Её силуэт

Свадьба гуляла так, будто завтра никогда не наступит. Зал гремел от смеха, звона бокалов и разудалых мелодий гармони. Пахло дорогими духами и цветами. Среди этого буйства красок и веселья Григорий, могильщик, чувствовал себя как обычно – посторонним наблюдателем. Его позвал двоюродный брат, и он пришёл, отдав дань родству. Его тёмный, скромный костюм был глотком мрака в этом радужном море.

Он стоял в стороне, с бокалом прохладного шампанского, и смотрел, как люди тратят силы на сиюминутную радость. Его мысли были спокойны и размеренны, как шаги на кладбищенской аллее.

Внезапный взрыв девичьего визга возвестил о кульминации – невеста готовилась бросить букет. Подружки, азартные и румяные, выстроились в ожившую гирлянду из шелка и надежд. Григорий усмехнулся в усы. Глупая традиция.

Букет взмыл в воздух, описал дугу и… сам упал ему в руки. Он даже не пытался ловить. Просто поднял взгляд от нелепых цветов и моментально обомлел.

Всё вокруг будто выцвело, звуки стали приглушёнными, ватными. Гости двигались как в замедленной съёмке. Сквозь этот странный туман к нему двигалась Женщина. Высокая, стройная, в платье глубокого, поглощающего свет чёрного бархата. Лицо скрывала изящная маска из слоновой кости, вырезанная в виде улыбающегося черепа. От неё веяло холодом старой усыпальницы.

Она остановилась перед ним. Тишина между ними была оглушительной.

–Поздравляю с уловом, – её голос был похож на шелест засохших листьев под ногами. – Хотя вся эта торжественность… такая милая и такая бесполезная. Напрасная трата драгоценного времени, которого у них, поверь, не так уж и много.

Григорий не испугался. Он узнал Её. Они были старыми знакомыми, коллегами в каком-то извращённом смысле. Он готовил последнее пристанище, а Она была тем, кто приводил постояльцев. –Что ты делаешь здесь? – спросил он мысленно, и ему показалось, что Она слышит.

Маска-череп будто улыбнулась чуть шире. –Напоминаю о главном. Твоя работа почётна. Она – суть, а всё это, – Её рука в чёрной перчатке сделала легкое движение, очерчивая пиршество, – лишь красивая обложка.

Он хотел спросить, кого Она имеет в виду, кого ждёт, но лишь на мгновение отвлёкся на медленные брызги и звон разбитого стекла. Когда же он снова обернулся к Ней – Её уже не было.

На полированном паркете, там, где только что стояли Её ноги, лежали четыре угольного цвета розы. Их лепестки были твёрдыми и холодными, будто вырезанными из оникса.

Григорий наклонился, чтобы поднять их. И в этот момент прямо у его уха, так близко, что задрожала душа, прозвучал тихий, беззвучный шёпот, идущий будто из самого черепа: –Жду у дороги возле погоста.

Могильщик выпрямился. Шум веселья ворвался обратно, яркий и громкий. Он посмотрел на горящие лица жениха и невесты, на их счастливые, ничего не подозревающие глаза. Затем посмотрел на чёрные розы в своей руке.

На его суровом, изборождённом морщинами лице медленно расползлась усмешка – невесёлая, понимающая, горькая. Он кивнул молодым, поднял в немом тосте свой бокал и отхлебнул прохладного, теперь уже совсем невкусного шампанского. Он знал. Он всегда знал, что за вечным праздником жизни всегда стоит тихая, терпеливая Тень. И сегодня Она лично явилась ему, чтобы позвать в танце. И он, с букетом и четырьмя чёрными розами в руке, был готов вести.