Эфирники

Солнечному зайчику наскучило гулять по моей подушке, и он, решительно прыгнув мне на лицо, принялся задорно скакать, заставляя недовольно морщиться. Я уже вполне выспалась, но это был тот самый случай, когда я проснулась, а моя лень ещё нет, и она пудовой гирей прижимала мою голову к подушке. Совершенно не хотелось вставать. Сегодня же выходной.

— Настя-я-я-я, — послышался голос мамы из коридора. — Давай вставай, соня. Весь день проспишь.

— О-о-о-о… — страдальчески протянула я, недовольно садясь в кровати и всё ещё ленясь открыть глаза.

Этот озорник, солнечный зайчик, тут же принялся прыгать по моему лицу, щекоча нос. Я захихикала, сгоняя ладонью этого тёплого хулигана, и открыла один глаз.

Вцепившись лапками в прутья клетки и просунув наружу носик, на меня смотрели чёрные глаза-бусинки моей домашней крыски. Она с укором наблюдала за мной, а её носик с усиками забавно подрагивал, пытаясь учуять хоть малейший запах стыда.

— О-о-о, Цаца, не сердись. Ты же знаешь, сегодня выходной. Та-а-ак хотелось поваля-я-яться, — сладко потянулась я.

Встав, я подошла к окну и распахнула занавески. На улице была чудесная солнечная погода, и в комнату тут же ворвались целые полчища солнечных лучей, ожидавших перед окном.

На стене моей комнаты висело большое зеркало во весь рост, и я, как любая уважающая себя девочка, не могла пройти мимо и не оценить, как я выгляжу. На меня смотрела очень миловидная девочка, худенькая для своих двенадцати лет, среднего роста и спортивно сложенная. Я не считаю себя красоткой, но мальчишки на перебой уже пытаются привлечь моё внимание, за что частенько ловлю на себе завистливые взгляды других девчонок.

Я старательно расчесала длинные каштановые волосы, ниспадающие ниже пояса, особенно непослушную прядку, которая упрямо падала мне на лоб. Давно собираюсь что-нибудь с ней сделать, но рука не поднимается. Привыкла я к ней.

Покрутившись перед зеркалом, я осталась довольна своим внешним видом, показала язык своему отражению и направилась к стенному шкафу, собираясь надеть свои любимые носочки. Но, открыв дверцы, я с непониманием уставилась на пустое место. Носков не было.

— Не поняла, — пробормотала я, окидывая взглядом весь шкаф и вспоминая, куда я их могла деть.

Я точно помнила, что вчера разбирала бельё после сушки и положила носочки в шкаф. Но теперь среди остальных вещей их нет!

Казалось бы, подумаешь, беда! Носки пропали. Возьми да одень другие. Но дело в том, что это были мои любимые носочки: очень красивые, цветные, с пальчиками, как у перчаток. Их связала мне моя мама! Одним словом, это моя реликвия!

Я закрыла шкаф, оглядела комнату, делая выводы о том, что это может значить.

— Ты что-нибудь видела? — ткнув пальцем в сторону клетки, спросила я у Цацы.

Моя домашняя крыска сочувственно смотрела на меня, подёргивая носиком, всем видом показывая свою обеспокоенность моим душевным здоровьем.

— Я так и думала. Ты тоже проспала ограбление, — с укором покачала я головой.

Первым делом надо посмотреть под кроватью. Каким-то невообразимым образом там обнаруживается большинство пропавших вещей. Я подбежала к кровати и заглянула под неё. Но не успели глаза привыкнуть к темноте, как вдруг послышался какой-то приглушённый звук со стороны шкафа. Что-то вроде «пуф».

«Ага! Значит, это всё-таки ограбление, — сообразила я. — И мало того, воришка до сих пор в моём шкафу! Интересно, как я его не заметила? Я только что осмотрела шкаф. Вот ведь ловкий негодник!»

Я догадалась, что это может быть Вовка — шестилетний сорванец. Соседка частенько заходит к маме в гости вместе с мелким, и не редко по выходным, пока я ещё сплю. Маленький вредитель частенько устраивал диверсии: прятал вещи, выпускал Цацу, а также пару раз прятался в моём шкафу и пугал меня. Но на этот раз фокус не прокатит!

Аккуратно, чтобы не шуметь, я нащупала бадминтонную ракетку, стоявшую в углу. Осторожно, на цыпочках, я стала красться к шкафу. Там слышалась какая-то еле слышная возня.

«Ну, держись, воришка!» — подумала я.

Резко распахнув дверцу и выставив на вытянутых руках перед собой ракетку, я собиралась крикнуть: «А-а-а-а-а!» Но крик просто застрял в горле. Вместо этого я, тоненько пропищав что-то нечленораздельное, ошарашенно уставилась на… привидение!

Да, да! Передо мной, светясь голубоватым светом, парило в воздухе полупрозрачное привидение. Оно ошарашенно таращилось на мою ракетку, смотрящую кончиком ему прямо в нос.

Кое-как справившись с желанием убежать, я истерически пролепетала:

— Учти, я сейчас громко закричу!

