Эгербаш. Побег из проклятого села

Нет здесь покоя, лишь одно мгновение,
Соблазнительный шёпот попутно с тоской.
В петле заплутал хмурый след — откровение,
Где время, как страж, несправедливый изгой.

***

Когда стемнело, он шел по пустой деревне в полном одиночестве. Лицо его выражало скорбь и одновременно злобу. Неужели Андрюха вот так… уподобился остальным? Сдался, когда все было так близко, они же практически докопались до истины, а он предпочел другой выход, более надежный. Парень усмехнулся.

Ну да, конечно, зачем искать что-то недосягаемое, когда тот самый холм, вот он – осталось только взобраться на него в подобающем виде и все, можно падать в объятия безмятежной вечности.

Дима остановился у горы металлолома, которой раньше был его любимый Ниссан, неспешно покурил и прошел к дому. Робкий стук в дверь, и он отходит назад.

Деревянное полотно открывается вовнутрь, на пороге стоит Вениамин. Окинув парня холодным взглядом, он ухмыляется.

- А где твой дружок? Ушел, небось? Или опять все село на уши поставил почем зря?

- Ушел, - подавленно ответил Димон, мотнув головой влево.

Старик выглянул и посмотрел туда же, брови его приподнялись, добавив еще больше морщин на лбу. Вдалеке виднелась фигура, мирно покачивающаяся в петле…

- Эва че… и вправду ушел, - задумчиво хмыкнул дядя Веник, вернувшись на порог, - а я то думал, до последнего бодаться будет, парнишка то смышлёный, и смелый, признаться. На такое мало кто решится здесь.

- Хватит мне хер в уши вкручивать. Ты нам почти все про эту деревню рассказал, и что дальнобойщик хранитель, но мне-то можешь не заливать. Знаю я, кто на самом деле возвращает беглецов.

Вениамин хрипло посмеялся, и глянул за спину Димы.

- Я не ошибался в твоих способностях, но он не только возвращает. Но и местных стережет.

Парень обернулся, увидев в нескольких метрах стоящего Петра. Взгляд его говорил обо всем. Одно лишнее движение и все, капитан НКВД свое дело знает, пуля вылетит со скоростью молнии.

- Пойдем, - старик повернулся, скрывшись во тьме избы.

Димон пошел следом, а за ним и хранитель, но не успел дед открыть дверь в горницу, его окликнули.

- Кто ты такой?

Дядя Веник глянул на блогера и пожал плечами.

- Местный. Живу здесь.

- Рядом с местными я не слышу тиканье гребаных часов! А вот рядом с тобой да… ты не тот, за кого себя выдаешь, - парень повернул голову, боковым зрением заметив стоящего на пороге Петра, затем снова заострил внимание на старике.

Тот устало вздохнул, пожевал сухими губами.

- Ты нравишься мне все больше, мальчишка. Даже я не слышу их…

Лицо Вениамина на несколько мгновений изменилось, представ совершенно в другом свете. Парень увидел мелькнувший вместо головы череп с выгравированной в районе лба каймой часов, и все это зрелище было в окантовке, подсвеченной ровным, голубым сиянием. Димон рефлекторно вздрогнул и отшатнулся, моргнул пару раз и… старик был уже прежний.

- Хронос, мое настоящее имя, если тебе это о чем-то говорит. Но мне привычнее дядя Веник. Я не собираюсь тебя убивать, если будешь вести себя хорошо и, как полагается, искать выход. В обход хранителя можешь не пытаться действовать, он, на вашем языке выражаясь, запрограммирован. Мне нужно, чтобы ты нашел другой выход отсюда, независимый.

- Хронос… - Дима опустил голову, горько усмехнувшись, - вот уж не думал, что в погоне за селфхармом нарвусь на Бога времени и буду вынужден плясать под его дудку…

- Какой еще Бог? – не понял старик, скривив губы, - я лишь маленькое воплощение, не более того. Просто понимаю чуточку больше, вот и все. Вижу маховик времени с другой стороны, с которой не видите его вы. Селфхарм… в принципе, вы нашли причину, по которой люди могут осознанно себе вредить, порой это даже забавно, сколько я тут повидал уже...

- Селфхарм – это наука! А то, что происходит в этой гнилой деревне – даже близко на это не похоже. Ты вынуждаешь людей извлекать из этого положения хоть какие-то утешения. Кому же не захочется шагнуть под грузовик, зная, что этим ничего не кончится!? Только они все равно не выдерживают!

Вениамин лениво закатил глаза, помотал головой.

- Ты зубы мне не заговаривай, а лучше делай, что говорят. Глядишь, однажды вместе выйдем. А сейчас отдыхать пора, день был тяжелый.

Старик только успел взяться за ручку двери, как раздался глухой удар и хруст. Дима резко обернулся и увидел повалившегося лицом вниз Петра, а также стоящего на пороге Андрея с увесистой балкой в руке.

Капитан выронил пистолет и попытался подняться, но парни среагировали молниеносно. Димон размахнулся и ударил старика в лицо, свалив его с ног, а Дрон продолжил орудовать тяжелым предметом, разбивал череп мужчины до тех пор, пока не превратил кости с серым веществом в однородную массу.

Хронос лежал на деревянном настиле, и оторопело пялился на ребят. Дима взял ствол и прицелился в голову хозяина избы.

- Надурили… сучата! – прошипел старик.

- Не наебешь – не проживешь, - пожал плечами парень, целясь в мужчину, - ниче так куколка получилась, да? Сена то у вас тут куры не клюют, а Полина голышом полежит пока, ей все равно, а нам в дело.

