья не обеднеет. Родители сами не затворники, в конце-то концов. Теперь же ему придется устраиваться на службу и восстанавливаться в университете, делами доказывать свое право на жалкие гроши, которые станут выплачивать ему каждый месяц. Вновь падать в болото «серьезной взрослой жизни» Арсен не желал до крика и зубовного скрежета.

Но ничего. Все изменится, когда Арсен снова станет единственным отпрыском. Тогда он сумеет позволить себе все на свете, любую блажь! И главное, его, даже если заподозрят в убийстве маленькой дряни, точно не сумеют обвинить. Не будет доказательств, поскольку дрянь убьет не он — раз. И этот некто точно не сдаст Арсена полицейским — два.

— Я пришел, как и обещал, — сказал Арсен и чихнул. В подвале было пыльно.

— Поздно. Я уже знаю: ее имя Мари.

— Видишь, какой ты молодец! — воскликнул Арсен показательно воодушевленно.

На самом деле он очень боялся. Боялся с тех самых пор, как полез обследовать особняк, купленный отцом, и, случайно угодив в подвал, пробудил монстра. А может, и не пробудил, монстр здесь обитал всегда, просто старые хозяева уехали, не предупредив хозяев нынешних.

Монстр жил в старинном зеркале, с которого Арсен стер пыль. Он заглянул в него, но не увидел своего отражения — только туман и глаза: огромные, темные, словно бы излучающие силу.

«Я дам тебе имя, а ты — дашь имя мне, — пообещал монстр, но у Арсена хватило сил развернуться и сбежать. Ненадолго.

Позднее он узнал, что именно обоюдное наречение освобождает эту тварь. А за это можно потребовать исполнение любого желания. Сегодня, в последние дни осени, когда природа засыпает, а связь с потусторонним миром слаба особенно, Арсен решился.

— Я готов дать тебе имя! Отныне ты Убийца. За это ты… сделаешь меня сиротой и обладателем всего семейного состояния!

Арсен ожидал ответного наречения, но услышал лишь смех. Поглядел в зеркало и вздрогнул. Оттуда на него смотрел… он сам. Отражение обладало собственной волей: двигалось, не повторяя его движений, хмурилось и очень нехорошо улыбалось одной стороной рта.

— Злоумышляющие против собственной крови прокляты во все времена и во всех мирах, — произнес монстр голосом Арсена, но со странным, ему совершенно несвойственным завораживающим тембром. — А меня уже нарекли.

И тут Арсен понял, что произошло. Даже не понял, а почувствовал! Он до конца не верил, не понимал, как маленькая дрянь решилась прийти сюда после всех его россказней. Однако как-то решилась. Обскакала его! Снова все испортила!

— И чего же захотела эта дура?

— Любящего старшего брата.

Арсен грязно выругался.

— И как же обозвал ее ты?

— Спасительницей.

Улыбка на губах монстра стала иной, доброй. И это взбесило Арсена, как ничто раньше. Его кулак врезался в зеркальную гладь, но вместо того, чтобы разбить ее, прошел насквозь.

***

Мари проснулась в своей постели. Нога не болела, все произошедшее можно было бы счесть сном, однако она решила, что не должна делать этого.

Спустившись к завтраку, она неожиданно застала за столом брата. Удивительно, раньше он никогда не ел в ее обществе. Да и не просыпался так рано, предпочитая почивать до обеда, а иногда и до ужина.

Мари застыла на пороге.

— Проснулась? — поинтересовался он. Голос звучал буднично, но вместе с тем и странно задумчиво.

— Арсен… — Мари очень хотелось спросить, что с ним произошло, но вряд ли он стал бы с ней откровенничать. — Прости меня. Я не должна была убегать.

— Ты заставила меня поволноваться. — Он улыбнулся, поддерживая начатый разговор. — И обшарить всю округу. Но… ты молодец.

— Правда?..

— Конечно, — заверил Арсен. — Я ведь виноват перед тобой. Я, признаться, был несносным мальчишкой. Рассказывал тебе в детстве всякие глупые страшилки. Но раз уж ты не испугалась спрятаться от меня в подвале, значит… — он немного помолчал. — Ты отважная умница.

Мари улыбнулась.

— Я тоже тебя люблю! — сказала она, подошла к столу и улыбнулась.

Арсен с удовольствием ел тыквенный пирог и выглядел так словно давно не пробовал ничего вкуснее.