Привидение нервно сглотнуло и, не сводя глаз с ракетки, проворчало:

— Ну-у-у, полагаю, в этом нет особой необходимости, поскольку если ты выстрелишь в меня из этой штуки, то будет намного громче.

— Вообще-то, это ракетка, и она не стреляет, а больно бьёт по башке!

— Вообще-то, — передразнивая мой тон, возмутилось привидение, — не очень-то прилично перефокусировать чужую чёрную дыру, а потом тыкать в лицо непонятными штуками, да ещё и угрожать побоями!

— Какая ещё чёртова дыра? Какие фоеусы-перефокусы? Ты как тут очутился? Вообще-то, это мой шкаф!

— Не "чёртова", а "чёрная" дыра! — поправило меня привидение, назидательно подняв вверх указательный палец.

— Да хоть синяя! Признавайся, это ты стырил мои носки?

— Носки? Какие...

Привидение задумалось и осторожно посмотрело на меня. Но тут же в изумлении распахнуло глаза.

— Постой. Ты что, человек, что ли?

— Разумеется. Что, не видно?

Я искренне возмутилась такому глупому вопросу. Но, как оказалось, глупые вопросы только начинались.

— А почему ты говоришь на моём языке?

— Вообще-то, это ты говоришь на моём языке.

— Да? Странно... Подожди, ты упомянула носки... Когда я втянулся в чёрную дыру, мимо пролетели какие-то тряпки... Этого быть не должно. Погоди немного. Не стреляй.

Оно на миг задумалось, разглядывая кончик моей ракетки. Я от неожиданности вздрогнула, когда вдруг привидение резко встрепенулось и затараторило:

— А-а-а… кажется, я понимаю, что случилось. В общем, в школе мы проходим "чёрные дыры". Это такое средство мгновенного перемещения из одной точки в другую. Мне уж очень не терпелось поскорее въехать в тему, так что я решил сам во всём разобраться и… Видимо, что-то не получилось, — привидение заулыбалось и совсем по-мальчишески пожало плечами. — Кажется, моя чёрная дыра почему-то сфокусировалась на твоих носках и…

Привидение посмотрело над моей головой и воскликнуло:

— Ух ты-ы-ы! Какая у тебя интересная комната.

Оно бесцеремонно отодвинуло от своего лица ракетку и полетело по комнате, разглядывая обстановку. Я молча хлопала глазами, кажется, забыв захлопнуть рот от такой наглости. В недоумении я просто разглядывала его.

Никогда не думала, что увижу настоящее привидение. При этом не умру от страха, да ещё и буду с ним разговаривать.

На вид это был обычный мальчишка, мой ровесник. Он был бледно-голубоватого цвета, целиком, вместе с одеждой. На нём была рубашка с длинными рукавами и штаны, похожие на джинсы. На худощавых ногах надеты то ли кроссовки, то ли чешки — что-то среднее. На голове была густая шевелюра, всклокоченная, как у всех школьных ботаников. Он летал по комнате в нескольких сантиметрах, совершенно не касаясь пола.

— Да ладно, расслабься, — задорно сказало привидение, — это мой косяк. Прости! Кстати, меня зовут Ашас! А тебя?

— Э-э-э… Настя, — еле пролепетала я, опуская ракетку.

— Какие у вас тут смешные имена, — хохотнул Ашас. — А что это за провинция? Куда меня занесло?

Он подлетел к окну и, отодвинув тюль, выглянул на улицу.

— Что за… Что это? Где я? — недоумённо пролепетал Ашас, глядя во двор.

Я жила на первом этаже. Двор был самый обычный, с простенькой детской площадкой, редкими кустиками и деревьями. Вдоль окна по дороге проехала легковая машина соседа. Увидев её, у Ашаса отвисла челюсть.

— Глубинные фотоны! Это что за штука?

— Ты что делаешь?! — я подскочила к Ашасу и отдёрнула его за руку.

Выглянув, я внимательно осмотрела двор. Какая удача, что перед окном никого не было. Обернувшись к Ашасу, я зашипела разъярённой кошкой:

— Как я буду объяснять соседям, что за привидение маячило у меня в окне?

— Что? Ты о чём? — искренне удивилось привидение. — У вас что, никто "эфи" не видел?

— Какое ещё "эфи?" Отвечай немедленно! Кто ты такой? Почему ты летаешь? Почему ты синий? Почему ты прозрачный?

— Прозрачный? — Ашас уставился на свои руки. — Глубинные фотоны! Ну и дела!

— Так я услышу ответ или как? — похлопывая ракеткой по ладони, сердито спросила я.

Ашас с выпученными глазами и отвисшей челюстью ощупывал себя. Потом резко встрепенулся.

— Так, спокойно! Я полупрозрачный. Значит, здесь я "проекция". Но почему я тогда осязаемый? Так, так, так…

Он начал сновать по комнате из стороны в сторону, подперев ладонью локоть руки, которой, в свою очередь, задумчиво массировал себе подбородок. Пару минут он сновал по комнате, что-то бубня себе под нос. Мы с Цацей недоуменно переглянулись.