Вениамин понял, о чем тот говорил. Конечно, как хранитель отреагирует, если не трогать местных, а эти и вовсе труп раздели…

***

- Какие-то проблемы? – поинтересовался Петр, когда ребята пришли к старику на разговор.

Взгляд его говорил лучше всяких слов. Не пустит… однако выкручиваться надо, чтобы ненароком не схлопотать пулю.

- Да вот, хотели к дяде Венику зайти, узнать, как здоровье, - дружелюбным тоном ответил Димон, поджав губы, - а то он в последнее время… жаловался, что годы уже не те.

- Вениамин занят, говорите, что нужно, - отрезал капитан.

Дима посмотрел ему в глаза и хотел прямо сказать, что он знает и все видел. Притворяться бессмысленно.

- Тогда передайте ему, что Андрей сегодня уходит, как стемнеет.

Не дождавшись ответа от мужчины, приятели ретировались, и снова начали замечать на себе не доверительные взгляды селян. Неужели у них так все завязано на этом Петре, что на объект его подозрения и другие начинают волком смотреть?

Парни снова уселись на лавочку и закурили, озираясь по сторонам.

- Сука, так и знал, что темнит этот старпер! – злобно скривился Андрей, сплюнув, - ты нахер сказал, что я ухожу? А со мной планом моего побега не хочешь поделиться!?

- Тихо ты, не ори так, - Димон кашлянул в кулак, замявшись, - он понял, что мы уже что-то знаем, и двоих к себе не подпустит, не зря его утром в избе не было. В общем, один я должен быть.

- Ну а мне что делать? Не поверят же просто так…

- Есть у меня одна идея – хмыкнул Дима, посмотрев в сторону холма, - пошли…

***

Андрюха отдышался и подошел к другу, уперев балку в пол.

- А теперь говори, сука, как отсюда свалить!?

Но ответа они не услышали, и Димон решил поторопить. Он размахнулся и пнул старика в подбородок, хрустнула челюсть, и он откинулся затылком на настил.

- Еще раз – где выход!?

- Да не знаю я! Не знаю! – прохрипел мужчина.

Ребята непонимающе переглянулись, Дрон шутку не оценил и добавил ему кроссовком в бок, повторив требование.

- Я и сам… не могу выбраться…

Андрей замахнулся балкой, но приятель его остановил. Жалкий вид старика и немощность наталкивали на мысли, что тот вовсе не притворялся. И теперь его требование искать выход - не самым приятным образом накладывалось на общую картину.

- Это как? – Дима опустил пистолет, присел рядом с Хроносом на корточки, - то есть ты заливал тут про людей, какие они жалкие, а сам чего? Как понимать – не можешь выбраться?

Вениамин отполз от парня, привалившись к стене. Дыхание было тяжелым, он вдруг закашлялся, сплюнув осколки зубов, выбитые щедрым пинком.

- Ни в какие игры я тут не играл! Я пришел сюда и просто жил, как все! Долго скитался до этого, но здесь было спокойно, пока не началась война. Когда Максимка приехал и всем растрепал, что немец нападает, они переполошились все. Кто за свою скотину переживал, кто за дома, за семьи. Я сам не знаю, как это получилось. Может, желание местных оказалось сильнее моей власти над временем, и деревня навсегда застыла в этом проклятом дне, стерлась с лица земли! Мне бы и ничего, иди да ищи другое место, да не тут-то было - в меня она крепче остальных вцепилась. Пока в силах был, пытался я эту петлю разорвать, со счета сбился, сколько раз пробовал. Да все ей нипочем.

Как понял я, что застрял тут вместе со всеми, решил хоть порядок навести, а то разбегались они к ночи все и кто где погибал, такой закон. А как пришел через год этот капитан, я его главным назначил, за местными приглядывать, значит. Все равно он ночь здесь провел, а это прямой ход, после которого петля уже не отпустит…

- А на какой хер ты за местных так переживаешь? Перебить их не судьба, чтобы не мучать? Нахрена они тебе?

- А ты сам захочешь в пустой деревне один и тот же день проживать и ни души не видеть? – хмыкнул старик, заставив Диму задуматься, - то-то и оно. Да… эгоистично, неправильно, но остаться здесь одному – это верный путь к сумасшествию. А почему я других не выпроваживаю взашей… сами должны понимать. Может, однажды мне повезет, и кто-то найдет этот выход, если таковой имеется…

- Если мы и найдем выход, - парень исподлобья посмотрел на Вениамина, оскалился, - то это будет без тебя. У твоих часов батарейка села.

Приняв окончательное решение, он направил пистолет на лоб старика и нажал спусковой крючок…

Как только Веник, получив смертельное ранение врезался затылком в стену и бесхозно свесил голову, в эту же секунду от его тела отошел мощнейший, видимый ярко-синий импульс, сбивший парней с ног, а землю сотряс страшный раскат грома. Друзья, не поверив в то, что услышали, тут же бросились на выход. Осмотрелись на улице – все по-прежнему, только небо пульсировало переливающимися переплетениями энергии, что отдавалось вибрацией в воздухе и писком в заложенных ушах. Зарево, накрывающее куполом деревню, рассеялось, и парни, переглянувшись, тут же со всех ног рванули прочь из проклятого села…

***

Кто бы мог подумать, что единственная надежда – Хронос, займет почетное место на холме рядом с Хранителем. Теория с обманом петли и ее разрушением в связи со смертью Веника была ошибочна, в этом ребята убедились лично и без жертв, отделавшись плохим самочувствием на ближайшие несколько дней. Очевидно, что при убийстве старика в аномалии произошел чудовищный сдвиг, она пошатнулась… но выдержала.

