Его Сиятельство Граф Андреев. Книга IV

Борт цесаревича сопровождало три десятка истребителей, включая десять Рейха. Вернее, принадлежали они немцам, но два из них управлялись мной и Маэда Юки. Цесаревич… даже не знаю, хвалить его, или изумляться. Он весь полет сидел у меня сзади вторым пилотом. Никто! Никто, кроме меня, Юки, и еще, возможно, кайзера, не был в курсе о таком финте. С одной стороны, самолет царской семьи – это летающая крепость, там артефактная начинка на десятки и сотни миллионов, если не миллиард другой. Его пачкой ракет не собьешь. А вот два пачки могут перегрузить защитные артефакты. Но с другой стороны, тридцать истребителей, и все надо сбить. А это цель более сложная, я это неделю назад доказал.

Юки же летела в одноместном. Если дойдет до боя, она будет бесполезна, её умения ограничиваются взлететь, долететь, сесть. Ну, может еще, держать заданную дистанцию в построении эскадрилий. В общем, летающий кирпич.

Пока летели, цесаревич пытал меня на предмет того, в каких я отношениях с Юки. На мой вопрос, являются ли его отношения с кайзером моим делом, он снял свои вопросы. Далее он начал меня пытать на тему, почему я такой способный в таком возрасте, будучи простым аристократом? Пришлось снова напомнить про мое право сослаться на «секрет рода» согласно положениям Уложения о Родовых Вольностях от 1911 года и Хартии Дворянских Родов 1916 года. Лучше всего ничего не говорить. Я и так сильно рискую, раскрыв часть правды девочкам.

Немецкие истребители приземлились в Москве, а не развернулись, сопроводив нас до границы. Сперва не понял, почему. Потом как понял.

Цесаревич перехватил управление и подогнал машину параллельно борту летающей крепости. Мы оказались за спиной комитета по встречам, который возглавлял сам батя цесаревича. Никто не обратил внимание, три десятка истребителей куда-то надо деть. А вот что странно, никто из свиты Императора даже не обратил внимания, когда цесаревич встал сзади отца. Хотя, чего тут странного, мало того, что все ожидали увидеть цесаревича, живого и здорового, своими глазами, так еще и по трапу спускалась блондинка в шляпке с широкими полями, волоча за собой чемодан на колёсиках. На девушке было сливовое летнее платье и босоножки. «Кто это вообще такая?» – читался вопрос в лицах собравшихся. Я всё это видел слегка со стороны, стоя рядом с толпой московских дворян. Девушка же смотрела смущенно на собравшихся.

– Отец, а кого вы тут встречаете? – спросил он ему на ушко.

– Тебя, вроде… – он резко развернулся. – Что за… Владимир! Извольте объясниться, что за представление? – спросил он требовательно.

– Отец, я вас также рад видеть, – улыбаясь, цесаревич крепко обнял царя.

Царь на такое только и мог ответить ответным похлопыванием по спине, всем показывая крепкую отцовскую любовь к сыну. Это важно всем заявлять о преемственности царя и наследника.

Пока все свидетели внимательно лицезрели факт встречи отца и сына, ко мне подобралась Юки и мы взяли кайзера под охрану, уводя её от толпы дворян в сторону. К бронированному царскому лимузину. Стоило нам приблизиться, как нам преградили дорогу пятеро физиков выше тридцать пятого ранга. Огромная редкость, кстати.

– Еще шаг, и мы применим силу! – заявил один из гвардейцев царя.

– Ладно, мы цесаревича подождем тут, – пожал я плечами.

– Мы из его свиты, – заявила кайзер на чистейшем русском.

Вот же еще одна нестандартно мыслящая. Вильгельм решил «притвориться» девушкой и прилететь инкогнито на поговорить с коллегой, а заодно и окончательно подписать все новые документы. Зачем было это устраивать? Как по мне, лишние риски. С другой стороны, очень хочется посмотреть на лицо Владимира Второго в момент, когда цесаревич представит Вильгельма в таком образе. Прекрасно понимаю кайзера Вильгельма и цесаревича Владимира, в их жизни итак мало моментов для веселья, нельзя не воспользоваться моментом.

Пока мы припирались с гвардией императора, цесаревич с царем успели подойти к артефактному лимузину:

– Пропустить, поедут в Первом Экипаже с нами, – заявил Владимир Владимирович.

Мы с Юки расселись по сторонам от кайзера. На против нас еще два Владимира. Три представителя этого имени в одной машине.

