Эх ты, служба моя.

26.08.2013 г

Правильно принятое решение у солдата,

Махнуть рукой в сторону проблемы.

И идти спать.

Ибо солдат спит, а служба идет.

Детство прошло, школа закончена, впереди дорога взрослой жизни. Но как она меня поведет и куда я должен определить сам. И это проявление не заставило себя долго ждать. «Пришла повестка из военкомата с прописными словами и корявым почерком, Вам нужно явиться такого-то числа, к такому-то времени, для убытия прохождения срочной службы».

Вот и все подумал я, что теперь будет. Странно но счастливым в этот момент я себя не чувствовал, только в голове было много вопросов от которых даже немного пошатывало. Сборы прошли очень быстро. Потом проводины, только в конце этого уже не понятно, кто все-таки идет в армию, разгоряченный алкоголем отец или, все-таки я. Нет, конечно, начало проводов, как и положено, с напутствующими речами, дачи обещаний всем, кто-бы не попросил.

Служить достойно, не посрамить свой род, ну и конечно все мужское население нашей деревни. Скажите ну как такой просьбе отказать? Вот именно;- Никак. К подходящему времени отправления на вокзал, должна появиться девушка любимая? и на твой заурядный вопрос;- Почему пришла так поздно?

Ответит;- Я боялась, что по моему приходу на твои проводы, ты мне скажешь, чтобы я тебя не ждала, что ты не поверишь, что я тебя дождусь. И с обещанием ждать два года и признаваясь в вечной любви при этом пуская скупую слезу, ПОВИСНИТ НА ШЕЕ. О-о-о-о, как это умиляет.

Ах да забыл, конечно же, ее родители, которые все это время промывают мозг о том, как они будут за ней приглядывать. А ты должен обязательно вернуться домой через два года, живым, здоровым. Потом свадьба, дети и простая обывательская жизнь трудового рабочего в колхозе « Красные незабудки» это я так к примеру. Ну, перспектива есть. Но всё же, хочется экстрима.

У меня было все на много проще. Проводы были, но не было любимой девушки, и этот факт меня совсем не беспокоил. Мысли летающие в голове, стучали в висок с бешеной силой и ни как не давали покоя. Странное чувство внутри меня то сжимало грудь, то выдавливало ее наружу. Два обстоятельства, тоска начавшаяся, не успел я уехать из родного дома, и в то же время радость, что я еду познавать новое не известное до этого мне.

В железнодорожном вагоне было весело и в то же время грустно, провожающие на пироне махали платочками, утирали слезы гордости за своих сыновей, иные вовсе не понимали, почему они плачут. А мы в вагоне, вылезая по пояс из открытых окон, кричали различные реплики провожающим нас, под медленно начинающийся, монотонный стук колес. И чем он становился сильнее, тем сильнее завывал перрон, слезами радости и долгого расставания с любимым, у кого то и вовсе единственным чадом. В такие минуты, время летит очень быстро, и мы не заметили, как перезнакомились, успели подружиться и дать обещание на всю начинающуюся службу верной дружбы, перетекающей в братство.

Поезд неумолимо несет нас вдаль от родного дома, прошло уже очень много времени, кто-то уже тихо миролюбиво спит, а кто-то не может уснуть и, повернувшись лицом к окну, о чем-то думает или просто наблюдает, как быстротечно пробегают в кромешной темноте силуэты гор, степей и одиноко стоящих деревьев. Как будто пытается успеть запомнить все это, и оставить в своей памяти на ближайшие два года, которые он проведет там, куда попадет по распределению службы.

Интересно, подумал я, по каким критериям нас будут распределять, как все будет происходить. Не заметил, как мои мысли тут же преобразовались в мои же слова и невольно вылетели наружу. Мой сосед, с которым я уже познакомился, услышал это, и, повернувшись ко мне, стал рассказывать до подробных мелочей.

После его рассказа, который продолжался около одного часа, мне стало все более понятно... Он еще долго что-то объяснял, но я его уже не слышал. Промелькнуло в голове только одно, откуда он это все знает, не забыть бы утром у него спросить. Потом снова монотонный стук колес… и сон, сон такой тяжёлый, с полным ощущением, что ты не спал, целую вечность и точно этой ночи, чтобы выспаться не хватит.

Проснулся я от того, что меня кто-то толкает в руку и что–то не внятное говорит, открыв глаза я увидел перед собой человека в военной форме, который смотрел на меня и улыбаясь сквозь зубы, он процедил несколько слов; - Ты что боец спать сюда приехал, а ну подъем, и бегом в строй к остальным.

С таких вот первых не очень приятных слов началась моя служба. Затем высадка, проверка на предмет отсутствия допризывников по иным причинам, или сбежавших во время переезда к месту временной дислокации. После грязный, обшарпанный пересыльный с облёванными углами и полным бардаком вокруг. Во дворе лежала огромная куча, ростом, где то около метров 10, и всё это была гражданская одежда. В ней рылись, пара зачуханных бойцов из местной казармы видимо. Очевидно в поисках, каких-то обновок, вот только для кого, я сказать не могу. Затем всех повели в баню, но там было очень холодно, и этот факт ни кого не волновал:- Закаляйся. Так нам сказали, а что делать, пришлось.