Местные быстро забыли и про дядю Веника и капитана НКВД. Ближе к вечеру многие разбегались из села.

Парни об этом не переживали, никуда не денутся. И никогда.

Только Дима с того дня изменился, и его друг не мог это не заметить. Он стал серьезным, почти отрешенным от всего. Часто изучал границы деревни. Просто молча ходил и делал какие-то одному ему известные умозаключения.

И в этот раз он промолчал на счет того, что видел.

Каждый день парень наблюдал за временем, как оно непрерывным, пульсирующим потоком вьется вокруг села и только ему видимыми нитями тянется к тому, кто решается уйти. И чем дальше уходишь, тем сильнее они натягиваются и больнее бьют, возвращая беглецов в исходную точку. Понятие «время» здесь было неправильным, искаженным, запутанным, как змея, кусающая собственный хвост.

Дима это прекрасно замечал, и после убийства Хроноса он слышал, как должны вести себя секунды, минуты и часы. Только в одну сторону, лишь вперед и не меняя направление.

Эгербаш сам похоронил себя в бесконечном омуте, и пусть те люди на холме не двигаются, не дышат, им можно только посочувствовать. Ведь если из-под толщи земли не слышны их мольбы о помощи, это не значит, что их все устраивает. Они живы, и деревня их не отпустит, уже никогда.

Близился вечер. Приятели сидели на лавочке, молча курили и не обращали внимания на взволнованных местных. При возможности они бы устранили Максима, водителя ЗИЛа, но с его появления начиналась точка невозврата, и раньше его приезда проснуться физически не получалось. Не спать всю ночь так же не выходило. В момент замыкания петли они чувствовали, как мозг прошивало электрическим разрядом, и они обнаруживали себя в той самой комнате, где впервые переночевали.

- Все возвращается к своим истокам, - подал голос Димон, выпустив в пропитанный тленом воздух горький дым, - но в одном старик был прав. Люди в эту петлю себя загнали и, к сожалению, уже ничего не смогут с этим сделать.

- Ты о чем? – непонимающе посмотрел на него Дрон.

- Ты как-то говорил, что люди неосознанно прибегают к селфхарму для укрепления духа. Якобы слабое поколение фриков и нытиков делает это для того, чтобы совсем на дно не скатиться. У кого-то получается, а у кого-то нет. Так и эта деревня – все, что с ней происходит, это результат неосознанной деятельности человеческого разума. Хронос не врал, не он закольцевал этот день, он лишь выступил катализатором желания местных. Но эти люди… уже ни на что не способны.

- Я… не понимаю, - пустым голосом отозвался Андрей.

- Я пока тоже, - как-то сухо, апатично буркнул Дима, неосознанно погрузившись в воспоминания, - я тебе не рассказывал, но еще до нашего знакомства я толкался в одной сомнительной компании, и они меня чем-то ядреным накурили до передоза. Конечно, не под дулом пистолета, но если ты знаешь, что ты даешь несведущему человеку, можно ведь и одернуть? Но это не суть. Так, для связки. В общем, тогда у меня все шансы были откинуться, но к сожалению или, к счастью, я выжил. Только потом все стало иначе.

- Как понять – иначе?

- Как хочешь, так и понимай. В коматозе я видел не свет в конце тоннеля, а закольцованное воспоминание, предвестник того, что попаду сюда. Я не горжусь тем, что винил тебя в этом, но даже ты тут не причем, это лишь стечение обстоятельств. Так или иначе попал бы, с тобой или без тебя. А еще я никому не говорил, что вижу… то, что за гранью. Сначала это были не ушедшие неприкаянные души, а сейчас, когда я убил Хроноса…

Дима так же спокойно и неспешно повернул голову к другу, и Андрей сначала не понял, что увидел. Ему или показалось, или в неверном свете садящегося солнца лицо его друга перемешалось с еле видимым черепом, окруженным окантовкой голубого сияния…

- К-какого!? – Дрон рефлекторно отсел подальше, таращась уже на абсолютно нормальную физиономию приятеля, - кто ты такой!?

- Опять же, к счастью или сожалению – все еще я. Но теперь я вижу и понимаю время, в прямом смысле. Не знаю, что случилось после взаимодействия с Хроносом. Я или обрел его зрение или…

- Его силу, - чуть ли не с отвисшей челюстью просипел Андрей, а в его глазах разгорелась надежда, он позабыл о страхе и приблизился к другу, подергав его за плечо, - Дим… я тебе верю, слышишь? По крайней мере я верю своим глазам! Я не хочу ворошить прошлое, потому что, сука, будущее меня больше волнует, и я не хочу остаток жизни тут толкаться! Ты можешь вытащить нас отсюда, хотя бы нас двоих!

Он заметил, как Дима косился на его руку, выпустил из дрожащих пальцев его одежду, но все еще походил на собаку, натягивающую поводок в нетерпении.

- Извини, но… ты должен попробовать!

- Я пробовал, Андрюх. Надежда была, когда я Веника только… убил, но это только пошатнуло аномалию. Какой-то сдвиг был точно, причем неприятный. Эта петля и в самом деле сильнее. Она что-то вроде отдельного вида, неправильная, искривленная. Как белая ворона, только еще и очень недружелюбная. Я вижу это пространство плотным коконом, и в любого, кто пытается вырваться, будь то даже я, оно вцепляется и как резинкой зашибает обратно.

