Эфирные стражи: серый ворон

День начинался как обычно: кофе из автомата, взгляд на экран телефона, быстрый шаг к офисному центру. Новоорск только просыпался, но центральный округ уже кипел жизнью – машины сигналили, люди спешили по делам, а я просто шел на работу.

Я устроился в "ТехноГлаз" пару месяцев назад, сразу после выпуска из института. Компания занималась системами безопасности – камерами наблюдения, защитой корпоративных данных, сетевыми технологиями. В общем, всем, что должно было делать мир чуть более безопасным, но на деле просто добавляло работы таким, как я.

Я специализировался на кибербезопасности, но по факту в мои обязанности входило всё подряд – от настройки серверов до установки камер в офисах. Вроде бы дело полезное, но...

Я зашёл в лифт и нажал на кнопку третьего этажа.

...но если честно, всё это уже начинало мне надоедать.

Дни проходили одинаково: приходи в офис, проверь систему, устрани сбои, поезжай на объект, поставь камеры, вернись, сдай отчёт. И так по кругу. Иногда мне казалось, что я застрял в каком-то бесконечном коде – скрипте, который просто выполняет одну и ту же команду снова и снова.

Лифт дёрнулся, двери открылись. В коридоре ещё никого не было.

Я прошёл к серверной, отпер дверь и включил монитор. На экране замигала надпись:

“Ошибка соединения. Камера 3А-07 не отвечает.”

Я вздохнул.

— Опять…

Открыл сумку, достал планшет, подключился к системе. Камера в коридоре третьего этажа отключилась ещё ночью. Пустяк, но если не починить, начальство устроит разнос.

Я вышел из серверной и направился к неисправной камере. Она висела в конце коридора – небольшая, почти незаметная.Я потянулся к ней, но вдруг почувствовал странное ощущение – словно кто-то смотрит на меня со спины.

Я замер.

Резко обернулся.

Пусто.

В офисных кабинетах выключен свет, коридор пустой. Только я и ряды одинаковых дверей.

Я помотал головой.

— Чёрт, Рейн, с ума сходишь…

Сняв крышку с камеры, я перезапустил систему. Экран планшета мигнул, изображение вернулось. Всё нормально. Я прикрутил крышку на место и собрал инструменты.

Обычный рабочий день. Обычные неполадки. Обычная жизнь.

...в которой чего-то не хватало.

Я вышел из коридора, сунул руки в карманы и посмотрел на часы. Ещё даже десяти утра нет. Впереди – долгий день.


Рабочий день закончился, как и все остальные: отчёты, технические неполадки, несколько звонков от начальства с просьбой «глянуть одну штуку» и кофе, который уже невозможно было пить.

Я вышел из офиса, накинул капюшон и двинулся к метро. Возвращаться домой пешком смысла не было – до нашего района было прилично. Да и день выдался утомительным.

Когда я открыл дверь квартиры, в нос ударил запах чего-то подгоревшего.

— Катя! — крикнул я, закрывая за собой дверь. — Ты там что, поджигаешь кухню?

Из-за угла показалась моя шестнадцатилетняя сестра, держа в руках сковородку. Что-то чёрное и дымящееся жалобно прилипло к её поверхности.

— Это омлет, если что, — без тени смущения объявила она, покачивая сковородкой.

Я устало потер лицо.

— Омлет? Катя, это кусок угля.

— Ну да… — Она задумчиво посмотрела на свою кулинарную катастрофу. — Зато я пыталась.

— Лучше бы ты вообще не пыталась.

Она закатила глаза и швырнула сковородку в раковину.

— Не всем же быть программистами и технарями, как ты.

Я только вздохнул, стянул куртку и прошёл на кухню.

Катя, несмотря на свой талант в поджигании еды, выглядела довольной. Она всегда была такой – жизнерадостной, даже если всё вокруг шло не по плану. В детстве родители называли её «маленьким лучиком солнца».

Теперь родителей не было.

Я сел за стол, а она, подперев голову рукой, уставилась на меня:

— Ты опять усталый.

— Работа есть работа.

— Ты совсем не отдыхаешь.

— Катя, ты тоже ходишь в школу и не жалуешься.

— Потому что я знаю, что это не навсегда. А ты застрял.

Я помолчал. Её слова задели.

Она вдруг улыбнулась:

— Знаешь, мне сегодня снился сон.

