Эхо

Я вырос в областном центре. Это был не город миллионник, однако количество этажей в домах иногда было больше девяти, а в центре города даже можно было найти МакДональдс — в то время он считался настоящей достопримечательностью.

Мой дом был одной из многоэтажек, так называемом человейнике. Огромный, длинной способный посоревноваться с небольшим горным хребтом, он опоясывал солидных размеров внутренний двор. Как сейчас помню — в этом дворе никогда не бывало солнца. Город располагался почти на крайнем севере, поэтому наблюдать светило и так приходилось нечасто, но наш двор бил все рекорды, и наспех установленные фонари не спасали ситуацию.

Дом был воистину огромен, только непонятно для чего. Было ощущение, что половина его объема наглухо была заставлена кирпичами, потому что такие узкие подъезды нужно было ещё поискать. Это даже не компенсировалось размером квартир, казалось, что вообще всё в этом доме было спроектировано так, чтобы вызывать ощущение дискомфорта да развивать клаустрофобию у жильцов.

При таком отношении к постройке можно было понять, что отношение к коммунальным услугам в таком месте будет ещё хуже. Электричество и вода отключались по паре раз в месяц, мусоропровод был забит примерно всегда, а лифты не работали, наверное, ещё с момента постройки. Не очень удобно, знаете ли, в шестнадцатиэтажном доме обходиться без лифта.

Контингент был соответствующий. На пороге нового тысячелетия одну половину населения того дома составляли алкаши, которые без бутылки не могли и дня прожить, а вторую — наркоманы. Скорая была настолько частым гостем в нашем доме, что со временем будто уже вписалась в местный ландшафт.

Я бы ещё долго мог рассказывать об этом архитектурном и социальном кошмаре, но моя история не об этом. Помните я говорил о неработающем лифте? В каждый подъезд было по два входа — один к лифтам, второй на холодную лестницу. В старых домах такого почти не встретишь, но наш был каким-то особенным, по специальному проекту.

Эта лестница часто снилась мне в кошмарах, но не по очевидным причинам. Да, на ней находили пару сторчавшихся трупов, она часто была загажена после компаний подростков, да и гопники запросто могли тормознуть там бегущего со школы шкета и осмотреть его карманы на наличие лишней мелочи.

Но к этому я привык. Пластичный детский мозг легко адаптируется к окружающему миру, а так как я провел все свои ранние годы в этом злачном месте, то для меня всё это отдаёт каким-то ностальгическим уютом. Честно говоря, я был бы рад, если бы в то время каждый день на лестничных площадках стояли шумные компании…

Понимаете, лестница была будто бы отдельным миром. Во всём доме не было шумоизоляции, и можно было услышать, как чихнул сосед, который живёт двумя этажами ниже, однако лестница… Там было так тихо, что можно было услышать собственное сердцебиение. Каждый раз, когда я туда заходил, то даже дышать старался потише. Особенно заметен был этот контраст в летнее время — шумный двор с цветущими клумбами, криками играющей в футбол ребятни и музыки из магнитолы ближайшей машины мгновенно сменялся гробовой тишиной, холодом и затхлостью.

А ещё было эхо. Странное и ненормальное эхо, которое звучало так, будто кто-то спускался к тебе сверху, точь-в-точь повторяя твои шаги. Это эхо пугало меня куда сильнее тишины, настолько, что я старался не заходить в подъезд один. Часто я сидел на лавочке и ждал, пока к двери кто-нибудь подойдёт, чтобы его шагами заглушить звук сверху, да и самому спрятаться за чужими звуками. Мне казалось, что так эхо меня не достанет.

Со временем я не перестал бояться, но у меня получалось успокоить себя мыслью о том, что тот, кто шагает ко мне сверху, копируя меня, сможет встретиться со мной только на лестничной площадке между восьмым и девятым этажом, а так как я жил на четвертом, то у него не было шансов. Слабое успокоительное, но мне хватало, чтобы пройти по лестнице самостоятельно.