Надежда в глазах Андрея после неутешительной речи потухла, но, что странно, не до конца.

- Что ты говорил о людях? О местных.

- А что о них говорить? Они уже давно мертвы. В них нет жизни. Петля воспроизводит их образы и действия из одного дня, по сути, гоняет мертвецов…

- Я не совсем про это, - заговорщицки продолжил Андрей, оглядев село в видимом окружении, - ты сказал, что они ни на что не способны, пусть и сами себя загнали в эту петлю. Может, они ничего не могут, но мы! Пока мы еще в памяти, у нас получится? Веник че говорил? Устали они, да и он тоже. Так что, если даже он был Богом времени, он не додумался, как оборвать петлю, потому что был… простым стариком невзирая на силу? Что твердит обратная сторона селфхарма? Тяжелые времена порождают сильных людей, хорошие времена – слабых. Он тут, по сути, почти сотню лет ошивался и в ус не дул, конечно, он размяк. Он, но не мы.

- И что ты предлагаешь? – скептически хмыкнул Дима.

- Думать, Дим… думать. Других вариантов у нас нет.

Парень промолчал, задумчиво покусывая губу. Андрей не впал в уныние даже, когда услышал недвусмысленный намек на то, что отсюда им не выбраться. В какой-то степени это ободряло и его самого. Если Дима чувствовал в себе такие силы и готов был опускать руки, то его друг, все еще оставаясь человеком и не теряя надежды, подавал достойный пример.

Приятели вновь закурили, и Дима посмотрел на друга.

- Ты ведь понимаешь, что это может затянуться? – на этот вопрос Андрей кивнул, пусть и неуверенно, и увидел, как тот протянул ему ладонь, - только давай при неудачах не забывать, что холм – не выход. Смерть отсюда еще никого не увела. Если удача нам улыбнется, и мы сможем что-то сделать, то только вместе.

Дрон внял его словам, хоть и хотелось от такого подавленного тона в эту же минуту залезть в петлю. Он крепко пожал руку Димы, который пристально осматривал взволнованных местных. Время близилось к вечеру.

- Надо собрать совет, что ли… Веник говорил, что нельзя допускать, чтобы они разбегались. Тут он был прав, это… волнует аномалию, что ли? Или даже злит.

Парни докурили, поднялись с лавочки.

Андрей огляделся, в душе взыграл ранее погасший огонек лидера.

- Давай тогда бери северную часть, я южную. Промаринуем деревенщину. Будто им без нас мало, - усмехнулся Дрон, его приятель кивнул, и они разошлись, не забывая при этом подходить к селянам, указывая им на место скорого сбора…

***

Один за другим однотипные дни проходили в страшной безнадеге и заунывной тоске, и даже это чувство вскоре им приелось. Про сбор совета идея была очень даже дельная, и только Дима мог это заметить.

В один из поздних вечеров, когда они стояли у указателя с перечеркнутой надписью «Эгербаш», он осматривал только ему видимую преграду.

- Уже спокойнее себя ведет. Ну и хорошо. Пусть…

Почувствовав приближение неизбежного, он обернулся, увидел ярчайшие всполохи, сумасшедший калейдоскоп, заливший село ярким заревом. Еще чуть-чуть, и круг замкнется в очередной раз.

Ребята находились у опасной черты, у Андрея начали подрагивать руки. Только руку протяни и сделай шаг за мгновение «до», и ты свободен…

Он оторвал стопу от земли, но что-то заставило его замереть. Пока друг смотрел в сторону деревни, как околдованный, Дрон заметил «за пределами» вдалеке нечто странное.

- Дим… - он потрепал товарища за плечо, и тот повернулся, - меня ведь не глючит?

В глаза ударил дальний свет фар, в сотнях метров неподвижно, как гепард на охоте, стоял старый Фредлайнер. Двигатель его начал надрываться так, что кабину фуры заметно покачивало.

Они, как по наитию шагнули назад, подальше от черты, а спустя мгновение сознание подернулось рябью, а перед глазами проплыла затуманивающая пелена, окончательно сморившая друзей, а как только Андрей открыл глаза, уставившись в потолок комнаты, за окном послышался крик петухов…

***

Блогеры сидели за кухонным столом, лица их отражали страшную озадаченность и серьезную задумчивость.

Дом этот без Веника пустовал, поскольку «механизм» действия его спутницы, Любы, перестроился, и хлопотала над завтраком уже она, докучая ребятам с бесконечными разговорами о хозяйстве, и о прочем-прочем-прочем. Одним вечером совместными усилиями они вернули ее Вениамину, и женщина заняла место на холме рядом с ним и Петром.

- Я все равно не понимаю, всю башку уже сломал, - взъерошив волосы, выпалил Дрон, - тягач же никогда так близко к деревне не подъезжал. Откуда он нахер взялся!? Да и… зачем? Не было ведь его раньше?

- Не было, - закусив губу, пустым голосом скандировал Дима, - потому что мы идиоты. Веник нам изначально про него, как про Хранителя втирал. А не подъезжал он, потому что тут НКВДшник был! Видимо, правила изменились и нихера не в нашу пользу.

- Так… Петра-то мы забили, хер с ним, а с дальнобойщиком че делать? Когда мы его вне фуры видели?

- У забегаловки под Барабинском… - помрачнел Димон, - но в деревне этого отрезка времени не существует. Петля начинается с приезда ЗИЛа, а мы за несколько часов «до» с Фредлайнером разминулись.

