Эффект внедрения

«Есть два способа жить: вы можете жить так, как будто чудес не бывает, и вы можете жить так, как будто всё в этом мире является чудом».

Альберт Эйнштейн

– Задайте тип материального носителя...

Холодный, неживой голос Системы подгоняет, заставляет сделать выбор. Но, как ни странно, выбора-то и нет! В колонке с названием “Материальный носитель” числится лишь одно значение: “Дух”.

Жесть какая! Прямо дедовщиной повеяло!

Стою, туплю, пялясь в интерфейс, не спеша подтверждать выбор без выбора. Говорят, во сне люди не удивляются, воспринимая всё как должное. Но я, чёрт возьми, удивлён. Что это за “дух” такой?

– Задайте тип материального носителя...

Вот неугомонная! Не отстанет ведь!

– Прошу справку по материальному носителю “дух”, – мой голос почти такой же безжизненный, как и у системы.

Снова давлю удивление – во сне эмоции не положены – однако разум чётко и как-то отстранённо фиксирует некий налёт неправильности. Слишком всё как-то... детализировано что ли. Не бывает таких снов!

– “Дух” – материальный носитель первого уровня. Степень материальности – минимальная, степень энергетического насыщения – минимальная, степень разумности – максимальная. Ввиду практически полного отсутствия материальной и энергетической оболочек восприятие данного материального носителя отличается максимальной чувствительностью ко всем видам излучений и энергетических воздействий, а также высокой адаптивностью к любой внешней среде. Обладает свойством “Мгновенный перенос”. Обладает свойством “Анализ”. Обладает свойством “Поглощение”. Рекомендуется для применения в разведывательных и исследовательских миссиях высокой степени сложности.

Да уж, понятнее не стало. Странно это всё и, чего уж скрывать, немного страшновато. Сон – он, конечно, такой сон, типа всё невзаправду, однако, чую, торопиться с ответом не стоит.

Эх, ладно, наглеть так наглеть! В конце концов мой это сон или этой… Системы?

– Прошу личной консультации у администратора проекта.

Кажется, даже невозмутимую по-умолчанию Систему проняло! После нескольких мгновений тишины последовало:

– Обработка запроса... Обработка запроса...

Не успел я мысленно позлорадствовать на тему «Что, сволочь бездушная, нет у вас методов против Кости Сапрыкина?», как произошло нечто и вовсе удивительное. Система сменила тональность и с каким-то явным сочувствием произнесла:

– Запрос удовлетворён. Производится перенос объекта к руководителю проекта.

Последняя мысль была: “Что за нахрен? Я же администратора просил! Нафига сразу к руководителю?”

---

Мигнуло. И я очутился в просторном кабинете. С одного взгляда было понятно, что человек (или, всё же, существо?), обитающий в нём далеко непрост. Пустоватая и, на вид, незатейливая обстановка буквально в голос вопила об огромном достатке и немалых возможностях её обитателя. Довелось, знаете, в своё время побывать в «высоких кабинетах» и поручкаться с их владельцами. Так что немного разбираюсь в вопросе.

Хозяин помещения обнаружился за письменным столом и, соответственно, нижнюю его половину я лицезреть не мог. Верхняя же была облачена в нечто вроде глухого сюртука без пуговиц, кнопок и, что характерно, без единого кармана.

Фигура сидящего за столом человека – теперь я уже совершенно точно и, признаться, с некоторым облегчением смог это разглядеть – выглядела монументально. Широченный разворот плеч. Крупная, абсолютно лысая голова, сидящая на толстой, мускулистой шее. Короткая, тщательно ухоженная бородка с редкой, благородной сединой. Крупный, чуть с горбинкой нос. И – венец всему – необычайно пронзительные умные глаза.

Да уж, глаза меня одновременно и поразили, и напугали. Одного лишь короткого взгляда в них хватило, чтобы не стремиться вновь совершить подобной глупости. Бесконечная мудрость и прожитые не века даже – тысячелетия – таились в глубине зрачков. Под его взглядом я почувствовал себя микробом, изучаемым любознательным учёным в окуляр микроскопа.

– Ну-с, кто тут у нас такой любопытный?

Голос его был под стать глазам. Глубокий баритон, почти бас, с бархатистыми обертонами и еле слышимой ехидцей.

Я стоял, опустив глаза в пол, собирая в кучу разбегающиеся мысли. Какой нахрен сон? Что за бред тут творится?

Похоже, Руководитель привык к производимому им впечатлению, поскольку дальнейших уточняющих вопросов не последовало. Человеку – или, всё же, существу? – подобного уровня “играть начальника” просто не имеет смысла. Время – дорогой ресурс в любую эпоху. И тратить его на лишённые смысла реплики непозволительная роскошь.

– Так-с, посмотрим, кто тут у нас?.. Бобрин Михаил Николаевич. Год рождения – тысяча девятьсот семьдесят девятый от Рождества Христова, – последние два слова прозвучали с откровенной издёвкой, – Женат, двое детей. Год смерти – две тысячи восемнадцатый. Жил двадцать один год... с хвостиком... Ну? И чего же тебя, Михаил, не устраивает?

