Его любовница

Они не говорят о любви. Привередливый глава тайной стражи и его любопытная находка. Она - его любовница, одна из череды многих.

Она редко о чем-то просит и никогда не унижается. И просьбы ее необычны, под стать ей самой.

– Я хочу практику.

– Тебе мало денег?

Нет, и он это знает. Она никогда не тратит больше, чем ей дают, а оставшееся отчисляет местной больнице. Когда-то ему пришлось потрясти местную администрацию, чтобы эти деньги шли на нужды больницы, а не в чей-то карман, но теперь в старом здании хотя бы не течет крыша.

Она варит чай, любой. Черный, зеленый, красный, на травах… Он всегда проверяет их на яды, а она всегда улыбается. Традиция.

Он дарит ей украшения, много. Она улыбается и кладет их в шкатулку, надевая лишь для него.

Она не ценит цветов, зато рада пирожным из соседней кондитерской. Раз в неделю она ходит туда сама, но чаще гоняет посыльного.

– Мы не можем быть вместе.

– Я знаю.

Она листает эти бесконечные подшивки научных журналов прямо в постели и прямо при нем. Другие себе такого не позволяли, а он уже привык засыпать под шелест бумаги.

– Ты консультируешь в больнице. Зачем?

– Там работа.

– У тебя есть практика.

Да, она помнит, но лечить тех, кто здоров, нет никакого желания. Как и выслушивать их заверения в бесконечной любви к тайной страже.

– Почему не откажешься?

– Я сама попросила. Тогда. Да и не хочу мешать вам работать.

– Как догадалась?

– Они все еще ходят к юной недоучке, – смешок. – Платят большие деньги. А я за них никогда не просила. Значит, доносит кто-то другой.

Про охрану и слежку она знает тоже. И делает вид, что их нет, не забывая раз за разом застегивать на руке цепочку с маячком.

– А если я объявлю о помолвке?

– Я уйду.

– Но ведь ничего не изменится.

Она пожимает плечами и молча смотрит в окно.

– А если не отпущу?

Она улыбается и вновь возвращается к журналам, а он не хочет спрашивать дальше.

***

В эту ночь он не может прийти. Слухачи сообщили о возможном теракте на День Восшествия. Вырваться удается лишь утром, но в ее доме непривычно пусто. Его люди прочесывают квартал за кварталом, но находят лишь маячок и нож-артефакт, раны от которого практически невозможно исцелить при помощи магии. На лезвии ее кровь.

Поисковые заклятья не работают, но маги крови в один голос твердят: жива.

Когда находят трупы ее телохранителей, все становится еще сложнее. Жестокий приказ “устранить” был заверен его печатью.

Его люди работают днем и ночью. Им удается найти заговорщиков, но след хрупкой целительницы кажется потерянным навсегда.

***

Когда к нему приводят совсем другую женщину, он долго отказывается верить, но чужие глаза смотрят со знакомым прищуром.

– Как ты это сделала?

– Я сильный маг жизни.

Она не раскаивается, лишь сожалеет, что нашли.

– Переселение душ это больше к некромантам.

Он зол и готов запереть ее где-нибудь глубоко и надолго.

– Это мое тело. Просто… слегка измененное.

– Ты вернешь, как было.

– Зачем? Это тело тоже неплохо.

Он смотрит в ее глаза, что поменяли небесную синеву на пошлую лесную зелень.

– Вернешь.

– Нет.

– Тебе не надо больше прятаться. Я нашел тех людей.

– Я не хочу.

– Я заставлю тебя передумать.

Ему приходится поднять все свои связи и провести пару декад в архиве, чтобы доказать случайную догадку. Она оказывается наследницей древнего рода, что когда-то славился магами жизни. Его Величество одобряет предложенный брак практически без споров.

***

Она принимает правила игры и переезжает в его поместье. На ее плече безобразный шрам, и чая она больше не наливает.

Но он все равно приходит каждую ночь. Смотрит, как она листает подшивки и бормочет под нос заковыристые диагнозы. Он не требует брачной ночи, хотя давно мог бы, но брать силой то, что недавно дарили, кажется противным.

– Хочешь, я подарю тебе больницу?

Она роняет очередную статью на шелковую простынь.

– Приличные дамы таким не занимаются.

– Ты поэтому молчала?

Она дергает плечом и откидывается на стопку подушек:

– Древний род это больше забот, чем пользы. Удивительно, что я еще жива.

Молчание.

– Прабабку тоже пришли убивать свои.

***

Больницу он ей все же подарил. Потом, когда она перестала рыдать у него на плече, рассказывая о том, как было страшно той ночью. И следующей, и через одну. Даже очень странные женщины умеют бояться и чувствовать боль от мнимого предательства. Особенно если не хочет заживать порезанная рука. Но в эту ночь их брачные татуировки все же наливаются силой.