Андрей невнятно, но весьма крепко выругался, а через минуту в озарении оживился.

- Помнишь, на видосе он остановился, когда Игорька снес?

- Помню, - Дима удивленно приподнял брови, - и что ты предлагаешь?

- Бери вилы, а я под фуру шагну! Как только тормознет, дальше ты знаешь, куда их ему запихать, - Дрон сжал кулак и хлопнул по столу, ожидая оценки своей идеи.

Друг же смотрел на него с нескрываемым скептицизмом.

- А ты уверен, что его смерть будет окончательной? – после этого вопроса Андрей задумался и спустя десяток секунд сник.

- А-а-а…

- Ага. Он тоже связан с деревней, я видел это… свечение от фуры, что ли? Так что, если и мочить его, то только… - Дима указал пальцем в пол, - здесь.

- Да, а как его сюда загнать-то, умник!? НКВДшник никогда не уходил, этот наоборот – носа не показывал здесь. Че делать-то?

- Че делать, че делать, - вздохнул Димон, цыкнул и посмотрел в глаза другу, дернув плечами, - думать, как ты и сказал. Других вариантов у нас нет.

***

Ребята проживали один и тот же день десяток раз, сотню, но невзирая на молодые мозги и незатуманенные умы не смогли придумать, как загнать в деревню проклятый Фредлайнер. Заваруха с Веником, убийство Петра - в той суматохе они и не могли предположить, что Эгербаш может иметь двух Хранителей.

В одну из вылазок к черте Дима кое-что вспомнил. Очередную попытку побега из деревни, когда они только начали понимать, во что вляпались. И если тогда все списалось на само собой разумеющийся провал, то сейчас тот случай заставил парня задуматься…

Припомнил он и слова старика при первом их серьезном разговоре, а все вместе породило в голове не что иное, как план. Он аккуратно поделился им с приятелем, столкнувшись в первую очередь с волной негодования и даже осуждения, но вариантов у них больше не было. Пришлось ждать…

***

Год… прошел ровно год с того дня, как они заехали на территорию потерянного во времени села Эгербаш.

Считали просто. Каждое утро ножом выскабливали полоску на стене в той самой комнате. Почти незаметное, физическое влияние отпечатывалось на всем и сохранялось даже при замыкании петли. Правда, когда Дима вышел, Андрей посмотрел в старое, настенное зеркало и задрал футболку, обнажив испещренный маленькими рубцами живот и всю грудную клетку. Пересчитал собственные увечья и порезы на стене, убедился в том, что аномалия не подбросила лишних полос или наоборот, не стерла.

Ведь если глядеть на их отметины в избе, можно засомневаться, а точно их было триста шестьдесят пять? Может, вчера они нанесли только триста пятьдесят пятую?

Но нет. Андрей помнил каждое ласковое касание холодного лезвия на своей коже.

Триста шестьдесят пять, ни больше, ни меньше. Нанося последний след, он даже получил некое удовольствие от осознания, что догадался вести параллельный счет.

Плевать, что таким образом. Основателя канала «Селфхарм» больше нет. Есть только закаленный суровой реальностью мужчина, понимающий, что все вокруг иллюзорно. Все, за исключением боли. Она всегда была и будет реальна…

Он положил нож на трюмо, одернул футболку и вскоре покинул избу. Димы уже нигде не увидел, зато слух сразу резанул приближающийся, ровный гул двигателя.

Посмотрел влево, увидев заезжающий в село черный Лэнд Крузер. Водитель ЗИЛа, покосившись на пришельца, забрался в грузовик, завел двигатель и уехал восвояси, а расходящиеся селяне так же бросали недоверчивые взгляды на автомобиль.

Ниссана Димы уже не было. Когда металл прогнил настолько, что уже едва ли не сыпался от прикосновений, раздербанили его и вынесли остатки подальше, чтобы не оставалось напоминаний о некогда хорошем транспортном средстве.

Внедорожник остановился возле Андрея, тот прикрыл глаза от палящего солнца, разглядывая тех, кто внутри. Пассажирское стекло опустилось, и он отчетливо увидел молодую девушку, а также крупного мужчину за рулем.

Как же давно он не видел других людей, особенно… таких. Живых.

Местные настолько приелись взору, что казалось, из них утекли краски, они обесцветились, а эти выглядели яркими, настоящими.

- Дружище, доброго дня!

Дрон невольно ухмыльнулся.

- Доброго. Подсказать что-то?

- Да, нам бы напрямик до Абакумово выехать, там дорога есть?

Парень посмотрел вдаль, в сторону северного выезда. Нет, туда им нельзя.

- Я как бы и сам далеко не ходил, но вы уже пятый за сегодня, и все четверо до вас разворачивались и возвращались через полчаса, - на ходу придумал Андрей, поджав губы, - у одного спросил, что да как, мол там ухабы такие, что на танке не проедешь.

- Я же говорила тебе! – взвилась девица, - поехали, как знаем!

- Да надоело мне уже этими козьими тропами вилять! – в свое оправдание возмутился мужчина, осмотрелся в деревне, погладив живот, - слушай, друг, а тут есть где перекантоваться? Часок-другой, я бы пожрал да кемарнул немного.

- Ты совсем дурак, Олег? – нахмурилась девушка.

- Нам еще тащиться хрен знает сколько, к тому же опять на трассу возвращаться! А я не железный, Марин!

Андрей громко прочистил горло, обратив на себя внимание и прервав их распри.