– Так, Маэда Юки, я не буду спрашивать, как так получилось. И граф, которого я хотел лично наградить, но он успел улететь. Обычным рейсом. Вот теперь не знаю, повысить степень медальки, или три разные медали третьей степени? Пожалуй, второе, многие будут сомневаться, что Святого Владимира второй степени получает восемнадцатилетний юноша. А вот что за девушка в шляпке? Почему она спускалась с трапа вместо тебя? И как ты вообще оказался сзади нас? – перечислил вопросы к наследнику Владимир Второй.

– Отец, начнём с последнего, Его Сиятельство Андреев согласился на мою блаш, и дал возможность полетать вторым пилотом на истребителе.

– Ты рехнулся?! Какой истребитель?

– Харикэн последней серии. Тот, что способен подниматься в стратосферу. Ты даже хотел купить такие и модернизировать их под гиперзвуковые ракеты вот этой умницы. – указал цесаревич на Юки.

– Я за, наши стратосферники на тысячу метров ниже имеют потолок. Нужно хотя бы двадцать LW31, – тут же согласилась Маэда Юки, которой вообще-то следовало быстро придумать двадцать причин под это продать двадцать Ангелов, которые уже сорок лет держат рекорд высоты полёта. Вернее, держали, пока Харикэн не выпустил в прошлом году LW31, который может и имеет меньшую дальность, но смогли побить высоту полёта Ангелов. Впрочем, мы все понимаем, что модернизировать всё равно будут Маэда.

– Не в самолётах сейчас дело. Ты понимаешь, что лететь так было опасно? – спросил у него с нажимом царь.

– Посчитал это… интересным. Давай опустим мой полет на истребителе. Знакомься, это моя девушка, Вильгельм Шестой Оттон.

О, лицо царя надо было видеть. По телевизору изумление на лице Владимира Второго, ровно, как и столь спешный мыслительный процесс, попросту не увидишь.

– Здравствуйте, Владимир Второй. В последний раз я видела вас маленькой козявкой, да и мы не были тогда представлены, так что, будет правильно сказать будем знакомы, коллега.

– Ничего не понимаю. Девушка?

– Да, я девушка. Знаю, удивляет, но имеет ли это значение?

– Я про другое, – пришел он в себя и нахмурил брови, смотря на сына. – Сын, ты цесаревич, ты не можешь… Хм… иметь такие отношения.

– Разве у тебя не были отношения до брака, отец? – припечатал цесаревич.

– Это было другое. Принятая интрижка ради престижа. А ты говоришь о серьезных отношениях. Ты в такой семье, в которой нельзя это вот так просто делать. У тебя может быть только помолвка и брак. Всё должно быть документально подтверждено. А «мы встречаемся», это, простите, справку не выдашь.

– Отец, тебя больше ничего не смущает? – спросил он.

– Допустим, кайзер на самом деле молодая привлекательная девушка. Это ничего не меняет.

– Отец, это вообще не тема обсуждения.

– Владимир Петрович, в данный момент я не могу заявить о себе как о женщине, поэтому свои отношения мы будем скрывать до последнего, в связи с этим вообще не имеет смысл официально они задокументированы или нет. О том, что я и Владимир в отношениях знают исключительно находящийся в этой бронекапсуле. Даже мой канцлер не знает. А когда я буду готов приподнести своему народу сюрприз, уже можно всё сделать официально.

Царь нахмурился еще сильнее:

– Это предложение о династическом союзе?

– А это имеет смысл? – спросил цесаревич. – Мы без того нормально сотрудничаем.

– А это еще одна проблема, сынок. Знаешь, почему женщины редко наследуют? – давил царь.

– Что, не хочешь иметь дело с германским наследством в случае чего? – усмехнулся царевич, о мироздание, зря я сюда сел, не нужно мне такое было видеть.

– Брак – дело договорное, – вмешался Вильгельм. – В нём всегда всё можно прописать. В конце концов, у нас огромный опыт всего мира для примера. Можем взять азиатскую практику раздела наследников между домами с последующим отречением от другой линии наследования.

– Так, этот вопрос не закрыт, но отложен на полку на подумать. Ну и задачку мне подкинули. Вильгельм, как ты вообще оказался…

– По факту рождения, конечно. Я должен был раскрыть секрет общественности через несколько лет, но судьба решила, что делать мне это придется не при отце, – вздохнул Вильгельм.

– Тем не менее, у меня серьезные вопросы к моей разведке. Почему я узнаю это вот так?

– Отец, не кидай в них камни. Субтильный юноша, одетый по мужской моде, с короткими волосами, без всякой косметики, и утверждающий, что он юноша. Кто вообще будет проверять, субтильный он потому что девушка, или потому что повар в семье франк? И вообще, ты же читал отчеты, многие простолюдинки считают нового кайзера эталоном мужской красоты, – сообщил цесаревич.