Я стоял оглушённый известием, не в силах вымолвить ни слова.

Умер?.. Что значит “умер” ?.. Обалдели там все что ли?

– Слухи о твоей смерти оказались не сказать, чтобы особо преувеличены, – хмыкнул Руководитель, разглядывая меня с явным сочувствием, – Однако, время дорого, Михаил. Ты хотел встречи, и вот – ты здесь. Поверь, я далеко не каждому предоставляю аудиенцию. Чего ты хотел?

– Я.… – с огромным трудом мне удалось взять себя в руки. Порефлексировать можно и потом, сейчас же многое, если не всё, будет зависеть от этого разговора, – Мне не совсем понятен предоставленный мне “выбор без выбора”. Что значит “материальный носитель – дух”?

– То и значит, – хмыкнул хозяин кабинета, откинувшись в кресле и сцепив пальцы на животе, – Очень, скажу тебе, недурственный выбор. Помню, я тоже с чего-то подобного начинал.

– Вы? – удивился я и с намёком обвёл взглядом кабинет, – Начинали с духа?

– Ну, не сказать, чтобы вот с духа, – улыбнулся он, – Но, поверь, призрак тоже не так чтобы далеко от него ушёл.

У него была столь добрая и заразительная улыбка, что моё смятение и растерянность стали потихоньку рассеиваться.

– Но, – промямлил я, – Если я умер, то...

И замолчал, не зная, как продолжить.

– А, – понимающе кивнул он, – Тоннель со светом, ангелы с медными трубами и весь прочий цирк с конями, верно?

– Н-ну, – я замялся, не решаясь признаться, что нечто подобное от своей безвременной кончины и ожидал.

– Могу устроить, – пожал плечами мой собеседник, – Даже божий суд в полном составе соберу, если надо. Ты точно этого хочешь?

– Нет, – отказался я решительно, – Обойдусь без труб и ангелов. А, вот, без чего действительно обойтись трудно, так это без понимания вопроса. Зачем я здесь?

Впервые за весь разговор я увидел, что всесильный, без преувеличения, хозяин кабинета смутился. Нет, он никак не выразил своих чувств, ни движением или взглядом, но легчайшая, на грани восприятия пауза перед тем, как он открыл рот для ответа, многое сказала моему до предела обострившемуся восприятию.

– Понимаешь, Михаил, мне понравилось, как ты прожил целых двадцать один год с… хвостиком. Среди людей это редкость. Поэтому я и забрал тебя к себе в отдел, надеясь, что ты не откажешься со мной… посотрудничать.

– Две тысячи восемнадцать минус тысяча девятьсот семьдесят девять равно тридцать девять, – механически поправил его я, начиная догадываться о подоплёке.

– Ну да, – согласился он, – Из которых ты жил, а не существовал, целых двадцать с лишним лет. Это очень достойный результат, Михаил, говорящий о том, что бездельника ты праздновать не привык. Пытаешься любым способом жить полной жизнью, пусть не всегда это у тебя получается. Однако, общая тенденция обнадёживает.

– И? – спросил я, потихоньку заражаясь его уверенностью и оптимизмом. Чувствуя, как мой голос потихоньку перестаёт дрожать, продолжил, – «Забрали к себе в отдел» – с одной стороны звучит очень знакомо и привычно, но с другой – картину никак не проясняет.

– Для простоты понимания, можешь считать, что я принадлежу к божественной канцелярии, а мой отдел – одна из её частей.

– Так вы не бог? – спросил я с некоторым облегчением.

– Смотря кого ты считаешь богом, – хмыкнул Руководитель, – Но, в общем и целом, нет – я не бог. Мне и тут хорошо.

– А отдел?

– А что отдел? Руковожу потихоньку. Отдел без руководителя и не отдел вовсе, а так – недоразумение со сплошным недоглядом.

– Чем вы занимаетесь? – почему-то я никак не мог набраться храбрости и спросить его имя. Впрочем, Руководитель тоже вполне себе имя. Так нечего тут заморачиваться. Захочет сказать – скажет.

– Не поверишь, но, в основном, спасаем реальности.

– К-какие реальности? – почему-то его прямой и бесхитростный ответ в очередной раз сбил меня с толку.

– Разные, – пожал он плечами, – Реальность, знаешь, штука такая – нестабильная. Недоглядел, и вот уже надо бежать, спасать. Тебе, как новому сотруднику, в этот раз придётся заниматься этим в одиночку. Испытательный срок, все дела... Бюрократию, друг мой, никто не отменял. И неважно, небесная эта канцелярия или земная.

– А ознакомиться с заданием я могу?

– Вообще-то, мы не особо приветствуем такое, – поморщился он, – Считается, что реальность сама подскажет, что ей необходимо. Но в данном конкретном случае, думаю, можно сделать исключение. Вот держи...

И он передал мне нечто вроде планшета, на экране которого неуловимо знакомо мерцал оранжевый текст.

Нескольких минут прочтения хватило, чтобы поднять глаза на своего нового шефа и ошеломлённо тряхнуть головой.

– Эффект массы? Да вы издеваетесь!

---