- Я бы не советовал. Люди тут неприветливые. Один заглядывал, так пока он щи бабушкины хлебал, ему машину разули, бензин слили, а во-он те двое, - парень указал на здоровяков поодаль, - очень до чужого охочи, и я сейчас не про машину. Сил и энергии им не занимать…

Он бросил многозначительный взгляд на девушку, а она продрогла всем телом, поерзав на сидении и сжав колени между собой.

- П-понял, спасибо, - водитель поднял окно, внедорожник развернулся и с пробуксовкой умчался в обратном направлении.

- То-то же, - усмехнулся Андрей, отойдя подальше от поднятой в воздух пыли.

Мертвецами и страшной правдой деревни никого не напугаешь. А вот живыми и здоровыми – запросто. Чего только стоил один косой взгляд на двух мордоворотов.

Наверняка холеный бизнесмен представил, как сладко дремлет после тарелки вековых щей, пока его ненаглядную в сарае насилуют двое громил.

Ощутив, как солнце начало непривычно сильно припекать, Дрон понял… скоро друг вернется.

***

Дима покинул пределы села и выжидающе бродил у полей в паре километрах от указателя. Небесное светило грело куда настойчивее, чем во все остальные дни, это он прекрасно почувствовал. Голову нещадно пекло, но парень ждал…

В траве послышался шелест, и он машинально резко повернул голову, увидев выходящую из глубин поля девицу в длинных, серых лохмотьях и с плетеным венком на голове.

Старая знакомая пристально его оглядела уже с интересом, а не как в тот раз, с брезгливым любопытством.

- Надо же… давно вас не видно было. А чего один? Вижу, что-то в тебе изменилось. Ну и как тебе, аватар Хроноса, в собственной тюрьме гнить?

- Не жалуюсь, зато погода всегда хорошая. А сегодня так вообще жарища.

- Каждый день в пекле… это был его ад, а теперь твой, - цыкнула Полудница, сделав еще шаг навстречу парню, - я вижу, как лето передает права осени, потом ложится снег, а когда он тает, приходит весна, а ты этого никогда не увидишь, ежели старик клюнул на перспективу жить с людьми. Нам нельзя. Неспроста мы незримы для других, Всевышний не ради шутки так устроил.

Дима задумался над ее словами, и в чем-то она была права. Ошибка Хроноса обошлась весьма дорого.

- Слушай, а ты была там? Видела Эгербаш?

- Была, пока деревня еще не была запечатана. Приходила разговаривать с Хроносом, но он меня погнал, сказал, что это не мое дело. Пусть так, больше я туда не совалась.

- А сейчас не хочешь прогуляться? Все-таки, как ты сказала, я аватар Хроноса, а не он сам. Поболтаем, посмотришь, как там теперь? Столько лет ведь прошло, - парень говорил мягко, доброжелательно, располагал к себе нежным тоном.

Девушка глянула в сторону села, потянула воздух носом и поморщилась.

- Даже отсюда я чувствую, как из деревни несет гнилью и тленом. Ноги моей там не будет.

Дима скривил губы, осмотрел ее лицо и подошел к ней вплотную.

- Что ж, ладно. Тогда поцелуй меня в жопу, шлюха, - на этих словах он врезал Полуднице оглушительную, унизительную пощечину и сорвался с места, со всех ног рванув обратно в село.

Она вышла на пыльную дорогу, держась за обожженную щеку, смотря ему вслед. Солнце вспыхнуло ярче, окатив волной страшного жара всю округу, и Дима оступился, на мгновение повалившись с ног, но собрался с силами, вскочил и побежал дальше.

В руке ее из воздуха возник раскаленный добела серп, а глаза вспыхнули гневным пламенем. Уголок ее рта приподнялся, как у дикого пса, облик ее поплыл, словно мираж в пустынном мареве, и она увеличилась в размерах, кожа ее посерела и растрескалась, а глаза обернулись сплошными бельмами. Венок из цветов вспыхнул открытым огнем, и девушка уверенно направилась за жертвой, не собираясь мириться с таким отношением к себе в свой законный час, когда могущество ее на недостижимом уровне…

***

Запыхаясь, Дима вернулся в деревню и чуть не врезался в друга, не успев вовремя затормозить. Судя по его обеспокоенному, даже напуганному виду, Андрей понял – задумка сработала, к тому же стало нестерпимо жарко. Они, как и все селяне чувствовали, будто находятся не на улице, а в раскаленной духовке.

- Она… идет, - выпалил парень, и двое обернулись на первые крики.

- Это еще какого хера… - прохрипел Дрон с раскрытым ртом, уставившись на идущее к ним существо ростом больше двух метров.

Полудница страшно преобразилась, а крики селян прокатились по селу после первой жертвы. Она наотмашь взмахнула серпом, обезглавив случайно попавшегося под руку мужчину, а по мере приближения избы за ее спиной вспыхивали, как политые бензином стоги сена.

Казалось, солнце их сейчас зажарит до ее подхода, но здесь погибать никак нельзя…

Дима, понимая, что друг уязвим, как никогда, бросил на него испуганный взгляд.

- Уходи! Быстро и подальше!

- Аккуратнее, Дим, - напоследок с долей надежды, словно попросил Андрей, сорвался с места и убежал, сопровождаемый напряженным взором приятеля.

