Его (с)нежность

Первый день зимы преподнёс нашей семье сюрприз, который язык не поворачивался назвать приятным или неприятным. Просто сюрприз. С таким же сюрпризным окончанием. Мы ждали женихов - двух принцев из соседнего королевства, и никому не было известно, чем этот визит обернётся – то ли счастливыми свадьбами, то ли… кто знает как.

- Почему они не сообщили заранее, что приедут? - протянула моя самая младшая сестра Вилма. – Мы бы успели сшить новые платья!

Она куталась в меховую накидку, пытаясь защититься от пронизывающего ветра, но под накидкой сверкало платье из золотой парчи. Я заранее сочувствовала сестре, понимая, что накидка будет сброшена, едва королевский кортеж появится в пределах видимости, а стоять в платье на ветру – то ещё удовольствие. Даже если где-то там вдалеке маячит приз в виде прекрасного принца.

У меня было шесть сестёр, и все они сейчас стояли рядом со мной, на мостике между башнями. По этому мостику придворные музыканты переходили в главный зал, чтобы не беспокоить гостей, а сегодня мостик заняли мы – семь принцесс Лесного фьорда. Так уж распорядились небеса, что у наших родителей одна за другой появились семь дочерей. И ни одного сына. Что ж, не всем королям в этом мире везёт.

Я пощипывала струны арфы, которую всегда таскала с собой, и наигрывала простенькую мелодию, пока не замёрзли пальцы. Старшая сестра Аделина жадно всматривалась вдаль, нетерпеливо отбрасывая падавшие на лоб тёмные волосы. Вторая сестра – Гисла, тоже с нетерпением ждала гостей, и её круглое лицо было румяным не от ветра, а от волнения. Гисла и сама была круглой, пухленькой и мягкой, как меховая рукавичка. Она не слишком надеялась, что принцы выберут её, но зато единственная догадалась взять кулёчек имбирных пряников, что было очень кстати. Мы все по очереди таскали у неё пряники, и это хоть как-то скрашивало долгое ожидание.

Из сестёр я была третьей по старшинству, а четвёртой родилась Халла. Для встречи заморских гостей она надела простую чёрную накидку, но на груди и рукавах были вышиты серебром звёзды – герб Хардраадов, тех самых принцев, которые ехали жениться. Я считала, что намёк был слишком грубым, но сама Халла утверждала, что с детства грезила северными странами, поэтому звёзды вышила от чистого сердца, а не чтобы намекнуть гостям, кто тут больше всех рад умчаться из родительского дома. В отличие от неё пятая сестра - Бирла не собиралась производить впечатление на женихов. «Это они должны нам понравиться, а не мы им», - ворчала она, кутаясь в медвежью шубу. Не слишком изящная одежда для принцессы, зато тёплая. И поэтому вскоре наша шестая по старшинству сестра Илва забралась к Бирле под шубу, и они стояли вдвоём, тесно прижавшись друг к другу, как сказочный двухголовый инеистый великан. Вилма поглядывала на них с завистью, но под шубу третьей не просилась. И теребила застёжку накидки, чтобы сбросить её вовремя и показать приезжим свою неземную красоту.

Да, Вилма была самой красивой из нас. И младшенькой, притом. За это её баловали нещадно и многое прощали, чем она нахально пользовалась. Мы с ней были единственными блондинками в семье, но у Вилмы глаза были синие, как озеро Арресё. Синие глаза – это красиво. Это редкий и таинственный цвет, поэтому он всегда восхищает. А у меня глаза были какие-то непонятные – зелёные с жёлтыми крапинками вокруг зрачка. Ни то, ни сё, как говорится. Но я слишком по этому поводу не переживала. Глаза и глаза – видят и ладно.

- Говорят, в Утгарде все – людоеды, - высунулась из-под медвежьей шубы Илва.