Наконец Ашас резко остановился и уставился на меня с выпученными глазами. На лице сменилось несколько выражений — от озарённой улыбки до удивлённого недоумения. Наконец он заговорил. Сначала медленно, потом всё быстрее, пока снова не стал привычно тараторить:

— По всей видимости, это не Гамаард. Я переместился в какую-то иную реальность. В параллельную вселенную или другой мир. Или измерение... Уж не знаю, как эти вещи называются. И, похоже, наши миры обменялись, э-э-э… материей.

— Ты привидение? — тихонько спросила я, набирая полные лёгкие воздуха, чтобы завизжать.

Ашас увидел испуг на моём лице и поспешил улыбнуться. Он успокаивающе поднял ладонь и затараторил:

— Не-е-ет, что ты! Привидений не бывает. Я — эфи. Говоря научным языком — свободное эфирное тело, — он запнулся, увидев моё вытянувшееся лицо. — Хм, ничего не понимаешь, да?

Я молча, не закрывая рта, помотала головой. Он снова задорно затараторил, пытаясь мне что-то объяснить:

— Так, ясно. Короче! Вот ты человек. В моём мире тоже есть люди, но они, как бы это сказать… диковатые и грубоватые. Без обид, лады?

Я махнула рукой, показывая, что мне всё равно. Ашас обрадовался и продолжил:

— Так вот, у людей как бы два тела: материальное и энергетическое, то есть эфирное. В обычном состоянии твоё эфирное тело как бы находится в физическом. Они смешаны. Материальное тело без эфирного нежизнеспособно. Разделяться тела могут только во время сна. Сон — это особое состояние, при котором физическое тело может обходиться без эфирного. Люди как бы выходят из тела и в эфирном состоянии путешествуют по разным слоям реальности. Всё, что они при этом видят, они потом вспоминают как сон. Но многие вообще ничего не помнят. А некоторые умеют погружаться в особый транс и выходить из физического тела, не покидая свой мир. Хотя я таких не видел, только в книгах читал. Извини, лучше не могу объяснить. Я терпеть не могу теорию эфира. Скукотища!

— Так ты, получается, эфирное тело? — спросила я, протягивая руку к Ашасу. — Можно?

— Да, конечно, — задорно сказал он, протягивая мне ладонь.

Я взяла его руку и аккуратно ощупала.

— На ощупь обычный. Такой же, как я, — задумчиво пробормотала я. — Только немного прохладнее.

— Всё верно. По сути, моё тело — это тоже материя, только другой природы. У меня нет массы в привычном понимании, поэтому я парю над поверхностью в точке, где мой вес уравновешивается, то есть равен нулю. Взлетая чуть выше, я уже становлюсь как бы тяжёлым. Понимаешь? Тренированные эфи могут взлететь на высоту пять-шесть ладоней.

Он поднял руки над головой и плавно поднялся над полом сантиметров на двадцать. Зависнув на месте, он зажмурился от натуги и сквозь стиснутые зубы простонал, будто держал над головой тяжёлую штангу. Потом резко выдохнул и упал обратно, зависнув в пяти сантиметрах над полом.

— Я не спортсмен. Мой потолок — это три ладони, — он смущенно пожал плечами. — Но у нас соревнования проходят по воспарению. Очень увлекательно, знаешь ли.

— Соревнования по воспарению? — улыбнулась я. — Интересно.

— Если хочешь, я расскажу подробнее о механизме парения. Но, боюсь, ты не поймёшь всю терминологию.

— Не-не! Не нужно мне этой научной белиберды, — со смешком замахала я руками.

— Вот и я говорю — скукотища! — хохотнул Ашас, махнув рукой. — Но вот что странно. В моём мире мы совершенно не понимаем людей. Ну, вообще никак. Наши люди говорят так, будто их постоянно тошнит, понимаешь? Типа: блуууээээ, бле, бле, блуээээ...

Он посмеялся и резко посерьезнел. Посмотрел мне в глаза и сказал:

— А с тобой мы свободно разговариваем. Ты точно человек?

— Конечно, человек. Хотя я бы хотела быть кошкой, — улыбнулась я.

Ашас задорно рассмеялся. Вдруг послышалось лёгкое потрескивание. Ашас поднял руку. Вокруг пальцев забегали маленькие фиолетовые разряды.

— Эх, мне надо возвращаться. Моя чёрная дыра теряет стабильность, — смущенно сказал Ашас, почесав затылок. — Я ещё плохо знаю теорию.

Он влетел в шкаф и, обернувшись, сказал:

— До встречи! Я рад, что мы познакомились. Я тебя обязательно навещу, как только сдам экзамен по «чёрным дырам». Пока, Настя!

Он щёлкнул искрящимися пальцами и с громким хлопком исчез в чёрной дымке, которая тут же втянулась в точку и исчезла. А прямо мне в руки прилетели мои любимые носочки. Подхватив их, я улыбнулась и подумала: «Теперь, как только мои носочки снова пропадут, значит, ко мне в гости пожаловал мой новый приятель Ашас».