Но стоило Диме повернуться, Полудница стояла прямо перед ним, и с размаху вонзила серп ему в грудь, с легкостью пробив насквозь плоть и кости…

Дрон пусть и не увидел этого, но провалившаяся в пятки душа вынудила его застыть у одной из изб, а когда он обернулся, с губ сорвался отчаянный стон при виде друга. Насаженного на серп, девушка поднимала его в воздух, словно невесомого.

- Дима!!! – не выдержал и заорал во все горло Андрей, но его крик потонул в треске пламени и гневе взбешенной Полудницы…

Дима закашлялся, изо рта хлынула кровь, и он осмотрел изуродованное, растрескавшееся лицо чудовища угасающим взглядом.

Она же, приблизив его к себе, разразилась свирепым, гортанным рыком.

- Ты думал – я испугаюсь? Не заставлю тебя ответить за эту выходку, молокосос!? Ты не аватар Хроноса, он в отличие от тебя был осторожен, когда раскрывал пасть. Ты гнусный червяк, и теперь ты сдохнешь в своей же тюрьме.

Дима, прикрыв веки, слабо усмехнулся, затем вовсе рассмеялся, не обращая внимания на слабость.

- Тебе осторожность тоже не повредит. Или ты всегда была уверена, что у деревни только один Хранитель?

Повисла тишина. Полудница переменилась в лице, на коем отчетливо проступила озадаченность и растерянность. Деревню огласил протяжный гудок тягача и бешеный рев мотора, и чудовище, подняв голову, увидело несущийся прямо на них старый Фредлайнер…

Опустила глаза на Диму, и он ей подмигнул, оскалившись окровавленными зубами.

- Время пришло.

Андрей в ужасе распахнул глаза, когда многотонный грузовик снес со своего пути Полудницу вместе с Димой, разметав его с девушкой по округе. А спустя мгновение переднее колесо фуры вылетело с остатками сгнивших болтов, тягач завалился на крыло и проскрежетал по дороге десяток метров, развалившись на составляющие за несколько секунд.

Небо вновь, как и при убийстве Веника разразилось страшным раскатом, а ужасающий порыв ветра, обращающий пылью дома и селян, вынудил Андрея упасть и крепко зажмуриться, а также прикрыть голову руками.

Все стихло настолько резко, что парень на миг засомневался в реальности происходящего, но еще долго не решался двигаться. Конечности тряслись от страха, в памяти раз за разом проносилась смерть друга. Разболелась голова, а живот непривычно заурчал.

Пересилив накативший ужас, он распахнул глаза и приподнялся на локтях, мгновенно переменившись в лице. Он обнаружил себя около заросшей тропы в густой траве среди жидкой чащи. То тут, то там угадывались очертания полуразрушенных, давно заброшенных изб, окутанных вьюнком и почти не различимых за высоким сорняком.

Сердце налилось кровью, когда он прошел на то место, где погиб Дима. Он опустился на колени и прикоснулся к земле, роняя горькие слезы.

Неужели все…? Кончился бесконечный, адский круг, а проклятая аномалия, как и полагал его друг, не выдержала гибели столь могущественного существа, как Полудница. А заодно и его собственную…

***

Андрей без сил плелся через поселок Голованово, который тоже оказался заброшенным.

Как же многое изменилось за год…

Сколько времени прошло, он не помнил, как и тот момент, когда смог поймать попутку. Единственное, чего ему сейчас хотелось, так это домой, к Лене. Она наверняка заждалась, если, конечно, за минувший год не нашла себе нового хахаля, посчитав, что Дрон несерьезный человек, пытающийся сделать из селфхарма научное достояние.

На этих мыслях, понимая, что откровенно вымотался и уже засыпает, он почесал бугристые шрамы под футболкой…

Сонная пучина затянула его в свой омут с головой, она тянула… тянула и тянула, не отпуская, и парень, почувствовав странное натяжение и последующий за ним хлесткий удар, распахнул глаза, таращась в потолок комнаты и слыша за окном крик петухов…

Он с нарастающей паникой вскочил с кровати, Димы нигде не было. Оббежал всю избу в его поисках, но никого не нашел. Выбежал на улицу, не обращая внимания на водителя ЗИЛа и обеспокоенных местных… и заметил лежащую вдалеке фигуру, а также несколько спаленных домов в северной части села.

Внутри все разом провалилось, стоило Андрею подойти и узнать в бесхозно лежащем теле своего друга…

На ватных, трясущихся ногах он приблизился и опустился на колени, чувствуя, как душа рвется на клочки и тонет в ужасающем отчаянии. По щекам вновь покатились слезы, и он перевернул товарища, обратив внимание на зияющую в груди рваную рану. Безразличный взор открытых, застывших глаз Димы был обращен вверх, в чистое небо…

- Нет же, Димон! Мы же смогли…! Ты смог! Ты разрушил эту петлю…

Земля под ним не ощущалась, хотелось удавиться здесь и сейчас, пелена слез застилала абсолютно все. На плечо легла тяжелая ладонь, но он рефлекторно дернулся, не желая ни с кем говорить.

- Парень, ты чего? – вслед за вопросом Андрей получил легкую пощечину и вздрогнул, в ужасе раскрыв глаза и уставившись на водителя легковушки.

Машина стояла на обочине, без перерыва работали дворники, полноватый мужчина, обернувшись, потормошил его еще раз, взволнованно поинтересовавшись.

- Че случилось?

Парень утер слезы, встряхнул головой и посмотрел в лобовое стекло, где вдали, в ночной тьме угадывались огни города, а мимо по трассе на внушительной скорости пролетали автомобили.