– Фу какая гадость. Мужчины не должны так выглядеть. Даже если мода такая пошла веганская, – посмеялся Вильгельм, ну, или посмеялась, ведь он/она сейчас под личиной девушки. Ну, по крайней мере, так бы она выглядела, если бы не скрывала свой настоящий пол.

– И всё же, ни единой теории об этом. Неужели никто не заподозрил? – задал вопрос Владимир Второй.

– Граф Андреев и Маэда Юки с первого взгляда это заметили. – сказала Вильгельмина.

– Невероятно чутьё, отец, я бы никогда это сам не узнал. Я такой представляю их, а они, «здрасте Вильгельмина».

– У нас обоих свои секреты. – заметила Юки.

– На самом деле, банальщина, почувствовал запах женских феромонов. У меня природа может и всего в семерку, но этого достаточно, чтобы распознать женщину, которая подсознательно испускает запах, привлекающий конкретного мужчину. У мужчин нечем испускать такие феромоны. – рассказал я.

– Вот так я и прокололась. Достаточно было просто мне провонять, – усмехнулась Вильгельмина.

Царь в голос засмеялся и не мог успокоится с минуту, и весь покрасневший от смеха предложил перенести разговор на потом. Ну да, не для моих ушей разговор.

Пару часов спустя в присутствии нескольких членов царского рода, а также нескольких высокопоставленных чиновников, допущенных к государственным секретам, например, министр иностранных дел и министр обороны, меня наградили тремя наградами. Орден Святого Владимира третьей степени за спасение Маэда Юки и воздушный бой с мимиками, засекречено. За спасение наследника Российского Престола Георгия Победоносца третьей степени, опять же, засекречено. Ну и Орден Мира третьей степени, особая награда за дипломатические успехи. Очень редкая награда, всё же мы не сильны в дипломатии, увидеть их на груди у дворянина можно крайне редко. Гораздо проще совершить ратный подвиг, чем нагнуть британцев в их виде спорта. По счастью, у нас это получилось. Опять же, обстоятельства получения под грифом «секретно».

Юки же получила Владимира за достижения в гражданской деятельности. И личное дворянство, хотя она очень просила не подставлять её так. Одно слово: корпоратка.

О наградах. У нас тут общество, в котором встречают по одежке, а не банковскому счёту. Я дворянин, а значит должен соответствовать. Дворянин живет с честью, дела его славны, и должен умереть достойно. Причем надо понимать, что честь не от слова честный, а от слова почесть. Дела моих предков почитаемы, этого у меня и моего рода не отнять, их омрачить невозможно. Но я, как дворянин, не имею права не добавить своим потомкам родовой чести по делам своим славным. Сейчас то на меня не смотрят как на зрелого человека, не ждут, что у меня будет грудь в медалях и погоны как минимум полковника. От того и говорят, что честь надо беречь смолоду, первая половина смысла тут в том, что честь зарабатывается всю жизнь. Награды подобного уровня в восемнадцать есть далеко не у каждого. И это в случае необходимости можно будет засветить на каком-либо приеме. Кроме того, наличие подобных наград у главы рода – это сразу плюсик к одобрению чего-либо в каком-либо имперском органе власти. Те же багги, гораздо проще не продавать отдельно обвес отдельно машину, а всё сразу, а для этого нужно специальное дозволение. А еще подобные награды позволяют игнорировать некоторые лимиты, власти будут закрывать глаза на чуть больше техники, положенной графу, чуть больше численного состава, положенной графу. Кругом полезно.

Потом наш император уединился с кайзером и секретничали. Куда делась Юки? Обсуждала со своими юристами как ей быть с навязанным ей статусом личного дворянства. А вот цесаревич отвел меня в один из бункеров под кремлевским холмом. Он вел меня через ряды кристаллов, изолированных аномальным стеклом. Магический фон вокруг был крайне высоким. Сердце нашей империи, то, почему Династия Романовых стоит над всеми.

Красные, зеленые, и даже синие кристаллы. О, мироздание, я чувствую эманации более сильных кристаллов. Цесаревич подвел меня к песку из лазуритовых кристалликов.