Наше перемирие длилось ровно до моего шестнадцатого дня рождения. Я рос в не самом лучшем окружении, поэтому в этот день я возвращался домой с гулянки, на которой изрядно нажрался дешевым пойлом из ближайшего ларька. Холодный октябрьский вечер, но на душе было тепло. Приятный день с хорошими, как я тогда считал, друзьями, легкодоступные девицы, с одной из который я договорился погулять завтра — жизнь казалась прекрасной. Ровно до того момента, когда я, с третьего раза попав ключом по домофону, отпер подъездную дверь.

Знакомый холод врезался сквозняком в лицо, немного протрезвив меня. К тому времени страх подъездного эхо не остался в прошлом, но ощущался он больше привычной опаской, как от скрипучей половицы, которая может разбудить полдома, если на неё наступить. Однако то ли во мне говорил алкоголь, то ли просто многолетний подавленный страх вырвался из меня раздражением, но в тот момент я разозлился сам на себя за то, что столько лет боялся какое-то там эхо. Ну конечно, взрослый же уже человек, а до сих пор верил в свои детские фантазии!

Я, нарочито громко топая, поднялся до лестничной площадки второго этажа, игнорируя эхо. На последней ступеньке я споткнулся о выставленный за дверь мусорный пакет и растянулся во весь рост, отшибив себе плечо. Сверху донесся такой же звук падения.

Окончательно рассвирепев, я высунул голову в лестничный пролёт и заорал, еле ворочая пьяным языком.

— Слышь, ты! Как там тебя, чё ты там топаешь всё время, а? Давай, спускайся, сука, я тебе рожу разбью, понял?!

Договорив свою тираду, я оперся на перила, пытаясь сдержать рвотные позывы. Я и так уже разбудил бабку со второго, и та сто процентов пялилась в глазок, а если я ей ещё и на лестничную площадку наблевал бы — та точно начала бы жаловаться всем подряд.

Приходя в себя, я понял, что что-то не так. Нет, сверху не раздались быстрые шаги, никто не завыл замогильным воем, никто не ответил. Никто не ответил. Эхо не было, пусть орал я довольно громко. Мой голос будто съела лестничная тишина.

Если честно, в тот момент я даже не испугался, скорее был удивлён. Я ведь всю жизнь боялся эхо, а его отсутствие было настолько непривычным, что немного выбило меня из колеи. Если так подумать, то я не помню, чтобы хоть что-то до этого говорил, будучи один на лестнице.

Я сделал неуверенный шаг, всё также держась за перила, и замер. Стук ботинка сверху раздался незамедлительно, ровно в ту же секунду, что я шагнул. Это было нереально, невозможно. Раньше он звучал через секунду после моего, когда звук, отразившись от стен, долетал ко мне.

Немного постояв, я сделал ещё один шаг. Такой же мгновенный ответ. Ещё шаг, ещё стук. Вся злость улетучилась, в душе поселился липкий страх, и я уже проклинал себя последними словами за то, что поддался раздражению и заговорил. Стараясь ступать как можно аккуратнее, я резко замер на одной ступеньке, оставив ногу в сантиметре от неё. Сверху раздался стук. Эхо не успело среагировать на мою остановку.

Секунда тишины. Мгновение, за которое сердце в моей груди забилось с невероятной скоростью. Это была не фантазия, мне не показалось. Сверху действительно кто-то спускался.

А в следующий миг сверху раздался топот. Он больше не старался прятаться, подражая моим шагам. Он мчался вниз, разом перепрыгивая через несколько ступенек, и его шаги отдавались вибрациями под ногами. Взвизгнув как девчонка, я растерялся на пару секунд, думая, куда мне бежать. До моего этажа осталось полтора лестничных пролёта, однако бежать навстречу жуткому нечто не хотелось. Вниз? Оно приближалось с такой скоростью, что могло догнать меня на первом этаже. Каждый миг раздумий лишь приближал его ко мне.