- П-простите, кошмары замучили… - он искал, на чем бы сосредоточить взгляд, пока не зацепился за бортовой компьютер, - а…

Электронные часы на голубом экранчике показывали две минуты первого ночи.

- Бывает, - сочувственно вздохнул мужчина, - сам только, как после западного конфликта вернулся, спать нормально не мог.

Андрей не придал значения его словам, напрочь их проигнорировав и таращась на часы.

- У вас они правильно показывают?

- Обижаешь, - усмехнулся водитель, глянув на парня через зеркало, переключил передачу и вырулил на дорогу, указав вверх, - по спутнику.

Дрон не то, что готов был облегченно выдохнуть, а взвыть. Они справились… он выбрался. Дима, переживая за душевное состояние друга, скрепил уговор, что если они и выйдут, то только вместе…

А сколько ему еще видеть эти кошмары? Наверное, долго…

***

Андрею страшно повезло, что попутка была лишь одна, и мужчина ехал тоже в Ижевск, поэтому дорога заняла сутки, и утром они уже были на месте. В самом городе ему было не совсем по пути, но он все же подвез его и до дома.

Когда попрощались, водитель, пожав ему руку, заговорил.

- Ты во сне про Диму говорил, извини, не мое дело, но въелось в память. Дима твоим другом был?

Сердце болезненно кольнуло, и Андрей скупо кивнул.

- Я тоже друзей там терял. Лучше сходи к психологу, не стесняйся этого. Лучше будет, поверь. И близких обезопасишь.

Парень снова кивнул, мужчина поднял окно и вскоре вырулил со двора. Этот мужик наверняка побывал на войне и принял Дрона за такого же служивого. Не имелось мысли даже про себя упрекнуть его, что «то, что ты пережил, еще цветочки». Обе ситуации поганые, никакая из них не лучше.

Глубоко вдохнув сырой воздух и впервые за такое время ощутив запах мокрого асфальта, а не сухой пыли, он сглотнул и глупо расхохотался.

Так пахнет свобода…

При осмотре он отметил, что все дома отремонтированы, дверь его подъезда так же заменена на новую. Здесь тоже многое поменялось, как видно.

Старые ключи он не помнил, куда дел, поэтому решено было звонить.

Сигнал ожидания сменился ответом, и Дрон удивленно выгнул одну бровь, услышав голос, определенно старика.

«Кто там?»

В голове вспыхнули самые разные мысли, но он пока что старался их отмести.

- А-а-а… я друг Лены, Андрей.

«Чего? Какой еще друг?»

- Откройте, пожалуйста, - терпеливо попросил он.

Это будет край, если его не пустят в собственную квартиру.

Однако ожидания не оправдались, электронный замок размагнитился, и парень, пока поднимался на пятый этаж, проворачивал самые разные варианты. Начиная от того, что Лена пригласила жить своего дедушку, заканчивая тем, что этот дедушка не ее родственник, а… нет, это уж совсем бред.

Он встал у входа и постучал. Дверь вскоре открылась, и Дрон увидел сухощавого, пожилого мужчину, осматривающего гостя с удивленной гримасой на лице. Нет, это не ее дед.

- Лена дома? – с нажимом поинтересовался Андрей, понимая, что его тут явно не ждали, - нам надо поговорить.

- Д-да, дома, - старик обернулся, вышел в зал, - Леночка, там к тебе. Парнишка какой-то поговорить хочет.

От волнения у парня вспотели руки, чуть ли не перехватило дыхание, он шагнул за порог и замер восковой статуей, когда в коридор вышла преклонного возраста женщина в халате и шерстяных носках, а на ее рыжих волосах, заплетенных в хвост, ясно просматривалась проседь.

- Вы кт…

В глаза бросилась родинка под левым ухом, и он осекся, его ноги подкосились, Андрей невольно сделал шаг назад, чуть не споткнувшись о порог, а старуха смотрела на него, как на призрак. По ее щекам градом полились слезы.

В памяти отчетливо всплыл напряженный голос Димы.

***

«Я пробовал, Андрюх. Надежда была, когда я Веника только… убил, но это только пошатнуло аномалию. Какой-то сдвиг был точно, причем неприятный»

***

- Сдвиг… - парень пятился до тех пор, пока не уперся в противоположную дверь спиной, а на их площадку в это время поднялся крупный мужчина лет тридцати с девушкой, держащей за руку школьника.

Настороженно переглянувшись между незнакомцем и женщиной, он возмущенно поинтересовался.

- А это еще кто, мам?

Старушка схватилась за сердце, ватные ноги подкосились, и она повалилась на пол, а сын, сорвавшись с места, влетел в квартиру и опустился на колени, приподняв ее голову.

- Мам! Мама! Аня, скорую вызывай, бать, корвалол неси! Быстро!!!

Голос мужчины тонул в оглушительной пучине отчаяния и страшного осознания, насколько чудовищной силы оказался сдвиг при убийстве Хроноса и скорее всего Димы, и что жизнь Андрея осталась за толщей временной завесы, безвозвратно поглотившей его любимую и все, что он когда-либо знал и помнил. Нельзя было обрывать жизнь старика, ни в коем случае. Они должны были объединиться и думать, как деликатно решить вопрос их заточения… но какое это теперь имеет значение…?

Таращась впереди себя безжизненным взглядом, он, казалось, абсолютно спятивший за считанные мгновения, съехал по двери на бетонный пол, не обращая внимания ни на что…

Он думал, что проклятая, потерянная вне времени деревня отобрала у него всего лишь один год.

Нет. Эгербаш отнял у него всю жизнь.