- Ой, помолчи, - Бирла нажала ей на лоб ладонью, заталкивая обратно под капюшон. – Как надоело слушать твоё враньё…

- Это не враньё, - обиделась Илва. – Я читала, что в тамошних жителях течёт кровь инеистых великанов. И сами великаны не были убиты богами, а до сих пор прячутся в Утгарде, в Железном лесу. Иногда они похищают девиц, чтобы те родили им новых великанов…

Но на её болтовню никто не обращал внимания. Илва помимо таланта в заклинаниях имела непревзойдённый талант вдохновенно лгать и верить собственной лжи. В детстве мы все с распахнутыми глазами слушали, как она рассказывала о потайном подземелье в нашем замке, через которое можно попасть в волшебное королевство, где растут деревья с серебряными листьями, а роса на них алмазная, и где живут двенадцать заколдованных принцев и ждут двенадцать принцесс, которые смогут их освободить. Мы обшарили все кладовые, все подвалы, надеясь найти дорогу к двенадцати принцам (хотя нас было всего семь принцесс), пока Бирла не прочитала сказку о принцессах и стоптанных туфельках, и не узнала в ней тот самый заколдованный мир, про который нам с упоением рассказывала Илва. Её призвали к ответу, она до последнего отпиралась и клялась, что не читала эту сказку, но с тех пор никто не верил ни единому её слову.

Вот и теперь – стоило Илве заикнуться о людоедах и великанах, как Бирла снова затолкала её под шубу.

- Как думаете, кого из нас они выберут? – спросила Аделина, не отрывая взгляда от ворот.

- Тебя, наверное, - ответила я. – Ты ведь старшая, наследная принцесса. А принцев двое. Один будет королём, а второму ничего не достанется. Поэтому ему выгодно выбрать именно наследницу, чтобы получить корону. Ты же не откажешься подарить корону мужу?

- Ты язва, Мейла, - Аделина нервно хихикнула. – А вдруг младший принц не такой расчётливый, как ты? Возьмёт и тебя выберет.

- Это вряд ли, - я сунула арфу под мышку, а руки под накидку, чтобы согреть пальцы. – На севере ведь все колдуны. И в жёны они, наверняка, захотят колдуний. А у меня с гальдром не складывается, вы же знаете. Я ни одного заклинания толком применить не могу. Я из вас самая бездарная, только и умею, что бренчать на арфе. Нет, меня не возьмут. А вот вы опасайтесь. Увезут вас эти принцы в далёкие северные земли, к снежным волкам и еловым шишкам…

- Ну всё, умерли от страха, - фыркнула Аделина. - Скажи уже, что вы договорились о свадьбе с наставником. Говорят, он поехал покупать обручальные кольца у дварфов?

Бирла насупилась, зато остальные мои сестрички так и встрепенулись.

- Кто? Наставник Вилфред договорился с нашей Мейлой?! – ахнула Вилма. – А папа знает?

- Не говорите ерунды, глупышки, - остановила я сестёр, которые с радостью подхватили свежую сплетню. – Наставник поехал по делам отца. У него шесть писем к танам и одно к нашей бабуле. Я сама слышала, как отец говорил, что письма очень важные, их надо передать из рук в руки.

- Опять подслушиваешь? – пискнула из-под медвежьей шубы Илма. – Вот расскажу маме…

- Не подслушиваю, а вникаю в государственные дела, - поправила я её, стараясь сохранять невозмутимый вид. – В отличие от некоторых я интересуюсь делами королевства, знаете ли.

- Точно, а у вас только парни на уме, - проворчала Бирла.

- Завидуй молча, - сказала Вилма, доставая зеркальце и прихорашиваясь. – Мейла хоть на арфе играет, а ты и этого не умеешь. Для женщины главное – не выучить заклинания гальдра, а быть красивой, нежной, уметь танцевать, играть на музыкальных инструментах и петь… Ты что из этого умеешь? Только гальдр. Ни красоты в тебе, ни изящества. Тебя никто не возьмёт. И я знаю, - тут она проказливо хихикнула, - что ты давно вздыхаешь по наставнику. Но он женится на Мейле!

- Ты!.. - Бирла вспыхнула и стала ещё румянее Гислы.

- Что – я? – Вилма засмеялась, показывая между ровными белоснежными зубками розовый язычок. – Скажешь, неправда? Ну, скажи, что я вру! Скажи, что ты не заглядываешься на наставника Вилфреда!

Бирла стала пунцовой, и я поспешила остановить готовую начаться ссору.