Я поднял бровь.

— Опять про магию?

— Нет… Хотя… — Она задумалась. — Мне снилось, что мама с папой не умерли. Они просто… в другом мире.

Я напрягся.

— Катя…

— Нет, правда! Я видела их. Они говорили со мной, говорили, что у нас есть предназначение. Что мир не такой, каким кажется.

Я сжал руки в замок и медленно выдохнул.

— Катя, я понимаю, что тебе хочется верить…

— Но ты мне не веришь, да?

Я не знал, что сказать.

Она резко встала.

— Ты никогда мне не веришь. Ты всегда смотришь на меня так, будто я просто ребёнок, который фантазирует.

— Потому что так и есть.

— Нет. Ты просто боишься поверить.

Она развернулась и вышла из кухни.

Я остался сидеть, глядя в чашку холодного кофе.

Наверное, она была права.

Я вышел из квартиры поздно вечером. Хотелось проветриться.

Катя заперлась у себя в комнате, демонстративно игнорируя меня. Я знал, что завтра она остынет, но всё равно было неприятно.

Проехав пару остановок на метро, я вышел в центре.

Новоорск был огромным городом с миллионами жителей, но казался холодным и пустым. Центральный округ – или, как его называли местные, Сити-Плаза – был самым современным районом.Здесь находились небоскрёбы, бизнес-центры, дорогие рестораны и офисы корпораций. В нём я и вырос – в стеклянной коробке, где всё правильно, стерильно и... скучно.

Но Новоорск был разным.

Стоило выйти за границы Сити-Плазы, и город менялся.

На западе начинался Старый квартал – район с узкими улочками, кирпичными домами, старыми фонарями и уютными кофейнями. Здесь всё было не таким строгим, как в центре, но и не таким хаотичным, как в других местах.Сюда приходили те, кто хотел вдохнуть атмосферу прошлого.

Чуть южнее раскинулась Промзона. Серые заводские здания, трубы, выбрасывающие дым в небо, бесконечные склады и доки. Место, где пахло маслом, металлом и тяжёлым трудом. Здесь не было туристов, лишь рабочие, грузчики и дальнобойщики.

А если спуститься ещё дальше, попадёшь в Ночной район. Самое шумное, живое и опасное место города. Бары, клубы, казино – всё, что только можно представить. Здесь не действовали правила Сити-Плазы. Здесь правили деньги и сила.

Но самое загадочное место Новоорска – Запретная зона.

Её мало кто видел.

Говорили, что раньше там находились старые лаборатории, испытательные полигоны или даже тайные бункеры. Теперь же это заброшенная территория на окраине города. Туда никто не ходил.

Говорили, что тот, кто заходит туда, уже не возвращается.

Я не был ни в одном из этих районов. Вырос в центре, жил по правилам, держался подальше от неизвестности.

Но иногда мне казалось, что именно там – в Старом квартале, в Ночном районе, в Запретной зоне – скрыта настоящая жизнь.

Я свернул в небольшой парк, сел на скамейку и посмотрел на ночное небо.

Сколько раз я уже говорил себе, что справлюсь? Что не боюсь?

Но если бы Катя исчезла...

Я сжал руки в кулак.

Я не мог этого допустить.

На следующий день у меня был единственный выходной на этой неделе. Катя всё-таки перестала дуться. Она умела долго сердиться, но ещё лучше – делать вид, что ничего не было.

– Ты ведь обещал, – сказала она за завтраком, разрезая блинчик вилкой.

– Что обещал?

– Александр! – Она округлила глаза, изображая возмущение. – Поход в парк! Мы договаривались!

Я вздохнул.

Конечно, договаривались.

Мне не особо хотелось тащиться в парк развлечений, но отказать Кате я не мог.

Так что через пару часов мы уже стояли перед огромными воротами «Луна-парка», где с визгом катались дети, пахло сладкой ватой и где можно было забыть про серую реальность.

Катя тут же потянула меня к аттракционам.

Сначала мы пошли на «Чёртово колесо». С высоты открывался вид на весь город – стеклянные башни Сити-Плазы, красные крыши Старого квартала, гигантские цеха Промзоны… Я даже заметил тёмное пятно Запретной зоны на горизонте.

– Красиво, правда? – сказала Катя, прижимаясь к окну кабинки.

– Да, – ответил я, но взгляд то и дело соскальзывал к границам города.