Переодели в военное обмундирование, и пока мы одевались, грозно курсировавший между новобранцами с огромным животом, как выяснилось чуть позже, прапорщик Несчастных. Ну и фамилия конечно.

Перебирал всех наших родственников до пятого колена, называя их премудрыми словами, давая понять, что примерно мы почувствуем впервые полгода нашей никчемной службы. И все способности его мозга будут рады воплотить все задуманное в реальность, пока мы находимся в его введенье.

Это немного пугало нас. Но ни настолько.

Но некоторые слова, которые он произносил, особенно громко приводили в смех, и все сказанное в начале, почему-то быстро забывалось, и было не очень страшно, как нам казалось. Затем начались уроки кройки и шитья, если можно так образно сказать, проще же говоря попытки пришить подшивку к воротнику. Средство опять же гигиены, мать её.

На армейском сленге, мы узнали, что простое название готовой подшивы –это селедка. У кого-то это получалось очень хорошо и с первого раза, кто-то очень упорно мучился, матеря все и всех, кто-то же очень тихо сопел пыхтел, стирая пот со лба но, так и не сумев пришить правильно, отрывал ее и начинал все заново.

Но наши мучения имели свойство продолжаться дальше, потому как необходимо было пришить еще уйму различных предметов.

А так как в детстве я был непоседливым и лазил, где попало. И разодранные брюки, рубахи приходилось чинить самому, дабы родители не сердить. Я довольно серьезно со знанием такого дела быстро справился с пришиванием необходимых предметов.

На распределителе мы провели семь дней. Затем пришло время разъезжаться по разным направлениям. Уезжая, мы наблюдали, как Несчастный что-то бурно обсуждал с кем-то, из офицеров показывая в нашу сторону. А мы, махая ему на прощанье, нагло улыбались, не повезло вам товарищ прапорщик. Еще бы с первых дней нашего нахождения на распределителе он задумал много производственных работ для нас. И много отдыха для себя. Ребята у нас веселые подобрались, и на его злые выходки мы устраивали ему различные козни. От которых, Несчастный был похож как его фамилия, даже на вид. Последней шуткой мы решили отучить его пить. Вечером после отбоя Несчастный пришел пьяный и уснул. Мы с ребятами кое-как унесли его спящего вместе с кроватью в подвал. Тяжёлый хряк оказался. И с двух сторон кровати поставили ванны с водой, в медицинском пункте стоял скелет, мы, позаимствовав у него одну руку, положили её под щеку крепко храпевшего прапорщика Несчастного, а его левую руку за кисть привязали к кровати, и, уходя, разбили все лампочки освещения. Жаль, конечно, что мы не увидели и не услышали результата проделанной работы в целом, но по слухам это было очень эффективно.

Это была контратака, с нашей позиции, как партизан, конечно, мы еще не совсем освоили все хитрости мирной армии, но что-то получалось на славу. Так что тактика партизанщины нам вполне подходила.

В этот день у нас проходила траурная церемония, мы несли развернутую плащ палатку, на которой лежала недокуренная сигарета одного из провинившихся. Кто бы знал, что курить на плацу строго настрого запрещено и чревато последствиями. А последствия заключались в том, что вся рота бежит за несколько километров в открытое поле, неся на палатке этот окурок, а тот, кто курил, бегает вокруг роты с лопатой. После некоторых экзекуций в виде упал, отжался и ползания на животе. А также гусиного шага, начинается копание ямы два метра на два метра и глубиной два метра. Затем, под похоронный марш проводится сама церемония похорон и конечно поминки, но только не те поминки, которые мы привыкли понимать. А именно, вспомнил усопшего, выпил и закусил.

Но тут на много круче поминки, в виде многокилометрового марша по пересеченной местности. В процессе, которого, многие переосмысливают свои вредные привычки и постоянство их присутствия. Горький опыт показывает, что для того чтобы осознать, нужно многое перетерпеть. А злобный и толстый прапорщик, бежал в переде нас так, что казалось он легкоатлет с огромным стажем. Вот она настоящая служба.

А мы-то думали, что он на первой пяти сотке отпадёт, и всё марш на этом закончится, а оказалось всё наоборот

Вывод: Так мы еще ни разу не курили. И ещё один. О сколько нам открытий нужных, придётся почерпнуть.

Жестикулируя нервно руками и топая ногами и содрогаясь, вместе с огромным животом. В нашу сторону кидая злостный взгляд, прапорщик с не весёлой фамилией, объяснял офицеру, что мы натворили, и какую казнь, не наказание, а казнь, он для нашей шайки придумал. И оно должно как возмездие осуществиться, на что офицер посмеялся и, похлопав по плечу Несчастного, сказал ему, улыбаясь, что то. На что вслед офицера, судя по лицу Несчастного, не бахвальства сыпались, а он спокойной походкой передвигался к нашей машине. Подойдя к нашей команде и спросив:- Вы случайно не Чита? На что он получил положительный ответ. После которого, наш офицер не просто смеялся, а закатывался, и со словами ну шайка, ну лейка, каждый год одно и тоже, и только Читинцы, ему каждый год устраивают различные сюрпризы, за его козни.

Молодцы. Теперь в часть.

Таких как наш прапорщик ещё много будет в переде. И веселье только начинается, и нам еще целых полтора года удивляться и удивляться человеческим талантам. Так что вперед.