- Прекратите, - я встала между сёстрами, пока Вилма не получила пару оплеух, и ободряюще кивнула Бирле: – Не верь этой болтушке. Наставник хороший, мне нравится, но он всего лишь друг. К тому же, всем вам известно, что я выйду замуж только за того, кто превзойдёт меня в уме, красоте и образованности. Так что ясно, что на этом свете мне никто не пара.

Сёстры дружно рассмеялись, и я тоже посмеялась вместе с ними.

Казалось, ссора была забыта, но вдруг Бирла выпалила:

- Выйдешь за того, за кого отец велит.

Мы перестали смеяться, как по волшебству. Бирла всегда говорила правду. Иногда очень неприятную. А ведь дело было в том, что две из нас вполне могли оказаться жёнами каких-нибудь хромых, косых, больных или сварливых принцев. Мы ведь никогда раньше не видели никого из Хардраадов. И даже слышали о них не слишком много.

Только то, что жили они в королевстве под названием Утгард, которое ещё называют Горной страной, и где в незапамятные времена обитали инеистые великаны, посмевшие бросить вызов самим богам. Бросили вызов и проиграли, естественно. И теперь от них остались только сказки и легенды. Но хотя великаны сгинули тысячи лет назад, в память о них Утгард всё равно считался страной опасной и таинственной.

Ветер дунул особенно сильно, запорошив нас снежинками, и стало немного страшно. Мои сёстры притихли, и уже не так нетерпеливо смотрели на дорогу.

- Отец не будет нас заставлять, - сказала я уверенно. - Ни одна корона не стоит личного счастья. И вообще, главное, чтобы свёкор был душкой. Тогда он и сыночка приструнит, и невестку будет баловать. Так и вижу короля Утгарда – седой дедуля в короне из еловых шишек. Станет строить нам глазки и хихикать, попивая пиво. Папаша говорил, что знал его в молодости. Они пили на брудершафт. Говорит, король – тот ещё шутник. Рот никогда не закрывался, всё время хохотал.

Халла в ответ на это поджала губы, а Бирла кашлянула. Но, может, просто крошки имбирного пряника попали не в то горло.

- Едут! Едут!! – заорали мальчишки от ворот, и мы встрепенулись, вглядываясь в рой снежинок, как назло замельтешивших туда-сюда.

Загрохотали барабаны (гостей хотели встречать фанфарами, но отец побоялся, что на морозе у музыкантов губы примёрзнут к трубам), и во двор въехал караван из Утгарда. Впереди – герольд на смешной маленькой лошадке с длинной седой гривой. Несмотря на рост, лошадка была крепкая, как наша Гисла, и уверенно топала коротковатыми ножками, опушёнными густой шерстью. За герольдом, который гордо нёс флаг Хардраадов – серебряные звёзды на тёмно-синем фоне - потянулись сопровождающие, охрана, советники, слуги. Наконец, показались принцы. Их мы сразу узнали – они ехали верхом, на лошадях привычного размера, стремя в стремя, без плащей и шуб, в одних синих камзолах, а на чёрных кудрях вместо меховых шапок красовались тонкие серебряные короны.

- Какие красавцы! – взвизгнула Халла.

Вряд ли принцы услышали её на таком расстоянии, но один из них поднял голову, заметил нас и подтолкнул брата. Тот тоже поднял голову, усмехнулся и помахал нам рукой.

- Можем ли мы помахать в ответ? – спросила Халла дрогнувшим голосом. – Не будет ли это нарушением этикета?

- Это будет проявлением нашего гостеприимства, - утешила я её. – Маши хоть обеими руками, - и в подтверждение своих слов я помахала арфой над головой.

Вслед за мной все мои сёстры замахали принцам, и те, судя по виду, были этим очень довольны.

- Они красивые, - задумчиво сказала Аделина.

- Наставник Вилфред красивее, - хмыкнула Бирла. – А эти… решили показать нам, что они из северной страны и холода не боятся. Хвастуны.

- Может, они и правда не чувствуют холода, - отозвалась Вилма, которая уже сбросила накидку и гордо выпрямилась под ледяным ветром, показывая точёную фигурку, затянутую в золотую парчу. – Есть такие люди, которые нечувствительны к морозу.

- Ага, ты как раз из них будешь, - не осталась в долгу Бирла, но тут же осеклась.

