Егор

В группу детского сада с моим сыном ходил мальчик по имени Егор. Худенький, темноволосый и с огромными любопытными карими глазами, в момент находящими место для приключений. Он казался мне добрым и по-своему знакомым и понятным. В один из дней я узнала, почему.

Сын часто жаловался, что Егор обижает его или других детей. В три-четыре года не толкаются только стулья, поэтому не хотелось на ровном месте поднимать скандал. Настораживало, что ребёнок активно использовал матерные слова и со всем возможным старанием обучал этому ремеслу своих неискушённых товарищей. На такие замечания мама мальчика настойчиво требовало других родителей заняться воспитанием собственных детей, ведь её сын такого не видал и не знает совсем.

У меня есть ещё старшая дочь, деловая и одновременно очень смешная девчонка. Весь её детский сад прошёл в постоянных жалобах на её выходки, и мы были откровенно счастливы, когда переехали в другой район, что этого самого сада осталось всего три месяца, и можно не каждый день ходить. До нормализации речи она дралась, зато потом чего только ни услышали дети от неё в свой адрес. Любимой фишкой было сказать, что ребёнок умрёт. Дети начинали истошно рыдать, матери детей строчили жалобы вагонами или звонили после каждого всхлипа. Мой ребёнок уже в пять лет знал, что люди смертны, и совершенно не боялся таких вещей. Чужих, видимо, рожали в бессмертие.

Отвлеклись. Что же наш Егор?

Это был вторник. За ним пришла бабушка. Мой карапуз ворчал, что Егор сломал его любимый трактор (зелёный с белым трактор, в который он играл вместе со своей подружкой Анфисой), и я предложила ему пожаловаться бабушке. Егор не стал терпеть такую дерзость и дважды ударил моего мальчишку. Отпираться, что все первыми задирают его, после такого зрелища бабушка уже не могла, и мы договорились в единой связке контролировать поведение детей, чтобы скорее разрешить эти моменты.

Вечером во время банных процедур я обнаружила на ноге своего ребёнка большой круглый синяк, который было больно задевать. Звонок воспитателю (терпеливые и золотые люди работают с нашими детьми) - Егор. Укусил. Все одевались, а он точил зубы на ноге моего сына. Настало время нового разговора с мамой мальчика.

Разговор был пустой, ведь она снова стала защищать ребёнка и валить всю ответственность на моего сына. Я решила утешить себя тем, что хоть матерное слово из нашей предыдущей беседы исчезло из речи ребёнка, и поблагодарила её хотя бы за это. Она смолчала. Что тут ещё можно было сделать? Скажи, что не было никаких бесед - распишешься в попустительстве и бездействии. Скажи, что дома так никто не говорит - опять нарвёшься на разборки.

Утром мы попали в сад вместе, и мне очень хотелось услышать извинения перед ребёнком. И снова нет: ты должна, твой ребёнок должен. И вообще это её сын укушен, шах и мат. Я требую показать место укуса. Никакого укуса нет, поэтому и демонстрировать нечего. В ход идут жалобы на несуществующие проблемы (потому что человек не может назвать то, чего не испытывал, а защищаться как-то надо). Получив очередную порцию нравоучений в ответ, я поднимаю сына, ещё не успевшего надеть шорты, и местом синяка трижды тычу настырной женщине в нос.

- Разглядела?

- Сейчас видишь?

- А теперь?

Ситуация становится невыносимой, и она убегает при первой же возможности, получив вдогонку подробный комментарий о себе как о человеке и матери.

Два года до нас никто не мог добиться, чтобы она перестала покрывать выходки Егора. Со мной вышло чудо: на следующий день она хотя бы признала, что ей трудно и страшно, и её сын часто сам реагирует на других физически, чем огорчает и мать и бабушку.

Какое-то время они не появлялись в детском саду. Болели, наверное. Мы уже привыкли к тому, как дети возвращаются домой без укусов, синяков и царапин. И вот они вернулись. Такие же живые и шкодливые глаза. Всё тот же неугомонный и неусидчивый парень. И ничего. День прошёл - спокойно. Два прошло - спокойно. Возникали мелочи, но драк больше не было. Правду говорят о терпении и труде.

А дети? Подружились, менялись игрушками и лепетали на своём детском языке обо всём на свете, но уже вместе с Егором, а не в стороне от него.