Плюнув на всё, я побежал наверх, по ощущениям за раз перепрыгивая лестничный пролёт. Оказавшись у двери своего тамбура я толкнул её, забежал внутрь, и сразу захлопнул её за собой, уже спиной ощущая приближающуюся опасность. Тяжелая дверь с лязгом врезалась в косяк, и в уши ворвался обычный шум дома. Крики близнецов из сто четвертой, какая-то дурацкая попса из сто второй… Я прижался спиной к двери тамбура, подпирая её всем своим весом и ногой заколошматил в дверь нашей квартиры, которая была прямо напротив входа.

Шаги на лестнице затихли, но я подпирал собой вход до тех пор, пока мне не открыла мама. Я пулей влетел в квартиру, но перед тем, как закрыть её, я услышал вздох. Тяжелый вздох разочарования с лестничной площадки, непонятно как пробившийся через шумоизоляцию.

От родителей я отбрехался тем, что за мной гнался какой-то псих. Они, увидев мою перепуганную бледную рожу, даже не стали обращать внимания на мой перегар и просто отправили меня спать. Проснувшись на утро с больной головой, я не сразу вспомнил события прошлой ночи, а когда они всплыли в памяти, то успокоил себя тем, что просто перебрал с выпивкой.

После этого наше былое перемирие с лестницей вернулось. Я молчал и осторожно ступал, а то, что живёт сверху подражало моим шагам через секунду. Но всё же в моей душе остался липкий страх того, что рано или поздно оно снова решится на рывок, рывок за мной, поэтому своё семнадцатилетие я встречал в общаге универа в другом городе.

Тут вроде и должна закончиться история, но увы, всё не так просто. Не так давно я закончил универ, и, так и не найдя работу по специальности, устроился в ближайший колл-центр. Офисное здание Г-образной формы с несколькими десятками компаний внутри, открытое круглосуточно. Первые три месяца прошли нормально — испытательный срок, в который я работал только днём, всё время находясь под надзором супервайзера. А потом…

Потом меня приняли официально и поставили первую ночную смену. Здание ночью радикально от того, что я видел днём — почти все офисы закрыты, единственное освещение — тусклый свет фонарей за окном да приглушенные в ночное время жужжащие лампы под потолком. Наш офис находился в противоположной входу части буквы Г, на шестом этаже, и мне требовалось свернуть за угол, чтобы дойти до него от лифта. Даже проходя с коллегой к рабочему месту, я заметил, как неуютно тут в такие часы.

Смена шла своим чередом, с восьми вечера до двух ночи. Когда пришло время уходить, я обнаружил себя в полном одиночестве. Мой последний звонок затянулся, и все коллеги уже полчаса как разошлись. Я неспеша собрал свои вещи, и вышел из офиса, заперев за собой дверь и запер её на электронный замок, введя код для сигнализации, как было предписано в инструкции закрывающего смену.

Однако уже первый шаг напомнил мне забытый кошмар из детства. Тихий и пустой коридор офисного здания, в котором в такой час остался только я и сторож в холле на первом этаже. Тусклое освещение и эхо, которое ответило на мой шаг из-за поворота.

Я по инерции сделал ещё один шаг и замер, всеми силами пытаясь убедить себя, что сейчас просто накручиваюсь, что ничего там быть не может, и вообще, я же уже проходил там сегодня. Через секунду мой шаг повторился.

В этот раз я не смогу спрятаться за дверью тамбура. Не смогу сбежать, ведь дверь находится с другой стороны. Не смогу даже зайти обратно в офис, так как у меня нет кода утренней смены, чтобы открыть его. От паники, охватившей меня из-за внезапно вернувшегося кошмара, я судорожно вдохнул, чуть ли не всхлипывая.

Из-за угла раздался довольный, предвкушающий выдох.