Дальше были американские горки. Катя кричала от восторга, а я пытался не выдать, что тоже кричу – но уже не от восторга.

Потом был дом с привидениями.

– Детский сад, – фыркнул я на входе.

Но когда на меня с потолка свалился жуткий манекен с красными глазами, я подпрыгнул так, что Катя потом ещё полчаса смеялась.

Когда мы уже собирались уходить, я почувствовал резкую боль в голове.

– Ты в порядке? – Катя тут же схватила меня за руку.

– Да… Просто…

Голова пульсировала, а на левом предплечье жгло, как огнём.

Я поднял рукав и увидел, что кожа там покраснела, будто от ожога.

– Саша?

Я быстро опустил рукав.

– Ничего. Всё нормально. Пошли домой.

Но я знал, что это не нормально.

Как только мы вернулись домой, жжение на предплечье усилилось. Казалось, будто под кожей полыхает огонь.

Я не хотел, чтобы Катя это видела.

– Иди к тёте Зое, ладно? – сказал я, скидывая куртку. – Я просто устал, хочу немного отдохнуть.

Катя нахмурилась.

– Ты точно в порядке?

– Точно, просто голова болит. А ты давно у неё не была. Она опять рассказывала мне, как скучает по тебе.

Катя закатила глаза, но всё-таки взяла телефон и отправилась к соседке.

Тётя Зоя жила напротив. Полная, низенькая, вечно в цветастом халате, с облупленным лаком на ногтях и неизменными розовыми бигуди на голове. Но несмотря на свою эксцентричность, она всегда помогала – с Катей сидела, если я задерживался, супом кормила, если не успевал приготовить.

Когда дверь за сестрой закрылась, я облегчённо выдохнул и зашёл в ванную.

Закатал рукав.

Кожа на левом предплечье почернела, а в центре появлялось что-то тёмное, словно рисунок.

Я провёл по нему пальцами. Горело.

– Что за…

Но сил разбираться не было. Голова кружилась, веки тяжелели.

Я бросил одежду прямо на пол, добрался до кровати и провалился в сон.

Странный сон

Я стоял посреди густого тумана.

Воздух был холодным, пахло грозой.

Вдалеке мелькнула тень – высокая, женская фигура.

Я попытался подойти ближе, но ноги словно завязли в вязком воздухе.

Женщина обернулась.

Я не видел её лица – только ярко-голубые глаза, светящиеся во мраке.

Она протянула ко мне руку.

– Ты… нашёл меня.

Голос был мягким, завораживающим.

– Кто ты? – спросил я.

Она не ответила.

Вместо этого её губы шевельнулись, произнося беззвучные слова.

Что-то внутри меня вспыхнуло.

Резкая боль в руке.

Я вскрикнул и… проснулся.

В комнате было темно, сердце колотилось.

Я тяжело дышал, пытаясь понять, был ли это сон… или что-то другое.

Я поднялся с кровати, тяжело дыша.

Сон…

Он казался слишком реальным.

Я провёл рукой по лицу, попытался взять телефон, но пальцы дрожали.

Что она сказала?

Я напряг память, но слова женщины исчезли, как утренний туман.

Я встал, включил свет и направился в ванную.

Сон сдавливал виски, но теперь жжение в руке ощущалось ещё сильнее.

Я закатал рукав и… замер.

Там, где вчера была красная кожа, теперь чётко проступала татуировка.

Чёрная, детализированная, с тонкими линиями и градиентами.

Серый ворон.

Он раскинул крылья, будто готовился к взлёту, а его глаза…

Казалось, что они живые.

– Что за чёрт… – пробормотал я и дёрнул рукав вниз.

Может, Катя разыграла меня? Нет… Это невозможно.

Я подошёл к раковине, смочил тряпку и попытался стереть рисунок.

Но татуировка не исчезала.

В этот момент я услышал голос.

– Не делай этого.

Я замер.

Оглянулся.

Квартира была пустой.

– Кто здесь?!

Тишина.

Я потряс головой. Перенапряжение. Сон, головная боль, стресс… Да, точно.

Но тут голос раздался снова.

– Не стирай меня. Это… больно.

На этот раз звук раздался прямо в голове.

Я посмотрел на своё предплечье.

Глаза ворона светились.

Я сдавленно выдохнул.

– Вот дерьмо…