Признаться, у меня тоже пропал дар речи, потому что следом за принцами мы увидели их отца – короля Утгарда. Он ехал в открытых санях, застланных белоснежной огромной шкурой, и тоже был без плаща. Король был в чёрном камзоле, расшитом золотом, так что сверкало даже сквозь метель, и на голове тоже красовалась не шапка, а корона – только золотая, а не серебряная, как у сыновей. У короля были тёмные, гладкие и блестящие волосы – не чёрного, а темно-серого, стального цвета, и выглядел он ненамного старше своих сыновей.

Но то, что отличало его от принцев, да и от всех знакомых мне мужчин, невозможно было объяснить словами. Как невозможно толково объяснить, почему дух захватывает, когда глядишь на заснеженную гору Снёхетту, и усмехаешься, когда видишь разноцветные яркие камешки на берегу озера. Король был именно горой – снежным пиком, который ослепительно сверкает на солнце. Величественный, грозный, холодный… И невообразимо прекрасный.

Хвосты бобровые! Да разве прилично мужчине иметь такой ровный нос, такой высокий лоб и такие длиннющие ресницы? И ямочку на подбородке, в придачу. Только за эту ямочку его полагается прятать от девиц, чтобы не приходил во сне.

- Вы видите то, что вижу я? – спросила Вилма, придя в себя первой. – Это – король?!. Седой дедуля, который пил с нашим отцом на брудершафт?!

- Хм… - только и смогла выдать я, потому что реальность как-то очень сильно расходилась с воспоминаниями папочки.

- Как похож на наставника… - выдохнула Бирла и ослабила хватку, что позволило Илве вынырнуть из шубы, чтобы посмотреть на гостей.

Да, король Утгарда был невероятно, бессовестно красив. И, действительно, похож на нашего наставника. Издали их можно было даже спутать. Но Вилфреду было двадцать с небольшим, а король явно старше. И лицо у него было не весёлым и добродушным, а замкнутым и угрюмым. Будто он не сыновей женить приехал, а справлять поминки.

Принцы вовсю красовались перед нами, уперев кулаки в бока и хвалясь умением править лошадьми без помощи рук. Папаша-король, наконец, соизволил это заметить и тоже посмотрел наверх. Наши взгляды встретились, и вдруг лицо у него дрогнуло, и он побледнел так, что это стало заметно даже по сравнению с белым мехом, на котором он сидел.

У меня почему-то сжалось сердце, и показалось, что воздух вокруг зазвенел, как струны моей арфы.

- Почему он так смотрит на нас? - пискнула Гисла. – Будто приведение увидел…

Словно в ответ на её слова король стиснул губы и резко отвернулся, глядя теперь куда-то в сторону.

- Похоже, мы ему не понравились, - сказала я. – Печаль, девочки. Свёкор-душка отменяется.

- По-моему, он смотрел на тебя, - встряла Илва и получила за это щелчок по носу от Бирлы.

- Не выдумывай, - я покачала головой, провожая короля взглядом.

Странный человек.

- Да, Мейла, он смотрел на тебя, - сказала Аделина, перегибаясь через перила мостика, чтобы как можно дольше видеть процессию, и повторила эхом мои мысли: - Какой странный человек…

- Он увидел нашу Мейлу, и сердце его было разбито, - тоненьким голоском произнесла Вилма и добавила уже другим, недовольным тоном, надув при этом губы: – Это потому что на тебе серебряная парча. Она тебе очень идёт. Эх, жаль я не вытащила жребий на серебряную парчу!

- Ты же сама подтасовала, чтобы тебе досталась золотая, - сказала Бирла, и мы засмеялись, а Вилма надулась ещё больше.

- Ладно, не пыхти, - сказала я ей, помогая надеть накидку. – Мы все это поняли и не стали тебе мешать. Но не переживай. Ты из нас самая красивая, точно не останешься старой девой. Даже в золотой парче.

Сёстры расхохотались ещё громче, а Вилма оттолкнула меня.

- Да ну вас! – она накинула на голову капюшон и бросилась в замок.

- Поторопимся, девы, - держа арфу под мышкой, я похлопала в ладоши, как делал учитель танцев, когда торопил нас встать в круг. – А то наша младшенькая сейчас унесёт в зубах обоих принцев и папочку их прихватит. Нам ни одного не достанется.