– Один грамм стоит миллиард вечнозолотых рублей. И это только в виде песка. Но это лишь деньги. Факт в том, что лазурь – даже не товар, это сам по себе артефакт. Этот песок добыл я. Случайно. Полез в вулканическую аномалию для прорыва на двадцатый ранг. Порождение магмы… тогда я узнал, что огонь – это вовсе не температура горения. Это энергия и это вещество. А еще плазма. Я смог победить огонь вливанием таким количеством энергии, что он попросту превратился в плазму. Всё, что от него осталось после, это раскрошенное лазуритовое ядро и пепел, – Цесаревич достал маленькую пробирку и отсыпал в неё несколько песчинок. – В тот раз я чуть не потерял жизнь. Но мне повезло, безумная идея сработала. Но сейчас, если бы не ты, то мне пришлось бы вернуть аванс у удачи. Я обязан за это заплатить, – протянул он пробирку. – Я бы дал больше, но такой песок крайне сильно излучает во вне энергию. Все вокруг будут знать, что у графа что-то ценное зарыто в бункере.

– Я стараюсь создавать низкий профиль, делая вид, что весь в долгах. Очень помогает, если тебя недооценивают. Если и напрыгнут, то по одному. – принял я пузырёк.

– Повторюсь, стоит он чудовищных денег, не рассказывай, что у тебя есть подобное даже родственникам. Здесь в несколько раз больше, чем у тебя имущества.

– Я таких глупостей не совершу, – улыбнулся я.

– Пользуясь моментом, предлагаю тебе карьеру дипломата. С переездом в столицу. В течении десяти лет займешь пост заместителя министра иностранных дел, а когда я сяду на престол, и сам министерский пост. Естественно, пожалую княжеский титул.

– Не буду говорить при всём уважении, правда нам известна, но я вынужден отказать, это не моя стезя.

– Ты… очень ловко развел британку как чай в стакане, при этом не торгуя лицом лично, Андрей, это разве не показатель? – вопросил он.

– Я принесу больше пользы в другом месте, Владимир Владимирович. – принял я гордый вид. – Вы мне лучше выдайте полный карт-бланш на производство любой военной техники, от патронов до космических линкоров. Последних на всякий случай, а то вдруг надо будет.

– Очень смешно. Что производить собираетесь?

– Багги для начала. Ну и по разной необходимости. У нас род военный, Владимир. А это сейчас важнее дипломатии.

– Давай я просто тебе князя выпишу, а? Чтоб вопросов не было.

– Я же говорил, я изображаю слабого графа. Со слабого графа взять нечего. А князь – уже конкурент по факту титула. У нас четыре князя, пятый будет серьезно ломать устоявшуюся политическую картину в регионе. Это в Москве их ненамного больше графов, а у нас князь – центр притяжения. Как минимум, мне рано давать князя, тем более в счет будущих заслуг. Надо решить спорные вопросы с родственниками, основать собственную фракцию в собрании, увеличить состояние клана хотя бы раз в пять, а гвардию раз в десять. А еще не мешало бы получить офицерское звание, позволяющее мне командовать крупным подразделением во время военных действий. Пока рано.

– Ясно. Будет тебе специальное право. Идея с багги мне нравится. Генералам пока десяток раз не ткнёшь в успешное применение на поле боя, они думать над новыми тактиками не будут.

– Мы всегда готовимся к прошлой войне, цесаревич, – горестно вздохнул я.

– Золотые, к сожалению, слова, Андрей. Раз ты хочешь таким образом служить своей родине, то так тому и быть. Однако, если что-то будет происходить прямо в шаговой доступности от твоего местонахождения, уж не обессудь. Кстати, выдать звание просто так не можем. Придется пройти двухмесячные сборы на военной базе. Скажеееем… Ормузкий пролив.

– Два месяца? Да. Это не помешает. Но сперва мне нужно поступить в академию.

– Это успеешь. Всё равно посреди лета туда лучше не надо. Пекло. А вот ближе к октябрю… В общем, свяжусь с тобой в сентябре. Лично.

Британия, Вестминстерский Дворец.

– Ну. Я жду объяснений. – требовала ответа королева от дочери, делая сама себе маникюр.

– Ваше Величество, к сожалению, их аргументы были… слишком сильны. Я предпочла не проверять их тяжесть, и приберечь наши до времени. – со скромным видом ответила та.

– Ладно, – отбросила она претензии, поняла, что аргументы были лично против её наследницы, да такие, что ей самой лучше не знать. – Отправляйся в Москву, покажи, что мы не боимся их обвинений, – поморщилась королева.

– Но…

– Наведи мосты с их высшей аристократией.

– Кердик-Уэссекс. Они, ко всему прочему, угрожали начать их переманивать. Учитывая…

– Поняла. Тогда не наглей там. Но звоночек интересный. У них там вдруг появились яйца, – усмехнулась королева. – Дочь, предстоит много работы, а мы сейчас не в лучшей форме.

– Когда было иначе? – усмехнулась принцесса.

– А никогда при этом не было хорошо остальным. – оскалилась королева. – Мы, британцы, как никто умеем испортить жизнь всем остальным.