Эфир и кровь: Хроники забытого города

Город, в который въехала Маринет, был построен не для людей. По крайней мере, так ей казалось, когда она вглядывалась в грубые чёрные башни, из которых поднимался жирный дым. Трубы, кованые мосты, свисающие цепи — всё это словно срослось в единый организм, огромный и хрипящий. Он дышал эфиром, тёмным и холодным, который тянулся к земле длинными, ленивыми щупальцами.

Маринет вела коня медленно, давая себе время слушать и наблюдать. Её плащ касался заплесневелых камней мостовой, оставляя за собой тёмную полосу. На груди под бронёй чуть вибрировала печать ордена — реагировала на присутствие магии вокруг. Значит, слухи о заражении эфира были не сказками у костра.

Она остановила коня у древней колоннады, где когда-то, быть может, проходили шествия. Теперь здесь сидели двое детей в рваных плащах. Один протянул руку, и Маринет едва уловила — не к милостыне. Рука была иссохшая, с чернеющими венами, а ногти вытянулись в крохотные когти. Ребёнок молча втянул руку обратно и шмыгнул в щель между домами.

— Чума плоти... или нечто хуже, — пробормотала Маринет.

На тёмном металле её доспехов заплясали отблески — рядом загорелся фонарь. Старый фонарщик с лицом, словно вырезанным тупым ножом, медленно передвигался от одного фонаря к другому, зажигая их эфирным светом. Когда он приблизился, Маринет почувствовала резкий запах гниющего травяного масла и... крови.

— Миледи инквизитор, — прохрипел фонарщик, снимая шляпу, в которой были проделаны дыры, чтобы через них росли какие-то грибки. — Вы прибыли вовремя. Город ждёт суда и очищения.

Она кивнула, не сводя глаз с его шляпы.

— Говорят, под городом рыщут тени с зелёными глазами. Что слышал ты?

— Я слышал, как они смеются, миледи, — он улыбнулся беззубым ртом. — Смеются, будто знают, кого первым схватят.

Маринет сжала рукоять меча. Стук её сердца отдался в руке, в груди, в шее. Она спешилась, оставив коня у фонарщика, и пошла дальше пешком, туда, где улицы сужались, а дома прижимались друг к другу так плотно, что между ними оставались лишь тонкие щели — идеальные для того, чтобы в них прятались чьи-то глаза.

Каждый её шаг отзывался звоном металлической пятки. Она видела выбоины в мостовой, в которых собиралась густая, почти чёрная вода. Видела знаки на дверях: перекрещённые костяные палочки, обвязанные красной нитью — убогие талисманы от порчи. И чем глубже она шла, тем сильнее чувствовала пульс эфира под ногами. Магия здесь была живая, но не как свет, что исцеляет, а как тьма, что кормится страхом.

"Город не для людей..." — снова мелькнула мысль. — "А может, мы просто забыли, как здесь жить. И кто за это заплатит?"

Она остановилась у полуразрушенного храма. Старые витражи были залиты красной мазью, а на ступенях кто-то оставил чучело из сена и крысиных черепов. Изнутри тянуло холодом — и шепотом. Она сделала вдох, дотронулась до талисмана ордена у горла и шагнула внутрь.

Здесь начнётся её работа. Здесь она начнёт охоту.

И неважно, что уже внутри под ребрами шевелилось лёгкое сомнение — похожее на едва слышную усмешку. Тьма не всегда носит когти. Иногда она нашёптывает голосом, что звучит подозрительно похоже на твой собственный.